Чай

      Вдалеке томится мотор заскучалый. Машина бухтела из радио о надвижении бури в ближайшие дни, если не часы. Намекала перепарковать себя, в том случае, если люди не настрашились прогноза погоды. Хоть всю свою жизнь и жила над морем, однако слякоть была закадычным врагом, что приводил к уже подзабытым, знакомым грубым рукам.       Правда, жёлтый жук был рад и такой вылазке, хозяин знатно обнаглел, позабыл про выгулку собственности, вверив свои нужды в те же широкие руки при любом кашле двигателя, после долгого перерыва в роботе. До. Эти скудные своими событиями дни были до обидной истории, которую автомобиль выслушивал пару раз в особо нервные пробки. Инцидент успел закончиться в самом остросюжетном моменте, тот останется загадкой до самого конца. Ранее чистый салон, теперь был полон документов, канцелярии, сундучками экспериментами. Сейчас в бардачке положили пачку тяжелых сигарет, перевязанную лентой малярного скотча, сквозь который сыпется табак, колечко кривое в мешочке льняном. Здесь изменилось все что могло безболезненно перевоплотиться, надуться, заполнится и многое прочее, что страдало от почти каждодневного использования. Ничего не пустовало в сантиметрах обделанного тканью салона. Мотор чувствует неладное, такого никогда не было и на тебе, с владельцем явно нечто не так. Думает пригласить прокатится до знакомого механика, чтобы, тот подправил настроение, таким же надёжным способом, как ему раз в полгода неурядицы технические. Но, кажется, при каждом упоминании о поездке к мастеру, Алексею становилось только хуже. Он сжимал тонкую красную дорогу между губ крепко ставя крупный сигнал стоп, махал головой скидывая с макушки жирную точку в конец линии, позже выдыхал тихое:

"Нет...".

      Мужчина всегда уходит, не сказав причину, оставив без ответа ясного, все на самотёк, все в своих руках и сквозь пальцы.       Сценарий падает белыми лентами сквозь ладони на пол, камера кашляет последние вздохи, вся команда нуждалась в перерыве. От главных актёров, которые переиграли сценку столько раз, что многие слова перестали иметь смысл, превратились в чуждые бормотания, не стоило ожидать и подобие на имитацию достойного отыгрыша. Какофония звуков из импровизированной гримерки, дремлющий звукорежиссер, грязные кисточки от грима на траве душистой. Разговоры, перешептывания, грубости от того, что снова отсыревшая плёнка не хочет работать, а чинить некому. — Перерыв полчаса!       Если бы это было возможно, то от вздоха облегчения Земля провернулась чуть быстрее обычного в глубь своей оси двигая планеток соседок. Впереди ещё 4 сцены, всего 3 часа осталось до закрытия сада. А ведь предстояли смена грима, костюмов... отснять эту взбалмошность от скуки не выйдет в такие короткие сроки, как ребята не канючили бы взрослых посидеть чуть подольше и помочь с фильмом для курсовой Радиона. Ученый был бы рад посидеть по более с шебутными детьми, но то ли азарт с возрастом перестал гнать к риску остаться без зарплаты, то ли настроя не было правильного. Судьба перед всем и ним в том числе. Она имела свои жёсткие планы и демонстративно фыркала на попытки доказать обратное. Дождь надвигается со стороны раскидистых гор быстрее их творческого процесса, во сколько раз? Честно, у Лёши такая плавка в голове после всех бесед, реприз, помощи с декорациями и мишурой, что он точно не скажет, как дойдёт до дома, адрес то в голове есть, но дорожки, извините, совсем в свиной завиток запутались. Вроде с Софией по пути было? Было бы неплохо, чтобы действительно было. — Прошу прощения, не могли бы вы подсказать, как пройти к порту? Говорили тут недалеко, но заплутали, давно тут не были. — Ой, я так не объясню, секунду...— женщина заискала глазами будущего штурмана—Лёша, подойди сюда пожалуйста!       Два молодых заинтересованных юных лица с наглым счастьем ожидали ответа на вопрос, те были на вид студентами, которые прожигали лучшие годы в стенах кампуса с предмета по физике. С этими дырками и пятнами неопрятности на с первого взгляда приличном пальто было ясно— решили совершить нечто стоящее пары свободных весен. По возрасту им на это указала чья-то рука в тяжелых золотых часах. — Чем могу помочь? — Нам бы добраться до порта, там, где-то механик у берега, Поль...? — Кажется, да, Поль.       Им очень всем повезло, что снимали в ботаническом саду при университете, где работал ученый, иначе помочь молодым людям было бы затруднительнее. В голове то и дело трещали воском свечи прибавляя огонька перед глазами и тут же на несколько секунд погружали в кромешную тьму, не сказать устал или много за день наделал вещей, просто морально подавлен и хочется спать. Погода ещё эта, ну совсем не к месту со своим убаюкивающим ветром теплым от птичьего взмаха и запахом лилий в оранжерее. Странно, он не был так близок к белому яду, чтобы одурманится настолько. Казалось, что мужчины перед ним моложе многими годами назад, возможно режим сна важная вещь и не зря его ругает София? — Всё-таки продал Рыбу? — лица выражают смятение, будто поймали с поличным или показали фокус, вытащили ту самую карту, малая растерянность уверенно плавала между ними, нарезая круги в собранных под ногами лужах. Может он неправильно помнит и механик продавал другую модель, там точно было, что-то с рыбалкой— Я подвезу, подождёте минут 15? — Конечно, большое спасибо за помощь.       Сбегал к подростку, который на пару смен исполнял роль режиссера-сценариста, уточнил будут ли ребята продолжать сегодня съёмки, убедился в окончании мероприятия. Хорошо, что Карыч остаётся, можно кому доверить ключи от ворот. Заимев твердость безпроблемного окончания фильма с уже спокойной душой, потихоньку стал собирать свои вещи.       С чего он выпалил предложение перед тем, как был уверен в своем личном расписании? Надо было сначала уточнить, а потом обещать, а был ли смысл спрашивать, если и без того по погоде все ясно... он так скучает, любая глупость дающая шанс ощутить знакомый запах и увидеть родные стены. Лирика не более, к счастью, всё в прошедшем времени и по прошествию времени раны перестанут болеть, только оставят на прощанье ноющие шрамы. Если только он не получит еще один, самый последний предпоследний шанс. Алексей решил сопроводить неизвестных, чтобы они не оказались злодеями, а то о механике в их маленьком пригороде знает почти каждый, узнать адрес не трудно. Вот только принять "покупателей" некому, а по своей бывалой простоте Поль мог не закрыть ангар и свалку, там воруй не хочу. Нужно съездить. Молодые люди присели в машину, вместе с бабулей, им все равно по дороге, а не подвезти хорошую знакомую настоящее кощунство. — А, вы, молодые хорошие, к нашему Полю за покупкой едете? Он столько последние полгода работал, что не удивлюсь Вашему удачному приобретению. — Да, к нам на предприятие купили модель, как же он её назвал, такой чёрный самолёт с белыми полосами на крыльях... Помнишь? — Там, че-то километр, нет? — Верста? — не веря подал голос Алексей, выворачивая руль на повороте. — Точно! И там для сельской промышленности понравился, как, Вы, и говорили— Рыба. Не первый год покупаем, жалко, что не застанем дома. — Ой, да... Поль в плавание решился, как минимум на полгода ушёл, если не больше. — Главное, чтобы аппарат в его отсутствие не сломался. — Нет, ну, что Вы, наш мастер на тяп-ляп не сделает.       Остановка у кольца, там дальше только лесополоса и поодиночные домики для таких же тугих орешков. Муравейников тут не осталось заселенных, на своем веку Леша и не помнил, чтобы там кто жил. Пауза путешествия. Попрощавшись с подругой и пожелав удачно добраться, машина набирает скорые обороты, увереннее секунд назад. Если они задержатся у мастерской обязательно заметят одинокий силуэт в цветной шали на одном из песочных пригорков. По обыкновению ее путь простроен к морю после работы, женщина вплетала в график любой сложности прогулки до одного и того же места уже который год. В начале думалось, что та просто любуется видом, отдыхает на свежем воздухе после тяжелых смен, однако было в ней что-то...присутствует четкий распорядок каждого шажка, чтобы соблюсти традицию, например брать с собой хоть масенький, но букет. Цветы должны быть сухоцветом, оформлены в жёлтую ленту. Приходит в точку Б дама в одно и тоже время, судя по сторонним наблюдениям остается тоже до четкого звона на часах. В прочем, отвлекаться от очевидной проблемы не стоит, ее нужно решать и как можно радикальнее. Наверно ученый выглядит по-глупому неуверенно, скомкано прыгая с жажды узнать подробности покупки и тривиальных заметках из жизни устаканеного человека. Он и не спорит, был бы кто, кто ему в лицо скажет, кто разбудит от этой спячки полной невзгод. Гром с серой стороны собирается.       Берег, он кутался по уши в грозные воды, что чернели от пришедшего в гости дождя, в далеке там, где не ступит нога на песок, кричали чайки на фотопленке от молнии. Фирменная вещь бы вышла на память для тех, кому там рады. Ему бы вспомнить правильную дорогу туда. Только намёком обмаж, он точно найдёт в глубине ответы на карте. — Извините за вопрос, может, лезу сильно, а зачем покупаете Версту? — Спортивный интерес у директора университета. О ней уже ходят слухи, Вы, тоже хотели приобрести? —М.— выруливая к парковке недалеко от спуска отвечает ученый. — Хочу до сих пор вернуть. — В каком смысле?

