quite like us

      — Я вижу, ты все такой же робкий, — сказал Рабастан, наклонившись вперед, чтобы усмехнуться. — Снова прячешься за чьей-то спиной? Ничего страшного, Реджи.       Робкий.       Рабастан помнил его робким.       Он думал, что с этим покончено, так как слова Рабастана заставили его задуматься. Но видеть его было больно. Больно от того, что он не может любить его так, как любил когда-то.       Барти сжал его запястье чуть крепче. В доказательство его словам, подумал Регулус.       — С какого хуя ты решил, что прийти в мой бар — это хорошая идея? — возмутился Барти.       Рабастан улыбнулся:       — Эй, мы же старые друзья!       Барти насмехался:       — Ты мне никогда не нравился.       Рабастан хмыкнул, словно не поверил ему. Регулус не смог бы однозначно утверждать. Он никогда раньше не обращал внимания на их отношения, только знал, что Барти был рядом с ним, когда все взорвалось, а не с Рабастаном. Возможно, в этом был какой-то смысл.       В наступившей тишине Сириус сделал небольшой шаг вперед, пристально разглядывая Рабастана.       — Кто это?       Барти ответил:       — Рабастан Лестрейндж.       — Лестрейндж? — фамилия слетела с языка Сириуса с отвращением, что неудивительно. — Маленькое отродье брата Родольфуса? Исчезни.       Рабастан держался совершенно непринуждённо, его взгляд перемещался от Сириуса обратно к Регулусу:       — Значит, братья воссоединились? Позор. Еще одно дурное влияние.       — Что ты сказал? — Сириус оскалился, делая еще один шаг вперед. Ремус быстро положил руку ему на плечо в попытке успокоить его, но Рабастан не обращал на это внимания.       Нет, взгляд Рабастана все еще был устремлен на Регулуса. И взгляд этот был довольно… искренним? Нет, Регулус не был настолько глуп, чтобы поверить в это. Рабастан смотрел на него с нежностью, когда они были друзьями, с добротой, когда ему было грустно, и с пониманием, когда он открывался ему. Эти глаза вызывали доверие.       И все это было ложью.       Воспоминания отозвались болью в груди.       Регулус не осознавал, что его дыхание участилось, что все его тело начало дрожать от этого противостояния. Только когда Барти бросил на него обеспокоенный взгляд через плечо, он почувствовал, как чья-то рука легла на поясницу. Теплая, новая, но знакомая. Он поднял голову и увидел, что Джеймс подошел ближе, на его лице читалось беспокойство. Пальцем свободной руки он провел по челюсти и остановился на щеке.       Его взгляд был вопросительным, но не требовательным. Он держался уверенно и твердо, даже не зная, что происходит на самом деле. Он безусловно был тем человеком, находиться с которым во всей этой внезапной суматохе безопаснее всего.       — Все в порядке, — мягко сказал он, и Регулус обнаружил, что повторяет дыхание Джеймса, — Ты в порядке.       Джеймс даже не знал, почему его нужно успокаивать, но он все равно это сделал. Какой добрый, необычайно замечательный человек, с которым Регулусу посчастливилось встретиться.       — О, а это у нас что?       Регулус бросил резкий взгляд на Рабастана, который, веселясь разглядывал их двоих. Он сделал шаг вперед, протягивая руку, как бы приветствуя Джеймса.       — Очень приятно…       Ни за что. Рабастан Лестрейндж и близко не подойдёт к его парню, не в этот раз. Он мгновенно оказался перед Джеймсом, вырвавшись из хватки Барти, чтобы отбить руку Рабастана, протянутую в знак приветствия. Он поднял на него взгляд, подавляя обиду и предательство, сосредоточившись на гневе и ненависти. Он почувствовал, как его обдало жаром от того, насколько яростным, насколько сломленным сделал его этот человек.       Рабастан не выглядел ни удивленным, ни обеспокоенным. На самом деле, он смотрел на Регулуса с неким ликованием.       — А, ну вот и оно, — пробормотал он. — Я скучал по этому выражению. Хотя никогда не думал, что буду тем, кто его вызовет.       Регулус старался не дать своим эмоциям соскользнуть в воспоминания о тех теплых моментах, когда Рабастан говорил, а Регулус стоял чуть позади него, наблюдая и поглядывая. Где его неприязнь и недоверие были ограничены его братом и теми, кто обижал его и Рабастана.       Рабастан снова улыбнулся, что очень неприятно:       — Расслабься, Реджи. Я не собираюсь отбирать у тебя еще одного парня.       Тишина.       Ее прервал сдавленный звук. Потребовалось мгновение, чтобы Регулус понял, что это он его издал.       Он не забыл, конечно, не забыл. Что его лучший друг так долго делал что-то необратимо жестокое, потому что хотел причинить ему боль. Это была не похоть, не любовь или что-то вроде акта страсти. Это было преднамеренно. Это было сознательно принятое Рабастаном решение причинить ему боль, когда он был единственным человеком, который никогда не должен был причинять ему боль.       Краем глаза он заметил, что Сириус выглядел взбешенным, но рука Ремуса оставалась на его плече. Он услышал, как Барти что-то бормочет кому-то за барной стойкой, а Джеймс? О, что Джеймс подумает о нем? Что он потерял своего первого и единственного парня из-за того, кому он должен был доверять. Будет ли он считать его доверчивым, жалким?       