История очередного попаданчества

— Сука, да за что мне все это? Ебала… — Николас прокашлялся в кулак, возвращая Эмили к реальности. Та потупилась и просто злобно насупилась. — Но я все равно не понимаю этого! Если бы мне год назад сказали, что я после убийств не буду чувствовать… Ничего, то я бы посмеялась, но начала бы бояться! — Николас устало вздохнул. А ведь ему досталась самая сложная роль — сообщить следующие действия. — Эмили… Это даже к лучшему. Сейчас наш план — спасти тебя. Михаэль не даст тебе покоя. Все рискуют сейчас, — Джексон села в кресло напротив и просто закрыло лицо ладонями. — Я… Боюсь, что не смогу остановиться. Стану похожей на него… — Николас аккуратно привстал и придвинул кресло с Эмили к себе, словно для него это ничего не стоит. — Ты не станешь, — девушка так и не открыла своего лица. Николас вздохнул и сел на колени перед ней, пытаясь заглянуть в лицо. — Посмотри на меня, — попросил он ласково. Девушка нехотя, смущаясь, все же открыла лицо, смотря сначала куда-то вбок, но все же взглянула на Николаса глазами, полными страха и слез.       Николас взял одну руку девушки и поцеловал каждую подушечку ее пальцев. Несмотря на негодование с ее стороны и смущение, та не забирала руку. Джонсон целует ее запястье, мягко проводя губами. Затем ластится к ее ладони щекой, словно щенок, просящий немного ласки.       Эмили нагнулась к парню и прикоснулась лбом своим и закрыла глаза. — Я люблю тебя, — сказал тихо Николас. — Я знаю, — так же тихо и мягко ответила Джексон — И ты знаешь… — Ага… — тот положил голову ей на колени.       Уют, который был у них, часто являлся поводом для зависти у многих парочек, не то что друзей, кем они и были. Николас уважал Эмили, ее чувства, занятия и всю её. А она — его. Они редко ссорились, вечно были вместе. И всем казалось, что их дружба продлится вечность, но… После их двадцатипятилетия все пошло под откос. Самая большая ссора, которая принесла каждому слишком много боли. — Ты понимаешь, что делаешь неправильный выбор? — Да кто сказал тебе, что он неправильный? С чего ты так решил?! Я люблю его! Он — меня. У нас все хорошо! Перестань лезть со своей тупой ревностью! — Прости меня, — сказала Эмили, пальцами перебирая его волосы. Николас, будучи в полудрёме лишь угукнул и сел поудобнее. — Я никогда не полюблю такого, как ты! — Если бы я знала, что ты окажешься таким, то никогда не подошла к тебе в тот день.       Они сидели так очень долго. Когда Эмили наконец провалилась в сон, Николас аккуратно встал и накрыл ее пледом, сев за письменный стол в комнате. — Ты просто дура, что даже не замечает мудака рядом! — Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся!       Ему так хотелось вымыть рот с мылом, лишь бы избавиться от этих слов, брошенных в ярости. Заставлявших его начать сожалеть о существовании воспоминаний, ведь те сейчас так настойчиво грызли ему сердце и душу.       Он сделает все ради Эмили. Ради ее счастья. Так было, есть и будет всегда. Его любовь как жила десятками лет, так и продолжает. Николас пытался забыться в алкоголе, большом количестве женщин рядом, работе, но все мысли продолжали возвращаться к фигуре с рыжими волосами и голубыми глазами. Знакомые черты, знакомый запах, знакомые изгибы, знакомый голос — все такой родное, теплое. Это его дом. Может ли человек им быть? Для Николаса да.

