Сказка о двух братьях

А дороге не было конца… Дождь яростными каплями разбивался о лобовое стекло такси. Серость Лондона навевала тоску, нагоняя ещё больше тревожных мыслей. Что-то теперь с ними будет… Только что? Какое будущее ждёт их за пеленой дождя? Поможет ли им Джоан или окажется врагом? А там, в Сторибруке, таком далёком и родном, в Сторибруке, от которого они сейчас в сотнях миль, её семья, родители. Непреодолимое желание наплевать на всё и всех, на Джоан, на пророчество, накрыло Эмму с головой. Махнуть на всё рукой, крикнуть «Шофёр, разворачивай!», смалодушничать и вернуться, и жить, как живётся, не беспокоясь ни о кинжале Голда, ни о оружии Спасителя, ни о предстоящей войне… Но она знает, что никогда так не поступит. Просто, потому что она — Эмма Свон, которая не променяет ни одну жизнь, пусть даже незнакомого ей человека, ни на что на свете. Просто, потому что она — Спаситель. Таков уж её крест. От столь длинного путешествия, где машина сменялась самолётом, а самолёт – машиной, Эмму начинало неприятно подташнивать. Оставалось лишь надеяться, что добираться они будут не слишком долго, иначе у съеденной ещё в самолёте курицы были все шансы вернуться в подлунный мир. Ещё и этот противный приторный запах, заполняющий собой машину… — Простите, мисс, вы в порядке? — обеспокоенно поинтересовался таксист у Эммы. Водила был явно опытный и легко узнавал признаки приближающейся беды. Эмма отрицательно помотала головой, боясь лишний раз открыть рот. Реджина, до этого тихо говорившая о чём-то с Генри, только теперь заметила, что Свон едва ли не позеленела от подступающей тошноты. Молниеносно среагировав, мэр отточенным до автоматизма движением открыла сумку, достала платок, смочила его чем-то и передала Эмме. Ткань никак не пахла, но почему-то при первом же вздохе Спасительнице стало намного лучше. Тихо поблагодарив попутчицу, она вернула платок. — Что за чудо-средство такое? Нашатырь? — поинтересовался немало удивлённый столь быстрым эффектом таксист. — Почти, — уклончиво ответила Реджина, пряча обратно в сумку бутылёк со светящейся розоватой жидкостью. — Мне бы такой не помешал, — задумчиво протянул шофёр. — Ситуации разные случаются… Сложно его достать? — Нет, ничуть, если под рукой у вас окажутся когти вепря, — ответила Реджина. Водила засмеялся и закивал головой, одобряя шутку. Реджина тоже вежливо улыбнулась, однако Эмме отчего-то показалось, что вовсе это не шутка… — А куда вы, собственно, направляетесь, если не секрет? —всё ещё посмеиваясь, спросил шофёр. — Не поверите, сэр, — оживился Генри. — Мы едем на встречу с… — …с нашей тётушкой, - перебила Эмма, понимая, что ещё немного, и Генри проболтается, а посторонним знать цель их путешествия вовсе не обязательно. — Её кот, Бальтазар, на днях скончался. Ей, бедняжке, сейчас нужна поддержка. Боковым зрением Эмма увидела, как Реджина подносит руку ко лбу. Они обе в этот момент понимали, насколько неубедительно прозвучала эта ложь, но шофёра это отчего-то не смутило. — Да, я её понимаю, — неожиданно дрогнувшим голосом сказал он. — Мой любимый хомяк тоже ушёл в мир иной несколько дней назад. — Правда? Соболезную, — ответила Эмма, стараясь, чтобы в голосе прозвучала хоть капля искренней печали. — Да. Мы с ним были в каком-то роде родственными душами… И вот теперь его нет, — в глазах шофёра блеснули слёзы. — Какой ужас, — с деланным сочувствием ответила Реджина. — Но что стало причиной его смерти? — Инфаркт. Эмма прыснула, неумело выдавая смех за кашель. Она не знала, как и реагировать. Хомяк, умерший от инфаркта! Да угроза третьей магической войны по сравнению с этим – ничто! Но в глазах шофёра сквозила такая беспросветная тоска, что Эмме невольно стало стыдно за свой смех… Порой ей казалось, что многие люди рождаются