Эпоха перемен

      Марк замер, не моргая глядя на существо перед ним.       «Люстра» качнулась чуть вбок, разглядывая вторженца. В темноте неработающего освещения её огни выглядели потусторонними. Существо дёрнуло парой плафонов, качнулось, задрожало всем «телом»…       Импульс страха, толчок лапами — рывок в сторону, перекат за стеллаж. Взрыв! За спиной толкает жаром, освещая вокруг. Некогда оглядываться! Ещё рывок в сторону, пробить плечом стену из коробок на стеллаже. Сверху сыплются коробки, упаковки, банки. Взрыв там, где был миг назад!       «Огнём бьёт!» — паническая мысль; воспоминание о предыдущем знакомстве с огненной тварью. — «Куда же, куда-куда-куда?!» — лихорадочный поиск укрытий и пути побега.       Люстра поднялся под потолок, медленно двигая плафонами, поворачиваясь из стороны в сторону. Он был недоволен. Шустрая цель. Придётся затратить немного своего времени…       Рывки: вправо, влево, вправо, вправо, влево — ломать траекторию, не давать понять следующий шаг. В рядах стеллажей справа показалась дверь. Бегом туда! Настолько устремился к выходу, что забыл ломать вектор движения…       Перед «спящим» разгорался синий мутный огонь. Он становился всё гуще. «Глаза» сузились, превратились в ярко-жёлтые точки на фиолетовом стекле. Пространство между ним и целью задрожало…       Марк уже почти у двери, бросок — перекатом уйти за угол проёма. Так должно было быть. Голову пронзает невидимая игла белой боли, в ушах звенит, желудок скручивает и толкает наружу, а потолок и пол поменялись местами и бешено закрутились. Мозг не разбирает фарш картинок, что дают слезящиеся глаза. Во рту и в носу привкус меди.       Когда волк начал приходить в себя, то понял, что лежит на куче чего-то. Нижние лапы вытянуты вверх, вдоль стены, на которой видны отсветы далёкого пламени; горло першит поднятой пылью. Марк поморщился, сморгнув остатки слёз. Вздохнул. Тошнота ещё слабо крутила нутро. Что это было?..       Перевернулся, вызвав хруст дерева и страшный звон — оказывается, рядом стояло ведро. Встал на четвереньки, подтянул сумку с припасами ближе к себе. Посмотрел вниз. Он лежал на куче поломанных ДСП-досок. Видимо, раньше это был стол или иная мебель. За шип на груди зацепилась щепка — сорвал, отбросил. Быстро осмотрелся. Шкаф, тумбочка, столик, пара стульев с какими-то тряпками на спинках, у двери раковина. Это не выход. Это просто очередная подсобка, пусть и большая. Настолько обезумел при побеге, что забыл, что над дверью должна висеть табличка «Выход».       Злость на себя и досада прогнали остатки мути и головокружения. Марк встал, держась за стену. Надо думать, что делать. Тварь явно знает, что её цель загнала себя в угол, потому и не торопится. Мощная сигнатура плавно приближается.       «Что делать, что делать — прорываться. Но для начала…»       Волк закрыл глаза, напряг уловители. Из-за стресса получилось очень быстро. Мир проступил в темноте закрытых век, засветился изнутри. Ярчайшая аура приближающейся твари, звёзды других существ подальше и серый туман бетонных стен вокруг. Найти, где тумана нет… Есть! От подсобки справа, на два часа, метров пятьдесят по прямой.       Хозяину места было лень спешить. Его сила тяжелее, чем у вторженца на порядки. Справится и так. Но цель явно что-то готовит — её пульс уплотняется дымчато. Но слишком разреженно, не успеть. Люстра завис под потолком. Воздух вокруг стал рябить от нагрева.       Марк открыл глаза, снова опустился на четвереньки, принимая позу низкого старта бегунов. Прижал уши, мотнул хвостом. Сузил глаза. Мир свёлся до тоннеля, в конце которого невидимый сейчас выход.       Вдох, выдох…       Толчок! Выстрелить собой как из пушки, свист в ушах. Жарко, жарко! Воздух рябит, глаза слезятся. Стеллажи на пути — напролом! Силу в плечо, пробить собой преграду. Что-то внизу цепляет лапу. Падение, перекат через мусор с полок, толчок вперёд-вверх передними лапами, снова вперёд! Бетонный пол тоже теплеет. Нет, жжёт! Коробки впереди загораются сами собой, вокруг становится светлее.       Страх сжимает в груди.       В движении видно: то тут, то там зажигаются огни, всё больше. Впереди уже загорелся весь стеллаж, огонь слепит. Надо пробиваться.       «Огонь. Не хочу огонь! Больно! Страшно… Снова… Не хочу!» — в голове всё смешалось.       На инстинктах перелить энергию в лапу, выставить ладонь вперёд. Импульс! Сила отрывается от потока в теле, выходит через кожу. Невидимый глазом аморфный сгусток прилетает в горящую стену, чуть расплёскивается по огню, на секунду языки пламени замедляются. Мгновение их будто тянет к центру невидимой точки прилёта. Взрыв! Коробки, ящики, предметы пробивают вглубь стены; пламя разбрасывает в стороны, впереди распахивается «плазменная арка» прохода. Вперёд!       Но огонь не хотел отпускать так легко. Марк уже вырвался, но оказалось, что огни поджидали его с другой стороны. Десяток факелов висели в воздухе тут и там. Стоило волку вылететь в кувырке из западни, как они метнулись к нему.       