КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ОХЛАМОН

***

      На очередном дежурстве, шагая по коридору отделения, Лёшка насвистывал милую мелодию, которая преследовала его несколько дней и напоминала о приятных выходных, проведенных в компании, а точнее в объятиях Майи. Сближение произошло как-то неожиданно, само собой. На первый взгляд, такая заносчивая и неприступная девушка оказалась милой и простой. Прошлая личная жизнь Майи Кривицкого-младшего мало интересовала. Обожглась пару раз, с кем не бывает. Может, запросы были завышены, может, мир видела через розовые очки, а может, просто доверяла и верила всему тому, что ей говорил тот же Волошин. Лёшка же, каким был, таким был. Ничего из себя не строил, ничего ей не обещал. Он просто влюбился. Ему снесло крышу окончательно и бесповоротно. С кем не бывает в его годы? Возможно, именно эта простота и отсутствие снобизма привлекло девушку. Казалось бы, что может быть общего у практикующего хирурга Склифа и простого санитара. Но сердцу не прикажешь, и личная жизнь Лёшки с каждым днём стала набирать такие бешеные обороты, что скрывать свои чувства уже не удавалось.       Первым его раскусил отец.

***

- Лёш, что светишься, как пятак уже неделю? - Поинтересовался Геннадий на прогулке с Боцманом, который он буквально выклянчил у супруги. Ирина была крайне недовольна настойчивой попыткой мужа совершить вечерний променад с псом после тяжёлого трудового дня. Но после нескольких поцелуем и слов, сказанных на ушко: «Ир, ну, мне нужно с Лёшкой поговорить», она сдалась, хотя не преминула фыркнуть: «Можно подумать, что дома кто-то мешает говорить». - Чё так заметно? – Алекс смекнул, отец неспроста улизнул с ним на улицу. Кажется, предстоял мужской разговор. - Заметно. Дама сердца появилась? – в лоб спросил Геннадий. - Ой, па, не спрашивай. Влюбился по уши. – Юлить не было смысла. Лёшку действительно распирало от любви и желания с кем-то поделиться своими чувствами. Было здорово, что именно отец сам завёл этот разговор. - Оно и видно. Светишься весь. - Кривицкий остановился, пристально посмотрел на сына, понимая, что его наследник давно вырос и сейчас перед ним не глупый юнец, а взрослый мужчина, который рассчитывает на свои силы. Действительно сын вырос, а он даже не заметил, как. Вздохнув, Геннадий улыбнулся, - давно пора. - И ты туда же! – Лёшка усмехнулся, не особо понимая, почему улыбка отца показалась ему грустной. - А ещё кто? - Супруга твоя. Кто ж ещё! Все меня женить хотят. - Хотим, чтобы ты уже под присмотром был. - Мне ваших присмотров хватает по самую макушку, - хихикнул Лёшка и присел, чтобы отстегнуть поводок от ошейника питомца. - Боц, гуляй.

***

      Собака рванула с места, распугав дворовых голубей. Мало обращая на них внимание, Боцман, слегка прихрамывая, помчался вглубь внутреннего дворика. За время, проведенное в новой семье, он знал все тайные тропы и места́, куда мог затащить его Лёшка. Со старшим Кривицким он тоже гулял, но эти прогулки были спокойными и размеренными. Хотя нередко они были полны неожиданностей. Как ни странно, именно с этим седовласым мужчиной они гораздо чаще вляпывались в невероятные приключения. Как правило, их прогулки по началу ничего не предвещали. Начинались они с неспешной прогулки и разговора. Геннадий говорил с Боцманом много. Половину сказанного пёс не понимал. Слишком сложные и непонятные для собачьего ума слова были у хозяина, но его речь успокаивала Боцмана, и брести за ним он готов был ни один час. Но в какой-то миг всё менялось, и их или с ног до головы обливала проносившаяся мимо машина, или Кривицкий спасал незнакомую беременную девушку, у которой случался какой-то припадок, или же ему звонили с работы, и они, не заходя домой, мчались в Склиф. Место, которое Боцман не любил. Там ему приходилось ждать около дверей. Ждать приходилось иногда очень долго. Часто из этих дверей выбегал Лёшка, реже выходила хозяйка и со словами: «Ну что ждёшь?» Присаживалась на скамейку и трепала его за ушами, приговаривая: «Извини. Работа у него такая. Больше он с тобой гулять не пойдёт». Но проходило время, и Кривицкий старший брал поводок в руки и вновь выходил с Боцманом на прогулку. Но больше всего пёс любил, когда Кривицкие гуляли с ним вместе. Выезжали в какой-нибудь парк, сидели на скамейке и ели мороженое. Боцман обожал мороженое, но давали ему его редко. Ира постоянно говорила, что собакам нельзя сладкое. А Геннадий его баловал. Хозяйская порция быстро уничтожалась Боцманом, а когда Ира начинала ругать хозяина, пёс просто подходил и укладывал морду на колени Кривицкой, глядя на неё такими глазами, что и Ирина была готова отдать ему свой сладкий шарик.

