Любовь, такая сука!

      День начинался как обычно, и вызов на порог угрюмой девчонки не мог испортить спокойствие этого кабинета. Но… — Опять в какие-то проблемы вляпалась? — Семиклашка опускает голову вниз и пожимает плечами. Она не виновата, такое всегда происходит не по её воле и уж тем более без её ведома… ну, почти всегда без её ведома и воли. — И что же мне с тобой делать тогда? — Отпустить и простить? — предполагает Анжелика, и Куникида обречённо вздыхает. Вроде человеку всего лишь 22 года, а вздыхает он как старый дед, у которого уже вся жизнь позади и смерть в затылок дышит, а он всё никак в её сети попасть не хочет. — Или у вас другие мысли? — Другие, ты бы знала какие… — Доппо открывает журнал, некоторое время просто смотрит, а потом переводит взгляд на школьницу и в очередной раз вздыхает. Злиться на неё почему-то не хочется, поэтому он продолжает говорить спокойным голосом, в котором отчётливо слышна усталость. — Вот скажи мне, чудо ты моё заморское, что у вас с Виктором Петровичем приключилось, что ему от тебя житья спокойного нет? Почему он тебя лютой ненавистью ненавидит?       Девочка закусывает губу и хмурит брови. Отвечать на вопрос ей совсем не хочется, учитывая, что ответа она толком и не знает, или делает вид, что не знает. — Ничего, он просто змей. Вредный, самовлюблённый червь. — Доппо приподнимает бровь. — Петух крашеный. — Мне кажется, что это не ничего. — Когда кажется, креститься надо. — Юнг! — Чего?       Куникида растёр переносицу пальцами и прищурившись посмотрел на Лику. Она скучающим взглядом осматривает пол и упорно пытается сделать вид, что ей всё равно. — Ты же понимаешь, что так нельзя? — Угу. — И что ваша вражда до хорошего не доведёт? — Угу. — Куникида мысленно рычит, сжимая ручку. Несмотря на все усилия, волна раздражения поднимается и ударяет в голову. — Юнг! Подними голову и смотри в глаза! Где твои банальные знания этикета? И прекрати уже угукать. — Девочка морщится, раздражённо фырча, чем напоминает ёжика, который при случае выпускает колючки и колет всех, кто осмеливается к нему приблизиться. — Так, — начинает Куникида ровным голосом, и Анжелика невольно напрягается. — Мне это всё крайне надоело, поэтому ты расскажешь мне всё, что между вами происходит, и это, колючка моя, не просьба. Понятно? — По недовольному лицу школьницы видно, что она крайне недовольна и рассказывать ничего ему не собирается, но тон голоса директора не оставляет места спорам, поэтому она вынужденно кивает головой. — Хорошо, но прежде я ожидаю, что ты извинишься перед Виктором Петровичем за сегодняшний инцидент, заодно отнесёшь ему некоторые документы. Надеюсь, ты понимаешь, что я намекаю на то, что сделать это нужно прямо сейчас? — Его глаза указывают на папку, и взгляд красноречивей всяких слов напоминает, что выполнить просьбу, звучащую как приказ, нужно немедленно и без всяких отговорок.       Анжелика дуется, в излюбленном жесте закатывает глаза, но на удивление не спорит с ним и послушно берёт документы с его стола, а потом направляется к выходу. — Только не убегай потом, я буду ждать тебя, ладно? — Она кивает, выходя за дверь, оставляя Доппо со своими мыслями. Всё же что-то непонятное происходит прямо у него под носом, чего он так упорно не может разглядеть. Он ожидает её, в надежде получить ответы на свои вопросы, но… Она так и не приходит.       