Эпоха перемен

      Марк шёл, аккуратно обходя весь мусор, лежавший у него на пути. Битое стекло, ржавые гвозди, острые пластиковые осколки и прочие отходы цивилизации, которые было бы неприятно получить в подушечку лапы. Последние, конечно, крепче, чем у обычных животных, но всё же не настолько, чтобы специально их испытывать.       Вокруг зеленели невысокие, но объёмные деревья, растущие безо всякой закономерности. Одно в своё время пробилось сквозь сложенные для стройки бетонные плиты, которые раздвинуло в ходе своего роста. Теперь немного перекошенная стопка бетонных заборов лежит и покрывается мхом. В ряде мест на них выросла трава и даже один немаленький куст. Ещё через десяток-другой лет, глядишь, и вовсе начнут уходить под землю.       Волк уже привычно обогнул объёмный куст шиповника, на котором висело несколько давно выцветших пакетов и фольгированных упаковок, преодолел «яму» — резкое снижение и поднятие уровня тропинки почти на полтора метра, — повернул ещё раз и вплотную приблизился к забору.       Так уж повелось, что с какого-то момента заброшенные территории в городах стали ограждать. Непонятно зачем, ведь заборы из листового металла работали только в головах чиновников, которые отдавали распоряжение об установке этих магнитов для граффити. Человек в пиджаке отчитывается — он всё сделал, а забор неделю спустя уже в одном месте отогнули, в другом отвинтили, а в третьем вообще секцию украли, потому что кому-то очень нужен был металл. Или этот некто охотился за предметами современного уличного искусства. А может он хотел сделать из этого листа необычное оригами? Учитывая, как часто эти секции отгибали, причём даже дети, это вполне жизнеспособная версия…       Марк ухмыльнулся, представляя «самолётик» из волнистого куска нержавейки метр на полтора.       Дети как лазили по заброшкам — так и продолжают. Бездомные всё ещё находят в старых бетонных стенах убежища от непогоды или места для цивильного бескультурья различного толка, иногда сопровождаемого разбитием бутылок о стены. Животные спят под крышами недостроенных памятников советской эпохи; уличные художники оставляют свои творения на их стенах. Точнее, всё это было раньше.       Сейчас это место, которое когда-то должно было стать поликлиникой, действительно было заброшенным. Даже крыс здесь нет, не говоря о кошках и собаках. Вернее, — Марк криво ухмыльнулся, — одна псина всё же есть. Вон, в осколке зеркала отражается. К слову…       Волк подошёл и вытянул из земли замеченный осколок. Полноценное зеркало таких размеров сложно сейчас найти, но осмотреть себя иногда бывает полезно. Надо только отмыть. Пригодится в ночлежке — домом нынешнее пристанище обращённого даже с натяжкой не назвать. Просто очередное место ночлега, которое можно отнести сравнительно безопасным.       Недавно стало прохладнее. Вообще это странно: середина лета на улице, июль начался — наоборот, должно становиться только жарче, но нет. Благодаря этой погодной аномалии, стоявшей уже несколько дней, были одни только плюсы. Самое заметное — стало легче дышать. До этого Марк и не подозревал, как, оказывается, на этой влажной жаре душно. Уже забыть успел, что днём может быть так хорошо. И даже не подозревал, что в новом теле эффект будет в два, а то и в три раза заметнее. Воздух словно стал легче.       Ещё при таких температурах по утрам стоял туман. Один раз начался такой густой, что даже силуэты зданий расплывались. От него в недостройке стало отчётливее пахнуть мокрым бетоном и штукатуркой. От этого свежего запаха почему-то хотелось отковырнуть от стены кусочек и попробовать на вкус, или просто попить воды. В такие моменты волк понимал детей, которые грызли мел. Не их конкретный выбор «лакомства», а само чувство.       Марк подошёл к бетонным ступенькам чёрного входа; дожди подмыли почву, и теперь часть лестницы висела в воздухе над ямой, в которой, по традиции любых заброшенных мест, была стихийная свалка. Поднялся по растрескавшемуся бетону, с удовольствием ощущая подушечками лап его прохладу. Прошёл по тёмному коридору, освещение в котором так и не сделали. Благо зрение обращённого позволяло видеть и не в таких условиях, так что рассыпанный тут мусор не был помехой.       «Надо всё же немного здесь прибраться».       Дальше был такой же тёмный и почти пустой зал. Даже мусора было немного — «местные обитатели» обычно предпочитали более освещённые места. Здесь даже щелей в бетоне не было, чтобы сквозь них проникал свет. Марку нравилась эта комната. Если тут прибрать, то будет не хуже, чем у них с Лисом в подвале…       В груди укололо, дыхание сбилось. Волк на мгновение зажмурился, помотал головой. Проморгался. Коротко выдохнул. Сглотнул.       Он искал. Искренне пытался, но поиск следов ничего не давал. Создавалось ощущение, будто Лис испарился. Впрочем, более вероятно, что его отбросило также, как и самого Марка. Вот только куда? Насколько далеко? В каком направлении? Огонь и взрыв испарили любые запахи, кроме вони палёной шерсти.       Тут за бетонными стенами громыхнуло, пол мягко толкнулся в лапы, — ударная волна. Благо звук ослаб. Но ушам всё равно неприятно — волк рефлекторно прижал их к голове и, поморщившись, потёр у основания; почти остановил шаг.       Военные продолжали операцию по эвакуации населения. Это хорошо. Самых уязвимых — женщин, детей, больных — вывозили на вертолётах, что при господстве людей в небе было действительно безопасно. А вот наземные операции шли не так гладко. Такие интенсивные бои гремели только в первые дни. Впрочем нет, сейчас было даже жарче. Военные словно поставили своей целью пережечь как можно больше боеприпасов в кратчайшие сроки. Регулярно взрывалось что-то тяжёлое, вертолёты курсировали над городом почти круглые сутки. Однако самые сильные взрывы слышались со стороны условной линии фронта — видимо, в более населённых районах применять тяжёлые бомбы опасались.       