Он не видел, что произошло — огонь прохода сжался, почти «укусив» за хвост, пришлось делать перекат. Марк оттолкнулся от пола, когда понял, что ему всё ещё жарко. Нет, горячо! Больно! Вокруг вспыхнуло пламя, рыжее с фиолетовым отливом, сжалось, запахнуло в себя как в одеяло. Волк зажмурился, задержал дыхание, слепо рванулся вперёд. Нос жжёт нестерпимо. Шерсть защищает тело от голодной стихии, но ненадолго. Кожу под мехом разом пробили тысячи игл боли, вышибив слёзы — те сразу испарились.       Почему-то огонь быстро опал. Почему? Не важно. Главное — он ещё жив.       Можно дышать. В носу укололо — ожоги вкручивают боль с каждым вдохом. Слёзы мешают видеть, но надо просто вперёд. Всё тело пульсирует, будто сняли кожу и равномерно давят на голое мясо. Выделяются вспышки в бедре — сумка бьётся о тело. В ушах звенит. Половина пути позади. Лапой прижать груз к себе, прекратить толчки боли.       Люстра плыл в сторону выхода из обители. Его удар достиг цели, разложив её цвет на спектр. Рассечение продолжится. Но цель слишком плотная, нужна ещё пара прикосновений. Ленивый перебор вариантов. Решение. Стечение в точку, раскрытие в мир…       Волк всем агонизирующим болью естеством ощутил как воздух вокруг уплотнился от угрозы. Точка притяжения — он сам, атака привязана к нему, наводится!       «Что же делать, что же делать?!» — взгляд мечется из стороны в сторону, ищет укрытие, но его нет. Невидимое кольцо сжимается вокруг, и как только коснётся — бахнет удар, которого он может и не пережить. Со всех сторон… Идея!       На бегу влить силу в шипы — те перетекают в стальные когти. Дождаться пока опасность почти коснулась кожи — прыжок! Вонзить когти в бетон потолка, держаться, напрячь пресс и лапы, удерживая «планку», прижаться к поверхности, хвост к себе, только сумка чуть свисает. Вовремя: краем глаза видно, как внизу сходится спираль огня, скручивается в чудовищный цветок. «Лепестки» почти касаются спины — шерсть сильнее съёживается от нагрева. Вонь палёной химии — пламя лижет бока сумки.       Огненная удавка прожила недолго, бушевала несколько секунд. Вот она начала опадать, а вот уже потухла, оставила лужу расплавленного пола и горящие стеллажи.       Марк поморщился. В носу и глазах щиплет: от пожаров вокруг уже почти светло, но всё уплотняется подушка дыма, особенно сверху. Волк оглянулся. С расплавленным камнем он уже имел дело, знает, что делать.       Движение локтями в стороны — выдернуть когти из бетона. В ушах свистит ветер падения, мелькают вверх полки стеллажей. Силу в нижние лапы, сгруппироваться. Под подушечками что-то мягкое, липкое, скользкое. Быстро нагревается — не дать времени обжечь, рывок! Ещё совсем немного.       Влево, в «коридор» между стеллажами — обойти полки вдоль. Идея! Собрать силу, ударить в бетон, куда привинчено основание «этажерки». Взрыв, осколки бетона, пыль, разлёт металлических обломков — громада конструкции начинает предсмертно скрипеть, кренится, заваливается. С полок падают мелкие коробки и упаковки чего-то. Рывок вперёд, перекат — успел. Что-то слегка задевает уши, но всё же падает мимо. За спиной раскатывается канонада грохота. Не оглядываться, дальше!       Всё вокруг озаряется рыжим светом — в упавший стеллаж явно врезались очередные «подарки». Щёку царапает, мелькает мимо, стук впереди — обрывок стальной полки ударяет остриём в стену, выбивает звон и пыль, крутясь отлетает. Надо ломать траекторию, не забывать! Выход уже виден! Два десятка шагов вдоль стены, стеллажей на пути уже нет!       Белая боль пронзает голову, звон внезапной тишины рвёт слух, желудок скручивает половой тряпкой, а потолок и пол омерзительно завертелись. Мозг не воспринимает месиво серых и цветных картинок, что показывают глаза. Во рту и носу вкус меди. Только боль даёт понять, какая часть тела ударяется о пол при кувырках.       Люстра был недоволен. Его красоту разделили на три распада, вдобавок поломав его обитель. Придётся прикасаться некрасиво, а так хотелось избежать незавершённости гармонии. Быстрый перебор вариантов. Выбор. Стечение в область, цветение в мир…       Организм адаптируется. Волк смог осознать картинку пола и стены перед собой явно быстрее, чем в прошлый раз. Ком в глотке, болото в голове, но двигаться можно. В носу хлюпает — разбил при падении. Марк подобрался, превратил положение лёжа в «низкий старт».       Вдруг волосы на теле зашевелились, как от статического электричества. Волк оглянулся. Тварь висела высоко под потолком, метрах в сорока, сияя фиолетовыми огнями. Пространство перед ней изгибалось, скручивалось, темнело… Формировалось. Шар? Сфера? Что-то вроде этого. Чуйка чётко говорила «не сбежать, догонит.»       Марк заледенел. Пик ужаса, мелкая дрожь до кончика хвоста.       «Что делать, что же делать?..»       Шар… Область… Центр… А что если…       Какая-то сумасшедшая и необъяснимая цепочка идей пробилась в мозгу. Он только что делал нечто похожее. Что если повторить? Хуже не будет. Зато если получится…       Начать переливать силу в лапу, выставить её вперёд, прицелиться, насколько это возможно — на ладони формируется уже менее аморфный сгусток силы. Копится, растёт как капля росы на листе; ладонь слегка зудит. Ещё, ещё. Ещё немного, чуть-чуть… Пуск!       