людьми по чистой случайности, а потому сочувствуют собаке, подвернувшей лапку, и оплакивают хомячка, умершего от инфаркта… Наверное, именно благодаря им, таким «ошибочным» людям, этот мир всё ещё не прогнил насквозь… Но на то, чтобы поддаваться и дальше подобным размышлениям, навеянным дождливым днём, уже не было ни желания, ни сил, ни времени. Машина со скрипом остановилась у коттеджа такого аккуратного и правильного, что создавалось впечатление, будто и он сошёл со страниц какой-то давно забытой миром сказки. Шофёр галантно открыл им дверь, подал руку Реджине, помог выпрыгнуть сонному Генри и сердечно попрощался с Эммой, пожелав приятного дня. Подмигнув фарами, машина уехала обратно в серость Лондонских улиц… Вечерело, но здесь время суток не имело никакого значения. На окраине столицы в воздухе витало нечто знакомое… Ну конечно. Это место — точь в точь Сторибрук, ещё во времена Тёмного Заклятья. Такой же тихий и даже, кажется, уютный, но такой же проклятый. Эмма не знала, кто откроет им, когда постучала в украшенную резными узорами деревянную дверь. Вдруг Рон Уизли дал неверные показания, и на самом деле это — ловушка? Вдруг за дверью их поджидает не Джоан, а Пожиратель Смерти? Но не успела она обернуться и сказать Генри спрятаться куда подальше, дверь со скрипом открылась. На пороге стояла женщина. Немолодая, с немного встрёпанными рыжеватыми волосами, в изумрудном домашнем халате, в ней сложно было узнать звёздного писателя, чьё лицо всегда немного печально взирало с фотографий в газетах. — Я могу вам чем-то помочь? — Джоан с изумлением смотрела на гостей. — Здравствуйте, я Эмма. Эмма Свон, — представилась блондинка. Теперь, когда она видела Сказочницу такой, смелость понемногу начинала возвращаться. Нет, определённо, никакая это не засада. Колокольчик интуиции мирно дремал где-то в подсознании. — Простите, мы были уверены, что вас предупредят. В глазах Роулинг мелькнула искра понимания. — Улыбайтесь, — тихо сказала она. Эмма непонимающе переглянулась с Реджиной, когда Роулинг внезапно заключила её в крепких объятиях. — Очень рада, что ты решила навестить меня, Джен! Заходи, выпьем чашечку чая, — нарочито громко продолжала Джоан, а затем вновь перешла на шёпот. — Пожалуйста, просто улыбайтесь. Всё ещё находясь в странном ступоре, Эмма выдавила из себя неестественную улыбку. — Хорошо. Проходите, — шепнула Джоан, одарив и Реджину приветливой улыбкой, которая тут же исчезла с её лица, стоило входной двери захлопнуться изнутри. — Простите за этот цирк. Мой дом непрерывно охраняется кучкой Пожирателей. Они думают, что неплохо шифруются, но на деле… — женщина развела руками, окинув рассеянным взглядом гостей. — Так Спаситель вы? — Да, — подтвердила Эмма, всё ещё немного растерянная после столь «радушного» приёма. — А разве никто из… НИХ не вышел с вами на связь? — О, нет-нет, меня предупредили, — Джоан осторожно провела кончиками пальцев по крылу коричневатой совы, которую Эмма поначалу приняла за элемент декора. Да это было и не сложно — дом был полон всевозможных деревянных статуэток, фарфоровых ваз и прочих безделушек. Такой дом Эмма видела впервые. Не её скромная квартирка в Бостоне, не апартаменты Мэри Маргарет с облезшей штукатуркой, не холодный особняк Реджины, не место для ночлега, а именно дом, большой и светлый, в котором, казалось, можно укрыться от всего на свете. Магией здесь и не пахло, но всё ею дышало. — Вы, должно быть, устали с дороги? — спросила Джоан, подкармливая сипуху какими-то крошками. — Не желаете чаю? — Спасибо, не стоит, — с нажимом ответила Эмма, подозревающая, что Генри уж точно не откажется. Однако мальчику сейчас явно было не до того. Его челюсть, казалось, скоро упадёт на пол, как в примитивном детском мультфильме. Он разглядывал