Фриссон души

      Глаза распахиваются с невероятной скоростью, дыхание сперто, будто бы парень пробежал километровый кросс за пару минут. Жарко до невыносимости: несмотря на прохладную атмосферу вокруг, все тело окутало потом. Будь это страх или гнев на все происходящее, непонятно совсем. До потери пульса жутко и некомфортно, ведь леденящий осенний ветер решил пройтись прям по всем его частям тела, вызывая мурашки.       Где он вообще сейчас находится? Неужто это и есть начало новой жизни без прежних воспоминаний? Другая вселенная, где они с Чайлдом никогда не были друзьями, где Эи лишь мать совсем другого ребенка, а Казуха счастливо гуляет и смеется с совершенно другим раздражающим парнем с точками под глазами? Все попытки исправить положение прошли напрасно? Судьба в конец достала загонять его каждый раз в тупик или безвыходную ситуацию...        «Так, стоять», – Скарамучча резко поднялся и выпрямил спину, нахмурив брови. Если бы он забыл, навряд-ли сейчас все это перечислил в голове, верно? Значит, если размышлять логически, то...       Скарамуш сейчас сидит в беседке с полупустым рюкзаком, телефоном, подключенным к повербанку и пустой бутылкой из под воды. В парке.       Парень сразу же схватился за гаджет, который набрал заряд максимум на процентов пять больше. Для того, чтобы точно убедиться, не попал ли он в какую-то неизвестную временную петлю, в которой путешествует по разным мирам по неизвестным на то причинам. Что уже, собственно, ожидать? Да чего угодно. От самих небес рая до сжирающих пучин ада и обратно, на поверхность этого жутко странного измерения под названием Земля. Оказывается, при обнаружении около четырнадцати пропущенных звонков от абонента «Мама» ты уже не чувствуешь себя так раздраженно, как могло показаться в другие, обычные дни. Пачка непрочитанных сообщений от Чайлда, буквально, заставляли немного улыбнуться. Скарамучча готов прям здесь встать и прыгать от радости потому, что да, да и да! Он вернулся именно туда, куда надо! Либо сами архонты его услышали и решили смиловаться после осознания ошибок, либо весь этот параллельный мир был кошмарным сном. Проснуться было благословением. Даже если на чертовой скамейке в чертовой беседке с больной спиной.       И еще одно уведомление. От никого иного, как Каэдехары Казухи. Куникудзуши по крупному облажался в тот день, когда нагрубил ему и поставил себя приоритетней, как и свои желания, нежели чужие. Ужасно эгоистично, и парень это ясно осознавал. Даже тогда, но признавать не хотел. Не хотел признавать, что Казуха ему слишком дорог, чтоб куда-либо отпускать. Даже если это неправильно.       Но телефон отключается буквально в ту же секунду, как он хотел перейти по сообщению. Навряд-ли Скарамуш потом будет доверять дешевым повербанкам, купленным и сделанным в Ли Юэ. Даже на секунду забыв об уведомлениям, он глубоко вдыхает и выдыхает, будто бы хотя бы быть в нужном месте, в нужное время и пространстве было вполне достаточно. Как минимум, сейчас. Был бы это сон или до жути странная реальность – неважно.       И идти по узкой тропинке к выходу из парка, по дороге замечая знакомые круглосуточные супермаркеты, заманивающие своей до нелепости плоской рекламой продуктов. Да, в общем, и без разницы, какой была эта огромная вывеска со стиральным порошком. Серьезно. Плевать с высокой колокольни, кто там уже разбирается на месте максимально недавно произошедшей аварии прям на пешеходном переходе. Скарамуш уже практически бежит, ускоряя шаг на том самом переходе, совсем не обращая даже капли внимания на людей по сторонам. Светофор лишь мелочь, ненужная деталь, присущая везде. На такие мелочевки времени никогда не было.       