Но рука продолжала лежать на его пояснице, а пальцы выводили успокаивающие круги по рубашке. Джеймс и не дернулся. Регулус должен сосредоточиться на этом.       — Тебе нужно уйти, — это Барти обратился к Рабастану, стоявшему в нескольких шагах позади него. Он услышал, как тот переключил свое внимание на кого-то другого: — Джеймс, отведи Реджа в служебное помещение.       Улыбка Рабастана исчезла, его взгляд переместился с Регулуса и остановился на двух мужчинах позади него:       — Джеймс? Джеймс Поттер?       Регулусу не нравилось это выражение. Когда он снова повернулся к нему, то выглядел злорадствующим.       — Очаровательно. Мы должны поговорить об этом позже. Но нам действительно нужно наверстать упущенное, Редж.       — Ты что, идиот? — Сириус снова заговорил, хлопнув своим — к счастью, пластиковым — стаканом о барную стойку, потому что он был таким же драматичным ублюдком. Если бы Регулус не испытывал такого внутреннего смятения, он, возможно, закатил бы глаза. — Ты уходишь.       Рабастан сказал:       — Нет, нет. Я думаю, тебе стоит выслушать.       Он сократил расстояние между ними. Регулус разрывался между тем, чтобы сделать шаг назад или держаться уверенно и без страха. Он не был уверен, насколько хорошо он демонстрирует храбрость, когда испытывает тошноту. Рабастан, по крайней мере, пытался ему посочувствовать.       — Тебе не нужно меня прощать, — пробормотал он, — я причинил тебе боль. Я обидел моего Реджи, моего лучшего друга, моего любимого человека. Но мне жаль. Это того не стоило. И даже если ты мне не веришь, мне было неприятно видеть тебя таким грустным.       Он выглядел искренним, но Регулус не поверил ему ни на секунду.       — Нет.       — Я буду всю жизнь извиняться перед тобой, и, возможно, мы не сможем вернуться к тому, что было раньше, хотя я люблю тебя так же сильно, как и тогда, — продолжал Рабастан.       Регулус пробормотал:       — Прекрати.       Периферийным зрением он заметил , как Сириус сделал шаг вперед. Несомненно, он играл роль старшего брата. Хотя Регулус гораздо больше предпочитал молчаливую поддержку Джеймса, руку, которая все еще оставалась теплой. Не то чтобы Сириус когда-либо понимал эти тонкости.       — Нам с тобой всегда суждено было быть вместе. Ты сказал это однажды, — сказал Рабастан.       Регулус насмешливо ответил:       — А потом ты меня наебал.       — Ну, похоже, ты простил Сириуса за то, что он бросил тебя, — легкомысленно возразил Рабастан, неопределенно жестикулируя в сторону Сириуса. Сириус издал возмущенный звук в ответ. — Ты, кажется, простил Поттера за то, что он забрал твоего брата и оставил тебя одного.       — Заткнись.       Рабастан, разумеется, не заткнулся.       — Это случится снова, Реджи. Ты снова останешься один, — его голос был ровным, успокаивающим, даже когда он говорил о вещах, которые, как он знал, причиняли ему боль. Даже сейчас Рабастан был мастером манипулировать его чувствами. Он протянул руку, положив ладонь на его руку. — Но я не брошу. Я позабочусь о тебе, как и в прошлый раз. Просто дай мне…       Регулус не успел узнать, чем закончится это предложение. В один момент Рабастан стоял перед ним, самодовольный и осознающий ущерб, который он причинил словами. А в следующий момент он уже лежал на полу, а Сириус нависал над ним. Потребовалась пара секунд, чтобы осознать произошедшее — старший брат оторвался от успокаивающего его Ремуса и взял на себя смелость ударить Рабастана.       В нос.       Ох. Это зрелище было не из приятных.       Сириус прорычал:       — Еще раз тронешь его, и ты труп.       Сзади него Джеймс сделал шаг вперед, чтобы как можно мягче притянуть Регулуса за талию, но Регулус вырвался из его хватки, все еще пытаясь осознать то, что произошло.       Барти выругался, бросившись к Рабастану, чтобы оценить ущерб, подозревал Регулус. Конечно, это не пойдет на пользу его бизнесу, если его друг — или почти друг — затеет в нем драку.       Ремус вернулся к Сириусу, положив обе руки ему на плечи и оттаскивая его. Как и Регулус, Сириус вырвался из хватки своего парня. И Регулус переключил свое внимание, свое разочарование, свою ярость, свою всепоглощающую печаль на брата.       — Зачем ты это сделал?       Сириус уставился на него, как на идиота:       — Почему я не должен был? — потребовал он.       — Это было не твоё дело! — огрызнулся Регулус.       — Он запугивал тебя!       — Я был в порядке!       — Чушь! — почти прокричал Сириус, отдергивая руку от Ремуса, который пытался дотянуться до него, и шлепая ладонью по барной стойке. Регулус едва заметно вздрогнул. — Ты собирался позволить ему утащить тебя обратно к нашим родителям. Я, блядь, не позволю им забрать тебя.       — Позволишь им?! — подчеркнул он, качая головой в недоумении. — Ты не имеешь никакого права решать, что я делаю!       — Черта с два. Я твой брат!       — Нет! Ты мне не брат!       Это был крик, самый громкий из всех, что он когда-либо позволял с Сириусом. Или с кем бы то ни было. Он не любил кричать, предпочитая жестокий тон и резкие ответы. Крики не были для него чем-то естественным, и, судя по тому, как тихо стало вокруг него, остальные тоже это заметили. Даже Сириус выглядел смутно обеспокоенным из-за своего раздражения. Регулусу было все равно.       — Он прав! — Регулус жестом указал в том направлении, где в последний раз был Рабастан, не заботясь об этом. — Ты оставил меня там с ними, без единого слова, без прощания! Ты даже не попытался поговорить со мной об этом, ты просто свалил. Ты бросил меня, зная, что они со мной сделают. У меня никого не было!       Сириус выглядел противоречивым, одновременно злым и отчаянно грустным:       — Я должен был уйти, Редж. Я бы умер там!       Регулус спросил, все еще повышая голос:       — Почему ты так уверен, что я бы этого не сделал?!       — Потому что ты был их идеальным маленьким мальчиком, — с усмешкой ответил Сириус. — Ты мог творить черт знает что, потому что я взвалил все на свои плечи! За каждую твою ошибку я брал вину на себя. Я знал, что с тобой все будет хорошо, потому что ты уже становился таким же, как они, и пошел ты на хуй, — Сириус продолжал, ядовито и обиженно. — После всего, что я сделал для тебя, ты стал всем, что я ненавидел.       Удар.       С узкими, яростными глазами — так похожими на глаза их отца — Сириус закончил:       — Я понимал, что ты был безнадёжен.       Вот и все.       Между ними воцарилась тишина, и Регулус сжал кулаки, пытаясь отвлечься от боли, жгущей в груди. Его глаза щипало, они мутнели от слез, начинавших проливаться. Он знал, он знал, что Сириус специально оставил его. Он знал это, но это больно слышать. Старший брат оставил его в доме с их погаными родителями, потому что не верил в него, потому что думал, что он такой же, как они.       «Посмотри на меня сейчас, старший брат. Ты не нужен был мне, чтобы стать свободным» — вот что он хотел сказать. Но когда он открыл рот, вместо этого вырвался только резкий всхлип.              Этот звук, казалось, вывел Сириуса из агрессивного состояния, в котором он находился, потому что его лицо мгновенно смягчилось. Эмоции захлестнули его, и Регулус узнал их все. Смущение, беспокойство, чувство вины. И затем ужасное осознание слов, которые он, вероятно, всегда оставлял невысказанными.       — Черт. Подожди.       Регулус разразился невеселым смехом, вытирая слезы со щек тыльной стороной ладони.       — Пошел ты, — сумел выдохнуть он.       Глаза Сириуса расширились, и он протянул руку, но Регулус оттолкнул его. В бешенстве Сириус сказал:       — Нет, я не… ты не такой. Я просто…       Он не позволил брату попытаться оправдаться. Этот разговор был неизбежен, и он должен был либо помочь, либо все испортить. Он должен был знать, что с таким старшим братом, как у него, это всегда должно было привести к катастрофе. Семья Блэков не умела прощать и уж точно не умела проявлять доброту, не друг к другу. Сириус был лицемером, он во многом вёл себя также как и их родители, но обвинял в этом только Регулуса.              Это не имело значения. Все уже было сказано. Регулус прекрасно обходился без него, он мог сделать это снова. Он мог, он должен был.       Какая-то его часть испытывала искушение потрепать Сириуса по плечу, когда он проходил мимо него, но даже мысль о прикосновении заставила его отшатнуться в страхе. Вместо этого он намеренно сделал шаг в сторону и, низко опустив голову, прошел мимо него в направлении служебного помещения. Он услышал, как Барти огрызнулся на Сириуса, когда отошел на расстояние, но не придал этому значения. Тем не менее, он захлопнул дверь в комнату персонала так громко, как только мог. Разве он не обязан поддержать драматический образ их семьи?       Регулус пересел на диван и попытался сдержать волны эмоций. Это был такой удар хлыстом: от абсолютной радости и принадлежности к семье до ощущения, что он снова теряет все в считанные минуты. Глупый Рабастан, глупый Сириус, глупый…       Дверь открылась. Регулус поднял голову, ожидая увидеть Барти, и был искренне удивлен, когда Джеймс зашел, тихо закрыв за собой дверь. Его быстро охватило чувство безопасности, к которому он начал привыкать в обществе Джеймса, но в то же время ему было не по себе. Он не ожидал, что Джеймс последует за ним, ему и в голову не приходило, что он последует за ним. Он всегда был с Сириусом.       — Почему ты здесь?       Джеймс сочувственно улыбнулся, жестом указывая на место рядом с ним на диване. Когда Регулус нерешительно кивнул, Джеймс сел и повернулся к нему всем телом.              — Партнеры обычно утешают друг друга, — был его простой ответ, и он положил руку на свою ногу ладонью вверх в качестве приглашения.       Регулус посмотрел на него, его глаза затуманились. Он почувствовал тягучую боль в животе, жжение в груди. Мог ли он принять эту руку? Позволено ли ему будет оставить её себе?       — Сириус… — сказал Регулус, как бы оправдывая свою паранойю.       — У него есть Ремус. И с ним все будет в порядке, — спокойно ответил Джеймс, придвигаясь ближе к нему. Он убрал руку со своей ноги и потянулся вверх, чтобы приблизиться к щеке Регулуса. Он не прикасался, но Регулус все равно чувствовал тепло, исходящее от него. Он смотрел на него, на этого прекрасного человека, который заставлял его чувствовать себя в безопасности.       