На выдохе резким импульсом напитать «снаряд» силой, отчего тот с низким звуком срывается с ладони и несётся вперёд — прямо в тёмный шар твари. Та либо не ожидала подобного, либо не признала нужным действовать. А зря.       Сгусток невидимой глазу энергии влетел почти в центр тёмного пространства, растёкся светлым пятном. Марк видел всё: как его сила начинает ветвится внутри, как «глаза» люстры расширяются. Огонь вокруг будто замедлился, серая пыль, поднимавшаяся вверх, почти остановилась. Застыли тени, причудливым чёрным лесом отходившие от стеллажей и их содержимого. Воздух вокруг вибрировал на грани инфразвука.       И затем прорвало.       Тёмный шар ударил изнутри парой чёрных молний, рывком втянулся сам в себя, искривляя картинку рядом. Вспышка! Как такой тёмный объект содержал столько света?!       Ничего не видно — пришлось зажмуриться; толчок во всё тело — удар по спине и голове. По сравнению с тем, что было — терпимо, но в голове на секунду темнеет.       Марк схватился за затылок — влажный. Проморгался. В глазах всё ещё «зайчики» от взрыва, но более-менее видеть удаётся, благодаря свету пожара. Он сам сидит у стены. Треклятая, но ценная сумка всё также сбоку. Вокруг разбросано то, что недавно было предметами быта и припасами; обрывки картона, металлические обломки, осколки стекла и бетона, куски и щепки от деревянных паллет. Прощупал себя: лапы и рёбра целы, повезло. А вот люстре, кажется, досталось — его не видно.       «Надеюсь, надолго.»       Неуверенно поднялся, держась за стену. Вдохнул пару раз и побежал дальше к выходу. Теперь-то точно успеет. Вот до двери с табличкой «Выход» остался десяток шагов. Переступить через сломанный деревянный поддон. Пять шагов — обойти стеклянные осколки чего-то. Вот и сама дверь, светлая, стальная. Толкнуть — заперто. Силу в лапу — удар! Дверь выбивает вглубь, она падает и скользит по кафельной плитке. Впереди короткий коридор и лестница. Путь свободен.       Лампа лежал на полке, откуда открывался вид на царство огня. Он был опечален. Его не объявленную красоту низвергли до ничтожества, не дали завершить картину… А ведь он хотел как лучше, но его мотивы не услышали. Он сам тоже виноват — надо было больше цвета, но он решил что слишком много навредит идеалу. Идеал теперь недостижим, всё пошло прахом, где-то на одну треть.       Хозяин обители не знал эмоций неприязни или злобы, но он холодно счёл, что обрушение должно быть наказано. Так логично. Так полноценно, целокупно. Существо оторвалось от полки, поднялось в воздух, сбрасывая с себя мелкий мусор. Жёлтые «глаза» сузились до точек — они уставились точно туда, где скрылась цель, словно видели её за всеми стенами и преградами. Янтарные точки рывком расширились до широчайших дисков. Пространство зазвенело. Стечение в линию, выброс в мир…       Марк бежал вверх по лестнице. С каждой секундой это получалось всё быстрее — нечеловеческая регенерация делала своё дело. Пыльные кафельные ступеньки мелькали под лапами одна за одной.       Волк на бегу вдруг заметил слева от себя, на уровне груди какую-то белую нить. Длинную такую. Она тянулась от стены нижнего пролёта до верхнего, по диагонали снизу вверх и совпадала с направлением бега Марка, почти касаясь его. Нитка была ярко белой, но такой тонкой, что местами даже прерывалась.       «Твою мать!» — так засмотрелся, что споткнулся и ударился правым боком и лапой о рёбра лестницы, зубы щёлкнули, челюсть и скула заныли. Зашипев, волк схватился за болящий бок, чуть съёжился. Эту «неуклюжесть» он потом ещё долго вспоминал.       Вспышка! На месте белой нити сейчас столб белого света почти метра в диаметре и настолько плотного, что будучи узким ранее он казался тканью. Сейчас оно гудит во всю свою мощь.       Марк смотрел широко раскрытыми глазами, не моргая; от силы, вложенной в это у него вибрировала шерсть. Что необычно: уши почти ничего не слышали.       Часть естества, отвечающая за чутьё энергий, сейчас словно шла волнами. Тело почти физически прижимало и тянуло чужим потоком силы.       Столб света висел секунд десять. Потом пошёл рябью, затем волнами, становясь всё нестабильнее; в нём проскакивали синие и жёлтые всполохи. И в какой-то момент луч просто стал прозрачным и истаял в воздухе.       Волк выдохнул — сам не заметил, как задержал дыхание. Даже про боль забыл. Поднялся на четвереньки — в кожу по всему телу снова вонзились иглы от ожогов, обращённый покачнулся, сжал зубы, утробно зарычал. Ожоги на теле почти не видны, значит раны несерьёзные, надо просто их перетерпеть. Но — мама родная! — как же это больно.       Марк по стеночке поднялся, приняв более «человечное» положение. Отдышался от приступа боли. Поднял глаза и увидел зияющую дыру в стене. Оплавленные красноватые края. Впрочем, потёков расплавленного бетона было очень мало — свет просто испарил то, к чему прикоснулся, почти не нагрев всё остальное. Волк сглотнул и побежал наверх с удвоенной скоростью, но теперь не забывал крутить головой и ушами по сторонам — мало ли какой ещё сюрприз пропустит.       И благодаря этой внимательности новых гостей удалось заметить заранее. Волк бежал уже перепрыгивая по две ступеньки, когда ощутил сверху две сигнатуры. Посмотрел туда.       «Аурное зрение? Нет: без разницы, кто там. Их двое, не слабаки. Задержат, а это плохо. Нельзя, времени нет — скоро ко мне весь центр сбежится.»       Марк перевёл взгляд вниз, в сторону «люстры». Снова наверх. Уши прижались, на морде появилась вымученная гримаса — ни одно направление ему не нравилось. Хотел устало застонать, но из горла вырвался собачий скулёж — от этого волка самого передёрнуло.       «Так, это ещё что?! Отставить поведение побитой собаки, я тут подыхать не собираюсь! Думай, думай…» — взгляд метался с одного направления на другое. Как назло было лишь два варианта — промежуточных выходов именно тут не было. Не было…       Волк замер, подняв уши.       «Не было…»       До недавнего времени… Точно! Спасибо глупой лампе, что создала альтернативу!       Марк побежал вниз по лестнице. Облегчение от найденного выхода окрыляло, словно он сломал систему и уже победил — глупые выверты уставшего мозга на адреналине. Волк секунду подумал, и решил чуть схулиганить: подпрыгнул и оставшиеся два пролёта проехал по перилам. Со школы хотел попробовать, но боялся свалиться. Сейчас есть и его опыт, и нечеловеческая координация с ловкостью. Шерсть скользила по металлу не хуже школьных брюк. Тяжёлая сумка сбоку мешала, но несильно.       Процесс так понравился, что Марк отложил себе в памяти провернуть это потом ещё разок-другой. А если получится, то попробовать какой-нибудь спорт связанный с ловкостью и скоростью — лыжи там, или коньки…       Волк слетел с перил и мягко приземлился на лапы. Ожоги ударили болью по всему телу, но уже худо-бедно получалось их терпеть. Вот та самая дыра от атаки «лампы». Вблизи неё в нос ударил тяжёлый запах: смесь пыли, гари и ещё чего-то химического, едкого, отчего хотелось сплюнуть и высморкаться. Благо тянул сквозняк — тоннель шёл наискось через этажи, вдалеке светлело синее небо. Потёки бетона уже почти не светились, но всё ещё были горячими. Но у Марка была идея на этот счёт. Окутать конечности силой — и секунд пятнадцать-двадцать проблем не будет. А ему дольше и не надо — «коридор» выходит в какое-то помещение метров через десять.       Надо поторапливаться — те двое уже сверху всего в одном пролёте, благо идут медленно. Закинуть сумку за спину. Направить силу в лапу, добиться того, чтобы энергия начала выходить из пор кожи, обволакивая её. На пробу коснуться края прохода. ­По ощущениям, как батарея зимой: горячо но всё же немного потерпеть можно. Выпустить силу в остальные лапы. Примериться — позиция «высокого старта» бегунов. Прижать уши, не хватало цепануть ими край и обжечься.       Толчок! Щучкой нырнуть в проход, пролететь метра три, принять вес тела на передние лапы, почти сразу же на задние. Утвердился на всех четырёх. Дёрнуть хвостом. Вперёд. Анатомия позволяет передвигаться чисто на подушечках передних и задних лап. Не слишком удобно, но лучше чем напитывать силой ещё и локти с коленями. В голове постоянная мысль: «Лишь бы хвостом и спиной ничего не задеть, ожогов и так хватает».       От короткого прикосновения, может, ничего и не будет, но вдруг расплав, как смола, прилипнет на мех и начнёт под него затекать?       Тоннель не сплошной, шёл сквозь несколько стен и узких технических колодцев. Приходилось следить за тем, чтобы лапа не соскользнула в дыру.       Сзади, на оставленной лестнице послышался чей-то вой, причём как будто даже не звериный а механический. Но поздно — Марк уже поднялся до выхода. Луч проделал путь до бутика какой-то брендовой одежды и ушёл дальше, на крышу. Но туда не добраться. Придётся бежать до выхода более классически.       Волк держался лапами за край тоннеля. Он оказался почти под потолком. Сзади раздался нехороший звук — словно кучу мелких кусочков пенопласта терли о стекло. Марк оглянулся, затем одним рывком выбросил себя в комнату, кувыркнулся и приземлился на лапы. Новая вспышка боли, волк схватился за стойку с джинсами. На этот раз к ней начала примешиваться усталость, пока тоже терпимая. Пока. Звериное тело выносливое, очень, но у него тоже есть предел.       Звук за спиной нарастал. С тихим стоном: «да сколько можно?» — волк обернулся. Кто-то явно шёл по тоннелю следом. Взгляд упал на стену чуть выше прохода. Марк оскалился.       Силу в кулак. Пара секунд выдержки. Прыжок — удар в стену над проходом! Брызнули осколки, облако пыли, трещины раскололи часть стены. От верхней части стали отпадать обломки — мини-обвал в искусственной пещере.       Уже после приземления в голову Марку пришла ещё идея. Снова заряд в кулак, прыжок — удар в центр обвала! Тоннель стал пушечным стволом с бетонной шрапнелью внутри. Приближавшаяся сигнатура мигом унеслась вдаль; странный звук тоже отдалился, стал надрывным, более высоким.       «Всё, теперь будут осторожнее. Надеюсь.»       Больше тут делать нечего. Развернуться и бегом наружу, снося в стороны вешалки с рубашками, джинсами и другими дорогими тряпками. Вот стеклянная стена-витрина и такая же дверь, не разбитые. На бегу сорвать монитор с кассы и бросить в стекло — то осыпалось осколками. Прыжок над прозрачными «зубами» остатков двери.       