Worthless and sad

До выходных Дазай больше не видит Чую. Вообще ни разу. Уроки у его класса видимо ведёт другая учительница, а Дазай даже не знает в каком классе учится рыжий, чтобы можно было встретиться с ним после урока. Да и зачем? Что он ему скажет? Литератор старался чаще появляться в коридоре, и выглядывать рыжую макушку в толпе, он даже выходил на пожарную лестницу, но как итог только распугал курящих старшеклассников. Но вот она, суббота. Дазай решает, что тухнуть в корпусе и страдать из-за ученика ему вообще не хочется, поэтому он зовёт друзей на прогулку. Оба настаивают, что у них много работы и вообще им некогда, но когда Дазая это вообще останавливало? Он приводит аргументы из разряда: «— Вообще-то сегодня суббота и у вас законный выходной!» Сакуноске настаивает, что они действительно не могу пойти, что вообще-то работа учителя очень трудная и занимает много времени, и что Дазай просто этого не понимает, потому что у него вообще-то немного меньше классов. Дазай не говорит, что у него и так их достаточно, и что к понедельнику он должен подготовить для некоторых из них презентации. Вместо всего этого он просто включает всё обояние и хитрость, чтобы вытащить друзей на улицу. И что ж, нужно отдать ему должное, ведь у него это получается. Они вместе отправляются в небольшое кафе, в которое иногда заглядывали и раньше, так как оно находилось относительно недалеко и от интерната, и от университета Осаму, чтобы пообедать, а позже прогуляться до ближайшего парка. Мужчины всё ещё отказываются задерживаться надолго, ведь у них работа. За те пару часов, что Дазай уже провёл с ними (если точнее, то эти часы он провёл в уговорах), он уже успел действительно возненавидеть слово "работа" и всё что с этой самой работой связано. Ну разве они не имеют права отдохнуть и оторваться в субботу? Видимо нет. Они занимают столик около окна и к ним подходит официантка с меню. Она дружелюбно улыбается, так как кажется узнаёт частых посетителей. Парни сразу делают заказ, прекрасно зная ассортимент блюд и цены. — Ну что, Дазай, дети ещё не свели тебя с ума? — Анго рассматривает друга, оценивая вместимость мешков у того под глазами. — По правде говоря, я думал, что будет хуже. Дети пока ко мне не привыкли, и это играет на руку. Они ещё не знают, стоит ли меня бояться, поэтому ведут себя тихо. — А стоит? — Ода переводит задумчивый взгляд на литератора, вопросительно выгибая бровь. Дазай неопределённо пожимает плечами. — Не знаю, честно говоря, мне плевать на них. Если они не хотят меня слушать, то это их проблемы, а не мои. — Ему не хочется сейчас говорить о школе, уроках и детях, но он хотя бы не думает о — Блядство. Периферическим зрением Дазай замечает, как мимо кафе проскальзывает кто-то низкий, кто-то в сером капюшоне, из-под которого торчат рыжие пряди. Дазай не может быть уверен, что это он, но… рядом с ним идут двое учеников, которых Дазай видел в интернате. Дазай отводит взгляд, рассматривая поверхность стола. Он много думал о Чуи в последние несколько дней. Ему было трудно признать это, но эти мысли определённо ни к чему хорошему не приведут. Может если бы Чуя был на пару лет старше, а Дазай младше, может тогда бы у них что-нибудь и получилось бы… хотя кого он обманывает? У Дазая щемит в груди при мысли, что он не может быть с Чуей, что Чуя просто не захочет быть с ним. И это не только из-за возраста, и даже не гендара, и Дазай не станет обижаться на Чую за это, просто Дазай что он — — Эй, Земля вызывает Дазая. — Анго щёлкает пальцами перед лицом парня. —А? — Ты вообще нас слушаешь? О чём ты думаешь? — … — Дазай в ответ отмахивается. И говорит первую отмазку, что приходит к нему в голову, и она… не совсем в его стиле. — Думаю, как заинтересовать детей на уроке. И он вообще не понимает, откуда это взялось у него