Джеймс сказал:       — Я нужен тебе прямо сейчас, — и позволил своим пальцам коснуться его кожи. — Я здесь, Редж.       Он был рядом. Регулус припал к его груди и позволил себе заплакать.  ____________________________________________________________________          Как выяснилось, Джеймс ненавидел кое-что больше, чем видеть Регулуса потерянным. И это видеть Регулуса плачущим. Этот диван в комнате персонала видел столько эмоций от самопровозглашенного безэмоционального парня всего за неделю. Это должен быть диван для серьезных разговоров, решил Джеймс. Стоит создать модель дивана, совершенно непохожую на эту, которая не будет вызывать негативных воспоминаний ни в одной из их квартир.       Все эти мысли говорили о том, что он старался не думать о плачущем Регулусе.       Он ожидал ссоры между Сириусом и Регулусом уже некоторое время, еще до разоблачения. Но он думал, что она могла бы быть более спокойной, менее взрывоопасной. Их вечер начинался так хорошо, Регулус был счастлив. Потом появился этот ублюдок, кем бы он ни был, и все испортил. Теперь его парень тихо плакал в его объятиях, а Сириус, вероятно, топил свои печали в баре.       В их отношениях они оба были правы. И оба были неправы. Джеймс никогда не мог даже притвориться, что понимает, через что они прошли, но он хотел бы, чтобы они направили свой гнев на тех, кто действительно виноват в их детстве, на Вальбургу и Ориона.       Но не ему было говорить об этом, особенно сейчас. Нет — его роль сейчас заключалась в том, чтобы Регулус был в безопасности и спокойствии, и Сириус это поощрял, наблюдая, как его младший брат исчезает из виду. Вид оскорбленного старшего брата быстро сошёл на нет, когда он увидел слезы Регулуса. Для такого бунтаря, чьи проблемы с гневом вызывали тревогу, Сириус был всегда к нему мягок.       Дверь снова открылась, и вошел Барти, бесстрастно глядя на них обоих. Регулус подавил рыдания, погрозив ему средним пальцем из-под руки Джеймса. Значит, его печаль не слишком далеко зашла, это было хорошо. Похоже, Барти чувствовал то же самое, так как он тихо засмеялся, закрывая дверь и опускаясь на колени перед диваном. Регулус отвернулся от груди Джеймса, чтобы посмотреть на него.       Они невероятно заботились друг о друге, быстро заметил Джеймс. При всех их препирательствах и притворной враждебности, эта нежность была очевидна. Барти убрал волосы с лица Регулуса, и Регулус не вздрогнул от этого прикосновения, как это бывало с другими.        Было приятно видеть, что другие могут принести ему спокойствие, даже если эгоистичная часть его души иногда хотела быть единственным, кто способен на это. В конце концов, он был жадным. Но сейчас он был рад, что Регулус немного расслабился, его плечи немного смягчились.       — Эй, Редж? — сказал Барти.       — Что?       — Я хочу пояснить, что, как твой лучший друг, я считаю Поттера отвратительным и обещаю никогда не спать с ним.       Это вызвало фырканье со стороны Регулуса. Это был самый малопривлекательный звук, который Джеймс когда-либо слышал от него, но он значительно согрел его сердце. Барти выглядел до смешного умиленным из-за этого, и, если говорить честно, Джеймс не мог его в этом винить. Регулус протянул руку, положил свою ладонь прямо на лицо Барти и слегка оттолкнул его. Это было понарошку, но Барти все равно упал назад с драматическим «ооф».       Регулус издал еще один забавный звук, а затем уткнулся в грудь Джеймса и прижался к нему чуть крепче.       — Ну, это лучше, чем то, что ты плачешь. Весь в соплях, мерзость, — сказал Барти, вставая и вытираясь. — Хочешь чего-нибудь? Воды? Кофе? Водки?       Регулус покачал головой:       — Они оба все еще здесь? — спросил он.       — Да. Рабастан немного окровавлен, но он все еще задерживается. Вдали от твоего брата, по очевидным причинам, — ответил ему Барти, выглядя немного взбешенным. Джеймс полагал, что не может его винить. — Лестрейндж, похоже, не стремится заводить иск, так что тебе не стоит об этом беспокоиться. И я могу выгнать их обоих, если хочешь.       Наступила пауза, а затем Регулус легонько вырвался из объятий Джеймса, хотя тут же схватился за его руки. Его щеки были влажными от слез, но они больше не текли. Хотя он все равно выглядел слишком грустным, чтобы Джеймс был спокоен. Барти, похоже, думал о том же, так как он сделал шаг ближе и погладил Регулуса — несколько снисходительно — по голове.       Регулус, казалось, не возражал. Эти двое были очень странными, не то чтобы Джеймс мог судить.       — Скажи им обоим, чтобы уходили, — в конце концов, решил младший.       Джеймс постарался не показать своего несогласие с этим решением. В конце концов, он хотел, чтобы Регулус и Сириус помирились, поговорили. Он не хотел оказаться в центре братской войны. Барти тоже не выглядел слишком довольным этой ситуацией.       — Я скажу. Конечно, все, что тебе нужно, — Барти мягко сказал: — Но, Редж. Сириус… он опустошен. Он действительно просто пытался защитить тебя.       Возможно, это были неправильные слова, так как они заставили Регулуса откинуть голову в сторону:       — Я не нуждаюсь в защите.       — Он этого не знает, — сказал Барти, делая шаг назад. — Ты знал, когда он ушел.       — Именно. Он ушел, — Регулус подтвердил. — Так что я сомневаюсь, что ему будет трудно сделать это снова.       И на этот раз Джеймс почувствовал, что должен попытаться:       — Редж…       … Или, может быть, он не должен… Взгляд, направленный на него, был довольно свирепым.       — Что?       — Пожалуйста, просто выслушай его.       — Нет.       — Детка…       — Нет.       К счастью, Регулус отреагировал на понукания Джеймса тем, что слегка впился пальцами в его ладони. Джеймс посмотрел на Барти, который покачал головой, почти как совет, что не стоит настаивать. Джеймс пока оставил эту тему — но он не хотел оказать услугу Сириусу, не попытавшись хотя бы убедить Регулуса поговорить с ним, когда его настроение немного утихнет. Возможно, боль была еще слишком свежей.       Довольный тем, что Джеймс временно сдался, Регулус посмотрел на Барти.       — Скажи Рабастану, чтобы оставил свой номер, а я напишу ему завтра. И… — он сделал паузу, прикусив губу. — Просто… скажи Сириусу, чтобы он отвалил.        Барти обреченно кивнул. Перед уходом он дважды хлопнул Регулуса по плечу, бросив лишь быстрый сочувственный взгляд на Джеймса. Как только Барти закрыл за собой дверь, Регулус упал обратно в его объятия, обхватив его руками с тяжелым вздохом. Джеймс снова притянул его к себе.       — Ты хочешь поговорить об этом?       Регулус рассмеялся:       — Разве я похож на человека, которому нужно говорить о своих проблемах?       — Нет. Очевидно, ты из тех, кто копит их в себе, пока не взорвется. Правда, это нездорово.       — Я не люблю говорить, Джеймс.              Он мог бы догадаться об этом, полагал он. Большинство их серьезных разговоров происходило по смс, потому что Регулус объяснил, что так легче найти слова. Что ж… тогда это была идея.       — Тогда напиши мне, что ты чувствуешь.       Повисла пауза, а затем Регулус снова отстранился от него. Он выглядел невероятно скептично. Это было мило. (Мысленно Лунатик напомнил ему без провокации, что он считает все, что делает Регулус, милым, и он отвратителен из-за этого).       Регулус нахмурился:       — Это же странно, нет?       — Нет. Ремусу тоже иногда приходится это делать.       Регулус задумчиво посмотрел на него, а затем достал из кармана телефон. Джеймс сразу заметил сообщения от Сириуса, но Регулус полностью отмахнулся от них, прежде чем открыть их переписку. Джеймс достал свой собственный телефон свободной рукой и наблюдал за тремя точками, пока тот быстро набирал текст. ____________________________________________________________________    [22:31] Я знаю Рабастана примерно с 10 лет, хотя я не был особо заинтересован в том, чтобы подружиться с ним… или с кем-либо еще. Мои родители не настаивали на этом, потому что надеялись на дружбу между Родольфусом, его старшим братом, и Сириусом. Родольфус был на несколько лет старше нас, может быть, на четыре или пять лет старше Сириуса? Но Рабастан был моим ровесником. Я знал его по совместным занятиям, и он вёл себя довольно мило, когда приходил, но мы, очевидно, не особо заботились о том, чтобы узнать друг друга получше. [22:33] Примерно за год до отъезда Сириуса мои родители начали настаивать на том, чтобы мы подружились. Они уже видели, что Сириус не в себе, а Родольфус, похоже, склонялся к деловым сделкам с моей кузиной Беллой. Они начали составлять планы на случай непредвиденных обстоятельств со мной и Рабастаном, поэтому мы стали проводить время вместе и пытались построить дружбу. Думаю, поначалу мы оба были против этого, ни один из нас не любил близости, но потом привыкли. В конце концов, быть его другом ощущалось естественно. Я думаю, это было искренне для нас обоих. [22:34] Может быть, это была настоящая дружба, когда мы были моложе, я не уверен. Сейчас я сомневаюсь во всем этом. В любом случае, я, вероятно, считал его своим другом примерно за два месяца до того, как Сириус сбежал. И когда он сбежал, Рабастан был рядом со мной. Мои родители отнеслись ко всему этому с равнодушием, практически вели себя так, как будто его вообще не существовало. Но Рабастан позволил мне говорить, позволил мне плакать. Он не осуждал меня и никогда не сообщал моим родителям о моей «слабости». [22:36] После этого мы стали ближе. Я думаю, что от привязанности к Сириусу я перешел к привязанности к Рабастану. Я был так озлоблен на всех остальных. Я никому не доверял, боялся с кем-либо сблизиться. Я думал, что с Рабастаном я в безопасности из-за нашего семейного бизнеса, что он никогда не сможет меня бросить. А потом я просто доверял ему настолько, что думал, что мы будем рядом друг с другом всегда. Я действительно чертовски любил его. [22:36] Я вижу, ты хочешь что-то спросить. Что? [22:37] Это было романтичным? Между вами двумя? [22:37] Ты мог бы просто спросить вслух. У тебя нет проблем со словами. [22:37] Перестань улыбаться, ты выглядишь как идиот. [22:38] Нет. Это никогда не было романтичным. Хотя он был моим первым поцелуем. Это было дерьмово, он дерьмовый. Слишком много языка. [22:38] Перестань смеяться надо мной. [22:39] В любом случае, нет. Я любил его так же, как ты любишь Ремуса и Сириуса, я думаю. Так же, как я