***

      Мальчик неуверенно мялся у Ангара, всё теребил в руках грязноватый платочек с нашивкой, отступать не собирался. Подал голос только пару секунд назад, но механик заметил знакомый силуэт давно, просто дал время на подумать. Поль не любит давить и принуждать. Если не хотят общаться, то значит не его человек, не то время или место. Все, что должно умереть отвалится само. — Это кольцо. — скептическая оценка, вопрос не развязан, скорее подозвал друзей незнаек на помощь—В будущем. Кирилл с интересом подошёл и начал вблизи осматривать толстую палочку металла. — Не быть похоже, правда? —Не-а, как ты из этого кольцо сделаешь? —Посидейт и смотри, — может, хоть этому человеку будет интересно сохранить в памяти нечто светлое о нем, техник без нервной дрожи на уголках грустных не обойдётся, стоит в коридоре просветления этой тени лукавой пробежать. Но это личное, то, что никого не должно ранить —ты, пришьел, что-то хотел или так в гости?       Пожали плечами и акварельными блёсточками размытыми внимательно смотрят, интересные эти дети. В целом люди близкие занимательны, есть, будут и покуда не захватят пески после закатная тьма Поль не начнёт воспринимать их к себе. Хотелось поместить эти милые "их" возле большой медведицы или созвездия Геркулеса, чтобы, тот здоровяк оберегал интересности земные. Механик бы снова разрешил себе любоваться просторами от берега ввысь без горечи, потому что тогда чуть выше его уровня глаз, сверху будет ждать именно этот домашний огонек. Мужчине больше не откажут, сны снова будут даровать отдых. Что-то хотелось бы, а чего и для чего уже острые стрелы в пыльном мешке вопроса для таинственного "их" решили. Значок закорючкой кашляет и паровозом пыхтит облаками грязными, он сможет в конце сказать, то, что думает?       Терпение совсем истощено, казалось за последнюю неделю, то было на диете из ничего. Почему вообще напомнило о себе, зачем попросило переночевать на одну ночь, если все, итак, понимали, что те чемоданы были полны тяжелых причин, ждали пинка с лестницы. Была ли на самом деле веская причина у техника пускать в хозяйство это слабое звено в его целеустремленное будущее, кого обманывать. Больше не было смысла придумывать причины, чтобы поиграть в строгого дядьку, воспитателя над непонимающим простачком, для которого придумали стойкий план уверенного будущего. Он слишком устал, на пару с терпением, они давно поставили точку в "их" взаимопонимании. Мужество встретится со своими желаниями в открытую не было, ну, как, до последних дней существовало, а сейчас с этим трудно. Вышла наружу весна, рано пустила поле цвета, морозы еще не успели пройти, и земля вместо буйных красок во мгле уснула, заново похоронив юные ростки. Внутри нее сейчас генезис, его личный рассвет не за горами, стоит потерпеть немного и все же вернуться к прошлому, наконец бросить эти жалкие попытки начать заново. Поль раскидывает, что сам бы не смог снова решиться, может только шёпотом в спину. Вчера, только так кажется сутками многими раньше, ведь сказал в лицо и чем кончилось? Всё что может ранить других, должно оставаться внутри и молчать, теперь техник это запомнил навсегда. — Ничего— подал табуретку, защитные очки, чтобы пыль от шлифовки не попала в глаза, ветровку невзначай снял и положил рядом, процесс запущен. Забыл маску подать, пару шагов в ящик с чистыми и вот гость в полном обмундировании— как надумайт скажешь, не голодный? — Не, спасибо... — видимо успокоить ребёнка у Поля получалось лучше, чем взрослого человека, как и общаться напрямую— у тебя есть кто-то кого ты очень любишь?       Подростковый скол в молодости трескает не иначе. Романтичные проблемы и скачки интересов казались давно забытыми восклицательными знаками, насильно заключенными под замок в сундуке старинном. Не было смысла начинать искать что внутри, ревизия ничего кроме липучек исписанных не покажет. Где на каждой расписаны планы и действия, а толку? Поль сорвал расписание с холодильника, выбросил календарь, график дня съехал в круговорот моргания от начала рабочего дня до тихого часа глубоким утром, чтобы поле короткого забвения прийти в себя тягание железа. Так только виделась имитация, сильная ли между ними разница в переживаниях? Впрочем, до того, как проскочить этот момент в жизни, стоило того сначала облагородить, понять какой той глубины и широты. Тот кусочек ещё много стоит, его хотелось сохранить рядом с собой.       Крош тоже вполне переживает за своё перышко купидона, ему в точности также страшно об этом говорить вслух, так ли различны амурные проблемы от возраста... Хотя, Поль уверенно подмечает— не так понял, как такой малыш может любопытствовать романтическими приключениями, наверное, тот имел ввиду абстрактное понятие любви. В любом случае к нему пришли за советом в этой области, стоит прийти к чему-то не из повестки дней в поп газете, а к своему и понятному для их окружения. — Как же, Бруно люблю, вас малышей люблю, старичков наших, что еще...— было еще одно сокровенное, на то это нечто и сакральное дабы пребывать в покое, пока не уйдет в небытие, подальше от Поля. То нечто само изъявило подобное желание, если правильно понял. Мужчина, как настоящий джентльмен не вправе отказать. — в железе ковыряйт люблю.       Подросток покрылся добрым слоем румян, если бы уши могли прикрыть лицо, они скрутились бы в четыре слоя по окружности головы и завязали морской узел, чтобы такого стыда не увидели никогда, по крайней мере со стороны связанной жертвы. Значит техник изначально все понял правильно. Как летит время. Прежде, чем вихрь гласных с согласными ринулся покорять публику в одном лице их выступление разбили пролитым на паркет, полированный маслом. — Просто... эм... с Лёшей так танцевал у Карыча и общаетесь, ну не так, как с другими и я думал вы, там, встречаетесь? — неужели это так очевидно, может, сказочно? Раз ребенок это заметил. Совсем нереально, недостижимо в этом мире. Поль должен держать лицо, не дать и легчайшей царапине коснутся чужих сердец, никто не должен знать— правда, вы такие грустные с выступления шли и не вместе... И до, вроде, меньше стали общаться, мы подумали, что у вас, ну типа, случилось че-то? — Мы. — его это умилило, под "мы" мальчишка имел ввиду их молодёжный сквад местный? Приятно, что об их тандеме заботятся, пусть со стороны, очень тихо, но пекутся. Приятно, правда здорово. Ужасно печально снова осознавать, что ты мог осчастливить многие огоньки и в очередной раз провалился, создав только иллюзию победы. — Очень интересно сколько в этих мы сил? —М?       Ему снова придётся растопить мечту, в первую очередь себя закалить и стать сильным, но запомнится только упущенная вера чужих интересов в его благополучии. Полю это так надоело. Он должен хотя-бы привлечь будущий океан слёз одиноких на себя и только, не хотелось бы метаться после такого позора перед Лёшей, образ, итак, без того хромает. Механик в этом уверен. — Мы не встречаемся с Лёшей, меньше видейлись, я работайт больше, коплю на айн изобретение.       Мужчина искусно рассказал план, заброшенный в урну после первого же звонка сыну. Ему нагло не верили, показывали максимальный скептицизм и подозрительность. Поль не борзо врал, не договаривал не более, делился выдумкой занятной и на том точка с двумя подругами. Ему так стыдно за придуманные "мы", может, только очень тихо, чтобы даже внутренний голос не смог повторить прошептал по пустым серым стенам, где все, что "до" сместить в маленькую коморку, что вот-вот порвется от переизбытка. Та еле согласилась поместить в себя весь жизненный опыт, ради одной секунды признания, а тут еще и ради такого тихого процесса, точно не продержится и секунды. Поль не хочет возвращаться, он заставит стоять ноги вкопанными до самого момента взрыва двери хлипкой, чтобы в один восторженный вздох силуэт размозжила тягость памяти во всей красе юдоли земельной. Острым пинцетом подымали тонкие папирусы от остатков податливых дисков пыльных оттого посеревших, надписи маркером совсем пальцами затерлись, на проекторе, если только с чудом подключат, будут глядеть каждую картинку в кадре серой киноленты и найдут одни противоречия, только безоружную ложь во благо. Любил ли он когда-то? Повержен, уличен наповал детским любопытством. — Телепорт? — Угу, вроде того. — Почему тогда уезжаешь, за рыбу получаешь больше, чем за самолёты? Карыч, говорил, что денег там много не платят.       