Приземление неудачное, лапы потеряли сцепление с кафелем, скольжение. Марк неуклюже упал на задницу, проехав по инерции ещё немного. Поморщился, подскочил. Он оказался на нешироком проходе вдоль стены — чём-то вроде балкона. За перилами пустота до самого первого этажа: внизу обломки мебели, осколки, остатки разных товаров. Справа большие панорамные окна во всю стену здания, на все четыре этажа. Бегом туда!       Марк рванулся к окнам, но почти сразу остановился. Впереди проход обрывался. В десятке шагов пол некогда рухнул, и сейчас от «балкона» остался лишь рваный край — торчат трубы, провода, арматура. До окон метров тридцать, не добраться. Внизу острые обломки и железки. Прыгать с третьего этажа через всё это не хотелось.       «Значит налево.» — Надо добежать до «моста» который соединял противоположные «балконы». До него метров тридцать.       Рывок, ускорение. Расстояние пролетает за секунды. Поворот. Опять плитка! Лапы заскользили, но в этот раз опыт уже есть. Согнуть колени, наклон вбок, вбить шип на лапе в пол. С мерзейшим скрежетом сталь бороздит кафель; тело резко сворачивает вбок. Мотнуть хвостом, выравнивая поворот. Выдернуть шип, толчок той же лапой — подняться и снова ускорение, бегом по мосту.       Уже на середине моста шерсть дыбом встала — опасность! Марк прыгнул, пролетел оставшиеся десять метров; сзади прогремел взрыв. Ударная волна немного подтолкнула в спину. Приземлился, но из-за сумки не вышло перекатиться, инерция бросила вперёд. Волк упал на передние лапы, чуть не поцеловавшись с полом. Резко отжался, поднявшись. Оглянулся — «моста» больше не было, остатки продолжали откалываться и падать в клубы пыли. Ну хотя бы тварь, похожая на фиолетовую обезьяну, до него теперь точно не добежит. Так и прыгает на месте, то подходя к краю, то отскакивая — не решается прыгать. Но мост взорвала не она — кто-то с первого этажа постарался.       Больше волк не задерживался. Снова внутренний импульс для ускорения, рывок вперёд. Давно он так не бегал, благо хоть подкрепиться успел, иначе давно в обморок упал от истощения. Хотя из-за всех этих ожогов оная потеря сознания всё же не так далеко, как хотелось бы.       Волк не знал, куда он бежит. Просто крутил ушами, старался держать в голове все сигнатуры вокруг и просчитывать, какие из них для него опасны, а какие пока нет. Но их становилось всё больше. Некий обладатель насыщенной ауры с первого этажа, взорвавший мост, отстал, но таких может быть много.       Справа показался коридор с зелёной табличкой выхода. Добежав, волк импульсом силы забросил себя туда — так уходит чуть больше сил, но зато кувырки и перекаты не нужны. Впереди коридор, двери в туалет, служебные помещения и в самом конце вторая пара дверей с той же зелёной табличкой.       Пятнадцать метров, пять, силу в кулак — удар! Двери вышибает в стороны, правая перекашивается, висит на одной петле. Снова лестница, такая же как и прошлая. Снова вни- Нет, нельзя — снизу, с подвала, кажется, поднимается сигнатура. Одна, но по ощущениям сильнее чем те двое, от которых убегал на первой лестнице, вместе взятые. Не «люстра», но не особо слабее.       «Значит наверх. Но блин, мне надо вниз!» — панически подумал волк, прижав уши, снова глядя о вверх, то вниз. Может прорваться? Или всё же наверх? Но что там ловить, дальше только четвёртый этаж и крыша. А сигнатура всё ближе, уже слышен какой-то странный звук — то ли вода льётся, то ли липкое тесто перемешивается.       «Да к чёрту! Наверх — там решу, куда дальше. На крайняк на проводах спущусь!»       Ступеньки замелькали под лапами, эхо множило звуки шагов. Выше, выше, выше… сердце гулко бухает в ушах, но это оно отрабатывает нормально. Лёгкие тоже выплюнуть не хочется — хорошо. В прошлый такой марафон, когда в первые дни от патруля полиции убегал, натурально жить не хотелось. А сейчас просто запыхался слегка, хотя такие долгие забеги не повторял.       Сверху планировка такая же. В коридор лучше не выходить. Силу в лапу, как можно больше. Подбежать к стене и с ходу вбить кулак в бетон, добавляя скорость движения. Снова взрыв — пыль, осколки, трещины брызнули по стене до потолка. Стена начинает обваливаться.       Марк бросился сквозь хрупкую стену, прорвался в какой-то магазин — на этот раз бытовой техники. На секунду замереть. Прикрыть глаза, ощущая огни чужих жизней. Один приближается из глубины помещения, но это слабак. Зато магазин большой, далеко уходит.       Волк открыл глаза, прижал уши. Рывок! Перепрыгивая стенды с тостерами, мультиварками, чайниками за четыре секунды пролетел наискосок весь зал. Впереди касса и приоткрытая дверь «Только для персонала», из которой и показался обращённый: похож на мелкого кабана, длинная шерсть закрывает глаза, короткие лапы. Увидев приближающегося Марка этот кабан испуганно завизжал и дёрнулся в сторону.       «Тем проще.» — зачем драться с тем, кто не пытается тебя задержать? Волк просто на ходу отфутболил обращённого к сторону и побежал дальше. Кабан оказался плотным и тяжёлым. Отлетел всего на пару метров и упал прямо в груду пустых коробок от товаров — везучий.       