История очередного попаданчества

— А я-то думал, почему все идёт не так, как я предсказывал, — говорил Михаэль с дьявольской улыбкой. Эмили испуганно смотрела ему в глаза, чувствуя непреодолимый ужас. Она хотела сделать шаг назад, но поняла, что сзади лишь пропасть вниз. — Вот мы и встретились, моя милая Эми, — ласково произнес он, заставляя девушку дрожать. Перед глазами проносились ее дни мучений и пыток, его обезумевшие глаза, когда он отсекал ей голову. — Ты не рада меня видеть? — с наигранным разочарованием продолжал Михаэль. Его брови почти соединились от его гримасы грусти, а губы сложились бантиком. — Тебе хули надобно? — раздался голос Джеффри, парень встал впереди Эмили, закрывая девушку от ее сущего кошмара. Она была уверена, что готова встретиться с ним, но, кажется, это было лишь самовнушение. Увидев спину Вудса, та судорожно вздохнула, пытаясь успокоить свой бешеный поток мыслей. — Слушай, тут говорят только двое взрослых, детей не приглашали, — Михаэль махнул рукой, и Джеффри согнулся пополам от боли. Девушка вскрикнула и нагнулась к Вудсу, сочувственно глядя и думая о том, как она могла бы ему помочь. — Перестань, прошу, — с болью в голосе сказала девушка, трогая Джеффри за плечи. — Как я рад видеть это болезненное выражение лица! — воскликнул Михаэль, закатывая от удовольствия глаза. — Ах, как я мечтал снова тебя увидеть, моя милая, милая Эми! — его кроваво-красный мундир был украшен золотыми нитями, он вскинул свои руки, словно все это было для него игрой, и он в ней победитель. — Да пошел ты, ублюдок, — гнев наконец проснулся в девушке. Бессилие, боль и страх стали топливом для ярости. Эмили вытащила из своего пучка спицу и быстро пульнула в Михаэля, начав свое движение к нему. Схватила из ножен кинжал, подаренный Скарлетт до начала битвы, и тут же оказалась рядом с Михаэлем.       Тот и глазом не моргнул, схватил на лету спицу и другой рукой схватил кинжал, целящийся в его сердце. Он откинул спицу, но тут же получил удар ногой от Эмили, заставивший его покачнуться. Девушка, не теряя времени, занесла кинжал и полоснула по одежде Михаэля, жаждя увидеть в его глазах ту же боль, отчаяние, что он принес ей. Увидеть его кровь на своих руках. Никакой страх или сомнение не заставит ее остановиться сейчас. Она подавила в себе эмоции, убила свой страх, отдав его в подчинение гнева.       Михаэль все это время улыбался, странно смотря на Эмили, пытавшуюся убить его. Одежда раскрылась, обнажая огромное уродство. Спереди виднелась распоротая грудная клетка и живот, и, помимо костей, внутри ничего не было. Девушка могла видеть позвоночник, плоть спины, ребра, но все остальное просто не существовало. В его глазах виднелось многое.       Эмили почти упала в ступор, смотря на пустое тело парня. Ни сердца, ни крови, ни гнили — ничего не было. Лишь густой смрад крови и отвратительный звук костей. — Ты рада увидеть меня таким? Твоя жертва того стоила, правда?! — продолжал счастливо щебетать парень, выбил из рук девушки кинжал и, пока та не успела среагировать из-за недостатка тренировок, всадил ей нож в поясницу, несколько раз провернув. — Мы ещё встретимся вновь, моя милая Эми, — ласково сказал тот, шепча ей на ухо, пока та сдерживала стоны боли. Он вытащил клинок и толкнул Эмили в пропасть, немного отойдя. И последнее, что она видела перед пустотой и, казалось, вечной тьмой — его дьявольская улыбка. — Эмили! — последнее, что она слышала.