Зайти в подъезд и обнаружить огромное граффити с человеком пауком, когда-то нарисованным тобой слишком приятно. Потому, что все встает на свои законные места. Никаких нововведений, бездарных и непонятных других рисунков на стенах, все по-старому. По тому, как, собственно, и должно быть. Всегда.       Подниматься на свой родной пятый этаж еще лучше, даже пешком. Даже если лифт вновь сломан какими-то соседскими неуклюжими детьми. Даже если кто-то вновь затеял ремонт на ближайшие месяца три и точно не будут давать им с матерью спать по ночам дрелями. Это все не кажется такими уж огромными проблемами. Это все уже не так сильно раздражает Скарамуччу, как и любой неправильный вдох от прохожих или знакомых.       Он пару секунд стоит перед входной дверью с поднятым кулаком. Боясь, что квартира вновь ошибочная и там окажутся чужие люди? Бред. Отчасти. Вдруг мать на него все еще зла? И это тоже, в каком-то своеобразном смысле, неважно.       Жизнь у Скарамуша странная. Он злится, мечется во все стороны и отдаляется от дорогих людей, а потом резко жалеет об этом. Парень стучится, несильно, ведь ключей у него не было. С оставленными ключами уходит и какая-то часть его самого, что ли. Это не объяснить словами, что-то вроде понятий на молекулярном уровне понимания. В нейронных связях мозга. В уравнениях Бернулли, где одно равно другому. Где статическое, гидростатическое и гидродинамическое давления сталкиваются вместе.       И словами не объяснить то, как дверь открывает снова не женщина средних лет с длинными темно-фиолетовыми волосами, а его ровесник. Высокий, рыжий. А еще иногда глуповатый и шумный, но лишь иногда. Человек, открывший дверь держал телефон плечом у уха, а лицо было напряженным, как никогда. Из уст исходит «...Я перезвоню», а глаза смягчаются в легком шоке. Да, может Скарамучча и выглядит сейчас немного... Плоховато, будучи не расчесанным, в грязной от дождя одежде и с непонятным выражением эмоций. Да, может Скарамучча грубо тогда ответил Чайлду на сообщения и, в целом, очень не по-дружески вел себя какое-то время. И да, может Скарамучча заслужил все эти обвинения и готов прямо сейчас получить удар по скуле или что-то в этом роде. Как обычно вымещают еще злость? Парень прикрыл глаза, готовясь к чему угодно.       – Скарамучча! – К чему угодно, но немного не... этому? Тарталья подошел ближе, кладя руки ему на плечи. И все равно, что собственный телефон упал. – Тетя Эи как на иголках была всю ночь! Ты где вообще был?! Сто раз звонили и писали, не отвечал! Я уже все больницы обзвонил, морги... Ну, вдруг из-за отъезда Казухи ты это... – И жестом юноша показал повешенье. Оригинально. Иногда идиотские идеи Чайлда просто поражали наповал. А когда Скарамуша еще и обняли, он вообще не понял, какие действия предпринимать. Просто стоял столбом, не двигаясь ни на миллиметр.       На крики вышла Райдэн старшая, вся замученная и с огромнейшими мешками под испуганными глазами. Когда она быстрыми шагами подходит совсем близко, Скарамучче ничего не остается, как смотреть в пол. Черт, его начинает накатывать не просто волна вины, а целое цунами, как в древней Инадзуме и сказках про змея Оробороса. Поганое чувство загнанного ребенка в угол за все содеянное, которое заложено будто бы с самого рождения, как сам инстинкт самосохранения. Как то, что нельзя трогать что-то безумно горячее. Как способность видеть.       