Чёртовски больно было осознавать, что вся тёплая дружба, которая была между ними много лет, полетела в пропасть, оставив лишь чёткую грань директора и ученицы. А ведь Куникида до сих пор не мог найти тот самый переломный момент, когда она так далеко отдалилась от него. В его памяти он делал практически всё возможное, чтобы у Лики было всё хорошо, да и по сей день делает. Не зря же львиную долю времени он проводит, уговаривая своих подчинённых быть помягче с девочкой, которая всегда натыкается на острые шипы, любезно предоставленные судьбой. Даже сейчас, когда казалось, она сама перестала верить в то, что на что-то способна, он продолжает её поддерживать. — Ты же понимаешь, что так нельзя, верно? — Эта фраза навевает сильное ощущение дежавю, и Анжелика невольно жмурится, пытаясь отогнать тёмное воспоминание из прошлого. Ей слишком больно и страшно, уже второй раз за эту неделю.        Складывается ощущение, что все решили поворошить прошлое, чтобы вытащить наружу то, что давно забыто. Куникида, к счастью, не замечает резкой перемены настроения или делает вид, что не замечает, и продолжает говорить: — Конец четверти, а у тебя в табеле одни двойки да тройки. Ты девочка вроде умная, и на моих заменах хорошо материал понимаешь. Что происходит?       Анжелика пожимает плечами, опуская взгляд. — Ничего, просто не получается… — Это не ответ. Ладно, физика, химия и алгебра — могу понять, что тебе очень трудно, но литература… Ты же читать любишь, произведений много знаешь, анализы составлять умеешь, так в чём же дело? Почему у тебя двойка стоит? Дело в Викторе Петровиче? Что у вас с ним происходит? Почему вы столько лет враждуете? Мне стоит с ним опять беседу провести?       Лика старается не слушать его слова, ведь они наполнены чем-то непонятным, очень похожим на заботу. Такое невольно отталкивало своей неизвестностью и непривычностью. Когда-то давно такое внимание ей льстило и было довольно приятно, но то время прошло, и теперь слова Куникиды вызывали лёгкое замешательство, смешанное с недоверием. Той маленькой девочки теперь нет, она спряталась где-то очень далеко, так и не сумев до конца вырасти. Лёгкое чувство тепла в груди не позволяет ей уйти, громко хлопнув дверью. Хочется довериться ему и всё рассказать, но слишком страшно, что станет хуже, да и привыкла она справляться одна. — Не надо. Доппо Фукудзавович, пожалуйста, не надо. Это всё я… — Она поднимает на него глаза и смотрит самым честным взглядом, на который только способна. — Я слишком обленилась, не обвиняйте понапрасну учителей. Просто я слишком глупая, чтобы осилить программу.       Её слова кажутся неправильными, и Куникида едва подавляет в себе раздражённый возглас. Он внимательно смотрит на девочку, стремясь поймать её взгляд, но она опять опустила голову.       Возможно, ему показалось, но в её голосе звучала чистая обида, а говорила она так, будто это не её слова, а заученный текст, представленный когда-то давно. — Чудо-юдо ты моё, — Доппо махнул рукой, осознавая, что добиться правды от неё он всё равно не сможет, так что разговор вести практически бесполезно. Впрочем, это и не в его компетенции. — Вовсе ты не глупая, — тихо произнёс он, а затем добавил: — Может, пройдёшь пару тестиков?