***

— Это прямо обязательно делать? — спросила Эмили, смотря на растегнутую рубашку Николаса и рельефное тело друга. Такого не было даже у Михаэля. — Тогда как мы будем поддерживать образ? — ответил вопросом вместо ответа Джонсон. Он протянул девушке ярко-красную помаду. — Запомни, я не сделаю ничего, если ты скажешь мне «нет», — Эмили, краснея до ушей, уточнила. — И губы тоже придется? — Николас тоже зарделся краской — даже вопросом не задавался он. Затем с секунду он подумал и кивнул. — Хорошо, — девушка намазала губы помадой и, поставив коленки между бедер Николаса, наклонилась к его лицу, собираясь поцеловать его в щеку. — Магия, к сожалению, не может создать любовь, а поцелуи и засосы — продукты любви, почему нам и приходится это делать, — сказал Николас, прерывая девушку. — Поняла, — та оставила первый след губ на щеке парня.       Девушка расцеловала щеки парня и тут взглядом наткнулась на его губы. Тонкие, с маленьким шрамом на верхней. Она быстро чмоккнула его туда и теперь с разочарованием смотрела на то, что помада не отпечаталась, та ругнулась и снова помазала губы помадой. Даже быстрый чмок оставил след на губах. Достаточно.        Теперь шея и грудь с животом. Ещё хуже. Парень поднял голову наверх, и теперь девушке открывался вид на пульсирующую венку и кадык парня, шевелившийся от каждого глотка слюны. Девушка, устав стоять, пошатнулась и почувствовала теплое прикосновение руки парня. «У него такая большая ладонь, не замечала раньше»        Девушка оставила первый отпечаток помады на кадыке. И так, каждый сантиметр стал покрыт помадой, иногда на коже открывался засос, который она делала нехотя, но, если та прислонилась, то оставался большой и очень яркий. Эмили панически просила прощения, но Николас лишь отрицательно качал головой.       Но тут Николас ее огорошил: теперь следы на ее теле. Она сразу отказалась от засосов на груди и попросила начать со спины. Для гиперчувствительной Эмили это было испытанием. Она чувствовала теплое дыхание, движение губ, почти каждую складочку на них. Но тут Николас тихонько спросил: — Я могу расстегнуть лифчик? — девушка смущённо пискнула, а затем лишь кивнула, полностью доверяя своему другу. Тот одним пальцем расстегнул мешающее препятствие и продолжил свое занятие. — Я закончил, — сказал Николас, когда затмил милые веснушки на плечах своими следами и укусами. Он ловко застегнул ее лифчик и отвернулся. — Я… Против бедер, — призналась та, переворачиваясь на истерзанную спину. — Тогда осталась только шея и смазанная помада. С последним уж точно справишься, — сказал тот, нависая над девушкой. Та аккуратно положила ладони на его плечи, сжимая их. Крепкие и широкие… У Михаэля другие.       Закончив сие «отвратительное действо» для обоих, они молча разбрелись на разные концы комнаты, а затем прождали пару минут и, собравшись с силами, открыли дверь, где их уже ждали.

***

      Над Ханной «издевались». Дёргали за волосы, пытаясь проверить, парик ли это. Отдавали то, на что у нее была жуткая аллергия. Не у нее, а у Эмили. Оно и ясно. Появление незнакомого лица вызовет у Михаэля усмешку и желание проверить, а не Эмили ли это.       Девушка убивала шпионов Михаэля одного за другим, но их словно становилось больше. Они сползались на сопротивляющееся тело ещё сильнее, словно желая задавить и заставить сдаться.       Эмили ненавидела Ханну. Этот образ губил ее. Она отзывается на это имя, но ей так тошно от него. Она умирает внутри, но продолжает играть на сцене. Но рано или поздно, игре должен придти конец. Ведь так??? План не сработал.

***

      Николас уехал по какому-то срочному и важному делу. Ханна бродила по дворцу, продолжая притворяться. Но даже так звон выбитого стекла заставил ее вздрогнуть. Но ещё большая дрожь появилась от ледяного прикосновения буквально ходячего трупа. — Поймал. Так и знал, — он сильно бьёт ее по затылку, но девушка не теряет сознание, ловко изворачивается и смотрит ненавистному Михаэлю прямо в глаза. — Кто вы? — тот хмыкнул и указал на шею, словно намекая на ошибку. Девушка не дернулась, продолжая стоять наготове. Кинжал рядом, она чувствует металл своей кожей на бедре. — Я твой возлюбленный, милая Эми, — девушка хмурится. — Боюсь, вы перепутали меня с кем-то. Я Ханна, а мой возлюбленный — господин Николас — гордое заявление с такими же эмоциями. — О нет, прекращай этот цирк, — Михаэль хмыкнул — я прекрасно знаю, что это ты, я чувствую твою энергию, твою душу. Именно я создал тебя такой, как насчёт благодарности? — Не понимаю, о чем вы, — продолжает упрямо девушка, замечая одну деталь. На нижней губе Михаэля нет маленького шрама. Это не он. Иллюзия, подосланная его марионетками. Фух, хвала всем богам.       Но Эмили просыпается не в кровати дворца Николаса. Обманка.