На спор

      В руке тихо чиркнула зажигалка. Огонек обвил кончик сигареты, и та тускло вспыхнула. Дым первой затяжки унёс с собой все тяготы этого дня. Начал идти снег. Цезарь блаженно вытянулся на скамейке, в течении всех пар кровь как будто не поступала к ним. Эти столы явно не были рассчитаны на парней вроде него.       Каждая мышца отдавалась ноющей болью от вчерашней тренировки и нескольких часов сидения на одном месте.       Рядом уселся парень. Не менее большой и уставший.       - Я вызвал такси.       Цезарь закатил глаза.       - На кой черт, Джоджо? До дома идти всего ничего.       - Если хочешь, иди пешком, а я хочу в комфорте проехаться, не погрязая в этой грязи.       Снег становился сильнее, но приземляясь на землю сразу таял, не создавая белоснежного ковра, а лишь превращал уличную грязь в мокрую уличную грязь.       - Мажор, - буркнул Цезарь, щелчком отправляя окурок в урну.       - Пошли, он уже за поворотом, сейчас подъедет.       С неохотой встав парни зашагали в сторону парковки.       К сожалению, комната общежития встретила их сырой прохладной.       - Блять, Джоджо, сколько раз я просил не оставлять окно открытым, ты меня вообще хоть иногда слушаешь?       Джозеф слушал. Постоянно. И очень внимательно. Даже если это была абсолютно бесполезная информация.       - Зато не душно.       - Здесь и не было душно, зато здесь теперь холодно как на улице, - продолжал возмущаться Цезарь.       Переодевшись в выстуженные домашние штаны с футболкой, Цезарь зябко передернул плечами, поверх накидывая ещё и халат.       - Больше не оставляй его открытым, - бросил он, поворачиваясь к Джозефу лицом.       Тот как раз стягивал свой клоунский рождественский свитер.       Было видно, как мышцы двигаются под кожей. Тусклый свет лампочки создавал короткие бледные тени, ещё сильнее подчеркивая рельеф.       Парень быстро отвернулся слегка краснея.       Что за напасть, запасть на своего друга- соседа по комнате. О взаимности и думать не приходилось. Джозеф выглядел как самый классический качок, западающий только на грудастых красоток.       Цезарь мог лишь молится, чтобы это оказалось не правдой, но для признания риск был слишком велик.       Если бы только он знал, что стоило ему снять водолазку все внимание Джозефа было сконцентрировано на нем.       И что самое смешное, Джозеф никогда бы не признался в этом Цезарю, считая его классическим качком, западающем только на грудастых красоток.       Держа в руках футболку Джоджо, повернулся к другу.       - Netflix and chill?       Щеки Цезаря подёрнулись румянцем. Он закатил глаза.       - Иди нахуй, Джоджо.       Тот глухо засмеялся.       - Да ладно, Цезарино, закажем пиццу, глянем кино.       - Сессия через две недели, - предложение было замечательным, но он старался оставаться голосом разума в их паре.       - А если пересмотреть кролика Джоджо?       Броня дала слабину. Не понятно почему, Цезарь не мог устоять перед этим фильмом.       Пицца приехала быстро. Стоило только откинуть крышку коробки, как комната наполнилась запахами сыра и томатного соуса.       Яркие картинки с задорным мальчишкой замелькали на экране. Кусочки пиццы исчезли в темноте вне экрана.       - Томоко завтра устраивает вечеринку, - сказал Джозеф как бы между делом. - Пойдёшь?       Цезарь взял последний кусок.       - Она твоя подруга, - буркнул он, жуя пиццу. - И скажу ещё раз, сессия через две недели.       - Целых две недели, Цезарино. Это же целая куча времени.       На экране поплыли титры.       - Джозеф, - с напором сказал Цезарь. - Ты... Как вообще доучился до этого курса. Если ты всегда так относился к учёбе, то я в шоке что ты вообще умеешь читать!       Джоджо закатил глаза. Каждый раз одно и то же.       - Хватит Цезарь, замолчи, - парень развернулся лицом к другу. - За два года я ни разу не завалил ни одного теста, ни одного зачёта, и ни одного ебаного экзамена. У нас одинаковая стипендия, так что хватит меня пилить, ты не моя жена.       