***

      Анжелика потерянно идёт по коридору. Глаза застилает пелена слёз. Из-за этого разглядеть что-либо не получается. Она миллион и один раз повторяла себе, что она не тот человек, который будет плакать над оценками, но ситуация в этот раз была совершенно другой. Она готовилась. Действительно готовилась. Сидела за учебниками, зубрила формулы, да и тему прекрасно поняла, но в тетради за контрольную работу стояла жирная двойка, которую исправить времени уже не остаётся.       Красный двояк испортил всё настроение на ближайшие несколько недель, а также согнал всю радость от предстоящих каникул. Самое обидное заключалось в том, что пожаловаться было некому. Александре было явно не до её проблем. Она уже почти неделю лила слёзы, и ей самой была нужна поддержка. Николай, который вечно крутится вокруг неё, не был той персоной, с которой она заговорила бы по собственной воле, да и вряд ли он захотел бы слушать её нытьё. Вариант с Доппо сразу отпадал. Он, конечно, хороший, и она в какой-то мере доверяет ему, чтобы поделиться проблемой, но подставлять его перед подчинёнными не хотелось. Статус директора позволял добиться справедливости, но чтобы из-за помощи ей на него точили зуб, Анжелике совершенно не хотелось. Оставался ещё Дазай, но после того разговора пару дней назад, ей было крайне неловко попадаться ему на глаза, а потому об этом варианте она старалась не задумываться, как бы ни хотелось.       Девушка свернула в раздевалку. Утирая с глаз слёзы, она не заметила высокую фигуру, возникшую перед её носом. Настроения для извинений не было и в конфликт ввязываться тоже не хотелось, но горечь на языке сдержать не удалось. — Смотри, куда прёшь, придурок, — буркнула она, толкая незнакомую фигуру, а затем замерла, услышав знакомый смешок и приятный уху баритон. — Как грубо, леди. Нельзя же так с учителем, — она подняла глаза, утонув в оттенке карего, и шмыгнула носом. — Грубо под ноги лезть, — тут же ответила Анжелика, чувствуя длинные пальцы Дазая на своём локте. Дёргаться и сопротивляться совсем безболезненной хватке сил не было. — И я вас не увидела, извините, — добавила она совсем грустным голосом. — Не стоит извиняться, просто будь на моём месте другой, тебе бы обязательно прилетело в лоб, — Осаму плюхнулся на скамейку и призывно хлопнул по месту рядом с собой. Он не пытался делать вид, будто на равных с подростками, у него это получалось как-то само собой, и это не отталкивало, напротив, вызывало желание говорить. И сегодня ей как раз не хотелось противиться этому желанию.       Она села на скамью рядом и опустила взгляд на бледные, потрескавшиеся руки. Девочка помалкивала, делая вид, что не замечает заинтересованного взгляда, направленного на неё. — Кто тебя обидел? — Лика удивлённо смотрит на него, слегка скосив глаза, и мотает головой. — Никто. — А слёзы на твоих щеках говорят об обратном, — она дуется, понимая, что забыла, что развела сопли. — И не отрицай, я всё видел. Дело рук Виктора Петровича, или вся проблема в контрольной? Анжелика хмыкает, неожиданно усмехаясь. Он спрашивает так, будто бы не знает ответ. Она же не глупая, прекрасно понимает, что узнать истинную причину для него проще простого, а потому тактично помалкивает. — Значит, я отгадал, — он улыбается, а ей неожиданно вспоминается, почему же ей не хотелось с ним встречаться.                   Анжелика хочет сбежать, понимая, что сейчас тема затронет прошлый диалог, и отвертеться у неё никак не получится. — Не скажу, что меня особо это волнует, но если захочешь поговорить, двери моего кабинета открыты, а сейчас… — у неё внутри всё холодеет. Он начнёт спрашивать, и всё, она не сможет убежать, он не позволит.       