За дверью тёмный узкий коридор: пыль, темень, лучи света из щелей, запах сырости. Явно соединяет ещё несколько магазинов и иных помещений. Добежать до конца, слушая эхо своих шагов и дыхания, выбить крайнюю дверь — тупик, подсобка какая-то. Вернуться, выбить предыдущую дверь — вот теперь уже коридор. Здесь заметны следы местных: в полу кем-то прорытая дыра, а в дальнем от неё углу грязь и следы помёта. Кто-то тут явно жил.       Волк остановился, закрыл глаза, напрягая аурное зрение. Странно: логово есть а жителей нет. Впрочем, запахи старые, а тот самый помёт явно не свежий — жителя уже давно не было дома. Тут Марк заметил ещё одну деталь: сгусток синей энергии в форме паука, который приближался к нему с другой стороны стены последние минут пять, замер, когда оказался недалеко от этого логова. Развернулся и двинулся обратно. Боится хозяина норы?       «То есть какого-то дохлого крота он боится, а меня нет?!» — возмутился волк, расслабляя уловители. Мотнул ухом и метнулся в ту самую нору — она вела на этаж ниже, ещё в какое-то помещение. Там пока никого нет.       ***       Марк не знал, сколько продлились эти кошки-мышки. Постоянно, когда выход был совсем рядом, на пути или возникало препятствие, вроде завала или обрыва, или сильные твари, с которыми не хотелось драться. Торговый центр оказался муравейником, в котором вместо насекомых были обращённые. То тут, то там встречались то логова, то норы в стенах и полу, то объеденные трупы людей и тварей.       И этот «муравейник», словно большой живой организм, не хотел отпускать вторженца. Благо местные были не организованы и иногда даже начинали драться друг с другом. Часть территорий твари явно делили между собой, благодаря чему периодически удавалось сбросить часть «хвоста».       За время этого дикого забега Марк обзавёлся ещё парой подпалин на шкуре, длинной царапиной на морде — от осколка стекла — и новым ушибом на спине. Но всё же серьёзных ран удалось избежать. Каким чудом в него до сих пор ничего не попало — волк понятия не имел. Молнии, плавившие металл, струи огня, раскалявшие кафель, воздушные лезвия, рассекавшие колонны, сферы и лучи разных цветов и запахов и другая мерзость, рвавшаяся с силой ручных гранат буквально перемалывали всё новые помещения ТЦ изнутри. Пару раз атаки проносились буквально в сантиметре от кожи, срезая или сжигая мех, но не причиняя вреда. Конечно, помимо везения, тут играли роль и сумасшедшие рывки Марка, петлявшего как пьяный заяц-акробат, и препятствия, мешавшие целиться. Ближнего боя удавалось избегать.       Что характерно: больше живая люстра из подвала себя не проявляла. Может дело в том, что волк старался не приближаться к месту, откуда начал свой забег. Может причина в том, что сил на второй «луч смерти» у хозяина склада не было. А может люстра просто спровоцировал всеобщий хаос и сейчас наблюдал за происходящим. А может верны все три довода. Размышлять над этим было некогда — волк просто тихо радовался, что один из самых опасных противников решил пока его оставить.       Но долго так продолжаться не могло. В конце концов Марк оказался на четвёртом этаже, ближайшие лестницы заблокировали три сильные твари: нечто, похожее на огромного краба, чей панцирь сходился на лбу в жёлтую «звезду»; какой-то стальной угловатый голем, вытянутый вверх, который проламывался сквозь бетон, не замечая преград; и пародия на зайца в синих тонах с шарообразным телом, который двигался слишком быстро для своих коротких лап. «Свободными» осталось лишь несколько бутиков с одеждой и художественными товарами.       Волк тяжело дышал, оперевшись на стену, придерживал сумку. Сейчас он спрятался внутри магазина одежды, в глубине примерочной, которая представляла собой отдельный коридор, за холлом бутика. Это должно дать лишние пару минут — его не видно, а далеко не все твари чуют цель на расстоянии и невзирая на стены. Ещё запах остался, но по нему идти дело не быстрое — Марк мог бы это ответственно заявить.       Вздохнул, унимая одышку. Расстегнул сумку, достал бутылочку воды, с хрустом открутил пробку и быстро вылакал целиком. Подумал секунду и спрятал её в одну из примерочных кабинок — нечего дополнительные источники запаха на проходе оставлять.       После питья стало гораздо легче. Волк свежим взглядом огляделся. Бутик этот тупиковый, выходы только в общий холл. Отвратительно — и почему архитекторы допустили такой недостаток?.. Марк посмотрел на вентиляцию. Подумал. Помотал головой: для того, чтобы куда-то выйти, может, и подойдёт, но долго ползти по ней — самоубийство. Да и куда ползти-то? Хотя…       Волк закрыл глаза, направил силу в уловители. Каплевидные органоиды напряглись, поднялись. Мир плавно разгорелся призрачными тонами. Даже не обращая внимания на ауры вокруг, Марк проследил за квадратными трубами воздуховодов. Одна уходит вправо — ерунда, там ещё бутик. А вот вторая уходит вперёд, сквозь стену. А за ней… Пустота. За ней просто воздух. Точнее, крыша. Парковка! На части крыши была платная парковка для машин.       Марк открыл глаза и счастливо оскалился.       «Ещё побегаем...»       