люблю Барти сейчас. Только это было токсично и зависимо. Я не понимал этого в то время, конечно. Глупый подросток, а потом еще более доверчивый студент университета. Я просто думал… Я не знаю. Я думал, что я — его все, наверное. Наивно, правда. Рабастан был таким глубоким эгоистом, я не знаю, почему я ожидал, что наши отношения будут иными. [22:41] Все изменилось к худшему, когда я стал учиться в университете лучше него. Это отличалось от школы, потому что наши родители считали, что оценки в университете имеют большое значение. От того, какой результат мы получим, зависело, кто будет лидером в нашей совместной фирме, когда наши отцы бы передали ее нам. Рабастан всегда хотел этого. Он был готов подорвать и Родольфуса, прежде чем тот так изящно снялся с гонки, основав с Беллой новое отделение. Он так сильно этого хотел. Поэтому, когда я начал работать лучше него, я думаю, он стал обижаться на меня. [22:42] Я бы хотел, чтобы он просто поговорил со мной. Я никогда не хотел быть главным, я не такой. Я не лидер, и меня это устраивало. Даже если бы я сказал ему, не думаю, что он бы мне поверил. Поэтому вместо этого он начал подставлять меня. [22:43] Сначала это были мелочи. Отвлекал меня, чтобы я не занимался, вытаскивал меня на свидания, заставлял меня проводить больше времени с Забини, моим парнем, вместо того, чтобы сосредоточиться на учебе. [22:43] Но… не хочу показаться слишком надменным… Я просто очень умный. [22:43] Не ухмыляйся. [22:44] Так и есть. Неважно, учился я или нет, я просто понимаю это больше, чем он. Я был воспитан для этого. Родители Рабастана хорошо обращались с ним в детстве, но мои никогда этого не делали, так что даже когда я отвлекался, для меня это все равно было важно. Я ненавидел эту специальность, но я все равно ее понимал. [22:44] И когда все остальное не помогло добиться снижения моих оценок, он решил, что предательство — лучший выход. Поэтому он занялся сексом с парнем, с которым я встречался два года. [22:44] То есть это сработало. Это отвлекло меня. Я был разбит. Мне нравился мой парень, но я любил Рабастана всем сердцем. И тот факт, что он мог так поступить со мной? Что-то сломалось. Я, будучи жалкой личностью, пытался загладить свою вину перед ним, потому что не мог представить себя без него. [22:45] Это не жалко. Это по-человечески. [22:45] Как скажешь. Все равно ничего не вышло. Я писал ему, пытаясь разобраться, он намекал на свои манипуляции. Потом он рассказал обо всем Барти, когда тот столкнулся с ним. Ему было все равно. У него были лучшие оценки, у него был мой парень, у него было все, чего он хотел. Я больше не был ему нужен, я просто мешал ему. [22:46] Я не видел его после окончания университета, до сегодняшнего вечера. Он писал мне почти два года, я думаю, пытаясь загладить свою вину в какой-то момент, но все остальное время просто вел себя как мудак. Я никогда не отвечал, только за неделю до того, как ты написал мне в первый раз. И ты отвлек меня настолько, что я забыл об этом. Спасибо тебе за это. [22:46] В любом случае. Я знаю, ты всегда удивлялся, откуда у меня проблемы с доверием, недостаток самоуважения. Вот, пожалуйста. Это из-за него. И я не хочу, чтобы он был здесь, мне больно его видеть. У меня двойная проблема с покинутостью, как ни крути. Сириус ушел, он ушел. Следующим уйдешь ты.  ____________________________________________________________________          Регулус начал набирать что-то еще, но последняя строчка мгновенно заставила Джеймса действовать. Он выхватил у Регулуса телефон, заслужив раздраженное «эй!», бросил его на диван между ними и взял лицо Регулуса в руки. Младший парень раздраженно дернулся и посмотрел на него за то, что он его прервал. Джеймсу вспомнилась их первая встреча и то, как он хотел поцеловать это выражение, но не смог. Однако в этот раз…       Их поцелуи никогда не были грубыми, но Регулус всегда отвечал взаимностью с энтузиазмом и отчаянием, которых Джеймс никак не ожидал. В этот раз все было по-другому. Он издал небольшой удивленный звук губами, но позволил Джеймсу вести себя мягко, нежно, плавно. Джеймс прижал его к себе, и Регулус прильнул к нему. Он отнюдь не был хрупким, но это не означало, что Джеймс не должен обращаться с ним бережно время от времени.       Когда он отстранился, Регулус несколько секунд держал глаза закрытыми, прежде чем моргнуть. Он нахмурился, уже собираясь обидеться за то, что они остановилась, как Джеймс рискнул предположить. Джеймс не дал ему времени на то, чтобы разгневаться, и свел их лбы вместе.       — Ты мне нравишься, — сказал Джеймс. — Намного больше, чем следовало бы. Гораздо больше того, что я могу сейчас вынести.       Гораздо больше, чем он мог бы признаться, учитывая обстоятельства. Регулуса быстро наполняли эмоции, и Джеймс знал, насколько он может быть напряженным. Регулус сузил глаза, как будто мог сказать, что Джеймс сдерживается, но он не стал его расспрашивать.       Джеймс продолжил:       — Я никуда не уйду, если ты не попросишь.       — А если я тебя оттолкну?       — Верь в себя, детка.       