Осознание неизбежного

Скалли не помнила, как она приехала домой. Удивительно, но ей удалось доехать до Вашингтона, не попав в аварию, потому что все её мысли были заняты тем, что она увидела дома у Малдера, отчего следить за дорогой не всегда получалось. Но вечер воскресенья и достаточно малый трафик стали её союзниками. Припарковавшись и выйдя из своего внедорожника, Дана заметила, что руки вновь начали дрожать. Видно, она настолько сильно вцепилась в руль, пока вела машину, заработав небольшой спазм мускулатуры, и естественно при резком расслаблении и возник тремор. - Чёрт, - пробормотала Скалли, ругая себя за такую достаточно бурную для неё реакцию. Зачем она вообще попёрлась в Фаррс-Корнер? Почему просто не позвонила? Она же не такая и сама относится к сюрпризам весьма скептически, не зная, чего можно от них ожидать. Это было глупо, очень глупо с её стороны. Дана нажала на брелок сигнализации, подходя к входной двери и собираясь набрать код безопасности на встроенной панели, но цифры начали расплываться перед глазами, и только тогда она осознала, что плачет. Разозлившись ещё сильнее из-за этого, она смахнула влагу с глаз и всё-таки вошла в дом. Не успела она переступить порог, как её телефон зазвонил, заставив Скалли вздрогнуть. На долю секунды она подумала, что это Малдер. Звонит, чтобы спросить, какого чёрта она творит и попросить не беспокоить его больше, но тут же поняла, что Малдеру не известен её номер. Так и есть, на телефоне высветилось "мама", и Дана облегченно выдохнула, прежде, чем принять звонок. - Привет, мам, - как можно более беззаботнее произнесла она, надеясь, что разговор не займёт значительного времени. Изображать стойкость и веселость ей совсем не хотелось, слишком много эмоций уже было израсходовано этим вечером. - Привет, дорогая. Я звоню, чтобы напомнить тебе, что Билл с семьёй прилетают завтра утренним рейсом. У тебя же получится встретить их? Или мне самой... - Конечно, мам, я встречу их, - поспешно заверила она Маргарет, невольно перебивая её, желая поскорее снова оказаться лишь наедине с самой собой. - Во сколько прилетает их самолёт? - В 8-29, в аэропорт имени Рональда Рейгана. - Хорошо, не переживай, - заверила она мать. - Я прямо сейчас поставлю будильн... - Дана, как ты себя чувствуешь? Твой голос кажется уставшим, - на сей раз именно Мэгги перебила её, беспокоясь за дочь. Она понимала, что разрыв отношений с Фоксом серьёзно повлиял на них обоих. Маргарет искренне переживала, хотя предпочитала не особо вмешиваться в жизнь Даны, знаю её, как облупленную. Ни за что, ни за какие блага этого мира, она не признается, что ей плохо, спрятавшись в панцирь своей тоски и боли, предпочитая одиночество даже мизерной поддержке. Но не всегда данная стойкость шла Дане на пользу. Мэгги видела, какой потерянной её дочь выглядела после разговора с Фоксом в её доме, вернувшись в тот день из церкви. И запомнила его сломленный голос во время того единственного после их расставания звонка, когда он умолял её позволить ему встретиться с Даной. Прошло больше года, но Маргарет до сих пор так и не смогла разгадать главную загадку отношений Даны и Фокса. Почему два любящих человека не способны решать проблемы, чтобы исправить собственные ошибки, а предпочитают игнорировать их, концентрируясь лишь на негативных последствиях этих ошибок? Глаза Фокса, полные тоски и невысказанной любви, зеркально отражали его чувства, которые она способна была прочесть в его радужках ещё в далёком 1994 году. Природное упрямство Даны, которое она отточила с годами, порой так мешающее ей посмотреть на ситуацию с разных углов и заставляющее её отмахиваться от своих же эмоций, никуда не делось с годами. Они оба, мечущиеся из крайности в крайность, кажется, достигли крайних пределов, приводя друг друга к катастрофе. Но Мэгги надеялась, что их взаимная любовь и привязанность преодолеют пропасть, которую они сами же и создали. Они очень редко говорили о