Была мысль пробить стену, но эту идею волк почти сразу отмёл. Сможет, но сил уйдёт многовато, а их ему поберечь надо. Вдобавок на крыше есть какая-то тварь, но не слишком сильная и одна — в этот раз с ней можно разобраться. Так что…       Прыжок, удар, выбить решётку. Снова прыжок, схватить край воздуховода. Подтянуться — труба угрожающе скрипит. Оттолкнуться лапами и проскользнуть вперёд по трубе.       «Прямо как ёршик от пыли» — пришла в голову ассоциация. Марк невольно хихикнул, из горла вырвалось какое-то хриплое гавканье.       «Мда… Если вдруг соберусь выходить к людям, придётся как-нибудь разрабатывать речевой аппарат. А то посмеёшься вот так — а тебя не поймут и за оружие схватятся… Или за сердце — у кого как.»       За тихими мечтами, что когда-нибудь эта собачья жизнь всё же закончится и начнётся что-то более мирное и стабильное волк дополз до поворота наверх. Но ему туда не надо. Ему прямо бы.       Тихо ворча и ругаясь, Марк дико извернулся, благодаря высшие силы, что все заработанные в СИЗО и армии проблемы позвоночника остались в прошлом. Прогнулся, прополз и всё же смог нормально встать. Дальше проще: силу в шип на лапе. Металл светится, перетекает в когтистую перчатку. Удар пальцами вперёд — пробил. Согнуть пальцы с когтями и дернуть на себя — листовой металл рвётся, отгибается; в морду подул свежий ветер, ударили лучи солнца. Волк прищурился. Ещё несколько прямых и полосующих ударов — и рваная дыра готова. Отогнуть края, чтобы не зацепиться. Впереди асфальтовое поле и несколько машин.       Марк спрыгнул — всего пара метров. Нагретый солнцем асфальт стал согревать подушечки лап. Волк оглянулся — где-то там, за спиной осталась вся кодла преследователей. Большая часть завязла в междоусобицах, но три или четыре огня злости, азарта и жажды двигались следом, то медленнее, то быстрее. Доберутся или окончательно увязнут вместе с остальными — проверять не хотелось.       «Как бы спуститься?..»       Облокотившись на стену, — хоть немного отдохнуть — Марк снова напряг аурное зрение, оглядывая всё вокруг. На крыше в нескольких местах возвышались бетонные «коробки» — два выезда для машин, три лестницы для людей и электроподстанция. В одном из автомобильных съездов явно поселилась какая-то тварь. Плевать — она в дальней части крыши и, кажется, спит. К сожалению, банальный спуск вниз не даст ничего, кроме продолжения догонялок — надо искать иной выход.       План «спуститься на проводах» потерпел фиаско: оные провода были почти все оборваны, а оставшиеся слишком тонкие и держаться на честном слове — оборвутся от любого веса. Можно, конечно, сорвать их, привязать и спуститься как на канате, но это займёт слишком много времени. К тому же, Марк не был уверен в своей способности завязать надёжный узел. Ни одного «морского» или альпинистского он за всю жизнь так и не выучил.       Марк прощупывал вниманием каждый метр вокруг, и только из-за этого он уделил внимание наиболее бесполезному, как думал, направлению — занятому неизвестным обращённым. Безразлично рассмотрел нечто, похожее на птицу. Оценил потенциал. Вроде не слабак, но и не силач. Точно, спит: голова под крылом.       Волк замер.       В голову пришла одна идея. Безумная, правда. Но… Чем чёрт не шутит?       Медленно губы растянулись в улыбке, обнажая клыки.       Давешний план про захват летающего обращенного грозит сбыться.       Марк легко побежал в сторону нужной постройки. Спокойно, не напрягаясь — набегался уже. На ходу поправил сумку — как её до сих пор не сорвало и не срезало — тоже не до конца понятно. Подпалило слегка, но не более.       Вот кирпичная надстройка перед ним. Волк постоял немного, думая, как лучше осуществить захват. Размышления пришлось ускорить, так как со стороны, откуда он пришёл, раскатился гром удара — кто-то не стал утруждать себя ползанием по вентиляции, а начал тупо долбить стену. А также по дальней лестнице явно кто-то поднимался — далеко, чувствуется лишь отголоски чужой жизни, никакой конкретики.       «Извините, ребята, но я планирую вас тут и оставить. Сами тут друг с другом в дёсны целуйтесь, я пошёл.» — покачал головой волк. Чуть отошёл от двери и, напитав нижнюю лапу силой, широким ударом выбил дверь — та улетела вглубь и заскользила по наклонному полу.       Внутрь. Спереди, в левой части полуспиральный плавный спуск для машин. Справа — перила; за ними внизу виден следующий пролёт. Вдоль стены валяются кости; пробитый человеческий череп с остатками мяса смотрит в душу пустыми глазницами. На перилах, как на жёрдочке, сидит крупная коричневая птица, метра полтора от лапок до головы; от макушки идёт грива жёлтых перьев, окаймлённая двумя длинными красными. Сейчас птица лупает глазами, начинает хлопать крыльями, издаёт невнятный клёкот. Ни грамма мысли ни в глазах, ни в «голосе» — обычный дикий зверь.       Рывок к ней, импульсом погасить инерцию, схватить пернатого за горло — короткий крип. Рывок обратно, тащить жертву за спиной — второй хрип, более сдавленный. Секунда — уже снаружи. Рывок вправо, подбежать к близкому краю крыши. Вытолкнуть птицу перед собой, лапами вниз, спиной кверху. Птаха начинает яростно биться крыльями. Короткий разбег — прыжок с края крыши! Прижаться к спине пернатого, вцепиться зубами в шею, верхними лапами ухватить крылья у основания, а нижними зажать тело.       «Давай же, глупая птица, ты же не хочешь разбиться, да?! Так лети же!»       План, безумный, импульсивный, рождённый адреналином, отчаяньем и, немного, верой в собственную силу. И он сработал. Тварь, ощутив свободное падение и увидев приближающуюся землю, захлопала крыльями более осознанно, выравниваясь, расправилась, став живым планеров — падение превратилось в плавный спуск по дуге.       Когда до земли оставалось метров десять, волк собирался соскочить, но птица захлопала крыльями, набирая высоту.       «Куда?!» — утробно прорычал Марк, сильнее сжав челюсти. Но, кажется, его поняли полностью наоборот. Птица заорала и только ускорилась. Кажется, пернатому тоже было доступно нечто вроде внутренних импульсов, иначе никак не объяснить ускорение свыше сотни километров в час за две секунды. От перегрузки у волка в глазах потемнело. Он поджал хвост, но челюсти и лапы не разжал. Птица начала выкручивать яростные пируэты, но, что характерно, не поднималась сильно выше крыш домов.       Позже, когда Марк обдумывал свою вылазку, он понял, что раз этот обращённый набрал столько сил, то он явно долго прожил. И при этом не попался под огонь зениток военных. Похоже как-то понял, что высоко летать опасно.       Зрение и сознание понемногу возвращались к волку — перегрузка от ускорения проходила. А от пируэтов таких проблем не было — слишком круто «лихачить» птица не могла, мешали многоэтажки.       Когда Марк понял, что уже может более-менее соображать, то решил прекращать эти американские горки. При очередной попытке птицы сделать «бочку», волк сжал челюсти так сильно, что, по ощущениям, ещё чуть-чуть и сломал бы шею жертве. Последняя захрипела, расслабила крылья и начала уходить в сваливание. Волк ослабил хватку — полёт окреп и выровнялся. Пара секунд — новый резкий разворот, ещё один сдавленный хрип. На третий раз Марк добавил импульсный удар нижними лапами. Размаха никакого, так что сильно приложить не вышло, но и этого птице хватило. Попытки сбросить наездника прекратились.       Волк стал крутить глазами, оглядывая места, над которыми они летели. Прямо перед мордой топорщились коричневые перья, мешая, да и сам угол обзора так себе. Впрочем, эти самые перья ещё и защищали от встречного ветра, благодаря чему удавалось увидеть хоть что-то. И того, что Марк разглядел, хватило, чтобы понять: они летели в неправильную сторону — куда-то на север. А надо было на юго-восток.       Несколько секунд размышлений при ровном полёте. Отстранённо волк отметил, что чувствует биение чужого сердца — частое и гулкое.       «Ничего, у твоих жертв сердце тоже билось — уверен, даже сильнее чем у тебя.» — холодно подумал Марк, прищурившись.       Волк дёрнул кончиком хвоста. Он придумал, что ему делать. Немного сжал челюсти и стал давить на правое крыло — птица немного затрепыхалась, не понимая, чего от неё ещё хотят. Марк продолжал давить на крыло. Наконец-то пернатый залёг на правую сторону, разворачиваясь. Поощряя правильные действия, волк ослабил хватку зубов. Дождался, пока они полетят обратно.       Теперь, когда требовалось повернуть, он просто давил на нужное крыло и птица поворачивала. Удалось даже добиться влияния силы нажатия на резкость поворота.       Вот внизу показались знакомые дома, а вот и серое нагромождение родной заброшки.       «Хорошо… Теперь. Как бы спуститься?..»       Ничего лучше не придумав, волк просто надавил на оба крыла сразу. Птица новую команду поняла не сразу, наклонялась то в одну, то в другую сторону — нужное здание грозило остаться за спиной. Марк стал давить на оба крыла сильнее, ещё и головой вниз давить начал. Наконец-то пернатый снова осознал, чего от него требуют и пошёл на снижение.       Земля приближалась. Бордюры, дороги, газоны, площадки, парковки мелькали внизу.       «Тормози же ты, твою мать!»       К счастью, в планы птицы не входило стереться об асфальт как о наждачку. Совсем снизившись, она захлопала крыльями, замедляясь. Вытянула лапки, побежала по дороге и метров через сто наконец-то остановилась.       Марк прикинул, насколько они перелетели его убежище — не так уж и сильно. После чего молча напитал челюсти энергией и сжал их с максимальной силой. Влажный хруст, хрип, солёный металлический вкус на языке. Птица валится на бок. Волк разжал зубы и спрыгнул со спины убитого обращённого. Облизнулся.       В логове он только на первый взгляд насчитал три человеческих черепа. И ещё он не забыл растерзанные детские тела. Оставлять жизнь хищной птице, которая с лёгкостью могла вломиться в квартиру на любом этаже, он не собирался.       Волк смерил взглядом тушу, прикинул, что в ней немногим меньше центнера веса. Тоже неплохо.       «Ну хоть какую-то пользу принёс, людоед грёбаный.»       Ухватил за крыло, закинул тушу на спину, приладил поудобнее и неторопливым шагом направился к своему логову. Набегался, пора бы и отдохнуть. И перекусить. Как раз закат уже. Небо розовое, пара рваных малиновых облаков. Лёгкий ветерок подул в морду. Волк остановился, пытаясь разобрать, какой запах принес ветер. Но не получалось. Нос забил тяжёлый дух крови.