***

— Это просто невообразимо! Целых три существа, нарушающих… — громкие крики ласково поприветствовали только проснувшуюся Эмили.       Она не могла открыть глаза из-за тяжести во всем теле, не могла пошевелиться. Джексон чувствовала чье-то ласковое прикосновение, измеряющее ее температуру через лоб. — Слава Богу, жара нет, — сказал нежный женский голос. Джейн. — Думаешь, с ней все будет в порядке? — спросил Художник, который, судя по шуршание бумаги и чирканию карандаша, что-то крайне настойчиво пытался изобразить. — Не знаю, яд мы нейтрализовали, но… Ещё пара минут, и она бы умерла. Не знаю, какие ещё могут пойти осложнения, — тихо произнесла Джейн, повернув голову к Художнику, резко остановившемуся в рисовании. — На нее буквально открыли охоту, никто не способен защитить ее, к тому же… — начал немного возмущённо говорить Художник, как вдруг услышал звук открывающейся двери. — Как она? — спросил мягко Николас, устало вздохнув. — Жара нет, цвет кожи нормальный. Ничего странного не обнаружила, — ответила Джейн, вставая. Джонсон подошёл к освободившемуся месту и сел, ласково накрывая запястье Эмили своей ладонью. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Николас сразу, потирая большим пальцем кожу Эмили. — Кожа… Грубая, — заметила та хриплым голосом, немного изгибая губ. Николас усмехнулся, ожидая именно такой ответ. — Что-то болит? — продолжал он, Эмили с трудом разлепила глаза и двинула пальцем правой руки — Мне нужен честный ответ, говорю сразу. — Наизусть знаешь, — сказала та, Николас взял графин с водой и стакан и подал помог девушке немного выпить — Будто по мне асфальтоукладчик проехался. — Ещё бы, 18 лет дружим, как никак, — ответил Джонсон, Эмили хотела повернуться или что-то сделать, но боль в пояснице отозвалась с шипением. — Тихо, тихо, — начал Николас, поправляя подушки — Мы, конечно, излечили рану, но она все ещё есть, но зато будет без… Риска осложнений или неприятных последствий. — Что было после моего падения? — спросила Эмили, ставя своего друга в тупик. Она видела его нахмурившееся лицо и с болью выдавленные слова. — Мы… Победили, — девушка вздохнула, ведь это не то, что она хотела услышать. — Но.? — продолжила та, Николас сжал ее руку и ответил. — После твоего падения все воины сдались, Михаэль… я видел его и… Не успел прикончить этого сукина сына! — злость, разгорающаяся в нем, утихла, когда Эмили резко зашипела от появившейся головной боли. — Что случилось? — спросил обеспокоенно он, мельком глянув на Джейн и Художника, которые без слов поняли его и удалились за врачом. — Голова… Раскалывается, — Николас непонимающе взглянул на нее и сказал. — Этого… Этого не должно быть. Магия облегчает травму, оставляя только тяжесть и боль в районе ранения! — тот начал суетиться, перебирая возможные причины головной боли. Беспокойство словно воздух передалось и Эмили сжала руку, пытаясь успокоить себя, Николаса и свое дыхание. — У Алхимиков, как мне говорил учитель, головная боль — частое явление. Точно не знаю, с чем это связано, но предок моего учителя часто выписывал средство от головной боли своему другу-Алхимику, — сказал доктор, зайдя в комнату. Он спокойно сел рядом с Эмили и начал осмотр. — Регенерация слишком быстрая, по сравнению с обычным человеком, — доктор, нахмурив свои густые светлые брови, начал записывать что-то в свой журнал. — Было ли что-то необычное после установления диагноза? — спросил доктор, Николас стоял рядом, скрестив руки на своей груди и выдвинул левую ногу вперёд. — Я слышала чьи-то голоса во сне, — призналась Эмили, немного помолчав. — Чьи голоса это были? — доктор посмотрел на девушку, тяжело вздохнув, словно на его плечи внезапно свалилась целая гора. — Женские… Их было так много, что я не понимала, что они хотят сказать, но… Они были чем-то встревожены, а также… Мне показалось, что все они в отчаянии, — Николас сжал свои руки в кулаки, он весь напрягся, затем еле слышно выругался и вышел за дверь, хлопнув. — Хорошо, — ответил доктор, совершенно не обращая внимания на Джонсона, затем убрал свои толстыми руками блокнот и добавил. — Мой учитель часто хвастался тем, что его предок смог воочию увидеть Алхимика, ведь они появляются крайне редко. О них мало чего известно, вокруг них ходят слухи, легенды. И из-за этого каждый хочет получить в свои руки их, так что прошу вас быть осторожнее, — доктор погладил свой щетинистый подбородок, постепенно становившийся бородой, и добавил.       