Правда, женщина не проронила ни слова. Она обняла их с Тартальей и совсем тихонько ее слезы падали на щеку парня. И от этого все казалось еще хуже и одновременно лучше. Он знает, что не подарок. Знает, что эффективнее было бы давным-давно влепить по голове оплеуху для Эи, нежели так бережно возиться с ним. Знает, что едва-ли заслуживает хотя бы одной слезинки, а там ведь целый тайфун надвигается. И все же сам на грани разрыдаться, со стеклянными и суженными зрачками, но держится как может.       – Простите, – голоса будто и не слышно из-за шепота. Скарамучча не привык извиняться, по крайней мере перед этими людьми. Сейчас это дается крайне тяжело, как никогда раньше. Как стать спутником солнца. Как создать машину времени. Как предотвратить мировые войны навсегда. Для начала ему стоит прекратить хотя бы одну борьбу. – За все.       От звуков что-то ударяет в голову и Эи жмет их еще сильнее. С действием всех физических сил мира и всея вселенной, а может и за ее пределами. Женщина заслуживает искренней любви как никто другой, парень это понимает только сейчас. Только когда посетил вариант событий, в которых она сама не умеет любить и возвращаться туда ни за что не собирается.       – Да ладно... Расслабься, – Чайлд, спустя какое-то время, решил первым нарушить немного неловкую тишину между ними. Ага, втиснулся в чужую семью и обнимается с ними... Скарамучча не совсем против. Им стоило бы сделать совместное фото как-нибудь на память, чтоб точно не забыть. – У тебя со рта прет, будто кошки нассали, кстати. – И Райдэн младший толкает его локтем в бок с раздраженным выражением лица потому, что только Тарталья мог выкинуть что-то такое посреди уютного и теплого момента. Тот смеется, а за ним и женщина.       В какой-то момент Скарамуш даже забывает обо всем, что произошло и остальных проблемах вокруг. Даже если это ощущалось как очередной приятный сон, в этот раз он точно не хотел пробуждаться. Жизнь слишком коротка, думает парень, чтоб тратить ее на обиды. На такие бессмысленные.       Все трое проходят вглубь квартиры, чтоб не стоять в несчастном подъезде, который, на самом деле, уже наполнился теплотой. Потрескавшаяся шпаклевка и одинокая, ели горящая лампочка ничуть не делают его хуже. Парень и не знает, чего теперь хочет больше: крепкого двойного американо в пол-литровой кружке, поспать не менее двенадцати часов или вновь попросить прощения. Первые два совсем не сочетаются, но явно бы ему не помешали. Увидеть Казуху.       Точно! Главное. То, ради чего он бежал несколько кварталов, расталкивал людей вокруг и переступал ступеньки лестницы по три за раз, чуть ли не падая за перила. Ради чего он бесконечными попытками ломился не в ту дверь, но судьба единственный раз решила наградить его за раскаяние и подарила шанс. Он правда не в курсе, каковы были вероятности событий в этом случае: возможно, даже ниже четкой единицы, но он смог. Шансы менее единицы ничтожны. Это знают все. Нападение бобра с бензопилой ровняется сравнительно такому же количеству. И все же.       Скарамучче необходимо зарядить телефон. Ему крайне необходимо прочитать сообщение от Каэдехары. Потому, что парень уже и забыл, что сам прекратил их отношения буквально... Вчера? Небольшая потеря во времени из-за неописуемо странного путешествия по вселенных. Или это и в правду был сон, игры его собственного мозга, кто знает. Весь тот мир был словно Паргелий – иллюзорное отражение главного источника света ясным днем на крупинках влажности. Фальшивая картинка счастья.