***

      Посмотрев на резвящуюся собаку, Геннадий перевёл взгляд на сына и, не теряя нить разговора, поинтересовался: - А ты сам что? Не подумываешь? - Па! Ну какой жениться? Мы знакомы только пару месяцев. – К таким вопросам наследник не был готов. Меньше всего он думал, что отец возьмёт быка за рога. - Так уж и пару. - Отец посмотрел с недоверием. – Ну и кто она? - Ну ладно, ладно. Спалил. Побольше будет. - Ну так кто? – Отец повторил свой вопрос. - Давай, я потом тебе скажу, – Лёшка уже пожалел, что завёл разговор о своей любви и попытался закрыть тему. - У меня к тебе просьба. Выручишь? - Если деньгами, то нет.       С финансами у Кривицких на данном этапе было действительно негусто, и обольщаться, что предок отвалит приличную сумму, не стоило. - Ой, па. Какие у тебя деньги? Тоже мне Ротшильд. Боцмана на тебя оставлю сегодня. Соскочить не получалось. Ему нужен был помощник в его любовных делах. Советов он у отца спрашивать не собирался, а вот от его помощи отказываться не хотел, хотя и понимал, если тот будет ему помогать, будет в курсе всех амурных похождений Лёшки. - Понял, не дурак. Ночевать не придёшь. – Вывод напрашивался сам собой, и Геннадий его лишь озвучил. - Да у меня тут ночная смена образовалась. Сын все же попробовал увильнуть от контроля, но попытка провалилась, как только Алекс услышал: - Постой. Твоя девушка у нас работает?       «Вот же проницательный чёрт!» Чертыхнулся про себя Кривицкий младший, а вслух выдал: - Ну да, да. В нашем отделении. Ничего от тебя не скроешь. - Шунь, я как-то не вчера родился. – Хмыкнул довольный Геннадий, осознавая, что его подозрения подтвердились. И если девушка именно та, на которую он думает, то у сына может быть не только крышесносная любовь, но и проблемы. Связь с женатым хирургом у этой особы может быть камнем преткновения для Лёшки. Кривицкому совсем не хотелось, чтобы его сыну разбили сердце. Но всё же он решил не подавать признаков своей осведомлённости и оставить Алекса в покое.       «Пусть сам разбирается. Это его жизнь». Пронеслось в голове у Геннадия, пока сын молотил без умолку: - Я помню. Ты ещё скажи, что ты мой отец и насквозь меня видишь. - Так и есть. Знаю тебя как облупленного. Сам таким же дураком был, - отец решил пойти другим путём, привести свой пример, хотя и понимал, что его случай исключение из правил и лучше не следовать его примеру. - Ты? Никогда не поверю, - Лёшка притормозил от неожиданности. - Думаешь, мне гормоны в голову не стучали? Можешь у Иры спросить. Она тебе много интересного обо мне расскажет.       Кривицкий решил, что у жены получится лучше поговорить с сыном. Последнее время он видел, как взаимоотношения двух близких ему людей вышли на новый уровень. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что в нём прорастают ростки ревности. Было это, конечно, величайшей глупостью. Наблюдая, как его Егорова неприкрыто радуется каждому совместному ужину с Алексом, он, с одной стороны, радовался, что супруга и сын нашли общий язык, но с другой - ощущал себя каким-то третьим лишним в их обществе.       «Спелись!». Обиженно подумал он после одного из таких ужинов и, не проронив больше ни слова, уткнулся в книгу, давая всем своим видом понять, что он обиделся. В глубине души он понимал, что Лёшка для жены стал тем, кто заменил Артёма, о котором они старались не говорить и не поднимать больную тему.       «У меня больше нет сына!» Выпалила однажды Ирина в порыве отчаяния, когда Геннадий пытался успокоить жену после очередного судебного разбирательства. Вполне возможно, что эти слова слышал Лёшка и, намотав себе на ус, сделал свои выводы. Хорошо, что они были правильными, и сын просто не влезал во все перипетии сложных взаимоотношений мачехи и ее отпрыска. Выбрал свою тактику, нашёл точки соприкосновения и сделал всё, чтобы не служить дополнительным раздражителем. За это Кривицкий был ему безмерно благодарен. Он точно знал, каким бы взбалмошным и неординарным не был его наследник, он никогда не пойдёт на подлость и низость. - Ничего она не расскажет. А если и расскажет, то только самое лучше. Пробовал уже. - А я думал, что вы секретничаете за моей спиной обо мне. - Настала очередь Кривицкого выразить свое недоумение. - Неее. Точно ни о тебе. Не обольщайся, - заржал Алекс, увидев изумлённое лицо отца. Кривицкий был озадачен. Он был уверен, что жена говорит с Лёшкой о нём, выведывая как минимум о времени, проведённом в Израиле. - Интересно, о чём вы тогда говорите и замолкаете, когда в комнату вхожу я? – Любопытство Геннадия окрепло и подняло голову. - Ой, да какая тебе разница! – отмахнулся сын. – Точно, ни о тебе. Расслабься и дыши ровно.       