Но, если вы не против, могу я задать вам ещё пару вопросов? — девушка хмыкнула и слабо ответила. — Да, — она улыбнулась. — Яд, который использовал на вас тот, кто вас ранил, достаточно силен, чтобы убить мгновенно, но вы бы продержались почти час без врача или какой-либо помощи. Вы уверены, что в вашем роду не было демонов, вампиров и эльфов? А может драконов? Или… — Там, откуда я родом, нет ничего подобного. Так скучно, — она закатила глаза, прерывая поток речи доктора. — Хорошо, — тот что-то чиркнул в своем блокноте, снова взяв его в руки. — Так… — протянул доктор, упорно смотря на записи — У вас в семье были психически больные люди? Больше всего меня интересует шизофреники. — Нет, такого не было, — ответила та. — Что-нибудь ещё странного в себе вы замечали? — Волосы становятся темными, а глаза — зелёными, — Эмили повернула голову, смотря в окно. — Да, хорошо, — их разговор продлился очень долго, но их концом стал Николас, притащивший еду для Эмили. Он помог ей сесть и кормил с ложечки, хотя та упорно отказывалась от такой заботы. — Я не ребенок, — обиженно говорила та, проглотив ложку супа-пюре. Николас тут же положил в ее рот ещё порцию, прерывая поток речи. — Уж прости мне мою эгоистичность, — хмыкнул тот, подняв левый уголок губ. — Как жаль, что тут нет мага-целителя, — добавил Николас спустя время. — Все равно бы шрам остался, — ответила Эмили, прожевывая кусок кекса с начинкой. — Я… Видел, — с горечью вздохнул тот, спрятав свое в ладонях. Эмили сразу остановилась, прекрасно понимая, о чем он. Шрамы. Паутина окутывающая ее спину, ноги, в особенности щиколотки. Ожоги, разрезы. Она, казалось, до сих пор помнила всю ту боль. — Я чувствую себя абсолютно бессильным, — девушка положила кекс на тумбочку и коснулась руки Николаса. Сначала с опаской, неуверенно, а затем — нежно и успокаивающе. — Мне правда очень жаль. Прости меня, — Эмили слабо улыбнулась, села на край кровати и потрепала светлые волосы Джонсона. — Ты не виноват в этом. Ни капли, — сказала та, нежно, по-матерински, поглаживая его. — Я ничем не могу помочь тебе. Ты снова страдаешь, а я даже облегчить твою боль… Ношу не могу разделить, — девушка нежно провела по его крепкой спине. — Я справлюсь, — уверила Эмили, на что Николас замотал головой, все ещё прячась от взгляда. — Ты всегда так говоришь. Ты всегда отвергаешь чужую помощь потом. А я правда хочу помочь тебе, стать твой опорой, — признался Николас. — Ты… — она хотела сказать какую-нибудь громкую фразу по типу «всегда будешь» или что-либо подобное, но Эмили не хотела врать. Она не знала, как сложится их судьба дальше. Боялась того, что история с Михаэлем повторится. — Ты итак мне очень помогаешь, — Николас снова отрицательно покачал головой. — Недостаточно, — он устало вздохнул и наконец открылся. Эмили взяла его лицо в свои ладони и коснулась лбом его. — Я не знаю, что делала бы, если тебя не было, — она закрыла глаза. Николас ответил. — Умерла бы, уж точно, — Эмили слабо улыбнулась. Джонсон потянулся к девушке, но Джексон слабо возразила. — Нет, — Николас тут же остановился, не требуя от нее ничего — Прости, мне нужно время, — она взглянула парню прямо в глаза. — Дождусь, — пообещал Николас, отстраняясь. — Я не могу тебе ничего обещать, — сказала она, плавно поднимая голову, чтобы уследить за встающим Джонсоном. — Не переживай, — он потрепал ее по голове — Отдыхай.