Kazuha ==> Scaramouche

Kazuha: Мой рейс назначен на 15:00. Хотел сказать, но не успел. Ты ушел. Надеюсь, ты на меня не слишком злишься и мы еще встретимся. Когда-нибудь. 2:14       Скарамушу пришлось прочитать эти три незамысловатых сообщения по несколько раз, проморгать и только тогда понять всю их суть. Обычно, собранные и организованные люди приезжают в аэропорт за два-два с половиной часа, чтоб пройти через все проверки и спокойно ожидать самолет. Жаль, что Каэдехара был из таких, ведь, увидев время на телефоне, парень буквально чуть не выкрикнул на всю округу.       «Блять!» – Двенадцать тридцать четыре дня. До аэропорта полчаса езды на самом быстром такси. Скарамучча надеется, что Архонты либо отправят ему летающую колесницу или научат его телепортироваться, либо к чертям подохнут. Его тело снова обвел холод. Прям как тогда, когда Райдэн понял, что теряет собственные воспоминания навсегда. Пальцы потеряли способность чувствовать на какое-то мгновенье и телефон упал на пол с выраженным грохотом.        Со своей комнаты он выбежал в коридор, хватаясь за ключи и нужную обувь. На посторонние звуки с кухни вышли Тарталья с Эи. Прежде чем Скарамучча успел объяснить свой скорый уход, его очень быстро перебили.       – Ты в аэропорт, да? Мой водитель тебя отвезет, не парься, – Такой проницательности мог позавидовать даже Будда. Нет, серьезно, как можно было так быстро понять о таком? Хотя, учитывая то, что Чайлд звонил в морги во время поиска, то и Каэдехаре они, вероятно, тоже успели все уши протрезвонить. Достаточно ожидаемо. И приятно. Темно-синие глаза заблестели от удивления от предложения, но в протест ничего сказать не решился. Не было выбора.       – Спасибо, – улыбнуться Скарамучча тоже не смог, слишком торопился и беспокоился, да и не в репертуаре. Когда Чайлд обозлился на него в прошлый день парень думал, что это надолго. На неопределенный срок, но видеть сейчас, как тот искренне старается ему помочь успеть, да и в принципе находился с его матерью для поддержки все это время... Очень сильно. Райдэн честно не знал, что еще сказать. В какой-то момент он был слишком низкого мнения о друге и это заставляло сгорать со внутреннего стыда и пылать от гнева на себя. Напоследок, сразу как завязал обувь, он вкинул: – Я никогда не считал тебя клоуном.       – Беги уже к своему ненаглядному! – Тарталья одарил его лучезарной улыбкой во все тридцать два зуба и энергично махал рукой. Эи рядом скрестила руки и тоже приподняла уголки губ и смягчила взгляд. Она не имеет ни малейшего понятия, что произошло с ее сыном за эту ночь его пропажи, но, видится ей, это было к лучшему. Она рада, что у него есть такой друг, как Аякс и Куникудзуши это сам осознал.        И он побежал. Снова по лестницам, снова по этажам вниз. Снова как можно быстрее, будто на кону собственная жизнь. И ведь это чистая правда. Сколько бы вторых дыханий не открывалось, сколько бы раз он не спотыкался об пустое место, Скарамучча будет бежать дальше. Пока не упадет. Да и если грохнется прям посреди центральной дороги, не страшно – встанет и пойдет по тому же маршруту.       Парень запрыгивает в машину и водитель сразу же подрывается с места. Тарталья и в правду чудотворец, серьезно. Остается смотреть, как же быстро сменяется пейзаж за тонированным окном, ведь телефон как упал на линолеум в его комнате, так там и остался совсем забытым. Да и вряд ли он оказался бы полезным с таким маленьким процентом заряда. Он так и не поблагодарил Син Цю и Альбедо за их помощь, если они вообще были реальными, а жаль. Новые знакомые сделали до безумия много для кого-то, кого они даже не знали.       И нос, кстати, был целым, без единой царапинки. Интересно, а Хэйдзо уже проводил Казуху? Провел с ним драгоценное время перед отлетом, пока Скарамуш разъедался от своего же эгоистичного решения? Утешил Каэдехару в нужный момент? Это ведь такой шанс: один на сто тысяч! Может, даже свыше самого миллиона. Он ведь наверняка всегда хотел оказаться на месте Скарамуччи.       