Из-за всего этого обращённые были возбуждены донельзя. Та часть, у которой голод был вместо мозга, закономерно отправилась на шум. А те, кто сохранил хоть каплю здравомыслия, просто метались по восточной части Светлогорска, не зная, что им делать. Уходить они не хотели — похоже, по той же причине, по которой Марк в своё время вернулся в город — а оставаться становилось всё опаснее. Ведь даже относительно разумные обращённые теперь были на нервах. Всё волк слышал: как гремят схватки нелюдей неподалёку, как регулярно кто-то издаёт предсмертный рык или вой. И это был второй фактор, мешавший поискам Лиса.       Волк поморщился от очередного взрыва. Когда ж это закончится?.. В ушах уже тихо звенело.       Третьим было банальное истощение ресурсов. В первые дни после обращения можно было вломиться в любой брошенный магазин и выбрать если не всё что угодно, то хоть что-то. Но сейчас почти все магазины были пусты, в них даже бутылки с водой не везде остались. Даже крупы и полуфабрикаты почти закончились. А найти консерву было просто праздником. Так что сейчас львиная доля времени уходила на поиски не пропавшего друга, а, банально, еды. Нет, она не исчезла, но её стало слишком мало, а для волка с его метаболизмом — и подавно.       Марк переступил через старые пепел и угли, кучкой лежавшие в центре комнаты. Раньше тут жгли костры бездомные. Они выпивали, били бутылки, кидали их в костровище. Много курили — сигаретные бычки до сих пор валялись повсюду. Потом бомжи исчезли, и Марк старался не думать лишний раз, куда и как. Теперь здесь иногда разводит огонь и греется он — странная прямоходящая собака с разумом человека.       Костёр удовольствие нечастое и сопряжённое с несколькими проблемами. Для начала, разводить огонь — та ещё головная боль. Когда Марк впервые попытался это сделать, то понял, что три больших пальца на каждой лапе это слишком неудобно для мелкой и кропотливой работы. Правильно сложить дрова, совладать с маленькими колёсиком и кнопкой зажигалки, поддерживать и аккуратно раздувать огонёк, пока тот не наберёт силу, и при этом не обжечься ни на одном из этапов — тяжёлая работа не меньше чем на тридцать минут.       Вторая проблема костра — запах. Марк не был наивен и понимал, что и он сам, и его вещи вполне отчётливо пахнут — для тех, у кого есть острый нюх, разумеется. Но это не идёт ни в какое сравнение с запахом дыма, которых и простой человек за три квартала учует. Правда, неизвестно, пойдёт ли кто-нибудь на запах гари в условиях вечных пожаров в городе, но проверять не хотелось.       Марк прошёл к одной из стен и устало уселся на самодельную лежанку. С чем проблем не было — это со свободной одеждой и иными тряпками. Волк набрал их столько, что получилось сделать почти мягкую кровать. Алмазной мечтой было найти хороший матрас… Но их никто в округе не выбрасывал. А обыскивать квартиры… Во-первых, даже если он что-то найдёт, то придётся нести в обеих лапах — с его-то ростом, — а это не слишком безопасно, можно не успеть среагировать на угрозу. А во-вторых…       Марк подумал, ещё раз всё взвесив. Но вздохнул и вновь покачал головой, опустив уши.       Не хотелось как-то вламываться в чужой дом, пусть даже временно бесхозный. В округе дома были почти все целые, только несколько из них стояли многоэтажными склепами, чёрными от копоти сгоревшей мирной жизни. В них искать что-то было бесполезно. А в целых… неприятно.       Пусть это не продуктивно, не рационально. Но правильно. Не головой, а душой. Марк потерпит отсутствие излишеств ради того, чтобы сохранить внутреннюю целостность.       Волк моргнул. Понял, что уже минуту сидит, тупо глядя вперёд — усталость. Вздохнул. Посмотрел на свой «склад».       Лежанка была около одного из углов. Слева простор до конца комнаты, справа стена, вдоль которой обращённый складывал всё своё невеликое имущество: хозяйственные мелочи, нехитрая аптечка — йод, перекись водорода, пара бинтов и упаковка анальгина — и, разумеется, еда. Пара пакетов риса и манки, три упаковки дешёвых макарон, черствая булка чёрного хлеба, которой можно было колоть кирпичи, пара бич-пакетов и, самое ценное, упаковка сухих сливок. Марк держал их на чёрных день, чтобы в случае чего хоть как-то подсластить себе жизнь. Ещё этот маленький голубой пакетик пятисот грамм выполнял необычную роль: в любой момент волк мог посмотреть на него, сказать себе: «У тебя в запасе лежит вот такая вкуснятина, которую можно взять в любой момент» — и жить сразу становилось как-то приятнее. Как будто сам себе заготовил подарок на Новый Год, но не открываешь сразу, а растягиваешь удовольствие.       Но, за исключением этого маленького счастья, питался Марк просто отвратительно. И ладно вкус — для того, кто в своё время жрал сырых крыс это не проблема. Беда была в калорийности и составе еды. Последнюю неделю волк питался крупами и мучным, в том или ином виде. Проблемы были как с белком, так и с витаминами. И это уже сказывалось: Марк заметил, что он стал быстрее уставать, дольше отдыхать, появилась мерзкая сонливость, как будто он всё время не высыпался, хотя спать стал, наоборот, намного дольше.       «Придётся снова на охоту выходить» — подумал он. Ему не очень нравилось это дело. Рисковать жизнью — своей, и оставшихся в окрестных многоэтажках людей, — привлекать внимание «психопатов», которые с радостью нападают на того, кто выжил после боя чтобы добить — и при всём этом может оказаться, что охотишься на кого-то почти или прямо такого же разумного, как он сам или Лис.       И даже так, мяса с обращённых не то, чтобы много — только и хватит, чтобы восполнить затраты на битву, которая сжирает кучу сил. Но выбора нет. На днях придётся найти жертву по-слабее и пожирнее. Хотя, — Марк замер в раздумьях, — существует ещё вариант. Опасный, но есть шанс по итогу оказаться в огромном плюсе. Причём не только в плане еды — волк давно хотел прибраться в своём новом убежище, раз уж он тут остановился. Для этого тоже стоило понабрать кое-чего.       Марк не хотел идти туда. Опасно. Но сейчас, пожалуй, он готов. Он стал сильнее, чем в первые дни, поднабрался опыта, да и в нынешнем хаосе, который устроили военные, есть шанс проскочить втихую.       