Видит Бог, ему это было необходимо. Джеймсу было неважно, сколько времени уйдет на то, чтобы заверить его, что он никуда не уйдет, но он хотел, чтобы Регулус больше доверял себе и позволил себе то счастье, которое, по его словам, он испытывал раньше, пока Рабастан Лестрейндж все не испортил. Регулус только снова нахмурился. Джеймс приподнял голову и слегка поцеловал Регулуса в лоб, после чего отстранился.       — Не отталкивай меня. Я хочу остаться до тех пор, пока ты будешь со мной, — он немного отдалился от него, все еще обнимая его лицо, но создавая достаточно пространства, чтобы внимательно следить за его выражением, когда он продолжал. — У тебя есть я. У тебя есть Барти, Ремус. И я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но у тебя есть Сириус. Он действительно никуда не денется, не в этот раз. Никто из нас никуда не уйдет.       Его глаза расширились, как будто люди, желающие остаться, были для него настоящим сюрпризом. Сердце Джеймса сжалось от боли за него.       — Ты не останешься один, никогда, — сказал он, чувствуя еще большую потребность успокоить его. — Клянусь тебе, Регулус, я не позволю, чтобы это случилось с тобой снова.       Какое-то время Регулус продолжал смотреть на него. А затем, совершенно неожиданно, бросился к нему в объятия и на колени. Если слова иногда подводили Регулуса, когда дело касалось эмоций, то он, безусловно, мог показать их через физические прикосновения. Или, по крайней мере, Джеймс предполагал, что именно это он и пытался сделать. В его поцелуях было столько желания, в том, как его руки прижимали его голову, было столько нежности.       Если бы Джеймс еще не знал, как он сходит по нему с ума, это был бы момент, который сокрушил весь его мир. Но лишнее напоминание о том, как он влюблен, всегда было приятно.       Регулус в конце концов отстранился, чтобы отдышаться, чтобы просто посмотреть на него, Джеймс не был уверен.       — Это совершенно непостижимо, что кто-то настолько хороший, как ты, существует, — сказал Регулус, слегка подталкивая его. — Когда я найду твои недостатки, я буду указывать на них довольно агрессивно.       Джеймс усмехнулся:       — Ты хочешь, чтобы я подумал, что у тебя ко мне сильные чувства или что-то в этом роде.       — Ты даже не представляешь, как сильно я к тебе привязался.       Джеймс сказал:       — Да. Представляю, — и притянул его обратно, чтобы нежно поцеловать.       — Отвези меня домой, — пробормотал Регулус, прижимаясь к нему. — Останься на ночь.       — Все, что захочешь.  ____________________________________________________________________    [22:45] Эй, Сохатый. Можешь просто сказать мне, когда он вернется, хорошо? [23:52] Извини за поздний ответ. Мы вернулись к нему. Он уснул довольно быстро. Думаю, он вымотался. [23:53] Вымотался от чего именно?! [23:54] Успокойся, идиот. Он вымотался от эмоций. Я не спал с ним, каким бесчувственным ты меня считаешь? [23:55] Я не считаю. Прости. Просто… насколько сильно я облажался? [23:56] Не буду врать, Бродяга, ты сделал ему больно. [23:56] Но ты был в своем праве сказать это. Вы оба были. [23:57] Что ты имеешь в виду? [23:59] Ни один из вас не ошибается в этой ситуации. Вот почему все так хреново. [23:59] Ты ушел, потому что должен был. [00:00] Регулус остался, потому что им манипулировали. [00:00] Твои родители — чертовы мерзкие ублюдки и только они здесь виноваты. [00:01] И, приятель, я не говорю, что то, как вы оба справляетесь с этим, хорошо. Вы оба настолько эмоционально зажаты, что это даже немного утомляет. Но то, что вы спорили — это хорошо. [00:03] То что я ему сказал. [00:03] Он не безнадёжен, Джеймс. Это не так. [00:04] Я знаю. [00:04] Я люблю его. [00:04] Почему я не могу показать это как следует? Я не собирался кричать на него. [00:05] Я просто увидел того парня и понял, что он попытается затащить его обратно к ним и... [00:05] Мысль о том, чтобы снова потерять Реджи из-за моих родителей? Нет. Я лучше умру. [00:05] Но он ненавидит меня за то, что я ушел. Я не знаю, как загладить свою вину перед ним. [00:07] Тебе и не нужно. Он не идиот, Сириус. Он знает, почему ты ушел, и, вероятно, тоже все понимает. Ты просто не даешь ему времени. [00:08] Не могу поверить, что это я говорю, но ты навязчив. [00:10] Навязчив? [00:13] Просто выслушай его. Дай ему пространство, когда он этого хочет. Выстраивай отношения, не переходи сразу к роли старшего брата. Он понимает, почему ты ушел, но это не мешает ему вспоминать об этом с ужасом. Позволь ему привыкнуть к тому, что ты снова появился в его жизни, а не навязывайся. Пусть он снова привыкнет к тебе. Пусть он простит тебя в своем собственном темпе. Потому что он простит, Сириус. Он любит тебя. [00:15] Ты знаешь это? Точно? Он сказал, что любит меня? [00:16] Ну, нет. Он никогда не сказал бы этого вслух. [00:16] Но он не так хорошо умеет скрывать свои чувства, как ему кажется. [00:17] Все будет хорошо, Бродяга. [00:20] Присмотришь за ним за меня? [00:21] Да. Конечно.  ____________________________________________________________________          Первое, на что обратил внимание Джеймс, проснувшись, был запах свежего кофе. Затем, примерно через 0,2 секунды после этого, он понял, что ему неудобно и он спит на чем-то незнакомом.       