Фоксе, вызвать Дану на откровение была довольно дохлым номером, но всё же она была её дочерью, и как любая мать Маргарет заботилась о ней. Поэтому и сейчас у неё не получилось смолчать. - Мам, я в порядке, правда, - Дана старалась успокоить её, как обычно используя уклонение. - Просто много работы в больнице. Но я взяла лишний выходной, чтобы провести его с тобой и Биллом. - Я рада, что ты тоже приедешь. Увидимся тогда завтра, - произнесла Мэгги, завершая их беседу. - Конечно, спокойной ночи, мам, - Дана тепло попрощалась, отсоединяясь после ответного пожелания от матери, и тяжело опускаясь на диван в гостиной. Несколько минут она позволила себе провести в состоянии, близком к прострации, но затем её внутренний стержень вернулся на место, пережив очередное колебание, которых уже было не мало. Оставшийся вечер Скалли провела отвлекаясь на простые бытовые дела, такие, как приготовление лёгкого ужина и принятие ванны с пеной. Она взяла с собой в ванную планшет и включила одну из тех старых чёрно-белых комедий, что они смотрели с Мелиссой в юности, устраивая свои девчачьи посиделки. Глядя на злоключения героев Джека Леммона и Тони Кёртиса, Дана посмеивалась над забавными сценами в фильме, пока в какой-то момент смех не перешёл во всхлипывания, рвущимися откуда-то из самой глубины её души. Но сейчас она не стала их останавливать, позволяя слезам пролиться, чувствуя определённое очищение от того, что эмоции всё-таки вырвались наружу. Ещё раз напомнив себе, что не имеет никакого морального права злиться или обижаться на Малдера, Скалли заставила себя отпустить эту ситуацию. Он, как никто другой, был достоин счастья и любви, и если кто-то был способен дать ему их...кто-то, но не она...почему не она? почему у них не получилось? С какой-то мимолётной грустью, Скалли подумала, что незнакомка, обнаруженная ей в его доме, полностью вписывается в типаж Малдера, от которого он, однако, не единожды открещивался. Высокая и стройная, с тёмными волосами и большой грудью. Нет, это бесполезно. Чтобы выкинуть события вечера из головы, ей понадобится что-то посильнее, чем успокаивающая ванна. Но ни снотворное, ни хорошая порция алкоголя не являлись для Скалли в данное мгновение выходом, ведь завтра предстояло рано вставать и ехать в аэропорт. Поэтому, смирившись, что утром ей придётся прятать тёмные круги под глазами под значительным слоем макияжа, Скалли откинула голову назад, на бортик, уставившись пустым взглядом в потолок. *** Как и ожидалось, ночь вышла бессонной. Не выдержав удушающей атмосферы своего дома, она собралась раньше условленного времени и за час до прилёта рейса Билла была уже в аэропорту. Ей повезло, что "Старбакс" здесь работал круглосуточно, что дало ей возможность выпить дополнительную порцию кофе. Облокотившись на столик, Скалли с безразличным видом наблюдала за пассажирами, снующими туда-сюда, но вдруг её взгляд совершенно неожиданно наткнулся на знакомую высокую фигуру. Она ошеломлённо смотрела, как Малдер остановился у табло вылета, поворачиваясь к вчерашней незнакомке и говоря ей что-то с улыбкой. Женщина устало прислонилась к его плечу, и он погладил её по руке. Скалли моментально захотелось выбежать из здания аэропорта, но это значило бы, что она должна пройти мимо них. Эта мысль отрезвила её немного, подавив сиюминутные порывы. Вместо этого Дана зачем-то спряталась за рядом стоящий газетный киоск, продолжая своё наблюдение. Малдер развернул тело женщины к себе, крепко обнимая её теперь обеими руками, а следом за этим целуя в лоб. По всей видимости, та куда-то улетала утренним рейсом, а он провожал её, что подтвердило следующие подозрения Скалли, что женщина ночевала в их доме. Их дом. Как только такая мысль пришла ей в голову, Дана испытала укол сожаления. Интересно, занимался ли Малдер вчера любовью на тех же простынях, на которых ни раз доводил до исступления её саму? Скалли прикусила губу, вновь борясь с эмоциями. Сделав пару глубоких