Волк посидел, обдумывая детали предстоящего похода. Когда закончил, то решил помедитировать, хоть как-то восстановив силы. Их понадобится много. Ведь то, во что превратился торговый центр на окраине города иначе как кошмаром наяву не описать.       Вдох. Выдох. Вдох… Выдох… Сердце успокаивается. Замедляет своё вечное движение. Пульс в ушах становится тише, мягче.       Марк расслабился… И покачнулся. Встрепенулся — концентрация слетела.       «Опять…» — волк растёр морду лапами от досады. Из-за вечной усталой сонливости ему стало сложнее медитировать — Марк банально засыпал. На этапе, когда после успокоения нужно сосредоточиться и ощутить ток энергий по всему телу, сознание начинало плыть и отключаться.       Пару раз обращённый приходил в себя в неестественной позе на полу. Один раз даже чувствительно ударился носом, когда расслабившееся тело завалилось вперёд. Даже в первые дни, когда приходилось бороться с тлеющим очагом безумия в глубине сознания — было легче. Тогда со здоровьем и питанием было всё нормально, а это, как оказалось, крайне важный фактор в этом деле.       Сейчас же процесс напоминал попытку запомнить быстро ускользающее сновидение: надо либо сильнее успокоиться, чтобы сон вернулся, но тогда можно легко уснуть обратно, либо сильнее сосредоточиться и окончательно проснуться — со всем вытекающим.       Вдох… Выдох…       Ещё минут десять ушло только на то, чтобы заново войти в нужное состояние. Пару раз за стенами чувствительно грохотало, что неприятно било по ушам и сбивало нужное состояние. Но постепенно начало получаться.       Сонливость снова подходит со спины, наваливается на голову своей мягкой тестообразной массой, обещая отдых… И горькое похмелье на утро. Не слушать. Дёрнуть ухом, отогнав сладкоголосого душителя. Снова собраться…       Вспомнить всё о навыке диагностики организма: по телу любых живых существ течёт энергия, разное количество в разных органах и тканях. У сердца, желудка, костей и других составляющих тела — разная плотность и способность усваивать энергию. И если начать сознательно облучать самого себя потоком силы, то по тому, сколько энергии прошло насквозь, сколько усвоилось и сколько было отторгнуто — можно увидеть почти всё, что творится с организмом.       Было тяжело сразу поддерживать спокойствие сознания и тела, и при этом заниматься столь кропотливым делом. Раньше это не доставляло труда, но сейчас из-за общей хреновости состояния это стало на порядок сложнее — почти как рисовать обеими лапами разные фигуры.       Но всё же у Марка получилось. Он смог увидеть в потоках своей ауры нужные закономерности и наконец-то открыл перед собой атлас собственного организма.       Оценить состояние сердца — всё нормально. Пламенный мотор ритмично качал кровь по сосудам, клапаны чётко отрабатывали, желудочки сокращались, проталкивая красную жизнь дальше и наполняясь вновь. Сами сосуды тоже в норме, о тромбах или расслоениях артерий можно не думать ещё лет шестьдесят минимум.       Печени… Точнее, те органы, которые сочетали в себе роль печени и селезёнки. Тут уже всё было не так гладко. Плотные, красно-бурые, немного «надутые» — то-то в последние дни с их сторон было лёгкое давление. Что-то такое может ощутить человек, который почти не занимался спортом и вдруг решил пробежаться: у него, помимо одышки и усталости, начнёт колоть в боку, и если он не остановится, то это будет только усиливаться до откровенно нестерпимой боли.       У Марка сейчас были похожие покалывания, только проходили быстрее. Он списывал это на всё то же быстрое уставание. Хотя учитывая, что раньше физическая форма у волка была идеальная, симптом для него вообще не характерный. Сейчас были отчётливо видны некоторые вздутия органов. Воспаление?.. Хотя нет, не совсем.       Спустя некоторое время Марк понял, что дело опять же в питании. Если пихать в себя кучу всего, да ещё и в сыром виде — готовить часто было не на чем и некогда — то ЖКТ начинает раздражаться, затем воспаляться. Псевдо-печени в попытке переработать кучу грубой и неестественной для них пищи перегружаются, в их тканях накапливается балласт — не сожжённые остатки питательных веществ, жиры, токсины. Из-за этого органы увеличиваются в размерах. Да и сами органы, работающие на износ, грозят через время отказать.       Если продолжатся те процессы, которые идут сейчас, то следующим этапом волка ждёт деградация мышц, которые будут усвоены организмом ради белка. Сами псевдо-печени тоже пойдут вразнос и разве что гнить не начнут. А вот разлагаться заживо — вполне.       От обрисованных самому себе перспектив шерсть встала дыбом, Марка передёрнуло.       Пока что всё можно исправить — этим волк и занялся. Большую часть проблем можно было решить «вручную»: пережечь неизрасходованные остатки веществ в печенях, также и с жировыми вкраплениями, появившимися на месте клеток; расщепить токсины, сжечь их в только что полученной из жира энергии; как последний штрих, на время ускорить работу органов — ради заживления и приведения их в нормальное состояние.       По итогу кропотливой часовой работы состояние печеней стало более-менее приемлемым. Впрочем, это временно: постоянно контролировать работу организма — это то же самое, что круглые сутки дышать и моргать не рефлекторно, а осознанно.       Марк открыл глаза — мир слегка покачивался. Головокружение после резкого выхода из медитации — обычное дело. Надо было плавнее, но тогда был риск уснуть. А спать нельзя. Надо искать еду.       Волк тяжело поднялся — на колено, на корточки, затем встать, с опорой на стену — и подошёл к углу-складу. Накинул на себя лямку дешёвой нейлоновой сумки, — её он подобрал среди руин какого-то магазина. Окинул взглядом запасы. Пара литровых бутылок воды — набрал заранее. Подумал недолго, но решил всё же не брать в поход упаковки макарон или того же риса. Смысл? Он и так идёт за едой, а если придётся экстренно восполнять калории, то эти крупы ему особо не помогут, скорее навредят. Так что нужно идти и искать еду до упора.       