II
11 сентября 2022 г., 04:00
Хёнджин лёжа на спине вдыхает глубоко, сжимая край подушки, и сдержанно стонет, ещё больше откидывая голову назад, выставляя напоказ шею. Его грудь вздымается бешено, рывками в моменты, когда удовольствие чувствуется особенно остро, и, чёрт возьми, даже во сне он чувствует обжигающий стыд. Образ размыт, но движения её рук остаются чёткими и ярко ощутимыми: сверху вниз; играючи большим пальцем, собирая смазку; и тягуче-медленно снова вверх, будто издеваясь. Джин сглатывает, когда блондинка склоняется ниже, и судорожно распахивает глаза, стоит горячим мягким губам сомкнуться вокруг.
Сонное наваждение развеивается, оставляя после себя толику растерянности. Хвану требуется пара секунд, чтобы схватиться за нити реальности и наконец опустить глаза ниже, туда, где по-прежнему приятно. «Какого... — пихает в плечо достаточно, чтобы его недовольство заметили, и резко дёргается, собственными плечами гулко встречаясь со стеной, — какого чёрта ты делаешь?».
В ответ — пронзительный взгляд, отчего-то знакомый, но не узнаваемый полностью; на лице парня расцветает улыбка, такая невинная и тёплая, что Хёнджин окончательно теряется: не этот ли молодой человек только что своим ртом с удовольствием опускался на его член?
В воздухе повисает липкая тишина, пока фотограф пытается подобрать нужные слова, то размыкая, то вновь смыкая губы, но ещё секунда, две, и по комнате разносится грохот падающего с кровати тела. «Ты кто такой, мать твою?» — с прищуром и невольным шипением, потирая ушибленное в который раз плечо. «Ещё раз спрашиваю, ты кто и какого чёрта здесь делаешь? — спустя минуту молчания, — говорить не умеешь, что ли?» Хван шатко поднимается, с тотальным недоверием сканируя сидящее перед ним...что? Как назвать это вообще?
— Чонин, — вдруг отзывается обладатель платинового блонда, виновато прижимая уши. — Меня зовут Ян Чонин.
«Ну класс, — думает Джин, — Просто замечательно!»
— Я... То есть ты-ты сам меня вчера принёс, не помнишь? — названный наконец поднимает взгляд, отчего хозяина квартиры, кажется, неслабо ударяет электрическим разрядом.
Он сглатывает шумно, хмурясь, видимо, в попытках вспомнить, и возвращает ошалелый взгляд, когда всё же понимает суть его слов. Так ничего и не ответив, Хёнджин буквально несётся в зал, где точно, с абсолютной уверенностью оставлял вчера лисёнка, и... И не находит последнего там.
— Мы относимся к оборотням, как обычно вы нас и называете, — раздаётся за спиной спокойно, даже неуверенно. — Но не многие знают, что и оборотни бывают разными: я был рождён в клане лисов.
Тяжело выдохнув, Хван разворачивается лицом к так называемому Чонину и к своему удивлению (куда ещё больше-то?) едва сдерживает маты, натыкаясь на скромно прикрывающегося собственным хвостом мальчишку. Хёнджин вязко сглатывает — фигура того притягательна, кожи хочется коснуться, чтобы убедиться в её бархатистости и, почему-то фотограф уверен, в приятном аромате. И даже белый хвост вписывается как нельзя лучше, просто идеально, и вот именно на этой мысли Джин тормозит сам себя: «Блять, ну нет, не притаскивал я в дом парня, чёрт тебя дери, нет».
— Малыш? — с невольной мольбой в голосе отворачивается, отправляясь на поиски вчерашнего гостя. — Где ты, маленький? Как ещё можно позвать лису?..
Вопрос риторический, скорее самому себе, но общий вид слоняющегося по квартире парня заметно веселит Яна, отчего тот тихо прыскает смехом в кулак, подходя ближе и легонько касаясь чужого плеча.
— Хёнджин, послушай меня.
Тот смотрит недоверчиво, с ноткой скептицизма, а рукой вновь зарывается в волосы, зачесывая назад пару отросших прядей.
— Хён, — тон такой, словно он с ребёнком разговаривает, которому вот-вот поведают великую тайну, но при этом успокаивающий, мягкий. — Постарайся успокоиться, пожалуйста. Я покажу, только постарайся реагировать спокойно, хорошо?
Мельком закрадываются новые и новые вопросы: откуда он знает имя? Хён? Выходит, Чонин таки младше? Что происходит вообще, объяснит кто-нибудь? От эмоционального всплеска сердце бешено колотится и совсем капельку кружится голова, но Джин согласно кивает, отходя на полшага. Чонин кивает в ответ, слабо улыбаясь, заводит голову чуть в сторону и после назад, будто разминаясь, и через считанные секунды перед Хваном уже не Ян Чонин. Не человек. Старший не отводит взгляда, медленно оседая на ближайшую горизонтальную поверхность, рефлекторно прикрывая обеими руками рот. Он не говорит ни слова, не моргает даже, кажется, когда Чонин возвращает человеческий облик, лишь вздрагивает, стоит оборотню коснуться его плеча.
— Не отталкивай меня, прошу.