вдохов, она отлепила себя от стойки с газетами и будто на деревянных ногах пошла в туалет, по крайней мере у неё было ещё добрых полчаса, чтобы надеть правдоподобную маску на лицо, в дальнейшем избавляясь от подозрений, неминуемо последующих от каждого члена её семьи, если они заметят, как она подавлена. На удачу, туалет оказался совершенно пуст, и Дана с облегчением заняла первую от входа кабинку, прислоняясь к двери и возобновляя свою дыхательную гимнастику, чувствуя, как сердечный ритм приходит в норму, а в висках уже не так стучит. Расслабленно выдохнув, она собиралась выйти, надеясь, что, вернувшись в зал ожидания, ей не придётся больше лицезреть счастливое лицо Малдера и его спутницы, но, видимо, у Бога были другие планы. Выглянув, Скалли обнаружила выше упомянутую незнакомку, стоящую у раковин и низко опустившую голову. Её пальцы будто намертво вцепились в белую керамику, она часто-часто дышала носом, и Дана на секунду испугалась, что женщина грохнется в обморок, но в следующее мгновение та выпрямилась, посмотрев на себя в зеркало. Действуя скорее инстинктивно, Скалли вновь юркнула в кабинку, ощущая себя вынужденно запертой здесь. О том, чтобы быстро пройти мимо и покинуть туалет речи теперь не шло. Она не сомневалась, что у входа Цербером стоял Малдер. Сколько раз за всё время Дана лицезрела эту же картину, особенно, когда была больна раком. Малдер торчал под дверью туалета, беспокоясь за неё, а несколько раз даже порывался зайти, наплевав на принадлежность туалета к женскому. И сейчас, она уверена, ситуация повторялась. - Джо, ты в порядке?! - его грубый баритон донёсся до Скалли сквозь вату в ушах. - Да, дай мне минутку! - крикнула женщина, включая кран и ополаскивая лицо. - Боже, ненавижу токсикоз, - это уже было сказано своему отражению в зеркале с еле слышным стоном. И Дана испытала второе потрясение за каких-то несчастных полчаса. Токсикоз. Так вот в чём причина плохого самочувствия. Осознать такую действительность было чертовски больно. Мало того, что Малдер пошёл дальше, в отличие от неё, хотя именно она и являлась инициатором разрыва, так он ещё скоро станет отцом. И в этот раз ему не придётся мириться с разлукой и отказом от собственного ребёнка, как когда-то Дана вынудила его сделать. А что она? Она, и правда, получила, чего хотела? Ещё в прошлом году Скалли думала, что побег оказался бы единственным правильным решением. Но теперь она стояла не где-нибудь, а в кабинке туалета аэропорта, испытывая грёбаное озарение и понимая, какую чудовищную ошибку совершила. *** Осень внезапно подошла к концу, и Скалли остро ощутила это, увидев первый снег в середине декабря, выглядывая во время обеденного перерыва в окно. Он ложился ровным белым слоем, как саван, покрывая асфальт перед въездом в больницу. Через десять дней Рождество. В детстве Дана очень любила Рождество, но вместе с детством ушло и волшебное настроение этого праздника. Какие-то годы она вспоминала с теплотой, но и было время, которое совсем не хотелось бы помнить: смерть папы, Эмили, похороны Малдера... Малдер... Дана каждый день терзала себя мыслями о нём, а он даже не подозревал об этом, живя счастливо и, наверняка, не забивая свой мозг думами о ней также часто. После того судьбоносного для неё утра, когда она увидела его в аэропорту, ожидая Билла, и ошеломляющей новости, что Малдер готовится снова испытать радость отцовства, её жизнь словно больше ей не принадлежала. Тем же днём, уходя от матери, Скалли вместо того, чтобы поехать домой, отправилась в бар, где и провела весь оставшийся вечер, потягивая вино и ища способ вновь вернуть былую уверенность в правильности своего выбора. В результате чего утро она встретила с ужасным похмельем и с ещё более ужасным чувством сожаления, обнаружив себя в чужой постели. Её кавалер на одну ночь преспокойно дрых, не обращая внимания на смуту в её душе, пока она по максимуму тихо собиралась, чтобы незаметно покинуть незнакомую