Указательный палец замер в паре миллиметрах от носа Цезаря.       Сам Джоджо глубоко дышал, слегка взбесившись посреди своей тирады.        В глазах Цезаря тоже читалась злость.       Почему это происходит каждый раз. Каждых чёртов раз, когда они остаются наедине, решают провести время вместе, все идёт по пизде. Временами доходило даже до драки.       - Я спать, спокойной ночи, Цезарь.       На следующий день они не говорили. В полной тишине проснулись. В полной тишине поели и вышли из комнаты. В безмолвии дошли до института. И разойдясь по кабинетам больше не пересекались.       Следующий раз, когда Цезарь увидел Джозефа, было ночью того же дня. Как и хотел, он после учёбы засел готовиться к неумолимо надвигающейся сессии. Был уже первый час ночи и держать глаза открытыми становилось все тяжелее. Благо что завтра суббота.       Расставив книги и тетради по полкам, он погасил компьютер, и уже снял домашнюю футболку, чтобы лечь спать, но его отвлек грохот из коридора.       Свет оттуда по-прежнему не горел, но он отчётливо слышал чьё-то упорное пыхтение.       Вооружившись шваброй, он уверенно вышел из комнаты в общий коридор. Но все что он увидел это пьяное тело Джозефа.       - Да твою мать, - на выдохе проговорил он, отставляя швабру в сторону.       Пьяный Джоджо поднял на друга осоловевшие глаза.       - Цезарь, - блаженно протянул он, пытаясь встать, опираясь о стену.       Упорства ему не занимать, так что уже через мгновение он нависал над Цезарем, неуверенно пошатываясь.       - Ты меня ждал!       Парень, очевидно, не боялся разбудить соседей, а потому, радостно хихикая, повис на друге с пьяными объятиями.       - Бога ради, не шуми так. Боже ну что за идиот, - бурчал Цезарь, затаскивая тело в комнату, стараясь при этом не думать, как чужие руки шарят по его голой спине.       Усадив друга на кровать, он отошёл к чайнику, наливая тому воды. Джозеф же не сводил с него взгляд, нелепо рассевшись на кровати.       - Я так соскучился, Цезарино, - лепетал Джозеф, забирая протянутую кружку. - Так скучно было сегодня без тебя.       - Ага, и ты с горя так нахлестался, - Цезарь нависал над пьяным другом, испепеляя его взглядом.       - Нет, это я проспорил.       - Ты? Проспорил? Подожди. Отмечу этот день в календарике.       - Я проспорил, что не смогу тебя поцеловать.       - Чего?       - Мы ещё неделю назад зарубились с Томоко, что я не смогу это сделать.       - Я тебе не предмет для спора! - разозлился парень, выхватывая уже пустую кружку из чужих рук.       Джозеф усмехнулся.       - Я знал, что ты так скажешь.       - Так, все, ладно, заткнись, - злость наравне со смущением застилала глаза. - Ложись спать.       - Как скажешь, только помоги мне снять футболку, - Джоджо в мольбы протянул руки.       - Пьянь, - в очередной раз буркнул Цезарь, протягивая руки для помощи.       Но внезапно, его ладонь охватили горячие пальцы Джозефа, и дёрнули парня на кровать.       Вторая рука мгновенно оказалась на щеке, а лицо приблизилось на сколько, что они почти столкнулись носами.       - Джоджо, что ты, - его прервали горячие влажные губы.       Обоих как током ударило. Банально, да, но именно так ощущалось то, что казалось недостижимым.       И не было никакого языка и никакого движения губ. Пьяный Джозеф и испуганный Цезарь, видимо, просто не до конца понимали, что происходит.       Рука Джозефа с запястья мигрировала на чужое бедро, безумно близко к паху, и сжалась так сильно, что вероятно остался след.       Лицо Джозефа отодвинулось лишь для того, чтобы приблизиться к уху Цезаря.       - Твою мать, ты себе не представляешь, как я тебя хочу.       Влажный шёпот волной прокатился по спине Цезаря. И это его отрезвило.       За считанные секунды он стянул с друга футболку и опрокинул на кровать.       - А я гляжу, Цезарино, ты…       - Блять, проспись сначала, а потом уже пытайся что-то делать.       Джозефа накрыла темнота, тяжесть и лёгкая прохлада одеяла.       - Спокойной ночи, придурок.       