в голове. Друзья смотрят на него слегка удивлённо, точнее они смотрят на него так, будто он только что разгадал смысл жизни и озвучил его для всех и каждого. — Ты серьёзно думаешь о своих учениках? Пять минут назад ты говорил, что тебе всё равно. Дазай мнётся. Вот он и попался. Обычно он врал особо не напрягаясь и даже не задумываясь, а тут сморозил, что-то, что должно было звучать хорошо, вот только он немного забылся и прокололся. — Эм… ну я… думаю я мог бы попытаться сделать процесс обучения менее отталкивающим… — … — Анго смотреть на него с полным неверием, а Ода озадаченно нахмурив брови. Но уже через пару секунд Сакуноске возвращает на лицо невозмутимое выражение и говорит: — Что ж, я рад, что ты решил попробовать. Это действительно важно. Думаю, у тебя получится заинтересовать детей. Дазай неуверенно кивает. Он вообще в этом не уверен. Пусть уж лучше его друзья думают, что он внезапно решил, что хочет стать каким-нибудь "учителем года", чем узнают, что Дазай втюрился в подростка. Ещё до того как литератор придумывает, что сказать, телефон Анго начинает звонить. — Алло? Кто-то говорит Сакагучи что-то, что заставляет его нервничать. Дазай понимает это по тому, как мужчина начинает постукивать подушечками пальцев по столу, он всегда так делает. Дазай давно это подметил, иногда это играет на руку. Наконец человек по другую сторону звонка заканчивает свой монолог, и Анго кладёт трубку. — Мне нужно идти. Ода понимающе кивает, а Дазай, просто машет в сторону друга рукой, как бы говоря: «— Да-да, иди, конечно!» Когда Анго удаляется, Дазай поворачивается лицом к Оде с крайне возмущённым лицом. — И когда вы собирались мне рассказать?! — Ты о чём? Дазай недовольно кривит губы, наблюдая за невозмутимым географом. — С кем встречается Анго? Как давно? Я её знаю? — Тише-тише, Дазай, — прерывает поток вопросов Ода. — С чего ты решил, что он вообще с кем-то встречается? — … — Ну как бы Дазай считает это очевидным, буквально всё в поведении историка указывает на это. Анго нервничал во время разговора. В последнее время, он выглядит ещё более опрятным, чем обычно (хотя казалось бы, куда больше?). Он часто заглядывает в телефон, что-то печатая. И не то чтобы Анго имел большой опыт в отношениях. Он встречался с одной девушкой в старшей школе, но потом они расстались. Но Дазай точно помнит каким был Анго, когда он общался или переписывался с ней. Он всегда слишком широко улыбался и часто поправлял очки в круглой оправе, причёсывался ещё тщательнее, постоянно разглаживал складки на школьном пиджаке. И сейчас, судя по поведению Анго, он действительно начал с кем-то встречаться. Но вместо всех этих доводов Дазай говорит лишь: — Да по нему сразу видно! Он же как открытая книга! Ода неопределённо пожимает плечами. — Он не хотел тебе говорить, потому что ты стал бы шутить над тем какой он нелепый парень. Чтож, это неудивительно, что Анго так думает. Хотя Дазай не то чтобы собирался над ним шутить, разве что совсем чуть-чуть. Но ведь Дазай на самом деле рад за друга, а подколы это, так, для порядка так сказать. — Он вообще собирался мне сказать или я узнал бы об этом только, когда мне бы пришло приглашение на свадьбу? Хотя не думаю, что он пригласил бы меня. — Думаю он догадывался, что ты и сам это поймёшь рано или поздно. Дазай лишь фыркает в ответ. Он крутит между пальцами зубочистку, думая о том как он сможет использовать эту информацию, чтобы заставить Анго засмущатся и всё рассказать. Через десять минут тишины Ода подзывает официантку, чтобы оплатить счёт. — Я наверное пойду, у меня правда очень много работы, Дазай. — Конечно, Одасаку, если что-то случится, хотя это вряд-ли, ведь ты будешь заниматься жутко скучными вещами, то не звони мне, я буду прохлаждаться и получать удовольствие от прогулки в полнейшем одиночестве и