Дазай видит лёгкую дрожь, пробежавшую по спине девушки, но отступать пока не собирается. Ему нужно понять, лжёт ли она, или всё же правда в её словах присутствует, а потому он надавит. — Что за нехороший учитель имеется в нашей школе и почему ты так стремительно убежала, ничего мне не рассказав? Я люблю загадки, но как правило, всегда есть намёк на ответ, а его ты мне не дала. Нельзя людей без ответа оставлять. Во-первых, это некрасиво, а во-вторых, я чуть от любопытства не лопнул! — он позволил себе лёгкую игривость, желая вывести её в более расслабленное русло. — А затем, пока за твоей неуловимой тенью гонялся, чуть с лестницы не упал. Ты знаешь, я уже не такой молодой, конечно помоложе некого директора, но всё равно. Чуть что, сразу суставы болят.       Анжелика слегка улыбнулась. Угрюмое выражение лица пропало практически бесследно. Она повернулась к нему. — Так зачем же вы за мной гонялись? — ей правда интересно и без всяких шуток. Он же мог во время урока с лёгкостью её заманить в свои владения. Дазай вздыхает, отвечая неожиданно честно и без всякого прикраса: — Ну а как за такой, как ты, не бегать? Ты невероятна, такая юная, а столько загадок и тайн. Это интригует, — он хитро ухмыляется, а Лика чувствует, как в животе скручивается странный комок чего-то непонятно-тёплого. Она не признается, что слышать это было приятно. — Знаете, а я двойку получила, но готовилась. Можете поговорить с Яной Николаевной, вдруг она может перепроверить работу, — неожиданно просит она, и Дазай сначала огорошенный просьбой инстинктивно кивает, а затем добавляет: — Конечно, можешь не переживать. Он дарит лёгкую улыбку, а затем встаёт. Узнать то, что он хотел, не получилось, но не беда. Он получил гораздо больше, чем ответ на интересующий его вопрос. Ему досталась просьба от человека, который никогда ни о чём не просит, а это дорого стоит. Дазай разворачивается, но прежде чем уйти, кое-что уточняет: — Считаешь, что оценка поставлена нечестно? — он задерживает дыхание, зная, что испытывает оказанное ему доверие, но затем выдыхает, когда до его ушей долетает тихое «да». — И вы мне верите? Дазай не верит, точнее не совсем уверен, что не верит. Он задумывается. — Верю.

***

      Дазай медленно поднимался по лестнице, вертя в голове слова сказанные девушкой. Он почти поверил ей, а потому легкая тень подозрения таилась в уголке его сознания, не давая забыть о сказанных словах. Все же удостоверится стоило, для собственного душевного спокойствия, если не для помощи. Он прошел по тихому коридору и юркнул в приоткрытую дверь.       Его взгляду открылся просторный кабинет украшенный математическими формулами и портретами знаменитых ученых, сделавших те или иные открытия в области математических наук. Он мелком пробежался по нему взглядом, зацепившись за парту его подопечной, а затем остановился на Яне Николаевне; высокая женщина средних лет с серыми глазами и жескими, собранными в тугой пучок волосами, цвета смешанного между каштановым и рыжим, стояла возле своего стола и складывала тетради в свою безразмерную сумку. На её вполне симпатичных чертах лица пролегли ранние морщины, следы явного переутомления и хронического недосыпа так же явственно просматривались на сероватой коже.       Обычный, среднестатистический преподаватель, не имеющий в своей жизни ничего кроме серых будней, в любой другой ситуации не смог бы заинтересовать Осаму, но ситуация была не обычная, так что его интерес был направлен на эту женщину. Ее руки подрагивали, что указывало на недавний стресс. Дазай вспомнил, что видел как она пару часов назад выходила из кабинета Куникиды и нахмурился. Вера в правдивость слов Лики резко возросла. Буквально все его нутро кричало, что волнение учительницы вовсе не из-за рабочих проблем. Возможно визит в кабинет Доппо и был случайным стечением обстоятельств, но то на сколько она переживала, было несколько подозрительно. Складывалось ощущение, что ей есть что скрывать, и если это не какие-то проблемы в личной жизни, что Дазай сразу отмел, то это что то связанно со школой, а дальше провести логическую цепочку не составит труда.       Он прокашлялся, привлекая к себе внимание. — День добрый, Яна Николаевна.