Свет погас во всей комнате и с соседней кровати послышался шелест ткани. Ответа не последовало, ибо Джозеф отрубился моментально, как от удара. И Цезарь ему завидовал, потому что после такой встряски сон не шёл совершенно. И он завидовал тому, что Джозеф, скорее всего, ничего не вспомнит, а Цезарю придётся нести в багаже эти воспоминания.       Рано утром, буквально ни свет ни заря, Цезаря разбудил тихий, но назойливый шум на кухне. Ему даже не нужно было поворачивать голову в сторону кровати его соседа, чтобы знать кто является источником шума.       - Какого черта, ты шумишь, - Зашипел парень, заходя на кухню.       На него обернулось лицо с чуть отекшими глазами. И с этой его дебильной улыбкой. Цезарь её обожал.       - Чего рычишь, Цезарино? Просто вышел попить водички, - бормотал Джозеф, протирая со стола пролитую воду.       Цезарь уронил лицо в руки.       - Ты ночью мне уснуть нормально не дал, все в постели вошкался, и щас разбудил, - он не договорил, кидая взгляд на часы. - В шесть мать его утра! В субботу!       - Прости, за вечер, - почему-то от этих слов сердце Цезаря упало куда-то рядом с кишками. - Я почти ничего не помню. Помню только как дверь нашу открыл, и все. Темнота.       Он закинул в рот небольшую горсть таблеток, запивая целым стаканом воды.       Цезарь начал краснеть от воспоминаний вечера.       От того как дергался кадык Джозефа при каждом глотке воды. Как несколько капель стекла по коже, сливаясь в углублении ключиц.       Не надо было раздевать его вечером. Надо было оставить его в одежде. И вообще в коридоре.       Заворожённый манящим зрелищем, парень не заметил, что за ним тоже наблюдали.       Джозеф считывал каждую эмоцию, проступающую на лице Цезаря. И его смущение на словах о прошлом вечере заставило напрячь остатки памяти.       Вот он вроде вошёл в общий коридор. Вон он упал в попытке разуться. Вот почему нога болит. Следующее воспоминание - яркий свет, и чувство смущения. И лёгкого возбуждения. Картинка сложилась, как и большая часть воспоминания.       - Цезарино, а не напомнишь мне, что было, когда я пришёл домой? - спросил       Джозеф, провожая друга взглядом до шкафчиков с чаем и чайника под ним.       Кажется, щеки стали порозовее.       - Ты пришёл, упал, разделся и уснул.       Джозеф шагнул к Цезарю, подобно зверю, крадущемуся к добыче.       - Хм, мне кажется, нет, я уверен, что вряд ли бы разделся сам, учитывая, что я упал, снимая туфли. Без шнурков.       Цезарь залил пакетик кипятком. Джозеф уже стоял почти, а плотную.       - Ну допустим…       - Ну допустим я просрочил спор буквально на пару часов.       Цезарь резко развернулся, почти врезаясь в лицо Джозефа. Руки хищника, преградили путь, оказавшись по обе стороны от бёдер жертвы.       - Мудак.       Пухлые, почти по-женски фигурные губы накрыли чужие, обветренные, будто все ещё хранящие вкус алкоголя.       То же самое что и вечером. Простое касание губ, но даже оно крайне уверенное.       Руки оторвались от столешницы и теперь покоились на лице парня, а большие пальцы поглаживали причудливые родимые пятна.       - Кажется, я прав. Я поцеловал тебя, - опять эта нелепая улыбка. - И учитывая, что лицо у меня целое, ты и не против.       Чуть наклонив голову в сторону, как это делают совы, Цезарь сам потянулся вперёд, губами цепляя нижнюю губу Джозефа.       Поцелуй затянулся, становясь все глубже. Языки сплетались. Зубы неловко стучали, сталкиваясь. Губы сминали друг друга.       Отрываясь ненадолго, что бы глотать воздуха они смотрели в глаза, не отодвигаясь ни на миллиметр.       Для Джозефа вчерашний вечер стал совершенно ясным воспоминанием.       Чуть отстраняясь, он спустил руки по чужому торсу, кончиками ногтей чуть царапая кожу. Фалангами пальцев подлезая под кромку не по размеру больших штанов       Цезаря, он дёрнул их на себя, делая не большой шаг назад.       - Пошли, пока кто-нибудь не сфотал и не разослал всему курсу.       - Что, боишься перестать быть местным мачо.       - Нет, твоё красное лицо могу видеть только я.       Он в последний раз коснулся его губ, и, развернувшись, ленивой походкой двинулся в комнату.        - Придурок, - буркнул Цезарь, улыбаясь, шагая в след парню.       Стоило ступить за порог, как его тут же за шею притянули сильные руки, буквально вжимая в накачанный торс, снова впиваясь поцелуем в губы.       Цеппели лишь шумно выдохнул через нос, прежде чем запутаться пальцами в каштановых волосах, перехватывая на себя инициативу.       Глухой вздох сорвался с губ, когда под ногами пропала твёрдая опора, а кровать скрипнула, явно не поощряя такое зверское отношение к ней.       Буквально лёжа на Джостаре Цезарь словно созерцал Сикстинскую капеллу.       - Прости, что накричал тем вечером, я правда был не прав, - принялся болтать Джоджо, переворачиваясь так чтобы быть сверху, - Я так быстро завёлся. Всю неделю думал, как бы тебя поцеловать и при этом не ночевать в травмпункте. Почему ты не говорил, что ты гей?       Весь этот непрекрощаемый поток слов сопровождался поцелуями по всему лицу, да и в целом куда придётся. Домашние штаны Цезаря уже сползли являя полоску незагорелой кожи и кромку трусов.       - Потому что я не гей. Не вижу смысла в ограничении самого себя.       - Ты умница, Цезарино, - очередной поцелуй пришёлся на шею.       Как только губы коснулись шеи уверенная тёплая ладонь легла на пах парня, из-за чего тот издал нечленораздельный звук, больше похожий на стон.       - Джоджо, - на выдохе произнёс Цезарь, оттаскивая Джозефа за волосы, от своей шеи, где уже наливался цветом засос.       - Чур, я сверху.       - Мудак, - уже простонал парень, ведь рука на его члене лишь усилила хватку.       Цезарь протянул друга обратно к своим губам, желая избежать бесконечное количество засосов.       Джозеф тем временем, уже залез под белье друга, водя ладонью то вверх, то вниз.       - Если захочешь, я остановлюсь. В любой момент. Только скажи, - он шептал это на ухо, носом упираясь в золотистые локоны.       Где-то за матрасом, рука нашарила неприкосновенный запас лубриканта и презервативов.       Щёлкнула крышка бутылки и воздух наполнится свежим запахом клубники.       Спустив до конца, домашние, не по размеру большие штаны Цезаря, он обильно полил пальцы смазкой, поудобнее уставившись у чужих ног.       Цезарь был просто в великолепном виде. Раскрасневшийся, растрепанный, вспотевший. Таким он не выглядел даже во влажных снах Джозефа. Собственные джинсы, которые он не снимал со вчерашнего дня, болезненно давили на эрекцию. Но все это меркло на фоне бирюзовых чуть напуганных глаз.       - Просто потерпи, совсем немного. Постараюсь сделать все в лучшем виде.       Ещё один лёгкий поцелуй коснулся припухлых губ, в тот же момент, когда Джоджо ввёл первый палец.       Особого сопротивления Джозеф не почувствовал, проникнул сразу и вторым пальцем, снова и снова приникая к чужим губам, с каждым разом задерживаясь на них чуть дольше.       По мере движения пальцев Цезарь дышал тяжелее и, не зная куда деть руки, закидывал их то на плечи Джоджо, то себе за голову.       Идеальным положением оказалась спина Джозефа. Самый её низ, где уже начинались джинсы.       Грубая ткань резко контрастировала с мягкой разгорячённой кожей. Закусив чужую губу, Цезарь с нажимом провел по заметному бугорку на джинсах. Парня всего передернуло. Он застонал, упершись лбом в подушку, рядом с плечом Цеппели.       - Сделай так ещё раз, я запишу на диктофон, - ехидства Цезарю с лихвой хватало даже сейчас, когда он лежал под грузом в практически сто кило, с рукой на чужом члене, и чужими пальца у себя в заднице.       Расценив такие шутки, как хороший знак, Джозеф ввёл третий палец, выслушивая в глухое мычание друга.       Влажные скользкие пальцы двигались так правильно, время от времени задавая нечто, столь приятное, что Цезарю казалось касались его души.       Его рука, не прекращая гладила Джозефа поверх джинс, периодические предпринимая попытки их расстегнуть. Каждый раз ему мешал сам Джостар.       