Тот помотал головой задерживая дыхание для особо тонкой пайки, ведёт зрачком не прищуренным по шву безобразному. Ничего, подправит дефект визуальной ширмой ажурной и потом отшлифует, должно быть приятно глазу в конце работы. Риск, он любит шанс на счастье, просто взял паузу в попытках: — Считай, что я ехать в долгий отпуск— подросток запутался, лицо не прикрывало негодования, обиды. Ох, нет-нет, он вновь растрогал человека, ничего, совсем скоро мужчина не будет тянуть здешних ко дну— Это подарок, Кирилл, я долго не возвращаться хотел оставить...— мальчик получил ответ, то самое ЭТО было видно в падающих звёздах на пролитом по кругу молоке. Озорник все знал и понимал, несмотря на возраст и не обширность опыта жизненного, тот и вправду учился различать, вникал в истории перед стоящих. Малыш обладал должным талантом в этой сфере, не без помощи лекций от старого плута— может кому налезет— воодушевленно поставил точку, так атмосфера открыла двери Ангара и запустила галон свежего ветра прохладного, музыка из недавно отполированного грамофона охотно делилась своими изяществами.       Ранее зелёные луга покрылись изжелтившими травами душистыми, которые корону из полевых цветов гордо надевают и тут же иссыхают ролью пряной, перед самым потцом слова последние в воздух пыльцой разносят. Он всё понял про нерешенность у механика, однако были и у младшего поколения личного характера неурядицы с множеством неизвестных. Как не помочь? Это стало работой Поля, сомнительным удовольствием, когда шестеренки переставали занимать весь мешок в коробке из своего хлама, заменяя новым багажом чужого барахла. Пока хотелось хоть чем-то закрыть раны нанесённый невзначай по робкой случайности, извинится за испорченное настроение. — Что случийлось?       Мальчик попросил незаконченное кольцо в свою угловатую ладошку, в предзакатных лучах поиграть зайчиком по всему амбару. Мелодия граммофона деликатно перешла на другой мотив окрашивая комнату в пастельные тона для сокрытия тайн под мнимым укромным шатром. Тот все молчит, пыхает носом детали будущей жалобы, но этого мало, чтобы та излилась полностью в мир.       Техник не торопится, больше не для кого было рвать рубахи на груди доказывая значимость в чужой жизни. Его нигде не ждали, а там, где помнили, там просто хотели, чтобы помог по клику первому и после удачного свершения снова исчез. Мужчина сам этому потакает, помогает укоренится, чтобы, чувствовать себя увереннее помогая, чтобы меньше помнить о своем. Механика будто прокаженного боялись. Он ведь старался совершить хоть одну удачную попытку, мужчина подстраивался под чужой график, техник писал записки об отсутствии и просьбе оставить свои беды в рабочем помещении на его плечи, человек ждал родных прибоев по обе стороны тела. На самом деле без расписания, без писем, просьб, шума машин, мотора и взглядов сторонних это именно он кому страшно. Поль безмерно, искренне рад, что все совпало так, что обязанность выходить в море призвала обмякшее сердце аккурат в пикантный момент жизни. Пока специи не стали отдавать яд, успели поделится только горечью приемлемой, остротой не смертельной. Жаль, что не раньше, он бы сохранил что имел, ничего не думал, не мечтал оставить и следа о себе, впрочем, для кого оставляет сейчас свою роспись? Для внутреннего спокойствия, припишет скромно между строк в графике работы, перед тем как скрестить полоски выполненного расписания. Чернила уверенность придавали, мол, да хоть кому-то, но буду вспоминатся перед сном, вовремя ужина одинокого, момента в теньке от жары отдыхающего застанет врасплох память о пропавшем щенке. Может со временем Поля будут терпеливо хотеть пригласить на чай? — Вот знаешь почему мне так грустно? — М? — облокотившись о полировальную машинку, с неподдельным интересом мужчина глянул на шебутной комок спутанных ниток. — Потому что Ёж сказал, чтобы я не шутил, что люблю его и короче такой обиделся...       Тихий, сбивчивый шепот резонирует по больному ситуация ясна. К сожалению, решить также как дети между собой никто не сможет из них. Почему? Мужчина ещё не придумал. Поль устал об этом думать, ему хочется в плавание как можно быстрее, без никого в шуме моря отдалится от мирских забот. Желает тихо, чтобы его никогда не отпускали от себя и лелеяли "их", только общие темы мелькали бы в сладком, теплом воздухе. Мечты — это всего лишь несовершенные попытки, Поль догадался, что его вариации заканчиваются только крестами. — Типа сказал, что борщу с шутками и вообще "Я говорил когда-то", — корча волны противной интонацией отображает подросток— что, это не круто про такое просто так говорить. А что я могу сделать, если у меня тогда живот скрутило сильно, думал надо сказать, вдруг не пройдёт эта фигня.       Мальчик вернул будущий аксессуар в руки мастера, надеясь, что именно этот персонаж его поймет. Из многих соседей дружелюбных, ясным и холодным умом не обременённый эгоцентризмом и старостью взглядов обладал именно механик. Таким острым, что казалось в часах работы с механизмами, мужчина обретал их стойкость к буйству красок. Подсказывала внутренняя чуйка, нутро, что у мужчины был печальный опыт в жизни и до того он был прост, что от опыта этого чужие кочки издалека видны становятся. —Ну, это ладно, в принципе то, просто, мне обидно, знаешь? Не шутил я ничего, настроение такое было, а, он вот так говорит, еще и ушел потом, хоть бы сказал до конца че думает, но нет, мы обидились! По-английски ушел, в общем некрасиво.       Поль присел рядом, отложил работу, внимательно слушая историю мальчика. Трудно выцепить цельный сюжет из сумбурной оды о розни товарищей. Потому что обозвать их отношение ещё уметь надо, подростки в силу своего бунтарства, может революции развивающегося организма, сами не чётко расставил точки над и между ними. Так, плыли по течению, пробовали все что предложит жизнь на своём конвейере чудес. Но одно механик понял— юноша боится остаться один и потерять их отношения. Тот, увидев понимание впереди себя, безмерное сочувствие в проживании этой истории уверенно решился продолжить наболевший сюжет. —И-и-и короче он чаще мирится приходит, вроде самому надо сходить, но я не шутил! Я говорил правду, извинятся даже не за что… теперь виноватым себя чувствую, что Женя всегда извиняется первым и мирится тоже приходит, но с другой стороны чего я такого сказал то?! Никому ничего не должен! Вроде...а так в гости зайти стремно. Потому что ну он же обиделся на что-то, просто так не зайдёшь?       Что-то вечное было в жизни человека, под человеком он всегда говорил мы, это и они, и он сам. Вот это проживают только раз, если оно действительно человечное, а Поль остался со своим навечно. Так уж и вышло, теперь он мастер в более направлений механики. Мужчина проживает этот кусочек снова, пока этот реквием не перестанет над ним хохотать. Возможно, эта участь прописана для спасения других бедолаг, чтобы те не служили печали по молодости также, как сам техник. В любом случае с него не убудет, ни времени, ни тягаря с души от простого наблюдения со стороны, совета. — Когда любишь, то прощайт всё, всё, всё, всё...и даже больше.       Мальчик не понимает, пустым взглядом кроссовок со шнуром рванным рассматривает. Фыркает смешно от пыли, думает о сказанном. Что это значит, это ему первым идти или терпеть пока к нему с извинениями явятся. Крошу нужен чёткий ответ, а не мудрость народная. Так проще, так если не удастся договорится с бедой, можно спокойно прошептать обидчиво, что какие советы, такие конфеты. Мальчик пугливо хочет дожать более чёткий ответ, но его останавливают. Дают новую упаковку жвачки вкусной, открывают выдвижные шкафчики, в них шкатулки, в самой трухлявой, что бархатом изнутри обита, лежат красоты разные. Ювелирных чудес слитки разного калибра на любой вкус, как для детских глаз это феерия мастерских возможностей. В платок, что торчал из кармана потрепанной рубашки, вкладывают брошку маленькую. — Если ты сегодня с ним увидишься, то справедливошчь всё-таки есть. Извинись первым, а там как пойдёт.       На пароме никто не стоял, платочком грязным не схватил слезу по грусти ни единой. Его встретила только непогода в дорогу и звонок, по которому старая докторша напомнила взять с собой набор лекарств и держаться попутного ветра. Неужели Поль и вправду так и не научился пробовать заново?

***

—...

Почему он не берет трубку, осталось всего три гудка.

—...

Сколько можно идти до телефона? Он просто не слышит?