Вздохнул. Прикрыл на секунду глаза. Открыл и без колебаний пошёл на выход — «победа или смерть». Благо есть люфт по времени — тело всё же не прямо сейчас разваливаться начнёт. Иначе было бы совсем печально…       ***       «Да блин, где же он?»       Марк уже полчаса пытался понять, где он свернул не туда. Вот как можно потерять такую огромную штуку, как торговый центр? Оказалось, что можно, особенно если приходится несколько раз менять маршрут: то из-за пакостей, оставленных тварями — вроде кислотных луж от улицы до улицы, — то из-за самих тварей, с которыми лишний раз драться было не с руки. Пару раз приходилось прятаться, чтобы его не засекли вертолёты.       «Ну наконец-то!» — выдохнул волк.       Из-за очередного дома показалось трёхэтажное, метров триста шириной здание. Перед ним раскинулось асфальтовое поле парковки с редкими машинами. Удивительно, что там вообще что-то осталось.        В нескольких местах на здании темнели подпалины: тут явно не так давно был пожар, но его кто-то потушил. Кто это мог сделать, если пожарные никуда не ездили уже к концу первой недели?..       Когда-то полностью застеклённый фасад сейчас выглядел плачевно: половина стёкол треснула или была выбита — осколки усыпали всё пространство почти до самых лап Марка. Бетонная пыль и крошево усыпали всё поблизости из-за чего казалось, что прошло уже много лет.       В нескольких местах на асфальте темнели лужи засохшей крови с остатками костей, пережёванных и переломанных настолько, что понять, кому они принадлежали было решительно невозможно — и волк был втайне этому рад. Он до сих пор не привык к картинам смертей людей. Каждый раз при виде изодранного, изувеченного тела его скручивала бессильная злость и тоска — неправильно это, так не должно быть. Не справедливо… Люди ведь даже в теории сдачи дать не могут. Всё равно, что избивать детей.       Трупы детей волк тоже встречал. Пару дней назад. В ту ночь он больше никуда не ходил. Сидел в своём бетонном убежище, пытался побороть душевную тошноту, иногда переходившую в физическую.       Марк сглотнул.       У них ведь сохранились лица… Глаза, широко раскрытые… Застывшая жалкая гримаса на лице, раскрытый рот, высохшие слёзы пополам с кровью на щеках. Марк смотрел только на лица — ниже начинался мясной кошмар, и ему не хотелось это видеть. Мальчик и девочка. Им было где-то по семь-восемь лет. Выкрали из квартиры, утащили в подворотню, где долго питались. Под крики, треск мяса и хруст костей…       Приступ тошноты скрутил волка — он согнулся, обхватив себя лапами. Сдержался. Тяжело задышал, размеренно, восстанавливая спокойствие. Мерзкие воспоминания наложились на хреновость его состояния.       Он, как-никак, хищник. И у хищника, даже разумного, мысли о запахе крови пробуждали совсем иные, неправильные чувства. Частично из-за этого и тошнило.       Организм обращённого в очередной раз показал свою бессердечную твёрдость — муть прошла очень быстро. А вот поганое настроение осталось. Детские лица стояли перед глазами. Словно мертвецы глядели на него, живого…       Марк разогнулся, сделал глубокий вдох. Сглотнул — ком в горле не исчез. Неприятно…       «Я… Я что-нибудь сделаю… Обязательно…» — вдруг подумал волк. — «И пусть это будет в память о них. Не знаю что, но обязательно…»       Немного отпустило. Он принял решение, пусть и не до конца оформленное. Но всё же это на потом.       Сейчас надо собраться. Впереди — центр. И уже отсюда Марк чувствовал, что в огромном трёхэтажном здании есть как минимум дюжина тварей, чьи сигнатуры пугающе дышат энергией. Половина из них была достаточно сильна, чтобы с ними изо всех сил не встречаться — казалось, что само пространство слабо гудит вокруг них. Ну а четверо из них — и вовсе были чудовищами почти на уровне ледяного духа. Пространство вокруг них — в восприятии волка — даже не «гудело», а прогибалось.       «Надо быть даже осторожнее, чем обычно…» — Марк нахмурился. Он знал, что здесь обитают сильные твари, но не думал, что их будет настолько много.       В этом здании совершенно точно есть хранилище, где держали продукты и полуфабрикаты для ресторанов, забегаловок и пары гипермаркетов. Также волк знал, что там было как минимум два зоомагазина. Оставалось надеяться, что там ещё хоть что-то осталось. Шансы всё-таки повыше, чем в других точках: про служебные склады с провиантом ещё догадаться надо, а на это не все твари способны. Да и эти «светлячки» — Марк недовольно посмотрел примерно туда, где дышали силой сигнатуры — должны были отпугивать большую часть обращённых. А учитывая, что сам ТЦ всё ещё стоит на месте — между собой эти монстры пока не дрались и территорию не делили.       «Если внутри есть сильные твари, значит что? Значит надо быть как можно более скрытным…»       Был бы тут Лис… А так…       Марк помотал головой, отгоняя лишние мысли. Стал усиленно думать: как пробраться в огромное здание, которое стоит обособленно от остальных домов, отделено парковкой и широкими шоссе?       После недолгого мозгового штурма волк понял, что есть четыре варианта. Первый, самый испытанный: канализация. Марк посмотрел на чугунный люк, темневший в десятке шагов от него.       «Снова вонь и сырость…» — обращённый поморщился. Спускаться туда опять не хотелось, но если надо, значит надо.       Второй вариант: найти что-то вроде палки или арматуры и съехать на ней на крышу ТЦ по проводам, которые тянутся с крыш других домов. В идеале, должно получиться нечто вроде канатной дороги на роликах. Вопрос торможения, который всегда пугает людей на таких аттракционах, для Марка даже не стоял — с его-то скоростью и ловкостью. Но возникало сразу два нюанса. Во-первых, на проводах его будет очень хорошо видно. Пусть он и будет там недолго, но если кто-то посмотрит в небо, то увидит волка в самом уязвимом положении. Во-вторых, электричества хоть почти нигде здесь и нет — в торговом центре ни одна лампочка не горит — но если в этом самом проводе всё же есть ток, то будет немного неприятно. Хотя если не кататься других поверхностей, то в целом это безопасно — электричеству будет некуда течь, и разряд не пройдёт. В целом, второй по жизнеспособности вариант.       