тишине, о которых мне остаётся только мечтать, так как пять дней в неделю я провожу в обществе шумных и ужасно раздражающих детей. — Хорошо. Ода оплачивает две части обеда: свою и Анго, и уходит. Дазай тоже расплачивается с официанткой, оставляя немного чаевых. Она недовольно глядит ему вслед, когда он проходит мимо, даже не взглянув на неё. Дазай шагает по тропинке старого парка. Здесь действительно спокойно и тихо. И эта тишина в какой-то степени даже угнетает, создавая ощущение, что в мире просто закончились все звуки. Дазай садится на свободную скамейку под цветущей сакурой и достаёт сигарету с зажигалкой. — Эй, лишней сигаретки не найдётся? Дазай отрывает взгляд от носков своих ботинок и натыкается им на знакомое лицо. — Чуя? Парень однобоко улыбается, плюхаясь рядом на скамейку. — Я надеюсь ты не против, если мы посидим с тобой? Чтож Дазай вообще не против, хотя наверное должен быть. Он смотрит на спутников рыжего. Это светловолосый парень чуть выше Чуи, одетый в серую ветровку и рваные джинсы. У него резкие и грубые черты лица, прямой нос и светло-серые глаза. Он остановился напротив скамейки, также изучающе оглядывая Дазая. Подруга Чуи, розововолосая миниатюрная девушка стоит рядом и приветливо улыбается. На ней короткие джинсовые шорты и синее регби. Она выглядит миловидной и сверкает большими глазами с розовыми линзами. — Да конечно. — Ребята это Дазай, он новенький, — Девушка улыбается ему, а блондин кивает в знак приветствия. — Дазай, это мои друзья Юан и Ширасэ. — Рад с вами познакомиться. — Взаимно. — Юан подходит ближе, садясь на скамейку рядом с Чуей. Дазай хотел бы проигнорировать тот факт, что Чуя не возражает, когда она садится слишком близко, не смотря на то, что на лавке ещё достаточно места. — А ты чего один? Мне кажется я видел, как ты выходил за ворота с кем-то ещё. Что, всё-таки нашёл друзей? — Да, но у них появились срочные дела, так что им пришлось уйти. — Дазай пожимает плечами. Ему не хочется сейчас говорить о своих друзьях. Наверное подростки посчитают странным, что он дружит с преподавателями, но— — Я конечно могу ошибаться, но по-моему ты был вместе с учителями. С Доставодой и Скучанго. — Ширасэ выделяет интонацией прозвища, недовольно морща нос. Дазай в шоке. Он конечно же знает, что учителей не любят и иногда дают им дурацкие прозвища, он и сам так делал, но он просто не ожидал, что когда-то услышит подобные прозвища, принадлежащие его друзьям. — Эм… — Что? Закорешился с учителями? Задолиз! — Ширасэ заливается смехом. Чуя и Юан смотрят на него со смесью неверия и осуждения. — Да заткнись ты уже. — Девушка недовольно закатывает глаза. — Ты ведёшь себя как идиот! Но Ширасэ лишь фыркает в ответ, снова переводя внимание на Дазая. — И как так вышло, что ты попал в нашу "любимую" Нору? Нору? — Эм ну… — Ширасэ, ты когда-нибудь слышал словосочетание "чувство такта", а? — Юан злобно смотрит на друга, складывая руки на груди. — Бэ, душнила! — Ой, да завали ты! Дазай немножко в шоке с того как эти двое подростков витиевато переругиваются друг с другом, ни приводя никаких весомых аргументов в спор. Он и сам может спорить не о чем, но он всегда делает это в шутку, а эти двое выглядят действительно раздражёнными. Чуя встаёт со скамейки, тяжело вздыхая и засовывая руки в карманы. — Пойдём, Дазай, они могут спорить до вечера. Дазай встаёт и следует за уже отошедшим рыжиком. — А ничего, что мы их так оставили? Вы же вроде вместе гуляли. Чуя лишь отмахнулся, даже не смотря на собеседника. — Немаленькие, дорогу до Норы сами найдут. — Вы интернат "Норой" зовёте? — Ага. — А почему? — Это что-то на возвышенном. Типо, в интернате темно и грязно, как в норе, а когда мы оттуда выпускаемся, это всё равно, что вылезти из норы в солнечный мир. Чтож в какой-то степени это действительно звучит