—....

Глупости дурацкие, сейчас всего час дня, конечно, он работает. Ему просто некогда.

— Абонент временно недоступен...

Неужели ни один коллега не услышит мелодии, раздражительной вибрации звонка? Ещё раз, всего один и он отстанет. Обязательно услышат обозленно. Должны!

      И на что Леша надеется, сам не звонил в важный период, так баловался попытками пару раз, даже не писал почти 2 месяца и тут явление Христа народу. Да, фокусы! А, он верит в случайности, в судьбу, главное в настырность Поля. Тот всегда отвечал, он постоянно слушал даже, если не согласен, позже никогда не оставлял без ответа. Почему в этот раз все так получилось? Неужели тогда Лёша действительно сделал больно и повторил это...       Парни улетели к нужному им маршруту, ученый остался впервые за долгое время здесь один.       В пустом амбаре каждый шорох троится эхом, здесь почти ничего нету, остались только важные инструменты тщательно разложеные по полкам и упакованы от возможной влаги. Чертежи старых проектов в толстенных папках и звезда помещения грамофон с пластинками, который оставили без внимания заботы. Без хозяина вещи Алексей не притронулся к инструменту, здесь просто ужасно сыро и темно, когда нету светлого огонька. Уйти отсюда невмоготу, пусть первый выходной за долгое время, пусть это больно видеть вещи рабочие механика, но ноги как вкопанные стоят у рабочего стола письменного, носком туфель о тумбочку бездумно бьет легонько.

Настырный...может?...может, если бы он любил, взаправду, если бы любил меня, то спросил ещё раз?

—Перезвоните позже...       Теперь на плечах огромная ответственность весом в чужую мечту о покорении небес. Каким молотом ему ударили в голову, что он на месте перекупил Версту и влез в долги, чтобы ее оставить здесь. Наверное, тем который пинает ногой, здесь такой балаган из хлама, хоть и организован чудесно, но раздраженность помогала находить изъяны даже тут. Мужчина этому риску очень благодарен, кажется, что всё-таки он не один тут, с ним об руку жизнь теплится. Что же пошло не так? Мигом навалились невзгоды, мелкие пакости через колечко кривоватое увиделись, горько на душе. В чем затея этого периода, когда он уже кончится? Ничего не дребезжит в амбаре, свалка почти пустая, остался след жизнедеятельности, даже духа не ощутишь вокруг рабочего места. Клаптик земли, квадратные миллиметры с табуреткой у стола, где еще слышен знакомый силуэт. Что-то так тревожно в кишках бродило и в ливере танцевать оставалось. Наверное, это все ерунда. Просто самолёт, кусок железа, но ведь это имело смысл. Для Поля это все имело смысл, должно было? Так всегда казалось.       Скромностью в своих внутренних рассуждениях Алексей не пользуется, полагает не нужным. Потому и так легко признать, что не отдал проект по своей ревности к тем незнакомцам, им так легко досталась крупная часть жизни механика, его дрожащая искра последних 5 лети. Ученому просто больно, потому что у Поля был чёткий план, мечта, он ей пламенно делился, если спросишь. Мужчина пел только Лёше, техник дал ему смысл, надежду, именно он помог не гаснуть, а цвести дикой розой. И расстаться с воспоминаниями об улыбке не смог бы. Тут холодно, сыро, но, если на металлический стол положить зажженную сигарету со знакомым ароматом, кажется щекам становится жарко. Ученый ненавидит запах папиросок, он не видит смысла оставаться с ним, просто чуточку легче, когда струйка еле заметного дыма доходит до головы, приголубит. Без посвящения именам, Поль горбатился часами над этим проектом, чтобы вот так отобрали. Это самоубийство, не иначе для механика. Он вынудил проститься с счастьем, Лёша чувствует так и было. Меньшее, что может сделать мужчина сохранить мелочь для них, в прошлом безусловно, однако оно было и остаётся с ним рядом.        В заметках телефона числится множество рейсов, отошедших по побережью в один день с судном знакомого. Их маршрут, адреса связи, всё что могло помочь решить страсти по грусти. Бездумно глаза пробегают по зачёркнутым красной полоской названиям с цифрами. Он что-то упустил, что-то важное. В истории звонков длинная перепись всех рыбаков, начальства, капитанов дальних рейсов, но ни один так и не назвал имени знакомого. Алексей умеет слушать, потому знает немного о прошлом Поля. Как-то ученому документы нужны были, справки срочно сделать и, к счастью, признали уши знакомого о потребности. Сплели историю о знакомствах, дали контакты, сделали бесплатно и замяли. Забирая документы, вышел неплохой диалог для глубокого и скрупулёзного изучения позже, когда, тот молчит на перине ещё тёплого песка валяется. По мокрым от ветра глазам мажут быстрыми шагами раскидистыми звёзды. Он промолчал о своей молодости в ответ, зная как мягка и ласкова та была к ученому, но переживать не перестанет. Ведь юность у кого-то забрала больше, чем можно было пережить юным костям, у кого-то их перемололи в труху. Поддельщик ответил, что не работал с техникой год. Сигарета тлела.

***

— Я выглядел глупо, правда?       Сбоку наконец повернули голову в сторону нервного сияния, пестрилось неуверенностью желание рассказать, что-то важное. Нашептанное кем-то, укромно сидело на кончике языка, укрывшись губами с головой. Не раскроешь насильно, не раскусишь нежностью, ученый не был уверен, что сам этого хотел. Просто так холодно стало в тишине, будто солнце уже не попадало своими не расчёсанными локонами по плечам. — Очень...       Тот ответил так беззаботно, шутом скалится по-детски, это ясно сразу. Задеть не старался, наверное, устал. Целый день освободил, чтобы на защите проекта поддержать в думе, тяжелая дорога в другой конец города, постоянные беседы о важности мелких действий для мира, тот без устали подбадривал несуразностью веселой, намотанную на чучело. Когда объявили победителя, только увидев в последних рядах чужие фейерверки и сдержанность служебной овчарки при исполнении, первый раз за день разрешает себе улыбнутся миру. Так как до последнего за кулисами чужие сухие руки лежали на трясущейся спине и плечах, талию выпрямляли и уверенно речи посылали о любви и заботе к Алексею, то мест ближе не нашлось к трибуне, но прыжок и все же не сдержанные аплодисменты горячие не заставили смешаться с остальными, кто поддерживал идеи учёного.       Слова без смысла учинить боли резанули должным образом отражением с чужих уст. Увидев расстроенное лицо впереди, Поль только шире улыбнулся, подвинулся ближе и поймав за нос, тут же отпустил. Тот действительно устал, но стоило держать марку ради румянца на чужих щеках, для умиротворения перед сном в закрытом для него доме. — Прости, не удачно пошутить. Ни капли, ты выглядишь много лучше, чем те напыщенный халатики.       Корит себя за такое поведение, но ничего поделать не может. После очередного прикреплённого доказательства авторства писем, ему так нравилось ходить по грани, выходить на близкий контакт или подталкивать к признанию, что пережить стыд было не так больно. В конце концов он так щупает, хочет ли он сам этого, по его скромному наблюдения очень. Однако, не все действия контролирует, например неуверенность. Она тщетно была выпровожена за уши, закрыта клапанами в капиллярах, чтобы та не вернулась, однако каждый раз она забегала через второе ухо и была в будке вещания чаще здравого рассудка. —Ну, что ты, я ведь...засмущал меня совсем.       Механик машет лениво рукой перемещая груз на лопатки, щурится от лучей последних и цокает в попытке сформулировать что-то. Внутренние часы подсказывали время сборов домой, технику скоро выезжать на отдачу заказа, не стоит его задерживать более. Так не хотелось прощаться, дома только холодная простынь и бардак на кухне. Может сейчас самый пик, именно здесь будет правильно расставить все точки над "и". Когда так лениво, холодно и тревожно. Отказ тогда не окажет медвежьей услуги сердцу кроличьему. — У тебя есть идея, она только твоя Леша, это очень отличаться от них— полоска волнам подражает между крон зубов, тот в хорошем настроении после победы ученого, более разговорчивый, может, потому что уже совсем скоро уплывет от них? Разве он тут не счастлив? —...очень...смело! Вспоминать слово. Ты смелый из-за этого, я гордится тобой и желаю тебе закончить проект успешно. — Сегодня такой откровенный день, мне очень приятно, что ты так считаешь. И.…слушать твои мысли тоже. — была не была, рискуем! — Я бы сказал, не знай тебя, что ты мой тайный поклонник. — Поль не показывает виду, просто расслабляет лицо, немного абстрагируясь. Немногим знакомая реакция, тот периодически так цокает, когда курить хочется, но нельзя. Все же, чем-то, а зацепило, попробует еще раз. — Спасибо, По...       Звонок телефона, техник извиняется и берет трубку. Вот что делать, когда мертвых говорить заставить никак? Только в книжках ответы искать, даже для такого интересного— скучно, стоит иногда напрямую среди людей ответа искать. Но тогда зачем живому мертвое... Наверное, Леша всё-таки где-то перегибает, скорее неправильно излагает мысли. Поль недовольно валится в мякоть земную выслушивая трель тревоги через смартфон, соглашается рокотом сухим, жестом подзывает мужчину вставать за собой, предлагает руку помощи, приобнимает за талию, ведёт в сторону гаража. Разговор с раздражающим некто заканчивается. — По работе? — Угу, может, подвезти? — Не стоит, не хочу тебя задерживать, да и тут совсем уж недалеко до дома по тропинке. — ему хотят перечить, но Алексей берет чужие руки, что в порыве высказаться спешили на помощь, успокаивает в своих мягких ладонях, опускает между ними мостик. Но тон подбирает строже— Езжай, мой переживательный, только шлем надень, пожалуйста. Я сам дойду, проветрюсь. — разочаровано немного, но не критично опустошил. Техник не расцепил рук сразу, расслабил замок внизу. — Доброй ночи, Поль. — Доброй, знаешь? — ключ подобран верный, механизм распался, теперь свободная рука Поля в поисках важной запятой в их настроении ринулась в поиски. Попалась кинутая безделушка, скрученная из проволоки от шампанского, что все то время на пляже крутили пальцы— будь осторожен с моим сердцем, ты берёшь его с собой сегодня. Пожалуйста. Не сломай его? — О, ну, вы романтик Поль. — металлический подарок не спешил прятаться сразу, для начала провертелся своими красотами перед новым хозяином, одним боком подмигнул весело, вторым намекнул быть смелее. Всё внутри терлось в тесном танце и горело, Леша может только поражённо стоять в восторге от чувств. — Хорошо я обязательно сохраню твоё сердце, рядышком со своим в кармане, как считаешь? — Gut, на слух хорошо, — тот задержал недосказанность между ними слишком надолго для привычного прощания, но никому из мужчин не хотелось заходить на серьёзное поле диалогов. Сегодня не тот день, потому что уже давно закат? И скоро действительно ночь накроет свою шаль на людские головы, новое дело подождёт. Лучше поставить флиртующие три точки, чем жирную, грубую точку. — Ну, всё, я поехать, напиши, как доберёшься до дома.       Лёша всё-таки не смог совладать с соблазном, столько переживаний, накалённых за день, что их невозможно не выплеснуть через край, хоть сбежавший каплей. Котом поластился в ещё не занятые руки, которые в тот же миг аккуратно прижали ближе, разглаживая складки гольфа с тёплой кофтой по спине. Его прикрыли у сердца, потрепали по отросшим волосам слегка, чтобы в конце пригладить непорядок. Ученый бы стоял в этой надежде дольше, отдавая весь прожитый момент счастья за сегодня, грея холодный силуэт теплом мыслей, но механику правда пора и Леша не может так фамильярничать постоянно. Итак, отнял много времени. — Удачной дороги, я напишу.       На прощанье по плечу нежно плыли вниз, вроде случайно шторкой легкой пальцами станцевали. Лёша показывает жестом надеть шлем. Тот послушно надевают шлем, на сегодня каждый из них источил грани дозволенного до предела. Рев мотора, в пыли улетает с большой скоростью мотоцикл, выезжает на проезжую часть и скрывается среди густой кроны деревьев.