огромные гобелены, цветастые ковры и множество деревянных статуэток на любой вкус. Выросший в Сторибруке, он впервые оказался в настоящем английском дворце в миниатюре! Вопреки всем заверениям гостей, что в чае они не нуждаются, Джоан спросила «Вам чёрный или зелёный?» голосом, пресекающим любые возражения, и Эмма наконец сдалась, согласившись на «Эрл Грей». Лицо Сказочницы мгновенно смягчилось, и уже через пару минут на столе стояли четыре изящные дымящиеся кружки. — Позвольте поинтересоваться, — начала Джоан, присаживаясь напротив Генри, — как вы добрались сюда из… — Сторибрук, Мэйн, — подсказала Эмма. Вопрос её, честно говоря, немного озадачил. — Самолётом, а как же ещё? — Правда? Хвала небесам, я уж думала, они вас порталом отправят, — Джоан отпила чай, продолжая неотрывно глядеть на гостей через край кружки. — Портал? — переспросила Эмма. — Вроде шкафа и волшебных бобов? — Почему же обязательно бобы? — нахмурилась Роулинг. —Порталы, как правило, создают в виде старой обуви или пустой консервной банки… А, впрочем, неважно. Главное, что вы ими не воспользовались, иначе можно было бы ждать незваных гостей с минуты на минуту… Но вы пришли не за чаем и праздной беседой, а за оружием, верно? — Да, — Эмма сделала вид, будто отпивает чай, но на деле даже губами его не коснулась — вчерашнего чаепития с Избранным ей вполне хватило. — Разумеется. — Что ж, весьма благородно с вашей стороны оказывать помощь тем, с кем вы едва ли знакомы… Но, не поймите меня превратно, вы поступаете правильно. Как ни крути, он брат Того-Кого-Нельзя-Называть, и пусть Румпельштильцхен и был вам другом… — Да нет, мы не то, чтобы друзья… — улыбаясь, начала Эмма, но лишь потом до неё дошёл смысл сказанного. —Постойте, что?! Свон, Генри и даже Реджина потрясённо уставились на Джоан, пока та преспокойно попивала чай, выражая лишь лёгкое удивление их реакции. — Неужели они вам не сказали? — аккуратно поставив кружку на стол, спросила она. — А почему, вы думаете, кинжал стал крестражем? Да, ваш Румпельштильцхен и Тёмный Лорд — родные братья. — Что ж, — после долгой паузы хрипло произнесла Эмма. — Новые родственные связи у нас обнаруживаются чуть ли не каждый день, но здесь… Признаю, впечатлена. Однако пришли мы сюда не за этим, а за… — Точно, оружие, — спохватилась Джоан. — Оно на чердаке, уверена, вы найдёте его сразу. — А оно разве не защищено? Заклинания там, проверки… — Меч без колебаний дастся в руки Спасителю. Моя помощь вам здесь не нужна. — Я с тобой, мам, — Генри мгновенно соскочил со стула и первым ринулся вверх по винтовой лестнице. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь ударами маятника старомодных часов. Пёстрые краски и причудливые деревянные фигуры больше не удивляли Реджину — она привыкла к ним на удивление быстро. Но после бессонной ночи и долгой дороги до женщины с сильным опозданием дошло осознание, кто сидит перед ней. Не просто самая известная в мире писательница. И не просто Сказочница… — Реджина? — словно угадав её мысли, заговорила Джоан. — Думаю, кто-то из ребят уже рассказал тебе… Пойми, я не со зла. Я и подумать не могла, что смерть персонажа на страницах романа может причинить кому-то боль. Если бы я только знала, — искреннее сожаление блеснуло в печальных глазах. — Поверь, я бы никогда и ни за что не убила Северуса. Реджина молчала, разглядывая деревянную столешницу, как вдруг почувствовала, как тёплые руки Джоан сжали её пальцы. Словно подчиняясь гипнозу, Реджина перевела взгляд на лицо писательницы. Из небольшого окошка, украшенного витражными стёклами на её рассеянное лицо светило солнце разноцветными лучами. — Он был моим братом. Самым родным мне человеком, — голос дрогнул, и Реджина вновь отвела взгляд. — Я знаю. Но в мире сейчас неспокойно. Никто не знает, что ждёт нас завтра. Может мир, а может война… Опять, — Джоан положила подбородок на ладонь и выглянула в окно, обращаясь уже словно бы и не к Реджине вовсе. — Кто знает, может тем, кого мы любили, сейчас куда лучше, чем нам?.. Реджина прекрасно знала, что пера у Джоан давно нет, а вместе с ним утрачен и её дар Сказочника… Но отчего-то сейчас на душе у Злой Королевы стало легко и спокойно, словно бы чья-то невидимая рука прописала ей эти минуты затишья…