квартиру. Не оставив ему никакой записки, Дана выскользнула за дверь, беспомощно прислоняясь к стене дома и проклиная всё вокруг: солнце, что оно так ярко светит; работу, на которую она точно опоздает; и случайных улыбающихся прохожих, которым было невдомёк, как же ей паршиво. К обеду похмелье прошло, вытесненное заботой о пациентах, но чувство сожаления никуда не хотело уходить. Оно прочно поселилось и жило в ней все эти месяцы. Поэтому Скалли сконцентрировалась на работе, практически поселяясь в больнице, беря дополнительные смены, а иногда не гнушаясь подменять врачей в приёмном покое. И сегодня была как раз такая смена. Народу поступало немного, поэтому она спокойно провела положенный ей обед в кафетерии больницы, любуясь крупными белыми хлопьями, кружащимися за окном., завороженно глядя на этот круговорот, когда её пейджер запиликал, как и пейджер одного из её коллег, сидящего за соседним столиком. Они оба вскочили, быстро возвращаясь в приёмный покой. - Крупная автомобильная авария, - предупредил её ещё один врач, как только она вернулась на рабочее место. - Около десяти машин столкнулись на шоссе. А потом всё превратилось в суетливую какофонию из стонов и криков поступающих пострадавших. Действуя на автопилоте, отключаясь от всего лишнего, Дана оказывала необходимую помощь больным, сосредоточившись на поставленной задаче, поэтому поначалу и пропустила смутно знакомое лицо, обладателя которого ввезли на каталке. Женщина прислонила окровавленную руку к груди, в её больших испуганных глазах стояли слёзы. - Женщина, 26 лет. Давление 135 на 85, пульс 110, ушиб головного мозга, закрытый перелом ключицы, множественные порезы обеих рук. Беременность 16 недель. Состояние стабильное, - монотонно докладывал врач скорой, не замечая слегка шокированного выражения лица Скалли. - Мой ребёнок, мой ребёнок, - та бормотала как в бреду, не в силах сфокусировать взгляд ни на ком из присутствующих. - Всё будет хорошо, - вырвалось у Скалли. - Вам надо успокоиться и следовать нашим указаниям. - Позвоните Дереку... - последнее, что успела сказать женщина прежде, чем потеряла сознание. "Дереку?", - спросила у себя Дана, с удивлением заглядывая в её историю болезни и натыкаясь взглядом на контактную информацию. Джорджина Хейл. Экстренное контактное лицо - Дерек Хейл, муж. Что?! На Скалли словно опрокинули ведро холодной воды. Но ошибки быть не могло, это та же женщина, кого она встретила в аэропорту, а до этого дома у Малдера, чьего ребёнка она, предположительно, носила. Сбитая с толку, Скалли продолжила принимать пациентов со скорых, решая разобраться с этим попозже, но у Бога снова были другие планы. - Джорджина Хейл, её привезли к вам... - Сэр, справку о состоянии больного Вы можете получить по телефону... - Я не собираюсь сидеть на телефоне, у меня нет на это времени! - Сэр, не нервничайте... - Я прекращу нервничать, как только получу ответ на свой вопрос. Джорджина Хейл, 26 лет, её доставили к вам на скорой после автомобильной аварии. - Минуточку, сэр. Я вызову её лечащего врача. Хотя звать никого и не пришлось. Скалли услышала шум и разговор на повышенных тонах, подписывая направление на мрт, узнавая мужской голос. Досчитав мысленно до трёх, она передала историю болезни одному из ординаторов и заставила себя двигаться вперёд, на этот голос. - Малдер... - его имя прозвучало хрипло и с придыханием, как будто она совершала усилие, чтобы извлечь звук изо рта. Он резко обернулся, находя её глазами и замирая на месте. - Ты её лечащий врач? - с недоверием спросил Малдер. И это казалось логичным с его стороны, ведь она не числилась в штате врачей приёмного покоя. Но Дана вынуждена была кивнуть, отмечая некоторое ответное недоумение во взгляде. - Она поступила примерно два часа назад, - произнесла Скалли. - Её травмы не угрожают жизни, но сейчас она, должно быть, спит. Дана посмотрела на часы, отмечая, что ей бы следовало пойти и проверить Джорджину, но она не