***

      Ветер обдувает со всех сторон довольное лицо, ничего кроме шума волн с чайками не слышится рядом. Стеснения нет, свобода действий, мысли без любого косого взгляда. Поль был рад, что соврал тогда о мореплавании в команде, пока на самом деле отправился один на отдых, без желания наживы. Да это неправильно, ведь если кто-нибудь захочет узнать весточку, но номер телефона потеряется, да и связь не всегда верная подруга, чем дальше идешь вдаль, то дозвониться не получится— его забудут на совсем. Капитана или команды, кроме механика нету, ни номера, ни имени судно не имеет на себе, только на полке шкафа в рулевой рубке. Ну, это если. До этого случая дожить бы. Есть исключение из правил, но пока, для своего же блага этот балласт остался на суше.       Несмотря на отсутствие: ограничительных рамок вокруг, социальных правил над плечами, мужчина продолжал жить строго по намеченному плану начиная с третьего дня путешествия. График родился спонтанно, когда в полный штиль была полнейшая скука, занять любящие труд руки требовалось немедленно, в отличии от Поля, те расслабляться не собирались. Однако уставший от слабого, короткого сна организм решительно против любого серьёзного дела— изнуренность от безделья. Скука появлялась по наступлению воды на пол скрипучий, механик по началу относился к ней снисходительно, но навернувшись пару раз стал понимать, что пора брать себя в руки. Тогда, та решила идти в контратаку на мужчину, придумав подсовывать разного характера памятные события с людьми важными из жизни до водного отпуска в каждую свободную минутку. Море любит сильных и Поль им тут станет, сможет опустить гордость, обиду, многие мелочи каверзные, чтобы вырасти. Всё-таки у вод есть одна проблема, преимущество для потаенного. Плохо видно сквозь толщу, особенно ночью, угасала солёная бдительность. Кутая вокруг себя тёмную мантию, разрешал себе немного ослабить ремни, снять груз важного задания перед собой и после попытки привести в порядок занимаясь физическими нагрузкам все равно возвращался по ужину в расписании к одному и тому же вопросу.

Что делать дальше?

      Когда берет перед сном телефон на нем, как всегда, отображается так и не открытый журнал пропущенных вызовов от знакомого номера, который добавлен в избранное, чтобы особо громко звонилось и дребезжало. Поль далеко не сухой, он понимает почему на его признание так отреагировали. Это сыграло на руку, чтобы не злится так сильно, как возможно и подобает в такой ситуации, так и сыграло с мужчиной злую шутку. Проблема в мягкости, всему должен быть предел, а он не может с плеча рубануть отношения. В чем же проблема затоптать желание продолжить разрешать обтирать об себя ноги... Ласка, она заразой вместе с кровью нежно бурлит у сердца, греет сейчас, просит дать шанс, проникнуться чужим миром, отвлечься рыбалкой и вернутся с новыми силами. Как бы порой, особенно в последнее время механик не ругал эту негу душевную, та была права, ведь техник знал в кого влюбился.       Наверное, даже слепой, своим пятым чувством осязнул те частые вибрации паники, страха, паранойи о появлении перед людьми Алексеем. Пару раз было так, что механик из-за не вариативности дней посчитал, что звонок предупредительный был перед встречей. Это было не так и увидев обычного человека спросонья техник даже не думал пускать оценки или уничижительные комментарии по поводу продолжительности чужого сна. У каждого свой режим, никто не встречает свой день с эффектом романтического кино, где кроме тонны макияжа, подтяжек, утяжек ещё множество удачных ракурсов. Но как же ученый тогда покраснел, тот всеми силами скрывал фигуру распустил халат, захлопнув друг о друга, чтобы разгладить от облегания ткани на теле, сразу отправился наводить порядки попросив подождать за дверью спальни, пока из комнаты совсем тихо слышались ругательства о своей отвратности и медлительности.       Когда бывали встречи в дни отдыха случайные, в компании друзей, на праздники ученый всегда следил за тем, чтобы не перетягивать на себя внимание, пока его фигура недостаточно не акцентирована, спрятана за чем-то. Ел, тот мало и разрезал крохотные порции на множество кусочков в кашу, чтобы казалось больше на тарелке и не привлекать внимание к количеству съеденного. Когда рядом был Поль, тот пуще закрывался, контролировал движения, иногда не разрешал себе всеобщего активного веселья. Про то что у Лёши бывают склоки с едой, её поглощением, при малознакомых людях или не в том настроение, техник тоже прекрасно знал. Так что, к сожалению, но мужчина изначально понимал— эта попытка отношений, ровно как остальные масштабные планы, провальный в корне. Даже самолёт, дело долгих лет, привязка к работящей душе, и то прогорела от спонтанного желания новой жизни. Пока Алексей не поймёт почему испугался, то вряд ли они смогут поговорить о чувствах друг к другу. Были изначально мысли, как и множество других пререканий между ними, закончить первым, уступить, где или выйти на контакт.

Что помешало?