— Женщина вздрогнула и выронила из рук тетради. Они распластались по полу и парочка отлетела прямо к ногам физика. — Прошу меня извинить, не хотел напугать. — Осаму добродушно улыбнулся и нагнулся, чтобы поднять тетради с пола. То что ему несказанно повезло, он понял практически сразу. На одной из обложек отлетевших к нему тетрадей красовалась фамилия Анжелики, а сама тетрадь предназначалась для контрольных работ. Это значительно облегчало ему задачу и он не мог улыбнуться еще шире. — Не стоит извинений, я с этой работой скоро от собственной тени шарахаться буду. Уже в кошмарах каракули наших спиногрызов снятся. — Попыталась отшутится Яна Николаевна, но ее голос невесело дрогнул и женщина вздохнула. Она прикрыла глаза, усто присев на кресло.       Дазай воспользовался этой возможность и быстро пролистал тетрадь Юнг. На его взгляд контрольная была оценка не по честному. В глаза сразу бросился красный оттенок, типичный для учительской ручки. Все формулы были перечеркнуты, но объяснений такому поступку он не нашел. Его знаний в математике хватало, чтобы посчитать и убедится, что пара из её ответов была абсолютно верна, так что двойка была и правда не заслуженной оценкой. Он сразу помрачнел и совсем по другому взглянул на уставшую женщину. Теперь его нейтралитет сменился на легкое отвращение. Он подошел к столу, попутно собрав оставшиеся тетради с пола и остановился. — Вам не хорошо? — Он интересовался не из-за беспокойства, просто не задать такой вопрос, было бы неправильно, хотя ответ Дазай и так уже знал. — Нет, нет, все хорошо, просто устала. — Математичка махнула рукой и открыла глаза. — Вы ко мне по какой-то проблеме зашли? Случилось что-то? — Дазай замотал руками, усмехаясь. — Что вы, проблем нет. Просто решил поинтересоваться как идут дела у моих оболтусов. Может кому что-то подтянуть нужно. Например Юнг, видел её недавно, лицо было такое грустное, вот и понял, к кому надо обращаться. — Появившаяся было улыбка на губах женщины тут же погасла и она угрюмо закатила глаза. — Ну да, вполне ожидаемо. Она вам нажаловаться успела? — Нет, а должна была? Яна Николаевна покачала головой, облегченно вздыхая. Это конечно же не укрылась от глаз физика и он пристально посмотрел на неё, ожидая, что она объяснится. — Нет, нет, я просто интересуюсь. Обычно классные руководители приходят только если от ученика поступает жалоба. — Через пару мгновений ответила она и выдавила из себя улыбку. — Если нет, то все хорошо, хотя может и нет, ведь как раз таки мне есть что сказать вам. — Осаму приподнял бровь, выражая свою любопытство, а учительница между тем продолжила. — Девочка совсем распоясалась, уважения нет, внимательности тоже, мало того, что сама учится не хочет, так и Сашеньку вниз тянет, а она между прочим отличница, на золотую медаль идет. А сегодня она вообще истерику устроила.— Женщина вздохнула. — Ну это ладно. Про остальных сказать ничего не могу, остальные молодцы. Даже Яновский отличился хорошим поведением.       Дазай кивнул. Остальные его особо и не интересовали, хотя похвала Коли, несколько порадовала. Его разум зацепился за упомянутую истерику, Лика о таком не говорила. — Что с Юнг случилось? — Опять вы про неё. — Учительница закатила глаза, указав на свое пренебрежение. — Ничего, заревела, мол я не справедливый учитель, плохо объясняю, оценки плохие ставлю. Я ее из класса выгнала и все. — Дазай поджал губы, теперь то что она все переврала под себя стало очевидно. Он не поверил, что Лика могла разреветься на пустом месте, хотя она и была довольно вспыльчивой, но чтобы до истерики…он мотнул головой. — Спасибо, что сообщили. Я поговорю с ней и она извиниться. А сейчас прошу меня извинить, хорошего вам дня.        Ответного прощания он уже не слышал, так как стремительно покинул кабинет. Он мчался к одному очкастому существу, чтобы прописать волшебный пендель для восстановления зрения, может он хоть тогда начнет замечать, что в его школе творится. Дазай теперь это так просто не оставит и дело было вовсе не в девчонке с карими глазами, просто нужно восстановить справедливость, чтобы к нему не бегали с жалобами потом.