поэтично. Они неспешно идут по парковой дорожке, подцепляя носками ботинок лепестки, опадающей сакуры. Дазай вообще не знает где они и куда идут, но его это не то чтобы волновало сейчас. — И всё-таки почему ты ушёл от друзей? Не лучше ли было бы их успокоить? Чуя раздражённо закатывает глаза, пиная мелкий камушек. — Я им в няньки не нанимался, сами разберутся, а мне надоело вечно слушать их споры. — Ну ладно. В конце концов они доходят до выхода из парка. Чуя продолжает идти куда-то вверх по улице. Дазай следует за ним. Он не знает этот район, так что даже предположить не может, куда рыжий его ведёт. — Хэй, Чуя? — Да? — А почему ты в капюшоне—? Не успевает Дазай закончить, как подросток его обрывает резким: — Холодно. На улице не холодно, но Дазай решает не уточнять этот момент, чтобы не делать ситуацию ещё более неловкой. Ведь он по сути дела для Чуи какой-то левый парень, с которым они в общей сумме общались минут двадцать. Чуя чуть ускоряет шаг, но для литератора это не проблема, его ноги явно длиннее, чем у рыжего, так что он особо не напрягается, чтобы успеть за тем. — Слушай, Чуя, а почему учащихся из интерната выпускают только по выходным? — Раньше детей совсем не выпускали. Администрация школы считала, что мы неуравновешенные, бешеные, тупые и прочее дерьмо, и что при первой же возможности сбежим куда подальше. Кстати они оказались правы. — Чтож это неудивительно. — Когда нас только начали выпускать наружу некоторые пытались сбежать. — А ты? — А я мелкий был, так что в принципе выходить не мог. Да и честно говоря, я никогда не видел в этом смысла. Ну сбегу я, и что дальше? Мне всё равно некуда идти. Наверное те немногие, кто сбегал тоже поняли это и поэтому вернулись. Учителя так бушевали тогда, я думал нас снова запрут в четырёх стенах и вообще не выпустят, но они решили, что всё-таки разрешат ученикам средней и старшей школы гулять. Не знаю с чем конкретно было связано это решение, но никто и не жалуются. Дазай кивает. Он как-то об этом не думал. — А выпускают нас только по выходным, чтобы на уроки не забивали. Как будто нам нужен повод чтобы забить. Дазай фыркает. Интересно сказал бы Чуя подобное про уроки, зная, что сейчас гуляет с учителем? — Понятно. Чуя, а почему вы вообще подошли ко мне? — В каком смысле? — Ну ты же вроде гулял с друзьями, а я по сути дела левый парень с которым вы даже не знакомы. На кой чёрт я вам сдался? Чуя фыркая, прикрывая рот рукой. — На самом деле я просто хотел закурить, а тут подвернулся ты. Я решил, что у тебя могут быть сигареты. Оу. Чтож со стороны Дазая было бы глупо думать, что Чуя просто захотел с ним встретится и поболтать, поэтому он считает, что не в праве расстраиваться. Но со стороны Чуи было очень бестактно вот так прямо заявлять, что он просто хотел использовать Дазая в своих корыстных и вредных для здоровья целях. — Чего же ты их сам не купишь? — Не собираюсь я тратить свои карманные на такую хрень. Обычно Ширасэ покупает, но он сейчас на мели из-за того, что химию завалил. — А как связана химия с карманными деньгами? Чуя останавливается и смотрит на Дазая как на придурка. — Вот никак не пойму: тупой ты или придуриваешься. Дазай похоже действительно тупой, потому что он вообще не понимает, о чём говорит Чуя. Он конечно и так был в курсе, что знает далеко не всё из жизни учеников интерната, но всё же. — Что, прости? — Чуя снова начинает идти, и Дазаю приходится поспешить за ним. — Тебе, что вообще правила не объясняли? Очевидно, что правила для учеников учителю не объяснили. — Ну я не то чтобы их слушал. Мне очевидно гораздо больше хотелось поспать пару часов, чтобы не думать обо всём этом дерьме, что свалилось на меня с высоты Кавказских гор. И вообще почему они не могут просто давать новеньким брошюры с правилами, запретами и прочим? Это было бы горазда