Our Rebirth // Наше возрождение

***

                  — Моя лучшая подруга пыталась убить мою мать! Потом меня! Как ты думаешь, что я чувствую, Деймон?! — проорала Кэролайн стоявшему на её крыльце вампиру.             Закатив глаза с глубоким вздохом, старший Сальваторе сделал шаг к разъяренному малышу-вампиру.                   — Барби, ты ведь знаешь, что она отключила эмоции. Её человечность исчезла. Мы ожидали нечто подобное…             Ярость девушки была мгновенной. Её глаза потемнели, вены вздулись, — вампирская сторона заняла центральное место.                   — По сути, тебе плевать, кому она причиняет боль! Даже если это я и моя семья! — прошипела вампирша, прижимая его к дверному косяку.                   — Господи, не драматизируй. Не похоже, чтобы она нанесла необратимый ущерб, блонди. — он ответил резко, с лёгкостью оттолкнув её от себя.                   — Ты себя слышишь? Она чуть не убила мою маму, Деймон! — закричала она, снова со злостью вцепившись в него.             Саркастически приподняв бровь и закатив глаза, что стало единственным ответом старшего Сальваторе, прежде чем он спустился по ступенькам крыльца, шагнул к своей машине припаркованной возле дома Форбс.                   — Не смей уходить от меня, Деймон! — закричала Кэролайн, в одну секунду оказавшись между ним и дверью автомобиля.                   — Или что? Иди раздражай кого-нибудь своим драматизмом. О, вот идея! Как насчет того, чтобы позвонить Клаусу и устроить вечеринку жалости. Я уверен, что он был бы не против провести с тобой время, пока ты выплескиваешь часть своего гнева. — многозначительно усмехнувшись, Деймон оттолкнул блондинку в сторону.             Не имея ничего, что сказать в ответ, Кэролайн позволила брюнету протолкнуться мимо себя, будучи в шоке от того, что он продолжает быть таким грубым и пренебрежительным по отношению к ней.                   — Теперь, извини, но есть человек, который ожидает моего возвращения домой, — по-хамски ответил Деймон и, забравшись в салон, громко хлопнув дверцей, позволил себе быстро умчаться подальше отсюда.             Сдерживая слезы, которые грозили вылиться с горящих глаз, Кэролайн поспешила вернуться в свою комнату, тут же бросившись на кровать. Через мгновение слезы всё же потекли по лицу, исчезая в белоснежной подушке.             Почему это всегда была Елена? Никто никогда не заботился о Кэролайн — все всегда крутились вокруг её лучшей подруги.             Гнев снова взял вверх над её болью, и она скатившись с кровати, бросилась к фоторамкам, стоявшим на полке над комодом. На них были изображены Елена, Бонни и она сама. Они смеялись, улыбались и дурачились. Момент времени, запечатленный на маленьком кусочке бумаги, до того, как сверхъестественные существа изменили их жизнь. До того, как всё стало так тяжело.             Эмоции перешли через край. Кэролайн схватила первую рамку и швырнула ту в противоположную стену, с наслаждением слушая звук разбивающегося предмета.             За то, что Дэймон применил к ней внушение и использовал её.                   РАЗГРОМИТЬ!             За то, что Кэтрин превратила её в чудовище.                   РАЗГРОМИТЬ!             За то, что Джулс и другие оборотни пытали её.                   РАЗГРОМИТЬ!             За то, что отец пытался исправить её сущность.                   РАЗГРОМИТЬ!             Аларику за то, что заткнул ей рот вербеновой тряпкой и прибил к столу карандашами.                   РАЗГРОМИТЬ!             Тайлеру за то, что изменил ей.                   РАЗГРОМИТЬ!             Взмахом руки она отправила оставшиеся рамки с грохотом на пол, отчего по половицам заплясало ещё больше мелких осколков. Рыдание вырвалось из её воспаленного горла, и Кэролайн упала на колени, не заботясь об острых краях стекла, врезавшихся в ноги. Боль была передышкой от истерики, которая захватила её с головой.                   — Милая, ты в порядке? — раздался хриплый голос из окна.             Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Его выдал не акцент и не ласкательное обращение, которое он использовал лишь по отношению к ней. Это была искренняя озабоченность, пронизанная в словах, выдавающая его личность.             Клаус был единственным человеком, который действительно заботился о ней без каких-либо скрытых мотивов.             Наблюдая, как его лазурные глаза блуждают по уничтоженным фотографиям; битое стекло, усеивающее пол; кровь, просачивающаяся сквозь порванные джинсы; прежде чем они вернулись к её заплаканному лицу. Ей было всё равно, как она выглядит с дорожками туши на щеках, или как смотрятся её красные, опухшие глаза со стороны. Всё, что имело значение, это то, что он стоял в её спальне и его внимание было сосредоточено полностью на ней.                   — Кэролайн? Любовь, ты истекаешь кровью, — пробормотал он, медленно приближаясь к ней.             Голос Клауса нарушил тишину в комнате, напомнив ей о том, что она всё ещё стояла на коленях в стекле. Теперь, когда внимание сосредоточилось на ногах и боль выдвинулась на передний план её разума, девушка вздрогнула, покачнувшись на пятках.                   — Мне жаль… — прошептала Кэролайн, грубо вытирая щеки, предпринимая попытку встать.                   — Любимая, тебе не о чем сожалеть. Ты не сделала ничего, о чем можно было бы беспокоиться. Если кто-то и должен извиняться, то это должен быть двойник. — гнев сделал его слова холодными и резкими.                   — Она сделала мне больно. Не только сегодня вечером. С тех пор, как мы были детьми. Это всегда было о ней. Елена то, Елена это.             Кэролайн выдохнула, с силой стряхнув стекло с колен, прежде чем сесть на край кровати. Она почти мгновенно почувствовала, как раны затянулись.             Секунду спустя Клаус занял свободное место рядом девушкой, так близко, что их ноги соприкоснулись, и Кэролайн почувствовала тепло тела, исходившее от него успокаивающими волнами. Часть её хотела протянуть руку, уткнуться лицом в его плечо и выпустить всю боль и гнев в ещё одном потоке горячих слёз. Другая часть Кэролайн — разумная часть, сказала ей, что гибрид не идеальный человек для такого уровня сближения. Она уже отбивалась от его заигрываний и скрывала свои постоянно нарастающие чувства к нему. Ей не нужно было делать еще один шаг к тому, чтобы ощутить себя совершенно непринужденно в его присутствии. Она уже была на опасной почве, считая Клауса другом, когда тот должен был быть врагом.             Клаус повернулся, чтобы встретиться с ней глазами. Грустная понимающая улыбка показала ей проблеск человечности, которую он всегда тщательно скрывал. Их взгляды соединились на долгую минуту, которой Кэролайн воспользовалась, чтобы рассмотреть и пересчитать эмоции, отражающиеся на мужском лице, пока его бдительность была ослаблена. Многие из них она не могла понять, но её сердце переполняло знание того, что вот он — плохой парень из Мистик Фоллс, действительно заботится о ней.                   — Ты, наверное, думаешь, что я глупая старшеклассница, которая плачет от малейшей неровности на дороге. — она рассмеялась, нервно закусив губу, осматривая ущерб, нанесенный спальне.                   — Я знаю, что ты не просто «расплакалась», дорогая. Ты красивая, сильная молодая женщина. И ты заслуживаешь быть чьим-то первым выбором. Ты заслуживаешь счастья! Я не понимаю, как все могут быть такими идиотами, чтобы не поставить что-то столь ценное и очаровательное, как ты, на первое место в своём списке, — тихо прошептал он, недоверчиво качая головой.             Кэролайн рассмеялась, пытаясь раздавить бабочек, которые начали порхать у неё в животе от его слов.                   — Ну, добро пожаловать в Мистик Фоллс, Клаус. Я практически невидимка.             Он ответил мягким смешком, снова покачав головой, прежде чем поймать её голубые глаза своими.                   — Ты далеко не невидимка, Кэролайн. Почему ты остаешься? Тебе предстоит увидеть целый мир. Что тебя держит здесь? — спросил гибрид, придвигаясь ещё ближе, пока они не оказались прижаты друг к другу, от колен до бедёр. Его прикосновение обладали обжигающим эффектом. — Зачем оставаться в городе, в котором для тебя нет ничего, кроме боли и страданий?             Кэролайн задумалась, наморщив лоб, и она начала жевать нижнюю губу, когда поняла, что у неё нет ответа на этот вопрос. Почувствовав её внезапное замешательство, Клаус глубоко вздохнул, прежде чем подняться на ноги.                   — Я оставлю тебя наедине с твоими мыслями, милая, — сказал он, грациозно шагнув к открытому окну в комнате.                   — Клаус? — тихо прошептала девушка, заправляя локон за ухо.             Он обернулся на звук её чарующего голоса, вопросительно приподняв брови.                   — Спасибо… что навестил меня, — игнорируя миллионы различных эмоций и мыслей, поблагодарила она первородного.                   — Пожалуйста, любовь моя. Сладких снов. — фирменная ухмылка Клауса тронула его губы, когда тот мягко ответил.             Секундой позже легкий порыв ветра ударил в раскрасневшееся лицо Кэролайн.             Он ушел.                   — Сладких снов, Клаус, — прошептала вампирша в пустоту.             Она вздохнула, наблюдая, как прохладный ветерок заставляет занавески в спальне мягко колыхаться.