***

— И как здесь вообще возможно что-то найти? — Генри недоумённо уставился на бесформенные груды проеденных молью пледов, побитой посуды и древних, как мир, ёлочных игрушек. Это место меньше всего походило на хранилище для бесценного клинка… Быть может здесь есть какой-нибудь рычаг, что откроет тайный проход? Или придётся сказать пароль? — Лимонный щербет! Летучие шипучки! Тараканьи лапки! — выкрикивал мальчик. — А что? — ответил он на непонимающий взгляд Эммы. — В «Гарри Поттере» срабатывало. — Пацан, может я и не разбираюсь в этом так хорошо, как ты, но что-то подсказывает мне, что тут всё не так просто… — протянула Эмма. — Отчего же? Просто, как табуретка! — послышался старческий голос из тёмного угла. От неожиданности Эмма едва не вскрикнула, но затем всё же решилась подойти ближе. С трёхногого стула на Спасительницу смотрела… Шляпа! — Простите, вы кто? — как могла, вежливо обратилась к ней Свон. — Шляпа-Распределительница! — воскликнул Генри, с восторгом разглядывая находку. — Да уж не котелок или бейсболка точно! — ворчливо ответила Шляпа. — Зуб даю, хоть и беззуба, что вы здесь за оружием, верно? — Да, — кивнула Эмма, про себя подумав, что по приезде в Сторибрук стоит проконслультироваться с Арчи о том, нормально ли говорить с головными уборами. — Вы не подскажите, где нам его найти? — Что ж… сколько вам лет, дорогая? — неожиданно спросила Шляпа. — Двадцать девять, — неуверенно ответила Эмма, подозревая подвох. — Двадцать девять… — задумчиво повторила Шляпа. – Для Распределения, пожалуй, поздновато, а, впрочем… Да, почему бы и нет. Я готова! — Вы готовы к чему? — непонимающе спросила Эмма. Шляпа тяжело вздохнула. Свон готова была поклясться, что, если бы глазами ей служили не складки ткани, она обязательно закатила бы их к потолку. — Мальчик, будь другом, растолкуй своей матери, чего от неё хотят, — обратилась Шляпа к Генри. Эмма и сама не заметила, как это произошло, но уже через минуту она восседала на трёхногом стуле со старой шляпой на голове. — Что тут у нас… Сколько лет я не проводила Распределение, с тех пор, как Тёмный Лорд вернулся… Но навыков, надеюсь, не растеряла, — бормотала она. У Эммы складывалось впечатление, что голос Распределительницы звучит у неё в голове… — Ум, смелость, доброта… Да, налицо все качества Спасителя. И всё это скрыто за непробиваемой стеной скептицизма и нежеланием открыться даже самым родным тебе людям. Доверяй им, дорогая, кто знает, что ждёт вас завтра… Однако я вижу, как ты ими дорожишь, как вижу и то, на что ты пойдёшь ради любого из них. Жертвенного героизма тебе не занимать, это видно сразу. Поэтому без колебаний могу сказать… ГРИФФИНДОР! Последнее слово Шляпа выкрикнула настолько громко, что, кажется, на потолке этажа снизу задребезжала алмазными капельками люстра. Генри снял Шляпу с головы Эммы, которая тут же заметила, что внутри неё что-то поблескивает… Не колеблясь Эмма схватила это что-то и тут же поняла, что держит в руке… Меч! Пусть за всю свою жизнь она держала в руке лишь клинок отца и не сильно разбиралась в холодном оружии, она могла с уверенностью сказать, что меч этот просто дивный. Рукоятка была украшена множеством рубинов, которые словно бы светились в полумраке чердака. А на остром лезвии витиеватыми буквами шла гордая надпись: «Гриффиндор».