Приехав на место назначения, парень немного не имел ни единого понятия, что делать дальше. Точнее, он никогда не был раньше в аэропортах и, в принципе, не ориентируется там. Поэтому, сейчас приходится вновь бегать из стороны в сторону и читать по вывескам на стенах куда направляться. Они толком и не помогали, если говорить честно. Всей этой проблеме добавляло минусов огромное количество людей вокруг, будто каждый инадзумовец резко решил покинуть родной Рито именно в этот день.       «Посадка на рейс F962, Порт Ли Юэ окончена», – огласил женский голос в микрофон. И он застыл. Просто так, прям посреди дороги и думал, расслышал ли все правильно. Вдруг это ошибка? Вдруг это совсем другой самолет? Посадка ведь значит, что они уже давно на своих посадочных местах в огромном воздушном транспорте и уже готовы к вылету, ведь так? Кажется, будто теперь это однозначно конец. Единственное, что его смущало – время. Было не три часа дня, а час и тридцать минут. Слишком рано. Не так, как должно быть.       Скарамучча решает в последний раз обойти аэропорт вдоль, проходя мимо кафешек, автоматов с едой и прочей бесполезной для него ерундой. Люди вокруг ждут, спят, прощаются и встречают других. Багаж заворачивают в защитную пленку и звук скрипящего материала невыносимо режет уши. У него сегодня должны быть пары и Яэ Мико его вновь отчитает за прогулы без уважительной причины и предупреждения. Как посредственно.       Райдэн проходит мимо кассы, как он понял, с билетами. Или посадочными местами, непонятно. Парень смотрит на проход, где, скорее всего, ставят штампы в паспорта. Смотрит и щурится, дабы разглядеть получше. Видит на чужом рюкзаке брелок с кленовым листом у окошка приема и все понимает.       – Казуха! – Кричит своим почти хриплым и низким голосом. И еще раз. Пока в радиусе пары метров на него не оборачиваются в раздражительном тоне. Пока прохожие, через которых он протискивается к имитированным бортикам, не начнут оскорблять его действия и называть неадекватным. Пока Каэдехара, наконец, не обернется и не откроет глаза так широко, что Скарамуш видел такое выражение лица у него впервые.       Тот что-то быстро бормочет девушке в окне и идет обратно. Обратно к этим глупым имитированным бортикам, которые и бортиками не назвать. В помещение, откуда все улетающие лишь уходят. К Скарамучче.       – Я не думал, что ты придешь... – звучит как-то совсем грустно, не свойственно обладателю слов.       – Заткнись, – и Скарамуш от отчаянья буквально кидается на него. Обнимает так, что Казуха и опомниться не успел, стоя с раскинутыми руками в разные стороны. Позже сжимает в ответ, подтверждая, что тут. Не где-то там в воздухе над бескрайнем океаном, не в чужих краях, а все еще рядом, в шаге, если это можно назвать вообще шагом. Скорее миллиметры, если считать досконально. – Другие не пришли провожать, что ли?       – Я попросил их не беспокоиться и не провожать меня. Да и время рейса написал только тебе.       Каэдехара положил голову на плечо Скарамуччи, будто бы выискивая место, где можно расслабиться. А голос его отдается эхом в ушах другого парня, будто бы напоминая, что никакой Хэйдзо и рядом с ним не стоит, что для Казухи он единственный и навсегда. Это как клятва на мизинчиках. Как честно данное общение. Как детское предложение пожениться в будущем, такое несущественное, но настоящее. И огромный океан в тысячи две километров ощущается лужей, а громадные скалистые горы лишь камешками под ногами.       Скарамучча сжимает Казуху еще сильнее, до впитывания одного в другого. Потому, что идиот, слабак и трус. Потому, что снова не может отпустить, раскрыть руки и больше не чувствовать этого тепла на протяжении бесконечных месяцев. Потому, что ему стоило бы остаться в том мире, где он не причинял и больше не причинил бы никому боли, даже если ненарочно. Потому, что Каэдехара вот-вот улетит, а Куникудзуши будто вновь в него втюрился и ни одна умная мысль больше не задерживается в его мозгу.       – Спасибо, что пришел.       – Прости меня.       