удобнее, чем каждый раз объяснять всё по-новой! — Они не делаю это по очевидной причине, Дазай. Никто не будет читать эту хрень. Ну как бы да, Дазай это понимает, но ему же нужно как-то выкрутится, а его шестерёнки рядом с Чуей крутятся вообще в другую сторону. Чуя тяжело вздыхает, массируя переносицу. — Если коротко, то чем лучше ты учишься, тем больше стипендию тебе дают. Ну… это пожалуй было очевидно. — Ну, спасибо за информацию. Жаль, что в обычной школе это правило не работает. Если бы Дазаю давали деньги за хорошую учебу, то он пожалуй смог бы накопить неплохую сумму. — Ага, не за что. Наконец Чуя останавливается перед каким-то зданием, Дазай поднимает взгляд на вывеску и это… игровой зал? Типо игровые автоматы и всё такое, да? Дазай никогда не был в таких местах. — Зачем мы сюда пришли? — Я решил ограбить это место. — Что? Чуя закатывает глаза, делая шаг внутрь. — Ох, Дазай не задавай дурацких вопросов. Я хочу поиграть. Дазай следует за подростком внутрь, оглядываясь по сторонам. Вокруг много автоматов для одиночных и парных игр. — Я думал у тебя не очень много денег. — Какой же ты идиот, тут деньги не в ходу. Мы расплачиваемся жетонами. — Чуя лёгким движением руки достаёт из кармана блестящую монетку с дыркой посередине. — Ну что, ты со мной? Они много играют. Поначалу Дазай вообще не понимает, что происходит, и на какие кнопки надо жать, но спустя пару раундов он осваивается. И тут начинается нечто, что грозит перерасти в третью мировую. Эти двое ведут игру не на жизнь, а на смерть. И вот спустя несколько часов они здесь. — Эй, Чуя? — Дазай потный от всех этих игр и со сбитым дыханием сидит за игровым автоматом недалеко от выхода. — Что? — Чуя такой же потный и уставший сидит за автоматом напротив, разминая пальцы. — Предлагаю последний матч реванш. Проигравший становится пёсиком победителя. — Пёсиком? Не хочу оскорблять собак, называя тебя псом. Вокруг них уже сгрудилась толпа, наблюдая за азартными игроками и ожидая кто же в конце концов выиграет в финальном раунде. — Так и скажи, что испугался. — Ещё чего! Вставляй жетон! Эта самая ожесточённая битва тысячилетия. Гитлер и Наполеон вообще нервно курят в сторонке, пока эти двое играют. Чуя уже почти побеждает Дазая, как вдруг — — Чуя! Чуя отвлекается на оклик со стороны входа. Дазай наносит смертельный удар и играет конечная музыка. Блядство. — Так нечестно! Я требую реванша! Меня отвлекли! — Прости, Чуя, но это твои проблемы, нужно быть внимательнее. — Да ты—! Чуя вскакивает и хватает Дазая за ворот футболки, отрывая от стула. — Я из тебя всё дерьмо выбью, пацан! — Это кто из нас ещё пацан! — Чуя! — Ну что ещё?! Парни оборачиваются и видят Юан с Ширасэ, стоящих в дверях. — Если вы хотите поесть и успеть вернутся в интернат до восьми, то нам уже пора идти. Чуя раздражённо отталкивает Дазая, направляясь к друзьям. — Хрен с вами, пошли за отядзукэ. В итоге они ужинают вчетвером в какой-то дешёвой кафешке. Чуя недовольно ест свой отядзукэ, злобно зыркая на троих приятелей. — Слыш, Дазай. — Ширасэ отрывается от поедания риса, окликая парня. Дазай вопросительно выгибает бровь, безмолвно прося продолжать. — Ты не слишком-то на японца похож, откуда ты? Не то чтобы Дазай хотел говорить о своей семье, но у этих ребят наверняка истории похуже, чем у него, так что наверное в этом нет ничего такого. Тем более, что по сути национальность вообще ни о чём не говорит. — Ну семья моей матери вообще-то из Великобритании, так что да, я наполовину Европеец. — Пф, везёт же нам на Европейцев, да, Юан? Чуин отец вообще из Франции, правильно же, Чуя? Ширасэ получает удар локтём под ребра и сгибается пополам. — Я не просил рассказывать мою родословную. — Прости, — слегка ломанно просит парень. — … — Чуя откладывает ложку, поднимаясь. — Пойдёмте, скоро последний автобус.