You're All My Mind

      Снег, что минутами ранее падал крупными хлопьями, теперь лежит дополнением на ослепительно белом покрывале, мягко устилающим ветви деревьев и заснувшую на времена холодов почву. Лучи полуденного солнца, практически не греющие, но дарящие смутное ощущение радости, заставляют опавшие под ноги снежинки искриться в причудливой игре едва различимых красок. Царящая в зимнем лесу атмосфера волшебства пленит юного фотографа, и тот, повинуясь слепому чувству, ступает всё дальше, в самую глубь, в стремлении запечатлеть как можно больше.       Пушистый хвост пухловатой белки, что присматривается к ветке по соседству, кажется больше неё самой и так идеально вписывается в кадр, что юноша не в силах сдержать мягкую улыбку, запуская серийную съёмку. В следующую секунду он едва успевает заснять торопливого снегиря, пока тот стремительно не пускается в свой дальнейший путь. «Магия» зимней сказки завораживает, тишина, нарушаемая лишь естественными звуками, успокаивает, а течение времени словно замедляется, становится незаметным. Наблюдать за миром вот так — сквозь объектив камеры, для Хвана стало частью жизни ещё тогда, когда он впервые посетил один из школьных клубов по интересам.       Минутно отвлекаясь на воспоминания первых подобных фото-охот, Хёнджин дыханием пытается хотя бы немного согреть покрасневшие пальцы рук, глазами скользя по белоснежным просторам, пока взгляд не останавливается на выглядывающих из-за сугроба чуть прижатых ушках. Юноша хмурится, приглядываясь, и тихо охает, когда вслед за макушкой появляется мордочка, выделяющаяся среди преобладающего цвета чёрным пятнышком-носом и неотрывно следящими за ним, Хёнджином, глазками. Неожиданная встреча застаёт его врасплох, и зверёк пользуется чужим замешательством, юркая куда-то в известном лишь ему самому направлении.       Всё ещё растерянный, но довольный проделанной работой Джин спешит убрать технику обратно в сумку, мысленно ругая себя за упущенный момент с не до конца опознанным гостем, и рассеянно оглядывает местность, по мере чего удовлетворительная улыбка на его губах стремительно меркнет. Требуется доля секунды, чтобы до потрясённого мозга дошла простая истина: фотограф заблудился в лесу, который до этого времени считал чуть ли не родным, исхоженным вдоль и поперёк. Видимо, недостаточно. Тревожность противными нитями просачивается в самое нутро, сковывает, заставляя проиграть в голове все наихудшие варианты развития дальнейших событий и мешает рассуждать здраво и спокойно. Отчаянно противостоя подкрадывающемуся страху, Хёнджин невольно вздрагивает, когда совсем рядом отчётливо хрустит ветка, и незамедлительно смотрит в сторону источника звука, обнаруживая в паре метрах от себя часто дышащий комочек, что также неотрывно глядит будто в ответ. Первая мысль парня: «Идеальный кадр... », вторая, предупреждающая и останавливающая: «Там, где детёныш, обязательно должен быть и взрослый зверь».       Лисёнок, пользуясь минутой замешательства, неуверенно ступает ближе, принюхивается и тычется осторожно носом в ногу фотографа. Это действие кажется таким трогательным, особенно когда зверёк начинает ластиться увереннее и доверительно прикрывает глаза. Словно не к человеку подошёл, а к кому-то родному и не опасному.       Губы сами растягиваются в лёгкой улыбке, и юношу одолевает рефлекторное желание присесть, очутиться к милому созданию ближе и протянуть бесстрашно руку к шелковистой шерстке, но Хван останавливается в сантиметрах от светло-серого загривка, замирая, застигнутый врасплох пронзительным взглядом лисьих глаз. Тычок носом в подставленную ладонь возвращает ощущение реальности, но не осознание, заставляя упорно продолжать искать оправдание необычному поведению.       Хёнджин, ведомый игривым ребёнком, незаметно для себя возвращается к истоптанной тропинке, а затем и к широкой дороге, откуда виднеются крыши возвышающихся домов, создавая необычный контраст современных новостроек и безмятежного природного мира.       — Ну, что ж, — говорит Хёнджин вслух, вновь присаживаясь, — пора прощаться, малыш.       Он осторожно поглаживает лиса за ушком, пока тот смотрит всё также внимательно, бормочет что-то о том, как же он его выручил, и благодарно улыбается, поднимаясь наконец на ноги.       Лисёнок смотрит непонимающе, склоняет голову немного вправо, а во взгляде читается: «И ты вот так просто оставишь меня? Так просто уйдёшь?..». Хёнджин трясёт головой, пытаясь избавиться от диковинных мыслей, и уверенно шагает в нужную сторону, не оглядываясь. Но малыш не сдаётся, бежит следом и преграждает собой путь, тихо скуля. От этого Хвану самому захныкать хочется, отчаянно и громко.       — Ну же, тебя ждёт семья, — ломая в сожалении брови, подталкивает неловко обратно, в сторону леса. — Давай-давай, мне тоже уже пора.       И снова, отворачиваясь, уходит; наушники в уши, разочарованный вздох — разряжены полностью. Как не заметил только? Взгляд устремлён вперёд, ускоренный шаг и приятная усталость во всём теле; мысли постепенно с рассуждений о неожиданной встрече перетекают в мечтательные о горячем душе, быстром перекусе и сне. Пока раз за разом, прохожий за прохожим его не одаривают вопросительными взглядами, кто-то даже улыбается, указывая куда-то фотографу за спину. Хёнджин хмурится, приглядываясь ко всему окружающему, и лишь сейчас улавливает свет уличных фонарей, зябко ёжась от вечерней прохлады. Выходит, в лесу он провёл добрую часть своего выходного дня.       Предупреждающее рычание, возникшее вдруг совсем рядом, но не понятно откуда, тут же сопровождается лаем, больше похожим на крик, от которого всё внутри неприятно сжимается и падает куда-то вниз. Хёнджин подобного раньше не слышал, а сейчас, напуганный резкостью звуков и непониманием происходящего, оборачивается по сторонам в попытках разобраться и успокоиться.       Объяснение находится так же быстро, как и происходят дальнейшие события: жмущийся к земле пушистый комочек в миг оказывается на руках Хвана за секунды до того, как чей-то сорвавшийся с поводка пёс оказывается угрожающе близко. Хёнджин чувствует, как бешено бьётся маленькое сердечко, и его, кажется, бьётся так же испуганно, но он успокаивающе поглаживает зверька, бережно прижимая к себе и шепча простое: «Тише, малыш. Ты в безопасности».       Парень в полнейшей растерянности и совершенно не знает, как быть и что делать — не каждый день за ним лисята вот так увязываются, отказываясь слезать с рук и в лес обратно топать. Он всё ещё гладит между ушек, поднимаясь на свой этаж, укладывает на диван в гостиной и вздыхает, глядя, как лесное чудо, сворачиваясь клубком, посапывает.       Шутки засыпающего сознания или же действительность — Хёнджин не понимает, но отчетливо чувствует живое тепло под боком, когда засыпает окончательно.