      Попробовать снова очень хочется. Но стоит ли разрешать постоянно надеется только на шаги с его стороны. Впрочем, не унижение наладить контакты с тем, кого любишь и ценишь, вопрос в том равноценно ли чувствуют к нему тягу? По прошествии двух месяцев механик видит попытки..стоп, этот номер необычный. — Алло, добрый вечер, это Поль с...угу,— поток информации заливали горячим луковым бульоном, от которого голова плавится и понимать перестаёт, как шаги сконструировать — ясно, да, я возвращаюсь через неделю, думать в теченье года смогу сделать модель лично для Вас. Скидка прилагается, прошу простить за неудобства.       Тысяча благодарностей цветными ленточками на соломенной фигуре крутятся в лицо весенним прорывом через окно смартфона. Он их не слышит, заканчивает диалог со смешанным впечатлениями от новостей.       Каким образом обычный ученый выкупил у богача самолёт, неужели уболтал? Взял кредит... кажется, он слышал, что Леша каждую премию кладёт на счёт с копилкой, может и накопилось. Это не важно! Зачем мужчина потратился, после такого грубого отказа, за чем последовало исчезновение из жизни механика. Он бы рад был увидеть того на причале, чтобы его проводили в путь, чтобы зашли поздороваться, чтобы сломалось что в доме и принесли к нему чинить... Поль бы растопился вишневой смолой привязывая к себе навеки, даже мелочи, простого общения сугубо по делу хватит, чтобы насытится.       Ну и новости, теперь точно стоит задуматься над корректировкой планов, хотя бы от того, что появился новый заказ и терять хорошие деньги не стоит. Но так ли важны бумажки, безусловно они приходят и уходят, дело закончится и с чем останется техник? Снова один, только теперь взаправду. Не мог же Лосяш выкупить машину для себя, только из-за участия в проекте, тогда бы просто попросил половину суммы с выручки. Значит дело именно в их взаимоотношениях. Внутри взрывается звезда, своими лучами сметая унылый лад пыльной оболочки с пят ввысь от головы подальше. Он успел множество раз пожалеть об идее обращать все что могло отвлекать от перерождения в труху у мусорки, потому был безумно благодарен сентиментальности Лёши. Может, тот и успел подумать, может, его уже приняли?

*Новое сообщение*

***

      Стены больше не греются о фитилёк сигареты, от моря несёт диким холодом голодным, он разыщет каждого, кто бездумно теряется по берегу вечером. Он догадался, что этим всем занимается надо было много дней назад и запоминать их посиделки вечерами тоже. Поэтому вооружившись тележкой разносортных дум, ученый нехотя стал выдвигаться в свет, ему предстоит отработать этот выходной дома. В квадратных метрах преданно и долго ждали всевозможные отложенные на потом дела. Это позже так долго получало опекунство с его стороны что выросло в огромный вопрос с тараканьим предлогом и пыльным городом. Напоследок осмотрел амбар, ничего не осталось что взять на память, чтобы вспомнить или оставить в ясности только теплоту и образ не испорченный. Он ничего больше не может, не в силах, сделать, как не хотелось бы вернуть, хоть толику их старого общения. На руке кольцо шатается вверх вниз нервозно, чего-то не спокойно бижутерии на месте учёного.       Домой быстрее добраться через подъем по тропинке в лес, не хотелось нагрести песка в туфли— снял, но носки не перенесут поход в сторону машины. Значит в обход. Чем ближе цель, тем яснее было видно знакомую шаль со вставками от других ярких по настроению одежек. — На променад? — Угу.       Та не повернула головы, не скосила зрачков в его сторону, совершенное ничего застигло врасплох имитацию хорошего настроения. Накопилось, стресс заставляет иголками бросится на любые "фе" в свою сторону. — Вы, довольно-таки часто тут, неужели такой красивый вид? — Каждый день новый приходит... Знаешь, я ведь когда-то любила вот так гулять по берегу. — М? Вы же до сих пор почти каждый божий день тут. —тут... я навсегда останусь тут, Лёша.       Она мнеться в сомнениях, взвешивает за и против продолжить диалог, стало совсем неуютно, неловко. Тягарь многих лет молчания, сокрытия ломают эту гордость, ей хочется простого сочувствия, чтобы кто-то понял. С выдохом грузным посмотрела на часы, не решается начать. — Ты домой? — Да, печальная вы моя, Вас подвезти? — Если не трудно, как раз домой себе супчика возьмёшь, пирог вчера испекла, тоже обязательно с чаем дома попьёшь.       Мужчина отошёл на пару шагов, не сдержался, обернулся глянуть для чего не ринулись от горевального места впереди него. Женщина упрямо смотрела вперёд, не отрываясь от горизонта, пока ветер окончательно не поменялся, отгоняя от суши пену. Плечи устало упали, отпустили с тонких ладоней платочек прозрачный с вышивкой дорогой, но тут же пальцы забрали назад, прячут смутную голову от неба. Ее силуэт исчезал с насиженной точки. В дороге что-то изменилось, будто длиньше стала. Пробка встретила их неожиданно, почти у самого дома. Женщина выпрямилась, стала ладони сухие в кулаки на ногах, набралась храбрости изменить хоть что-то. —Ты, любил?       Ученый молчит, наблюдает волнующие острые танцы о песок в размазанном далеке, солнце последние воздушные поцелуи по волнам шлёт земле. Он разделяет чужое тепло, поглощая львиную долю, но любит ли он на самом деле в ответ? Насколько много мужчина отдал взамен, равную ли долю? Может, Алексей хочет самоутвердится за счёт чужой привязанности...вечная игра в кошки мышки, где он недоступная жертва, вечно манящая в далеке от того слаще. — Люблю, но, наверное, неправильно как-то... по крайней мере, думаю, что да? — От тебя пахнет сигаретами. Не куришь, не переносишь, от того, что голова после болит и запах дыма не любишь.       Та смотрела вперёд, расслабленно откинувшись на сиденье, все кричало о том, что она знает. Конечно, эта женщина прошла за свою жизнь огонь, воду и медные трубы, которые успели от ржавчины распасться. Неважно как та прознала их тайну, хотя и скрывать пока нечего, интригует почему сейчас об этом заговорила. Возможно, ее попытки кончаются успехом для других, бабуля была бы этому весьма рада. — Я боюсь воды, не люблю рыбалку и терпеть не могу ждать.       О, нет...бабушка не знает, София понимает во что вляпался Алексей. Своими чарами, деликатными ощущениями из всех смогла на крючок поймать именно похожую на себя рыбку без одного плавника. — Но, я, как последняя дура прихожу только свободный час до нужного ветра остаётся, стою часами тут, слежу в газетах и радио за новостями порта... В прошлом месяце был самый большой улов года, съехались кто только хотел из сообщества. Там было много моих старых знакомых, пациентов, бесконечное количество ярких историй...там не было его...— Женщина растеряла уверенность осанки, превратилась в сухую скрюченную крохотную крошку на не прибранном столе— помнишь ту страшненькую кружку в шкафу "для гостей", это его кружка. Мы говорили с вечера до утра, я посвящала ему все свои борзые поступки, он отвечал на любые проблемы, наши будни превращались в пустую трату времени без телефонного" привет", когда он плыл в дальние рейсы. — И что случилось?       Женщина внимательно отслеживала наивную реакцию, видела, что ученый все понимает и к чему идёт концовка и для чего с ним делятся этим опытом, но играет в дурака до последнего. Ему нужно убедится, что при бездействии их ждёт нечто страшное. Она даст ему такую возможность. — Однажды он сказал мне такое! Такое!? Что я не смогла стерпеть, ушла ждать, пока он извинится, но ничего. Жизнь закрутилась, мы прожили в ожидании извинений, и я забыла, веришь или нет, но заставила себя не думать о нас от обиды. И вот приехала на старое место перед выходом на пенсию...— Женщина придержала дрожащими пальцами тонкие губы в отчаянии, отвернулась совсем. —М.       Насколько истончен мостик между её воспоминаниями и действительностью, София не хочет этого помнить, сточила каждую досочку и верёвку, что связывало сознание, которое можно читать с грезами, страшными дремами, что преследовали после обеденного сна. Тем ни менее она хранит эту ниточку, лелеет её как ценное достояние, ближе к важному, замещает нужное ею, если этой связи места не хватит.

Почему они так цепляются друг за друга?