Они шепчут это почти одновременно. В унисон. Казуха гладит того по спине, давая понять, что все хорошо. Все всегда было и будет хорошо, несмотря ни на что другое. А Райдэн глубоко вдыхает, запоминая чужой запах. Хотел утвердительно сказать: «Не уходи, прошу».       – До сих пор носишь этот старый брелок? – Скарамуш спрашивает прям в шею, не поднимая головы. Это был его подарок Казухе на какой-то из праздников в восьмом классе потому, что Каэдехара – осень, покрасневшие листья клена и приятная прохлада. Он проливные дожди, оживляющие все живое вокруг. Он поздние вечера, когда начинает темнеть раньше обычного.       – Люблю его, – тот отвечает слишком просто. Будто всегда знал ответ на этот вопрос, – и тебя. Люблю. – Скарамучча уже и не знает, куда сильнее может обнять Казуху, но хочется. От всех этих слов. Потому, что тоже любит. Тоже его. И это кажется сверхчеловечным любить так сильно, ведь ни Ньютоны, ни Амперы и даже не Вольты не смогут измерить такое количество силы и электрического напряжения и тока между ними. Ведь Скарамучча – не для всех понятная школьная физика, экзамен по высшей математике. Он леденящая зима, упавший и сломанный снеговик. Убивающий сильный ветер. – Мне пора.       Люди вокруг ждут, спят, прощаются и встречают других.       Теперь время Скарамуччи прощаться. Даже если не навсегда, это все равно тяжело. Как понять теорию пространства и времени. Как поднять огромную коробку кирпичей по наклонной вверх. Как считать милли, нано и пико без калькулятора. Когда Райдэн подумал, что в его голове ничего не задерживается больше, он соврал. Все, кроме Казухи. Их первой встречи, первого признания, первого свидания. Глупых посиделок в самых разных уголках Рито.       У Каэдехары глаза лиса. Всегда расслабленно-прищуренные. А еще потому, что он всегда бессовестно берет щеки Куникудзуши в ладони и целует куда-то в висок успокаивающем жестом. Прям как сейчас. Магическим образом способ срабатывает, как по щелчку пальца. «Я обязательно прилечу обратно», последние слова перед тем, как силуэт удаляется и пропадает за стенами аэропорта. Скарамуш выдыхает. До этого совсем позабыл, как дышать автоматически.       Люблю его. И тебя. Люблю.       И я тебя.

***

      – Я познакомился с парочкой людей. Они кажутся интересными: первый был Син Цю, с такими синими волосами, почти как у тебя, а уже потом он познакомил меня с остальными. Я скину тебе общую фотографию позже. На улицах душновато за счет моря, но все не так плохо. И сувениры тут красивые, я даже прихватил тебе один, – парень показывает темно-синий браслет с черным котом в виде шарма. На экране видно не так четко, но хватает и этого.       Месяц. Звучит не так устрашающе и на самом деле не так много. Они созваниваются по выходным, когда есть время. Скарамучча смотрит на счастливую улыбку и думает, как же тесен мир, услышав про Син Цю.       – Мило. Смотри, чтоб такого красивого не украли.       И Каэдехара смеется звонко-звонко, не зная, имеет ли он ввиду серебряного котика или самого Казуху. От этого становится еще смешнее.       Райдэн бы не назвал этот период радостным, но без контакта с парнем было бы намного хуже, чем есть сейчас. Тарталья недавно сказал, что к весне хочет наведаться в Ли Юэ к старому учителю по тхэквондо и, если найдет второй билет, возьмет Скарамуша с собой. Только это будет сюрпризом. Не гарантировано, но очень даже вероятно, что сбудется.       – После сессии перед новым годом прилечу. И мы справим его вместе, договорились? И спроси у тети Эи, не нужно ли ей чего-то привезти из порта. Она же сладости обожает, – тот проговаривает, параллельно складывая какие-то вещи в шкаф. Скарамучча уже и не слушает, думая, как не выпустит Казуху из своих рук на протяжении всего нового года. – Я спать лягу, ты тоже долго не сиди, хорошо?       Он кивает и звонок заканчивается. Хотя, верить Каэдехаре не всегда получается, особенно, когда спустя пару минут приходит уведомление именно от него. Kazuha: Even when you cry And even when you're shy You mean everything to me ;)