Отфутболенный вопрос отца завис в воздухе, но Кривицкий вместо того, чтобы расслабиться и дышать ровно, решил напомнить сыну, что все же он его отец, и разговор в таком тоне ему не слишком приятен: - Слушай, Алекс. Ты что-то последнее время разговорился. В отделении болтаешь без умолку, с Ирой рот не закрывается. И теперь ещё решил, что я буду твой трёп слушать. Так, что ли? - Да уж, конечно. Когда тебе? Ты же вечно занят! – не обращая внимания на едва заметное недовольство и раздражение отца выдал Лёшка. — Это сейчас бумеранг мне прилетел, что я не занимался твоим воспитанием? – Кривицкий напрягся. Меньше всего ему сейчас хотелось ворошить давно забытое прошлое. - Ну, какой бумеранг, па! – И тут до Лёшки дошло, что разговор с отцом завернул не туда. Нужно было срочно возвращаться туда, откуда они начали. – Так, болтаю всякую ерунду. Не обращай внимания. - Кажется, у нас был разговор на эту тему. Я думал, мы друг друга поняли. - Отец явно не хотел возвращаться к теме любви сына. Он хотел поставить все точки над «i» раз и навсегда закрыв этот вопрос. Он уже давно не вспоминал о прошлом, которое оставил на земле обетованной. Возвращаться к жизни в Израиле он больше не хотел, не хотел ворошить старое и давно минувшее, но, кажется, сын до сих пор имел к нему вопросы. - Конечно. Забей. Ну, брякнул лишнее. - Нет, Шунь, так не пойдёт. Если у тебя ко мне что-то есть, сразу скажи. Потому что я не хочу, чтобы между нами какие-то недомолвки были. - Па, да честно, всё нормально. Не парься. У мамы своя семья, у тебя – своя. Я уже большой мальчик, всё понимаю. - Звучит как-то неубедительно. - Ну, хорошо, – он подумал и, положив руку на плечо отца, глядя прямо в глаза, сказал: - Твоя семья мне нравится куда больше, чем мамина. С отчимом я не нашёл общий язык, как не пытался. А с твоей женой нашёл… кажется.       Усмехнувшись, он продолжил. - Она, конечно, та ещё штучка. Вляпался ты с ней по самое не балуй. Но сердцу же не прикажешь. Верно? - Мал ещё о любви рассуждать. - Геннадий насупился, и Лёшка почувствовал, что отец обиделся на его слова. Но в противовес его слов он рассмеялся: - Слушай, па, вас с Ирой не поймёшь. То жениться тебе пора, то мал ещё. Вы уж как-то определитесь с этим делом. - Всё бы тебе зубы скалить, - буркнул отец. - Да ладно тебе, па. Я же вижу, любите вы друг друга. Но иногда смотрю на вас и думаю, как вы можете друг друга терпеть. Вы же оба упрямые и противные. Жуть! А потом, как увижу, что ты цветы припер или она тебя целует, я прям тащусь от вас. - А подглядывать нехорошо! – Кривицкий попытался продолжить воспитательную беседу, но уголки губ медленно поползли вверх. - Не, ну я же не специально. Вы…, - его слова оборвал требовательный звонок мобильника.       Алекс увидел на экране номер Ирины и, не раздумывая, подключился. Из телефона донёсся встревоженный голос мачехи: - Лёшка, вы где? Отец с тобой? - Ну да. Куда ему деться? – Обратившись к отцу, он спросил: - Ты что, телефон с собой не брал? - Нет, - Кривицкий пожал плечами. - Зачем? Мы же ненадолго. - Хорошо. Сейчас передам, - ответил Алекс и быстро протянул сотовый отцу. – Кажется, какой-то движ начинается. - Да, Ир. Что случилось? … Понял. Возвращаемся. Ну, не поужинали. Первый раз что ли? Лёшку брать? Всё понял. Уже бегу. - Отдав телефон сыну, он похлопал его по плечу и, извиняясь, произнёс: - Ну, ты понял. Склиф. Что-то произошло в торговом центре неподалёку от нас. Извини, но с Боцманом я тебе сегодня не помогу.       Младший Кривицкий понял, прогулка завершена, и, вероятно, его мечты о романтическом свидании с Майей на сегодняшний вечер останутся лишь мечтами. Позвав Боцмана, он уточнил: - Мне с вами? - Пока нет, но будь начеку. Могут дёрнуть, - предупредил Геннадий и, резко развернувшись, поторопился домой. - Па, если Ира предъявлять за телефон будет, вали на меня. Я тебя прикрою, - донеслось до его ушей, и Кривицкий порадовался, что сын не видит его улыбки. Не оборачиваясь, а лишь ускоряя шаг, он махнул рукой, давая понять, что благодарен и вопрос с Боцманом остаётся в силе.