— Это ведь не закончилась так, правда? Должен быть счастливый финал, иначе для чего Вы стоите.... — Весь почтовый ящик был заполнен письмами с извинениями, он узнал мой новый адрес и обещал приплыть с первым попутным ветром... я знаю это глупо ждать после стольких лет какого-то...мм... — ровняет длинную юбку, шаль съехала с плеч, редко увидишь аккуратную и вечно приготовленную ко всему Софию такой разобранной, та будто терялась с порывами ветра за стеклом, ее уносил стыд дальше от глаз, ушей, которые могут увидеть ее секрет. Но женщина так долго держала это в себе, что больше терпеть не было сил. — ты бы знал, насколько мы были близки... Он бросал все свои планы и бежал ко мне в любой час ночи, когда мне нужна помощь, я открыла ему все свои секреты, рассказывала каждую деталь приключений на работе, выслушивала и радовалась его рассказам с мореплавания... он так легко вошёл в мою жизнь.       Леша получил к себе внимание, чему же был совсем не рад. Серые водяные блюдца прыгали хороводом вокруг острого черного вопроса— как? —За это время до нашего порта не доходило очень много групп, Лёша, но не обязательно ЕГО. Если бы только тогда кто-то из нас имел больше в голове, но хватит о грустном. Не хочу нагружать тебя, завтра все в силе, выступаешь? — В силе.       Они пропускают трамвай вперед, транспорт тянет за собой размытое понимание— он совершенно забыл в этой суете про свои обязанности. Мужчина отчетливо осознает это, но продолжает бездумно всматриваться в разноцветные листовки, баннеры, буквы, скачущие перед капотом. Ему уже не так важно защитить свои идеи, не для кого особо. Конечно, при любом раскладе у него были репетиции и прогоны речи до, даже, если не победит, то симпатию других активистов успел заработать в первых турах. Но эти все черновики были пописаны исправлениями от Поля. Без мужчины не проходило не одно слушание, каждая страничка текста была вычитана, одобрена, обцелована комплиментами для уверенности, тот буквально вливал сталь в кости перед выступлением, вдыхал свежести в голову и наполнял жизнью. Только с механиком Алексей считает правильным закрыть свое участие в конкурсе. Победа в одиночестве совсем не сладка на вкус. Однако он сам виноват, да? Сложный пункт на дороге, уже вот-вот подъедет к квартире знакомой. И снова вокруг только пестрые вывески.       Вот поехал человек в другую страну, воспользовался общественным транспортом, к примеру. Кроме занятых, уставших, весёлых, задумчивых и живых людей с заботами вокруг, еще есть сидения, кабина, где сидит водитель и окна, которые усеяны рекламными постерами. Иностранец не поймёт, насколько значима информация на листочке, если не будет обще знакомой символики или картинки напрямую указывающие на тему рекламы. Все же этого будет недостаточно, чтобы понимать глубину смысла в сухой печати. По сути, это бессмысленная трата клея с бумагой для не носителя языка, которая разбавляет интерьер от скуки, отвлекает от желания спать своими пятнами. Но для местных этот набор из печатных букв настоящее окно в мир информации, открытый с полными полями новостей. Должны ли понимать приезжие эти флажки? Только если захотят выучить язык, заинтересуются культурой. Что это, собственно, значит кроме любопытства. Уважение скорее всего, интерес к чужому мироощущению.       В руках банка свежего супа, завернутый в газету пирог, обняли крепко и выставили за дверь, как ребенка со взрослого праздничного стола. Холодно было со стороны старой подруги, имела право с другой стороны у нее был тяжелый день, возможно, не физически, однако что-то в ней было совершенно иначе на том берегу и с тех пор. Буд-то из оловянного солдата сделали пупса фарфорового, а мундир оставили на ляльке. У женщины не было печати машинной, та была исписана поверх газеты между громких заголовков. Почему его это зацепило, для чего Алексей стал изучать сюжет проблематичного эпизода чужой жизни? Неужели из слепого уважения, он так не считает.       Вот, сквозь закрытый подъезд, дверь мужчина пытается ощутить себя здесь, отстранится от этой канители на плечах. Все равно возвращается туда же откуда не хочется уходить, как бы плотно не давила старая пробка на литры мыслей, закупоренных в голове, особенно мощно за черепушку лапками острыми щекочет кровопийца после поворота ключей. До Лёши доходит по приходу домой, не сразу, но, после, процесс набирает обороты. За время загрузки успел помыть посуду, что же поделать лишь бы к промелькнувшему озарению не возвращаться, вроде был длинный список еще вчера...после сбора грязного белья, расстановки книжек по местам, он даже заставил себя помыть ванну с туалетом и пол во всех жилых квадратах. Вроде пуста костяная коробка, а волосы в кудри, местами в поросячий хвост от мишуры в голове скручиваются. Уставший, бездумной гляделкой со стеной размышляет случайно— с ним тоже самое, что с иностранцем в трамвае.       Как и Алексей не был принужден изучать, сочувствовать истории Софии, Поль не обязан знать каждую страничку, съеденную книжным червем, тем более спрашивать у вредителя почему тот так сделал, что станет с бумагой после него. Весь этот культурный мешок с увесистым томом истории открыт для желающих посмотреть, но с условиями. Трудные ли те? Невыполнимы, по причине того, что сам обладатель боится делится. Тогда, как механик сможет его простить, если не поймет причины поведения. Не то чтобы не поймёт от собственной лени, скорее, не хочеться признавать, совсем чуточку, может это и не так, однако... есть же вероятность, что мужчина устал от сложности Леши. Но ученый подсознательно думал, что из контекста их опыта, тот все поймёт, уже должен был проанализировать. Поль ведь умный мужчина, более того он хороший человек, ни к месту вспомнил, тот отличается добротой душевной. Тогда почему Поль до сих пор не позвонил сам, может трудности на работе, нету времени, естественно всяким неурядицам человеческик будни покорны. Строчку сообщения написать дело не хитрое. А Лёша так и не написал...

почему?

      Было бы кому эту грязь вылить, чтобы не беспокоило так назойливо незнание. Кто бы был хорошей жертвой... нужен человек зрелый, со свободными ушами, завязанным языком, никому не нравятся сплетни, когда те про тебя. С опытом отношений, из близкого круга общения, обязан иметь доброе сердце. Что ещё требовалось от независимого эксперта по делам душевным, разве что терпения горстка? А что может дать Алексей?       После душа не глядя вытирается, быстро накидывает свежую одежду, хотел, как и многие дни ранее по привычке прошмыгнуть вон ко сну. Нет, зацепило все же отражение. Кремом мазаный, щёткой чищен, побрит, пахнет духами, что же не устраивает мужчину? Всё, что ниже бюста, руки внимание не особо привлекали. На секунду ошарашила своей громоздкостью мысль:

" Ну и хорошо, ну и ладно получилось. Лучше Поль сразу разочаруется во мне, чем сначала дал мне надежду..."

      Он не дурак и памятью обладал неплохой, не смотря на периодические провалы. Как возможно забыть, то, что в тебя влюблены, более того взаимно. Глаза ядовитыми ягодками цепляются за кустарник взглядом. Руки скользят по ткани домашней футболки, стягивает пальцами хлопок, чтобы очертить подробнее силуэт. Не мазнули соком ниже плечи, хватило пары прыщей, выскочивших от стресса, еще не уложены волосы, которые некрасиво обрамляли лицо. Так и не посмотрел, по памяти всплыло и этого оказалось более чем достаточно. Впрочем, если все вышло таким чередом, то и волноваться о своём появлении в обществе не следует так тщательно, верно? Или это и не связано с Полем... привычка взяла верх над разбилось моральной, тривиальные взмахи средств по уходу за кожей, прижимает йодом бордовых компаньонов, скрестить пальцы, чтобы они стояли к утру. Пробует улыбнутся себе в ответ, скромно, но вселяет уверенность, из юбки в брюки и следующим костюмом меняет эмоции для выступления завтра. Скорее для периода "до" защиты, ведь, по сути, главное зарезервировать себе место перед соперниками и жюри, проявить необычайный шарм, харизму. Его должны ждать и помнить.       Настроение репетировать саму речь перед сном пропало, думал лечь пораньше и выспаться, уснуть не получалось. Как он выступит завтра, ни у одного из круга друзей не выходит поддержать защиту проекта. В целом, если на чистоту никого из них, даже целого гамуза не хватило бы. Леша не маленький ребенок, не нуждается в сопровождении и тотальной контролирующей поддержке. Его бы отягощала подобная инициатива, однако...Он ждал только одного человека, конкретная оценка от этой персоны значимее всех штампов и разрешений, ценнее любой волны обожания зрителя. В конце концов его не тревожило особо мероприятие, чему он рад точно не был, злился на безразличие, ведь вбухать такой масштаб сил, времени и поисков информации на пустоту глупо, это не имеет смысла. Это будет ложью, если сказать, что он хочет помириться или хотя бы выслушать честную реакцию на произошедшее от механика, чтобы спокойно сдать проект. Конечно, одно другому не мешает, речь не о том, приоритет поменялся. Алексей придумает ещё много новшеств, идей, инноваций только не сможет вернуть те нежные взаимоотношения, если сейчас сдаться. Ответственность за цирк на нем, решить идиотию тоже его обязанность. Ученый тоже должен доказать, что ему важен Поль, как боится ранить снова, для этого придётся наступить на горло страхам.       Он на нервах решил написать сообщение на молчаливый номер. Вдруг прочитает, пусть не ответит, но знать, что он еще достоин быть хотя бы знакомым, которому не жалко уделить минуту— маленькая победа. Что же написать... кхм. Ээээ, что обычно пишут после того, как в грубоватой форме отвергли человека, которого любите и хотите не только возобновить старые отношения, но и объяснить, что сейчас, конкретно в данный момент готовы начать роман? Угу, да сотни книг с сухими выжимками формул, законов тут не на руку. Звонок другу не вариант уже ночь, да и объясниться не представляет собой лёгкую задачу. Интернет-форумы— заманчиво, однако не располагает временем. Почему Лёша спохватился только сейчас, раньше эта идея не могла прийти, звонить...на кой он столько раз звонил, если давно придумали писать.       В любом случае это не этично, не выходить на контакт чтобы слить негатив, не оставлять это как есть, потому что более идей как выйти на связь не нашлось в план-штабе. Настоящая дилемма. Стоит лечь пораньше, учёного ждёт последнее выступление в конкурсе.