Уличив момент Цеппели всё-таки, подцепляет пуговицу и молнию, в момент проникая пальцами под белье.       Чужая эрекция, казалось, пульсирует в ладони. Чуть сжимая пальцы на члене, Цезарь чувствовал, как дрожат колени друга. Не поднимая головы с подушки, он шумно дышал и постанывал почти в самое ухо блондина. Самодовольно ухмыляясь, Цеппели размазывал выступившую на головке смазку и неспешно двигал запястьем.       - Ты готов? - непривычно севшим голосом спросил Джозеф.       - Готов.       Пальцы с влажным звуком выскользнули из тела, и вытерев пальцы о живот, Джоджо встал, спешно стягивая джинсы. Цезарь тем временем достал из пачки презерватив и разорвал фольгу.       Перед его взором предстал абсолютно голый Джозеф. Он и раньше видел его в таком виде, но никогда в подобном контексте.       Джостар шагнул к кровати, уже оперевшись о неё коленом, когда его остановило касание горячей ладони.       Подрагивающими от перевозбуждения пальцами, Цезарь коснулся члена, распределяя по нему латекс.       Уже после он притянул Джостара за руку, заваливая его на себя и по наитию сцепляя руки на его плечах.       - Будет больно, говори. Не молчи, слышишь. Я хочу слышать каждую мысль, скользящую в твоей голове, - Джозеф трепетно провел рукой по золотым волосам, устраиваясь между ног.       Головка мягко коснулась сжатого кольца мышц. Цезарь не сводил взгляда с глаз       Джозефа, наблюдая за каждым бесенком обитающем на дне морской радужки.       Джостар входил медленно буквально по миллиметрам, без устали целуя покрасневшие губы.       - Стой, стой, остановись.       Брови Цезаря чуть нахмурились, стоило Джозефу войти примерно на половину.       - Секунду, дай привыкнуть, - блондин тяжело дышал, хватая ртом воздух и не прекращаемые поцелуи.       - У тебя есть все время мира.       Но зачем так много. Менее чем через минуту, Цезарь кивнул и сам поддался тазом, вызывая в друге мелкую дрожь.       Джозеф продолжил движение. Он постепенно толкался в податливое тело, ловя каждый вдох, стон, и изменение в лице своего партнёра.       - Давай, Джоджо, все в порядке, чуть быстрее.       У Джостара глаза застилались белой пеленой от таких слов.       Движения стали резче и увереннее. Темп нарастал, и теперь он входил почти на полную длину, выбивая из Цезаря стоны каждым толчком.       - Как ты себя чувствуешь, - шептал он, покусывая бледную мочку.       - Как в ебаном раю, - четверть слов скрылись в стоне.       Джозеф усмехнулся.       - Кажется попал.       Он с нажимом сжимал ребра Цеппели, двигаясь все резче и агрессивнее. На каждый стон он оставлял поцелуй на коже, временами покусывая то шею, то плечи.       Сильные пальцы сошлись у него на загривке, притягивая к красному лицу.       Влажный поцелуй сопровождался чавкающими звуками.       - Боже, Джоджо я, - пытался выговорить Цеппели, прерываясь на стоны, - Боже, блять, я сейчас кончу.       Утягивая парня в новый поцелуй, Джоджо сомкнул пальцы на чужом члене, двигая рукой в такт толчкам.       Закинул голову назад, Цезарь звонко простонал что-то нечленораздельное, обильно изливаясь в чужую ладонь.       Буркнув под нос какое-то ругательство, Джозеф склонился над Цезарем, упираясь лбом в его лоб.       Он кончил следом за Цеппели, не выходя из него, чувствуя, как его же семя горячим потоком обволакивает член.       Сбито дыша, словно после марафона, Джозеф отодвигается от Цезаря, чтобы снять презерватив, и швырнуть его куда-то в сторону урны. Рухнув рядом, он с шлепком положил руку на бедро Цеппели.       - Ради такого стоило рискнуть и поцеловать тебя.       Цезарь устало повернул на него голову.       - И что теперь? Дружбе конец, — это не звучало как вопрос. Это было утверждение. - Ну, - протянул Джостар, рукой шаря по прикроватной тумбе. - Теперь я просто обязан на тебе женится.       На длинный палец Цезаря было надето кольцо с пивной крышкой.       Он глухо засмеялся.       - Придурок, - буркнул он, в очередной раз кусая обветренные губы.