***

— Да вы что, сдурели? — возмущалась Эмили, почти крича. — На тебя буквально открыли охоту! Михаэль определенно на стороне Демьяна, мы это несколько раз проверили. К тому же, он точно доложил о тебе ему. То есть, ты огромная угроза для него, — начал возражать Джеффри, почти дымясь от злости. Николас грозно взглянул на Вудса, из-за чего тот почти окончательно взорвался, если бы не Скарлетт, положившую на его плечо свою руку. — Плана лучше придумать нельзя, — Эмили пыталась найти помощь в чьих-то лицах, но все опустили взгляд, словно были виноваты. Джексон устало вздохнула и села на корточки, скрывая лицо в ладонях. — Ладно, — согласилась девушка, сдаваясь, спустя некоторое время. Николас облегчённо вздохнул, качая головой.

***

       Девушка сжимала ткань своего черного открытого платья, чувствуя себя крайне некомфортно. Шрамы, конечно, исчезли на пару часов, после чего придется пить ещё пару зелий, но на эту сцену ей этого должно хватить.       Руки тряслись, кинжал, который должен был лишить жизни многих демонов, лежал в ее ладони, словно смотря осуждающе своими изумрудами, вмонтированными в рукоять.        Музыка, громкий голос Николаса, объявивший о начале бала. Девушка пошла по коридору по направлению к залу, где были многочисленные гости. Первый демон — девушка заколола его кинжалом, обезобразив лицо. Нельзя показывать страх, нельзя бояться, нельзя жалеть, проявлять милосердие, нельзя показывать, что Ханна — это Эмили. Эмили умерла. Ее больше нет. Сейчас она Ханна — безумная псина Николаса, не знающая пощады, человек, не являющийся им.       Второй демон остался без сердца. Третий демон увидел свою гибель перед дверьми. Девушка дала себя заметить. Крик — идеальный сопровождающий для Ханны. Она заходит, безумно улыбаясь и вскидывая руки, крепко держа кинжал, чтобы никто не увидел дрожь в ее руках.       В глазах ни намека на волнение, движения свойственны Ханне. Истинная хищница. Она идёт, хохоча, кидает к ногам Николаса сердце, вырванное из демона. В зале тишина, словно время замерло.       Джонсон улыбается, смотря на девушку. В его глазах полно обожания и любви. Глубокие вырезы открывали вид на окровавленную кожу, плавные линии тела Эмили. Брызги, отпечатавшиеся на ее лице. Черные волосы, зелёные глаза, к которым никто не мог привыкнуть. Девушка изменилась, с помощью искусства магии черты ее лица немного изменились, полностью заменяя Эмили Ханной. — Друзья! — с восторгом объявляет Николас, вскинув правую руку и обводя ей толпу. — Это моя верная подчиненная — Ханна! Она наконец вернулась со своего задания! — девушка, смеясь, подбежала к Джонсону и попала в его объятия. Она словно хозяйка положила свою ладонь на грудь парня и оглянула толпу. — Это все подарок для меня? — спросила та с надеждой и восторгом. — Успокойся, милая, — его рука спустилась на ее талию. — Твой подарок ждёт тебя в спальне после всей этой чепухи, — игриво сказал Николас специально громко.

***

— Ебала я это все! Просто пиздец! — громко сказала Эмили, после того, как Николас наложил заклинание на комнату. Она с брезгливостью оглянула себя. Засохшая кровь, слишком открытая одежда. Девушка откинула клинок на кресло и села рядом. — Понимаю, — парень ослабил галстук и расстегнул пару пуговиц своей темной рубашки. — Сначала мне было так страшно, что я была готова расплакаться, но сейчас… Я даже вину не чувствую, — призналась девушка. — Ты справишься, — Николас улыбнулся и завел разговор.