Третий способ уже сумасшедший, но он есть: спрыгнуть с крыши соседнего дома. Ближайшая девятиэтажка стоит почти в сотне метров от крыши центра, между ними — шоссе и небольшая парковка. И для того, чтобы «долететь» придётся как следует разогнаться — как могут только обращённые — и прыгнуть. Ну и как-то пережить приземление, что хоть и сложно, но реально. Но проблема в том, что такой импульс силы почти наверняка не останется незамеченным, а значит сам смысл такого прыжка утрачивается. Ну и это, вдобавок, выйдет слишком затратно, чтобы после такого экстрима вести хоть какой-то бой.       Ну и последний, четвёртый способ, ещё более шизофренический: склепать из подручных средств что-то вроде планера и, уже без кавычек, долететь до ТЦ с той же девятиэтажки. Что в этом безумного? Во-первых, Марк не знал, как эти штуки в принципе делать, а во-вторых, даже если слепит что-то на эту тему, то этот представитель орочьих технологий будет отличаться надёжностью камикадзе.       Посидев ещё немного, Марк понял, что больше вариантов реально нет. Ну, вообще есть ещё один, но найти и поймать летающего обращённого, а после заставить его «работать на себя» — это уже даже не безумие а просто фантазии, воздушные замки.       Волк вздохнул и с лёгкой неприязнью посмотрел на канализационный люк.       ***       Сыро, затхло, темно. Просторный квадратный коридор; в стенах тут и там раскрыли свои утробы трубы полутораметрового диаметра — в них стекалась ливневая вода из разных ещё более мелких труб, которые вели к решёткам на поверхности. На удивление, местами до сих пор работали лампочки — редкие, тусклые, зарешеченные.       Марк брёл почти по пояс в воде — жара немного спала, вдобавок относительно недавно по городу прошлась пара небольших дождей. Из-за этого воды здесь прибыло, а испарялась она тут крайне медленно. Нос быстро забился кислым запахом ржавчины пополам с землистым душком плесени. Воздух тяжёлый и влажный — свежего не тянет вообще. Был бы поток воды — с ним бы шёл и сквозняк. Но их нет, увы. Хоть не жарко — и на том спасибо.       Волк брёл, аккуратно переставляя лапы в мутной жиже и от всей души надеялся, что не наступит на что-то острое или гнилое. Хотя, этого тут быть вроде не должно — гниль давно всплыла и завоняла бы собой все тоннели, а чему-то колюще-режущему взяться просто неоткуда. Сомнительно, что из ливнёвки через сотню метров труб притащит какой-нибудь гвоздь.       Волк с тоской посмотрел на мех «шорт» и всё, что было ниже. Намокнув, шерсть слиплась в неприятного вида клочья, которые набрали в себя не только воду, но и грязь, которую та в себе несла. Теперь там, куда доходила вода, мех немного подсох, стал чуть светлее из-за то ли песка, то ли ила — чёрт его знает, что это. Но что бы это ни было, шерсть оно скрепляло почти как клей, из-за чего та превратилась в жёсткие чешуйки. Марк потрогал одну из таких — гнётся, но почти не разделяется, слиплось.       Марк поморщился, дёрнул хвостом — снова грязь.       Шерсть ещё задолго до спуска в канализацию успела покрыться слоем дорожной пыли и даже немного впитать её в себя. В паре мест на мехе были слипшиеся от крови — своей и чужой — клочки шерсти, пятна пепла, прочно влезшая между волосками земля. Также всё ещё виднелись следы порезов и ушибов — вырванные и срезанные клочки меха; до сих пор не сошли многочисленные подпалины, оставленные той огненной тварью. Марк и раньше был не слишком чистым — жизнь была такая. Но сейчас он уже точно описал бы себя как настоящего бомжа, только нечеловеческой расы. Картину завершил канализационный «ил», который имел весьма резкий, характерный запах тухлой кислятины… В образ не вписывалась лишь почти новая сумка. Чтобы её не замочить, пришлось максимально коротко утянуть лямку, и даже так придерживать её лапой. Но в паре мест она всё же успела поймать пару кисло воняющих пятен.       «И где я всё это отмывать буду?.. Душа-то нет, а река далеко» — тоскливо подумал волк, переставляя лапы в воде. Он был чистоплотным по натуре ещё до обращения, каждые два дня мылся, если не чаще. В новой жизни с этим имелись проблемы, но даже во время жизни на заправке он старался придерживаться привычки. Сейчас с этим было сложнее: в недостройках и разрушенных домах мыться невозможно.       «Плевать» — наконец решил волк. — «Если найду еду — соберусь в дорогу и дойду до реки, найду место, где не достанет та водная тварь и хорошенько вымоюсь…»       От таких мыслей на душе стало теплее. Марк улыбнулся в темноте уголками рта. Поправил лямку на плече, которая неприятно задрала шерсть против роста. Почесался за ухом. Счастье, что ни блохи, ни клещи не брали нечеловеческий организм. То ли не могли прокусить шкуру и не задерживались, то ли вообще избегали обращённого по своим причинам.       Тут Марк замер, прислушиваясь — тихий писк чего-то впереди. Довернул в ту сторону уши. Что-то живое, мелкое. Волк успокоился — грызуны какие-нибудь. Но для гарантии ненадолго закрыл глаза, напряг уловители. Мир разгорелся изнутри призрачными цветами. Впереди, в полусотне метров двигалась пара мелких аур — действительно крысы.       Расслабленно выдохнул и побрёл дальше. Прошло два десятка секунд, в темноте показались мелкие силуэты. Пара худых серых созданий резко остановилась, увидев Марка, который склонил голову набок, изучая их. Грызуны нерешительно застыли, но почти сразу свернули в боковую трубу.       «Надеюсь, они не от чего-то страшного сбегают…» — кольнуло в груди тревога.       Волк снова замер, стал крутить ушами, прислушиваться к ощущению сигнатур и интуиции. Вроде ничего… Всё чисто. Если, конечно, тут нет кого-то с маскировкой уровня Лиса. Но интуиция тоже молчала, причём совсем. Она, конечно, тоже могла ошибаться, но что ж теперь — лечь и умереть, ничего не делая? Марк готов рискнуть.       «Решим проблемы по мере их поступления…»       Впрочем, на этот раз всё же повезло — никаких неприятных встреч не произошло. Марк брёл в мутной воде, постоянно поправляя мешающую сумку, тщательно прислушивался. Периодически где-то наверху гулко громыхало — было слышно даже здесь. В такие моменты на голову от потолка сыпалась мелкая крошка. Но настолько мощные и близкие взрывы были относительно редки, и в остальное время кроме собственных тихих всплесков от шагов ничего слышно не было. Так продолжалось долго. Не настолько, чтобы потерять счёт времени, но гораздо дольше, чем хотелось бы.       Волк ориентировался на огни жизней сильных тварей. Они ни то спали, ни то охраняли своё логово — их «факелы» почти не сместились, и по ним было легко понять, как близко удалось подойти. Когда Марк решил, что уже точно зашёл под здание, то свернул в ближайшую трубу-тоннель.       Тот начинался чуть выше общего уровня главного, «квадратного» тоннеля; воды здесь не было, к облегчению Марка — его уже достало брести почти по пояс в этой жиже, ещё и держа сумку навесу. Правда, мокрая шерсть на воздухе сразу стала холодить. В этот момент волк искренне порадовался, что вода всё же не доставала до «самого сокровенного».        Круглая труба, составленная из бетонных колец, между которыми иногда свисали тонкие корни каких-то растений; за края стыков тут и там каким-то образом зацепилось несколько пакетов, когда-то принесённых водой. В воздухе было сыро, землистый запах плесени тут висел плотнее. Темнота вокруг стояла такая глухая, что даже Марк со своим зрением впервые за новую жизнь вообще ничего не мог увидеть. Благо, в прямой трубе заблудиться сложно. Иногда зрение всё же выхватывало из мути темноты какие-то очертания, но на фоне ночного зрения звериного тела, к которому Марк давно успел привыкнуть, это было буквально ослеплением.       «Ничего — зато вспомнишь, как простым смертным без таких глаз, как у тебя, жить приходится», — хмыкнул волк.       Вспомнил. И уже спустя пять минут искренне пожалел всех людей — они-то в такой «слепоте» оказывались вообще всегда, а не только в абсолютно глухих подземельях.       Марк вздохнул, поморщился — запах плесени в край достал, от него уже хотелось высморкаться, — и рефлекторно дёрнул ухом. И задел им один из пакетов, застрявших в трубе. Влажная вонючая пакость упала прямо на морду. Марка всего передернуло — от головы до кончика хвоста, — он мигом содрал с себя дрянь, выкинул. Но волк немного не рассчитал и во время движения лапы резко саданул своим шипом по бетонной стене. Высокий короткий звон — мерзкое ощущение в лапе до кончиков пальцев — пара искр, слабо осветивших тоннель. Вспышка инстинктивной, звериной злости.       Волк остановился, закрыл глаза. Соединил лапы на уровне живота. Стал ритмично и глубоко дышать, стараясь не обращать внимания на запахи вокруг. Спокойствие вскоре вернулось, а вот неприятное ощущение в лапе осталось. Марк посмотрел на неё, покрутил запястьем, разминая. Чувство постепенно уходило, и волк был этому рад. Болью это не назвать — самым близким человеческим аналогом можно было бы назвать удар в особую точку на локте, когда на короткое время «вспыхивает» почти вся рука, даже от слабого удара. Здесь было что-то похожее, пусть и немного слабее.       «Значит, эти штуки всё же уязвимы…» — Марк представил что будет, если одна из них по какой-то причине сломается — его передёрнуло сильнее, чем от недавнего пакета.       Дальнейший путь прошёл спокойнее — нападений со стороны пакетов больше не происходило, за что Марк был им благодарен.       Густая темнота и плотная тишина. Лишь короткое эхо от мягких шагов. Марк привык, что ходит тихо — подушечки на лапах очень сильно в этом помогали, — но здесь, для напряжённого тишиной слуха, они были громкими и резкими. Смесь шарканья и шлёпанья. Шуршала шерсть, намокшая и подсохшая — тоже тихо, но сейчас так чувствительно.       «Мне кажется, или тут стало немного свежее?.. И светлее?»       Не показалось. Через пять минут темнота из непроглядной сменилась на просто сильную, но нечеловеческое зрение уже позволяло видеть хоть что-то. Дальше — лучше.       Вскоре Марк вылез в тесное помещение с большой цилиндрической штуковиной по центру, которая вся была в белом водяном камне и влажной грязи — наверное, насос или ещё что-то для работы с водой. Некоторые металлические детали рыжели ржавчиной, говоря, что раньше тут часто было много воды. На одной из стен были такие же окислившиеся и грязные скобы, ведущие к люку в потолке. Также сверху было несколько узких решёток — водостоки. Благодаря им тут пусть и воняло плесенью и ржавчиной, но хотя бы не так сильно.       Минута подъёма по скользким от грязи «ступенькам» — и люк уже над головой; уши пришлось прижать, чтобы не собирать ими всякую дрянь.       Волк толкнул люк. Ничего. Пнул сильнее — тщетно. Со смесью раздражения и нарастающей паники (неужели всё было зря?!) кулаком с силой ударил по стальному блину — тот с треском шпаклёвки вылетел вверх и вбок. Через несколько секунд раздался протяжный звон от падения. У Марка всё внутри упало куда-то в район нижних подушечек лап, он зажмурившись слушал долгую «ноту» демаскировки, пока та не затихла.       Открыл один глаз, поднял уши. Вроде ничего не слышно, кроме звона в голове от шума. Факела сильных тварей не шелохнулись. Но слабых тоже нет и это радует. Вздохнув, волк позволил себе немного расслабиться.       «Вот что мешало когтями его вырезать, а?..» — Марк отвесил себе мысленный подзатыльник. Снял сумку, вытолкнул её в отверстие. Схватился за края, подтянулся и уже сам плавно, тихо вылез посреди подземной парковки, надел лямку обратно.       Осмотр вокруг показал несколько легковушек разного класса, несколько из них в своё время были явно раскурочены тварями: вскрытые двери, выбитые окна, просто вмятины…       Волк втянул воздух, пытаясь уловить что-нибудь опасное. Нос, забитый запахами коллектора, постепенно приходил в чувства. Спустя несколько секунд всё же удалось кое-что разобрать. Слабый запах бензина… Что-то химическое — тоже машины… Душок разложения, тоже слабый… Запахи людей, старые — ещё до катастрофы… Запахи тварей.       На последнем Марк стал очень внимательным. Принюхался сильнее, попытался понять, откуда веет, но не вышло — парковку очень давно никто не посещал. Видимо, в первые дни твари всё здесь обчистили и даже не заходили в большое, но пустое бетонное помещение.       «Мне же лучше…» — волк усмехнулся уголком губы. — «Остаётся только понять, как отсюда выйти»       ***       Марк аккуратно поднимался по лестнице. В мирное время она, как эвакуационная, была закрыта, все пользовались лифтами или эскалаторами в центре мола. Но сейчас ни то, ни другое не работало, так что обращённому пришлось максимально тихо выдавить запертую дверь, чтобы попасть сюда. В этот раз он всё же не забыл про новый навык — когти идеально подошли, тихо разрезая стальные петли и замки.       Добираться до этой лестницы было… Сложно. Марк не хотел, чтобы его обнаружили, и из-за этого перестраховывался по три раза, обходя вообще любые места, которые ему почему-то не нравились. С одной стороны, это приносило плоды — никто даже не почесался из-за вторженца. Но с другой — время. На то, чтобы добраться от парковки до этой лестницы ушло часа два, не меньше. Но зато никаких приключений.       Марк поднялся на этаж. Толкнул дверь. Темно. Проморгавшись, разглядел странный коридор: он был уже остальных, глухой, без окон — только неработающие сейчас лампы, частично разбитые. У стен тут и там стоял редкий уборочный инвентарь — швабры, вёдра, тележки… Над головой тянулись прямоугольные трубы вентиляции.        Волк уже хотел уходить, но его что-то остановило. Несколько секунд попыток понять, что не так, как вдруг дошло — запах. Еле уловимый, но приятный запах чего-то съедобного! Рот сразу наполнился слюной, а в голове за секунды пронёсся ворох фантазий на разные вкусные темы.       Волк помотал головой — уловители отдались глухой болью от ударов по голове, — надо прийти в себя. И урезать осетра ожиданий заодно. Аромат слишком слабый, слишком старый. Впрочем, это не значит, что не осталось совсем ничего.       Немного успокоившись, Марк стал пытаться понять, откуда пахнет. Вскоре понял — спереди.       «Надеюсь, мне не мерещится…»       Но было что-то ещё. Волк вновь втянул воздух, прикрыв глаза, попытался понять. Тут уже было сложнее — всё почти выветрилось и забилось другими запахами.       Марк открыл глаза. Вздохнул, облокотился на стену. Прикрыл глаза. Он понял, что это было. В воздухе висел застарелый, кисловатый человеческий страх — скорее всего, времён начала катастрофы. Ужас, отчаянный, смешанный с безнадёжностью. Поднимает неприятные воспоминания…       Почему он здесь?.. Волк оглянулся на дверь. Понятно: изнутри-то она открылась легко, но снаружи на ней был массивный короб замка, который должен намертво держать створки после их закрытия.       «Кто-то забежал в этот коридор, хотел сбежать через аварийный выход, но не смог открыть».       Впрочем, следов крови тут нет, как и «запаха убийства»: когда человек (да и не только он) умирает, то испытывает другие эмоции, совершенно непохожие на то, что здесь. Они пахнут гораздо сильнее и ярче, буквально режут нос изнутри. Впрочем, следов побега на лестнице тоже не было. Либо человек сбежал иным путём, либо след выветрился, либо… Либо тварь предпочла сначала утащить жертву к себе, а потом уже делать с ней что ей вздумается.       Марк вздохнул и прервал свою минуту молчания.       «Надо идти»       Небольшая проблема: коридор впереди усеян осколками разбитых потолочных ламп. Волк ещё с первых дней новой жизни не любил битое стекло. Прецедентов, к счастью, не было, но и проверять лапы на прочность не хотелось. Тут очень кстати пришлась одна из швабр, оставленных кем-то когда-то. Она давно высохла, но это и не важно.       Пара минут игры в дворника — и путь свободен. В процессе Марк представил, как он выглядит со стороны — сюрреализм, однако. Антропоморфная псина со скучающим выражением на морде размеренно подметает помещение. Словно вот-вот потребует не ходить «по помытому».       Краешки губ растянулись в улыбке:       «Надеюсь, когда-нибудь это станет возможным. Надоело уже это всё…»       Марк решил проверить, что скрывается за боковыми дверьми в коридоре. Первые несколько штук вели в разные служебные помещения — туалеты, какие-то пустые склады, подсобки… Но потом начались ряды кухонь. Когда волк попал в первую из них, то сглотнул от волнения и предвкушения. Но кухня оказалась пустой и разгромленной. Решив проверить, что находится там дальше, волк обнаружил, что попал в зал со множеством кафешек: разный фастфуд, роллы, пиццерия и так далее. Покосившиеся вывески, перевёрнутые столы и стулья, мусор, местами валялись подносы с чьими-то давно заплесневелыми заказами. Здесь волк впервые в этом здании и увидел следы чужой смерти: лужа запёкшейся крови на полу, мелкие осколки кости и тряпки, бывшие когда-то одеждой. Сердце тоскливо кольнуло.       «Никогда не привыкну… И не хочу привыкать».       Развернулся, ушёл обратно в коридор.       ***       «Наконец-то!» — Марк постарался не издать никаких звуков. Полтора часа поисков и ему в итоге всё же улыбнулась удача.       Ни в одной кухне, к сожалению, найти ничего не вышло — всё было разграблено и опустошено уже почти как месяц. Обращённый вновь затосковал, но немного подумал и задался вопросом: а где для всех этих кухонь держали продукты? Часть на месте, в давно отключённых холодильниках, но большая часть должна где-то храниться и доставляться по мере необходимости. И по логике, для этого в том числе и нужен такой задний коридор, который волк обнаружил ранее и по которому с единого склада можно было бы разносить припасы. Осталось лишь понять, где спряталось это «Эльдорадо».       Пришлось походить по этажам, вплоть до подземных. И именно на этом уровне Марк всё же нашёл «пещеру сокровищ»: огромное помещение, высотой метров в восемь, полностью уставленное стеллажами до потолка. Склад тонул в сумерках — потолочные галогенные лампы висели сейчас пустыми стекляшками. Крохи света проникали через лестничные проёмы. Человеку бы показалось, что здесь стоит непроглядный мрак, но зрению волка крупиц освещения было достаточно. Разве что всё вокруг выглядело серым.       