***

      Куникида, как обычно, сидел за столом, перебирая множество различных бумаг. В голове, правда, мысли были совсем не о работе. Разговор с Анжеликой всё никак не выходил из головы. Её слова обиженного ребёнка всколыхнули душу, и отделаться от странного ощущения, что что-то скоро случится, не получалось, даже под завалом множества бумаг. Поэтому он даже сначала обрадовался открытой с ноги двери, но быстро изменил своё мнение. — Скажи мне, мой четырехглазый друг, ты вообще чем смотришь? Что у тебя в школе происходит: то наркота, то насилие, то коррупция? Ты вообще наблюдаешь за тем, как работают твои подчинённые? — От громкой речи Дазая, он впал в прострацию. Нормально не спавший несколько ночей мозг застопорился, выдав сбой системы. Куникида непонимающе моргал глазами, медленно приходя в себя, а затем махнул рукой, указав на стул. — Помедленнее, — попросил он. — Что за претензии? Что у тебя опять произошло? — Он произнёс это с таким вздохом, что стало понятно: выходки Дазая ему сильно надоели. — У меня? — Осаму повысил голос. — У меня как раз-таки ничего! А у тебя, видимо, да, раз ты ни черта не замечаешь у себя в школе! — Доппо нахмурился. Он снял очки и потёр виски. Перед глазами неприятно плыло, а от головной боли сводило даже челюсть. — Не ори и объясни мне спокойно. — Куникида растёр глаза и подпер рукой подбородок. — Я не могу понять, когда ты наезжаешь на меня.       Дазай закатил глаза и сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая контроль над собой. Он опустился на стул и сложил руки в замок. — Зайдём с другой стороны: тебе хотя бы раз приходила жалоба, что учителя оценивают нечестно? — Директор задумался, вспоминая все последние несколько лет своего, так сказать, правления в этой школе. Ничего подобного не было, а если и было, то он не придавал особого значения, ведь дети зачастую врут.       Он покачал головой. — Нет, такого не было. — Уверен? — Абсолютно. — Куникида вздохнул. — Дазай, какого чёрта ты забираешь моё драгоценное время? Если ты намекаешь на Стрельцову, то не вижу ничего плохого в том, чтобы поставить девочке пять, дабы не испортить красный диплом. — Стрельцова? А она-то тут при чём? Я не о ней втолковать тебе пытаюсь. Логику включай, давай вместе подумаем. — Доппо мысленно простонал и придушил надоедливого друга. Привычка говорить загадками у Дазая сохранилась и стала более противной, чем в детстве. — Не заводи свою шарманку, у меня голова не этим забита. Сказать хочешь что-то — так говори, а нет — выход ты знаешь где. — Шелест бумаг нарушил повисшую тишину. Осаму испытывал его взглядом, не давая сосредоточиться на деле, и вскоре Куникида сдался. Он поднял на него голову и вздохнул. — Не о нашей общей знакомой случаем хочешь поговорить? — И не без этого. — Виктор Петрович? — Ответом ему стало отрицательное покачивание головы. — Кто-то другой из учителей? — Правильно мыслишь, и тут я тебе уже помогу. Совершенно недавно у десятого класса была контрольная по алгебре, и, как выяснилось, оценивалась она для учеников не совсем справедливо, — начал Дазай, складывая руки на груди. — Ты про Яну Николаевну? — Куникида нахмурился. Он ожидал услышать что-то подобное о своём завуче, но Дазаю удалось его удивить. — Она порядочный учитель. Ты уверен, что тебе не показалось?       Физик приподнял бровь, смотря на директора взглядом: «я что, похож на человека, который будет говорить, не проверив все факты?». — Ладно, — Осаму взъерошил свои волосы. — Просто поверь на слово и хотя бы поговори с Яной Николаевной. Я боюсь, что и другие ученики, столкнувшиеся с подобным, могут пожаловаться, тогда хаоса будет не избежать. — Он пожал плечами и под тяжёлый вздох Куникиды покинул кабинет.