***

      С самого утра всё шло по плану. Подозрительно удачный завтрак, быстрая дорога до зала защиты, звонки поддержки, добрые послания. Единственная проблема даже не в окружающей назойливости, не в маскараде вежливости, а в безразличности. Ученому всё нудно, огонек потух совсем. Мужчина трудился так долго, был увлечен идеями с головы до пят целую вечность, мыслями о проекте только и жил миллениум, существовал поддержкой, а сейчас так пусто стало. Полнейшее ничего, оно горячее под лопатками, колется в плечах, шумит в ушах серым снегом, немеет под ногтями на руках. От того вокруг злит окружающий мир, раздражает собственное поведение, бесит неопределённость и прочитанное сообщение от Поля без ответа. Безусловно, Леша утверждал, божился себе, что ему хватит игнорирования, просто знания того, что его прочитали. Увидели. Как оказалось он атеист до самых костей и не боится ничего высшего над небосклоном.       Первая волна аплодисментов будто наконец будит Лёшу от температурной дремы за рабочим местом. Открывает мероприятие нарядная музыка, массивный синий вельвет раскрыл секреты тяжких дум будущих звезд научной карты. Ведущая активно ведет мероприятие, готовит публику к предстоящему выступлению каждого из участников отдельно не забывая накалять интерес, напоминает о голосовании, вновь и вновь маринуя жюри на комментарии над каждым чертежом. Его номер предпоследний, ждать немыслимое количество минут, еще не считая секунд.

Для кого он это делает?

      Он себе ничего нового не расскажет. Люди? Ну, если бы ему было важно на самом деле их мнение он бы на брифах, обедах, корпоративах был, он бы был активистом вне смен, он бы стал душой волокнистой для каждого, он бы в целом специально был. Наука, последняя надежда упрямо стоит рядом с темой до конца. Лежит, с понурым замечанием понимает ученый. Та слегла дюной поверх блеска натертого латекса. Тогда, это было просто навеянное вдохновение. Это никогда не принадлежало всецело только Леше. Ему действительно было живо наблюдать за чужими широкими ладонями, виртуозностью мышления, изящности в исполнении. Он жил чужой мечтой и признавать это трудно, тем ни менее становится проще от наконец, хоть и шепотом, но признанной правды. Телефон не перестает мелькать в руках, всё листая вглубь знакомой переписки, пальцы размышляют над текстом танцуют чечетку на клавиатуре кружатся вокруг стирки вновь и вновь. Мужчина кусает палец в попытках отрезвить себя, вспомнить, что даже без искры. проект был создан вдвоем и довести его нужно до конца из уважения к Полю. тот бы им загордился. Он бы его простил. Время за размышлениями так быстро пролетело, что ему буквально остается 20 минут до выступления. Голова от резкого прибоя волнения закружилась, успеет подышать воздухом и попить водички, нужно проветрится. Предупредив организатора, ученый летит по лестнице вниз из здания.       Круг около колон декоративных, мозаика ведущая в сторону оранжереи, что-то его манит идти в сторону главного входа здания. Бездумно бродит, переубеждая себя не бросать дело на пол пути, пересилить сомнения и страх, ради кого-то быть сильным. Ради одного человека стать человеком. За гомоном птиц стремится взгляд по кустам густо окрашенных цветов по ветру. Перед вратами сада стояла знакомая фигура, та знакомо горбатилась, ищет зажигалку по карманам и фитильком заражает травы. Ему страшно хочется ее узнать, обозвать именем знакомым любя, он не замечает, как ноги буквально волочат его к неизбежному. Как бы тягостно не было, но тот пришел, Поль явился по его душу, он услышал его и понял. Леше не нужно слышать ничего от механика, чтобы понять— прощён, желанен, до сих пор любим. И тот будет готов на все ради него, будет помогать во всём, всём, всём, всём и даже больше. Они не играют в гляделки завидев впритык к друг другу лица румяные, жмут руки долго и молча идут к ближайшей лавке. Никто не садится, думают о своём в сантиметрах от плеч друг друга. Тучи снова собирались над городом с моря, пришел новый весенний ветер. Не выдерживает нахлынувших страстей ученый. — Пришёл... — Ты звонил. — Поль дует в бок от Алексея клубни дыма, цокает недовольно и тушить папироску оттягивает. Протестует открыто, хочет характер показать, точку отстоять. Сверяет время на телефоне, утвердительно кивнув все-таки продолжает тянуть табак — Почему не на защите, или я неправильно запомнить время?       Алексей молчал, он в ступоре счастливом разглядывал каждую измену, новую морщинку от пекучего солнца в открытых просторах моря. Ученый скучал, его юдоль исчезла с появлением этого силуэта перед глазами. Вмиг неурядицы, беды, переживания испарились в страхе испортить возможность наладить взаимоотношения. Он в живую увидел свой примерник, вдохновителя дальше изучать и щупать мир, любить его. — Лёш...?       Мужчина подошёл неуверенно, ладонью прикрытой, будто собирался постучать, потянулся к чужой куртке, после рискнул обнаглеть. Обтянул под верхней одеждой родное тело с таким знакомым запахом в крабик из пальцев, упал на Поля. Шалью цветастой обволакивает, не сдержал эмоций обтерся щекой о замершее от сильного ветра ухо, чтобы поделится жаром сжал сильнее ткань и закрылся в этом образе обнятом. В ответ сжали также сильно, успокаивали покачиваниями вправо-лево с ноги на ногу, из стороны в сторону вытряхивали остатки стресса, непоняток. —Идём, у тебя еще есть шанс, осталось 2 минуты до выступления. — шёпотом смытым пением птиц поёт басом мужчина. —Прости меня...я так виноват, я правда очень провинился, Поль. — учёный отпрянул, отступил на шаг, чтобы убедится, выпросить, хоть что-то позитивное рассмотреть, он не отпускал механика из рук боясь снова наговорив глупостей упустить— не хотел, я так не думал тогда...просто...       Поль тяжело вздохнул, наконец потушив бычок и спрятав в маленькую жестяную коробку от сардин. Руки по бокам, под рядом ресниц бегают светлые радужки в раздумьях. —Знаешь...— механик прочистил горло, потянулся снова за сигаретой, играется с ней в пальцах, сминая фильтр в ватную игрушку. —Я верить, что тебе стыдно, ты не понимайт до коньца почему так поступил, но...Ты сам что поэтому думайт, про нас, ты хотел бы? —Я... — голова такая пустая от встречи. —Ты звонил мне и писайт сообщения с целью, так? —Что ты...— кому он врёт, он в ловушке, но до конца дожать свои потуги в итогах поведения страшно, неумолимо ужасающе— Да. Конечно, но не напрашив/ — Либо да, либо нет, я не тороплю. —Разве это так просто? —Ну, спроси меня, например. —Ты...— Боже, никогда даже не представлял, что именно он признается в чувствах, при чем так официально, но волнение начинает отступать в хтоническую пустоту, замещая себя чистой радостью, ученый наконец чувствует, как жизнь возвращается к нему— Будешь со мной встречаться? —Да! — тот довольным котом смотрит на расцветшего человека впереди себя, Поль обрамляет солнечные лучи в витраж— Слушайт долгие рассказы не иметь смысл и...Ты согласен, я готов помогать, выдержу твои проблемы, мы сможем. Леша, ты, будешь со мной встречаться? —Да! —Защищаться будем? —Да, нам пора, даже очень пора!       Беря под локоть родного человека, они бегут по этажам вверх, попутно смеясь с того, как возрастные дядьки бегут и кашляют от остатков дыма табачного по ступенькам детским настроем веселым. Их стопорит охрана, списав их на шальных гостей, но завидев пропуски учтиво проводит коротким путем, их отчитывает организатор за возможное опоздание, их встречают восхищением от идей. Алексей это не чувствует, он понимать начинает. Все так мельтешит вокруг, все живёт, наконец весь окружающий мир засуетился, он искрится. Поль перед получением микрофона разглаживает одежду на Лёше, шепчет глупости приятные, поет смешную песенку из школьных годов для настроения перед самым объявлением, обнимает крепко на крепко, а напоследок получает уверенный поцелуй в щеку, они сжимают ребрами ладоней руки друг другу, выдыхают с широкими зубастиками, Поль c уверенностью отпускает их в новый виток жизни, в счастливый билет освещённый нежными софитами.