О, так оно и есть. Прошлой ночью он заснул у Регулуса, устроившись поудобнее — или, очевидно, не слишком удобно — на его диване. Он прогнал сон и громко зевнул, и поднялся, готовый начать расследование, когда увидел серые глаза, наблюдающие за ним из кухни.       Его бойфренд, одетый в безразмерную пижаму — ладно, ему придется обратить на это внимание, когда он окончательно проснется, потому что, черт возьми, это очень мило — держал в руках две чашки кофе и выглядел довольно неловко из-за того, что его поймали, прежде чем он успел дойти до стола. Когда Джеймс тепло улыбнулся ему, он двинулся дальше. Джеймс приподнялся и облокотился спиной на диван, тихо поблагодарив, когда Регулус передал ему кофе.       Он сделал глоток, прежде чем понял, что Регулус все еще стоит и нетерпеливо смотрит на него. Джеймс наблюдал, как его взгляд переместился на его ноги на диване, а затем вернулся к нему с небольшим нетерпеливым придыханием.       О. Хорошо.       Джеймс усмехнулся и переместился, пытаясь понять, под каким углом Регулус хочет, чтобы он сидел, читая выражение его лица при каждом движении. В конце концов, он, кажется, нашел то, что искал его парень. Очевидно, он не был готов попросить об этом вслух так рано утром.       Регулус одобрительно кивнул, устроился между его ног и прижался спиной к груди Джеймса. Усевшись поудобнее, он снова натянул на них одеяло и свободной рукой потянул Джеймса к себе. Какой же он требовательный малыш, подумал Джеймс, но промолчал, лишь слегка фыркнув. У него не было никаких претензий к тому, что он оказался рядом с Регулусом этим утром, вообще никаких.       — Почему ты не спал в моей постели? — спросил Регулус, делая длинный глоток своего кофе.        — Не хотел, чтобы ты не то предположил.       Регулус тихо рассмеялся:       — Что предполагать? Я не знаю, как еще яснее объяснить, что я хочу, чтобы ты был там. Мне кажется, я уже буквально произнес эти слова.       — О, я не заметил, — солгал Джеймс.       Регулус громко вздохнул, но Джеймс заметил намек на улыбку, прежде чем он снова расслабился.       Это была не самая удобная поза для Джеймса, и ему приходилось постоянно прилагать усилия, чтобы не пролить свой кофе на голову Регулуса. Но юноша выглядел довольным, поэтому Джеймс, естественно, молча страдал, лишь бы он был счастлив. Кроме того, что такое небольшой дискомфорт, если он может провести время, свернувшись калачиком рядом с тем, кого он обожает? Быт в самом лучшем виде, мечта Джеймса.       В конце концов, Регулус слегка повернулся, положив голову ему на плечо, чтобы он мог смотреть на него.       — Я собираюсь встретиться с Рабастаном сегодня, — сказал он ему с задумчивым выражением лица. — Я собираюсь выяснить, чего он хочет, а потом сделаю так, чтобы он навсегда исчез из моей жизни.       Джеймс кивнул:       — Хорошо.       — Ты пойдешь со мной?       — Конечно.       Регулус выглядел довольным и вернулся к своему кофе, но Джеймс мог сказать, что его мысли все еще неслись со скоростью миллион миль в час. Какая-то его часть отчаянно хотела спросить, будет ли он сегодня общаться со своим старшим братом или нет, но он решил, что настаивать — не лучший вариант. У Регулуса довольно трудный характер, это было привилегией, избегать его гнев, но не когда с этим сталкивался лучший друг Джеймса.       Регулус наклонился к нему, чтобы поставить свой кофе на журнальный столик, а затем повернулся в объятиях Джеймса, поставив колени между его ног. Он посмотрел на него с решимостью.       — Ты должен немного поцеловаться со мной, — он сформулировал это как предложение, но прозвучало это как приказ. Типично.       Джеймс хмыкнул:       — Утреннее дыхание, кофейное дыхание.       — Это отвратительно, что я все еще нахожу тебя до смешного привлекательным, — ответил Регулус, все равно подарив ему легкий поцелуй. Он изобразил на лице гримасу отвращения, но это был бесполезный фасад, когда он уже раскраснелся. Джеймс удивлялся, как он может быть одновременно таким смелым и застенчивым. Поразительно.       Джеймс улыбнулся ему. Регулус улыбнулся в ответ.       — Просто сделай это утро нормальным, приятным, пока мне не пришлось испортить себе день, — тихо сказал он, — Пожалуйста?       И как он мог отказать ему в этом?       Джеймс сел немного прямее и наклонился, чтобы поставить свою чашку с кофе на стол рядом с чашкой Регулуса. Угол был немного неудобным, и он издал небольшой страдальческий звук, когда ему с трудом удалось снова выпрямиться. Это стоило того, чтобы услышать тихий смех Регулуса, когда он помог ему вернуться в вертикальное положение с очень ласковым выражением лица. Джеймс уже знал, что сделает все, чтобы этот парень был счастлив, но то, как далеко он готов зайти ради этой чертовой улыбки, граничило с абсурдом.       Нет, он уже дошел до абсурда. Он был чертовски влюблен, вот каким он был. Джеймс не слишком возражал.       Он потянулся вверх, убирая волосы с лица своего парня:       — Доброе утро, красавчик, — изменил он свое первоначальное приветствие.       Регулус тихонько засмеялся:       — Ммм. Лучше, — сказал он, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать его снова.