Хёнджин поднимает взгляд, по-прежнему молча, встречаясь с глазами, в которых преданность и искренность через края плещутся, вздыхает также тяжело и наконец поднимается.
— Пойдём оденем тебя, дома прохладно.
***
Чонину немного велика футболка, но он весь буквально искрится радостью. Хёнджин, если честно, тоже, потому что смотреть на эти оголенные ноги и подтянутые ягодицы просто губительно и слишком смущающе. Младший просит уступить ему место у плиты, убеждая Хвана в том, что тому обязательно понравится грядущий завтрак, и мажет кончиком хвоста по шее, проходя мимо. — Омлет по-японски, — лепечет мальчишка, орудуя лопаточкой, когда Джин всё же проявляет заинтересованность, заглядывая через плечо. — Научился, когда ещё в Японии блуждал. Хван упускает момент, осознавая себя уже прижатым к кухонному гарнитуру. В шею тычется прохладный нос, а руки младшего мягко оплетают поперёк талии, и чужое тепло ощущается так по-родному, пленительно-необходимо, вызывая невольное желание прижать ещё крепче, что Хёнджин и позволяет себе сделать в ту же минуту. Оба улыбаются незаметно, украдкой, будто волнуются, что их сейчас же раскроют и заставят отойти друг от друга минимум на два метра. Лисёнок зажмуривается на секунду, обнимая крепче, и отстраняется, чтобы заглянуть в глаза, нежно проводя по щеке старшего. «Я рад, что наконец-то решился прийти к тебе». И Хёнджина снова уносит волной удивительной доверчивости и откровенности. После завтрака Чонин ненавязчиво повествует о том, что на самом деле к хёну присмотрелся ещё год-полтора назад, когда из дома возвращался в лес, соскучившись по беззаботной беготне в облике зверя. В безостановочной суматохе города среди спешащих по своим делам людям Хёнджин выделялся особенно, безмятежно держа в руках камеру, запечатлевая мерно движущиеся облака и расплывающиеся по вечернему небу цвета заходящего солнца. Его умение искренне наслаждаться чем-то, казалось бы, таким простым и обычным — каким-то закатом, одним из миллионов ему подобных, — вот, что заставило Чонина в тот момент не пройти мимо. Он присел на лавку чуть поодаль от парня и старался не смотреть слишком открыто, боясь быть в итоге замеченным. Пленила его и красота Джина, чего Ян скрывать не стал, тем самым вызвав в настоящем смущённое хмыканье хозяина квартиры. В тот вечер он случайно, — случайно, честно! — выяснил, куда каждый день возвращается Хёнджин, и с трудом удерживался в дальнейшем от хождения к его дому. Чонин думал, наваждение пройдёт, но желание увидеть незнакомого парня ещё хотя бы разочек лишь росло. И, о Боже, Ян только сейчас, рассказывая об этом вслух, понимает, как выглядел тогда со стороны, ведь спустя ещё пару дней он узнал не только место, где работает Хван, но и в каких кафе и магазинах его можно чаще встретить. Открытие в себе черт сталкера спустя столько времени не меньше смущает, чем удивляет. Он всегда старался быть осторожным, держался на расстоянии и никак не мог набраться храбрости просто подойти и наконец познакомиться. «Почему же всё-таки решился?» — в голосе Джина слышится улыбка, и Чонин зеркалит её, удобнее устраиваясь на груди старшего. На самом деле, он не сразу поверил в то, что зашедший так глубоко в лес оказался именно им, Хёнджином, и подумал: это явный знак, тот самый шанс, упускать который Ян больше не хотел. Чуть позже лисёнок нехотя признаётся, что вообще-то их род способен скрывать свои особенности, становиться совсем неотличимыми от людей, но у Яна это пока получается не особо: хватает лишь на пару часов. — Но, выходит, ты мог показаться мне, ну... Обычным парнем? Хотя бы на время? — интересуется Хван невзначай, поглаживая Ина по спине. — Я не хотел начинать всё с обмана, — честно отвечает тот, — Выдавать себя за того, кем не являюсь. — И не боялся? Чонин перестаёт водить пальцем по крепкой груди, медля прежде, чем приподняться и заглянуть в глаза. — Ты хороший. Затем Чонин делится своим любимым воспоминанием. Хёнджин, видимо, куда-то опаздывал, регулярно проверяя телефон. Ян даже и не увидел, если бы вовремя не поднял глаза. В очередной раз достав сотовый, Джин также быстро уронил его прямиком на асфальт, когда задорно смеющийся мальчик, не заметив препятствия, врезался в него, тут же плюхаясь на пятую точку. Малыш не успел даже заплакать — парень поднял его, грустно мазнув взглядом по выпавшему из ручек мороженому, и, оказавшись на одном уровне с ребёнком, что-то спросил, улыбнувшись после так, что у Яна защемило сердце — с таким же теплом ему самому обычно улыбается мама. Поражённый откровениями Хёнджин не находится с ответом, вспоминая всё описанное со своей стороны и признаваясь, что он ни разу не ощущал на себе все его взгляды, да даже предположить не мог о тайном наблюдателе, но пылко уверяет Яна в том, что всё в порядке, в то время как последний, краснея, клянётся, что совсем не хотел старшего пугать.