Когда Марк увидел ряды паллет с кучами коробочек, баночек, свёртков и всё это ещё в плёнке, не тронутое — то едва слезу не пустил от счастья. Впрочем, оказалось, что две трети поддонов уставлены всяким несъедобным или малосъедобным хламом. Склад был огромный и, похоже, обслуживал не только фудкорты, но и магазины — причём не только продуктовые. Видимо, хозяин здания экономил на площади, из-за чего смеси для ресторанных соусов соседствовали с банальной сгущёнкой для гипермаркета и даже бытовой химией.       Однако абсолютно всё, что здесь было, поднимало настроение. Полчаса Марк ходил меж стеллажей, собирал всё понравившееся в кучку. Когда понял, что собрано недостаточно, но больше уже не унести, стал упаковывать добро в сумку. Нейлоновая, спортивная — она была достаточно вместительна, но не бездонна. Вдобавок имелись вопросы к её прочности.       Марк запихнул ещё одну банку консервированной рыбы и понял, что у него в буквальном смысле течёт по подбородку. Сглотнул, утёрся. Желудок не урчал, но всё сильнее скручивался сам в себя. Раньше была мысль поесть в безопасном месте, а не где попало — сытость расхолаживает, делает сонным и вялым. Но, похоже, организм был с этой рациональностью не согласен.       «Ай, ладно — всё равно всё не унесу».       С этим волк схватил одну из банок тунца. Секунду подумал, напряг кисть левой лапы, словно собирался что-то расцарапать пальцами — металлический шип послушно налился тусклым свечением, превратился во что-то пластичное, перетёк и превратился в знакомую стальную перчатку. Одним из её когтей волк легко пробил банку, покрутил её по кругу, начисто срезал крышку, которую подцепил этим же когтем и выкинул, после чего начался рай — для тела и сознания. Что было дальше — Марк плохо запомнил. Но консервов было много, а ел обращённый быстро — на всякий случай. Не получалось расслабиться — вдруг кто нагрянет в момент трапезы.       В себя волк пришёл расслабленно сидя на коленях и тупо смотря на небольшую гору пустых банок. Моргнул. Глянул на кучку, которую, так-то, собирался унести в убежище. Да и сумка полегчала…       «Вот чёрт. Заново собирать надо…»       В этот раз всё прошло быстрее — Марк уже знал, где что лежит. Выбрал калорийное и питательное — мясо, рыба. Ещё немного разной экзотики для разнообразия: банка морской капусты, на пробу, ананасы в собственном соку (с детства их любил, и сейчас эта симпатия, к тихой радости волка, никуда не ушла), банка сгущёнки.       С изрядно потяжелевшей сумкой Марк направился обратно, по своим же следам. Но тут его ждал неприятный сюрприз: на подходе к выходу на нужную лестницу он вдруг ощутил огонёк жизни — метрах в пятидесяти, если по прямой.       Сложно сказать чья она была. Не человек однозначно. И этот кто-то слабаком не был. Вряд ли сильнее самого Марка — по ощущениям, волк бы хозяина сигнатуры переломил через колено, но проблема-то в другом: на звук боя (который быстро закончить точно не удастся) сбежится половина ТЦ, и в первую очередь «спящие», как их окрестил сам волк — мега-сильные твари, огни жизни которых чувствовались на любом расстоянии, вне зависимости от преград, стен или этажей от них. Вот уж с кем встречаться не хотелось.       Так что этот неизвестный, которому приспичило припереться именно сейчас и именно сюда, лишил Марка знакомого пути эвакуации. Это означало, что либо придётся ждать, пока эта тварь не уйдёт, либо идти другим путём.       Волк остановился. Прикрыл глаза, дёрнув хвостом, сделал пару глубоких вдохов-выдохов. Прислушался к себе — что говорит чутьё? Первые несколько секунд понять не удавалось, мешали нервы, скованность по всему телу. Какое-то время Марк пытался успокоиться, но потом вдруг осознал: это не обычное напряжение — это и есть интуиция, которая прямо говорит: «Вали-ка отсюда, подобру-поздорову».       «Намёк ясен» — хмыкнув, мысленно ответил волк.       Марк вздохнул. Ему всё меньше нравилось всё происходящее: подозрительно полный склад, отрезанный путь отхода, предчувствие ещё это — но делать было нечего. Добра всякого набрал — осталось сбежать.       Благо, из склада было несколько выходов. К одному из них волк и направился, на ходу возясь с лямкой сумки — та заметно оттягивала плечо и не очень удачно легла на шерсть, против её роста — раздражало.       Марк замер.       «Что-то не так…»       Что?..       Стал оглядываться, прислушиваться. Сигнатур рядом нет, звуков тоже. Только тело вдруг напряглось само по себе — оно подсознательно знало то, чего мозг пока не разгадал.       До самых кончиков пальцев стало теплее от разогнанной крови, дыхание участилось; мышцы подрагивали.       «Сверху» — зазвенело понимание.       Волк поднял голову. Под высоким потолком висела люстра. Кованная или просто из крашенного пластика. Центральный шарообразный плафон с узорами на нём, от него отходят «ветки», на которых несколько вторичных лампочек в стеклянных стаканах — дешёвая поделка, ничего особенного.       Ничего особенного…       Люстра?       На складе? Где признают только галогенные длинные лампы? И не в центре, а у выхода?       «Неправильно… Совсем не так…» — чувство угрозы трещит в голове счётчиком Гейгера.       Тут люстра шевельнулась. Без ветра и иных колебаний. Уже заметно качнулась. Дёрнулась вниз — цепь крепления оторвалась от потолка, осыпалась крошка штукатурки и бетона. Люстра зависла в воздухе, плавно покачиваясь из стороны в сторону.       В глубине шара плафона начал разгораться фиолетовый свет. Из вторичных «стаканов» плавно поднялись и затрепетали такого же вида огни. Два кружка в центре узора на поверхности стекла засветились жёлтым цветом, который резко выделялся на фоне призрачного фиолетового огня.       Люстра задвигалась, «ветки» растянулись, немного изогнулись. Два жёлтых огонька сместились и уставились прямо на оцепеневшего волка. Плафон мелко задрожал, чуть наклонился, издал еле слышный, на грани инфразвука вой, от которого задрожали стёкла мёртвых потолочных ламп.       Внутри всё похолодело. Волк сглотнул. Теперь он начал ощущать скрытую до этого ауру существа.       «Спящий» проснулся.       Его разбудили.