представляла, что делать с Малдером. Если честно, то у Скалли уже начинала болеть голова. Она внутренне воззвала к своему профессионализму, дёргая Малдера за рукав. - Пойдём. - Куда? - всё с тем же недоумением спросил он. - Мне нужно проверить её показатели, а ты явно хочешь быть с ней, - произнесла Дана, и невольно поморщилась. Даже для неё самой эти слова прозвучали с притворной заботой, обязанной скрыть раздражение. Но Малдер успел изучить все основные оттенки тона Скалли, чтобы уловить отголоски гнева в её голосе. Он смиренно последовал за ней, молча, и лишь перед дверью палаты внезапно схватил Дану за лацкан халата, привлекая внимание. Она вопросительно выгнула одну бровь, и тогда Малдер задал тот вопрос, что мучил его с момента их встречи в холле приёмного покоя. - Джорджина что-то говорила тебе обо мне? - Только то, что беременна. Она была слишком раскоординированной, чтобы вести со мной светские беседы. А почему? Малдер опустил взгляд в пол, обдумывая ответ, что вызвало у Даны ещё больше раздражения. Будто он обязан был оправдываться перед ней сейчас. - Просто она очень хотела с тобой познакомиться, - наконец, произнёс Малдер. Скалли, услышав это, ожидаемо опешила. Зачем ей знакомится с ней? Какой здесь смысл? Помнится, в бытность начала их отношений, Скалли меньше всего хотела сближаться с его бывшей. Но то она, вполне возможно, что Джорджина совершенно другой экземпляр, считая, что с врагом надо дружить, а не огрызаться при каждом удобном случае. Боже, о чём она только думает? А главное, на каких основаниях? - Редкостная чушь лезет тебе в голову, - прошептала Дана себе под нос, и пришла очередь Малдера выгибать бровь. Фраза, вырвавшаяся, как часть разговора с собой, стала, видимо, по его мнению, реакцией на его слова, таковой не являясь. - Прости, это не моя чушь, а её, - Малдер указал рукой на дверь палаты, и Скалли покачала головой, мол, не бери в голову, после чего нацепила на лицо вежливую улыбку и вошла в палату. Вздохнув, он вошёл следом и ахнул, увидев Джорджину без сознания, подключенную ко всем этим аппаратам, с капельницей в вене. Скалли догадывалась, что подобная картина раньше была в топ-3 его кошмаров, следуя после похищения сестры и его собственного травмирующего опыта, когда он умер, а потом чудесно воскрес, только с другим действующим лицом. - Всё не так уж плохо. Её травмы не серьёзные, кроме сломанной ключицы и сотрясения головного мозга, ей не о чем беспокоиться. - А.. - Беременность протекает, как положено, без осложнений, - перебила Малдера Скалли, не готовая услышать что-то типа:"А с нашим ребёнком всё в порядке?", иррационально продолжая, кажется, игнорировать факт её замужества, хотя, по идее мужу первому должны были доложить о случившемся. Но муж не терроризировал персонал больницы, как рассудила она. Этим человеком был Малдер. - Кстати, а как ты узнал, в какой она больнице? - Мне позвонил Дерек, - ответил он на автомате, не замечая, как Скалли изменилась в лице от такого заявления. - Боже, нужно ведь позвонить ему, сказать, что ни она, ни ребёнок сильно не пострадали. Позвонить Дереку? Что, чёрт возьми, творится? Но не успела Скалли додумать эту мысль, а Малдер вынуть телефон из кармана джинс, как с кровати послышался слабый стон, затем Джорджина открыла глаза и огляделась, промаргиваясь, силясь вспомнить, что произошло. И вот её взгляд остановился на Малдере, губы задрожали от сдерживаемых рыданий, а рука потянулась снова к животу, повторяя её недавний жест в приёмном покое. - Джо, всё хорошо, всё хорошо, с ребёнком всё хорошо, - поспешно уверил он её, нежно сжимая руку на животе и улыбаясь, вызывая у Скалли лёгкое недомогание, которое она стойко выдержала, сжимая папку с историей болезни за спиной и чуть отворачиваясь, чтобы не видеть этой идиллической сцены. Но следующие слова Джорджины, заставили её глаза широко распахнуться. - Папа, прости меня. Папа? Кто? Малдер? И ещё раз... какого хрена сейчас происходит?