***

— Зачем тебя к директору вызывают? — Шумный коридор кипел своей привычной жизнью. Две десятиклашки пробивались сквозь оживлённую толпу, переговариваясь о своём. Саша оживленно жестикулировала руками, возмущаясь. — Это вообще против правил! Что не день, то ты либо у директора, либо у класс рука. А со мной когда время проводить? — Да я ебу? — Анжелика раздраженно фыркнула, бросив на подругу злой и взгляд. Ей самой не нравились эти походы к Куникиде. Она и так второй день подряд оказывается у него на ковре и её это жутко настораживало. — Я виновата, что им что-то от меня нужно? — А у тебя нет никаких догадок? — Они остановились на пол пути. Лика глубоко задумалась. Пожалуй одна мысль все же у неё была, но она надеялась, что ошибалась. — Ну, выкладывал, этот взгляд мне знаком. — Ничего интересного и это просто предположение. — И? — Девушка бросила на подругу испытывающий взгляд и как бы Анжелике не хотелось увернуться от ответа, отвечать все же пришлось. — Недавно, скажем так почти случайно у меня выпытали причину моей грусти, ну про оценку и мне пообещали с этим разобраться… — Саша хлопнула в ладоши, радостно улыбнувшись. Ее глаза загорелись огоньком. — Так это же прекрасно! Я так понимаю, этот кто-то наш физик? — Анжелика кивнула. — Ну прям принц на белом коне. — Девушка мечтательно возвела глаза к потолку, а затем посмотрела на подругу. — Могу сказать одно, Осаму Рентарович к тебе точно не равнодушен. Я конечно по-прежнему уверена, что лучше всего замутить с Колей, но физик тоже не плохой вариант. — Анжелика закатила глаза. Сейчас хотелось шибануть Александру об стену, для профилактики и восстановления кровяного обмена, но она ограничилась простым: — Дура? — Нет, ну а что такого? Он пообещал разобраться и судя по всему разобрался, а так поступают очень мало парней. Он заботливый, умный, богат и исходя из всего этого у меня ню появляется один вопрос: «и чем ты недовольна?» — Лика опять закатила глаза, но на этот раз в жесте «действительно блять.» и все подавила желание устроить полет в стену. — Не глупи, Саш, — Начала она. — Он пошёл к Доппо Фукудзавовичу, а тот сто процентов сделал выговор Яне Николаевне, а может и уволил. Ты представь, что со мной наши учительский состав сделает, когда поймет, что я уже второго учителя из школы выдворила. — Стрельцова нахмурилась и задумчиво протянула: — Тогда все не очень.       Они завернули в кабинет химии и устроились за партой. Прозвенел звонок, но отвлечь от негативных мыслей не смог. Лика выглянула в окно и заметила как светловолосый одноклассник взмахнув своей длинной косой пронесся сквозь школьные ворота и скрылся на крыльце. Она слегка улыбнулась. «Коля, Коля, не хорошо опаздывать.» — мысленно протянула она. От мысли, что не только у неё могут быть проблемы, на душе стало чуточку легче. Удовлетворение от этой мысли продлилось не очень долго. После первой перемены Куникида любезно напомнил, что ждет её у себя в кабинете после уроков и настроение мгновенно испортилось.       Весь день пришлось провести в адском ожидании неизвестного и уже стоя возле двери в кабинет директора, Лика чувствовала ужас.       Колени тряслись, а рука зависла в миллиметре от двери, так и не решившись постучать. Она раздумывала сбежать, однако быстро собралась и все же постучала.       Дыхание перехватило сразу как только возле Куникиды, она заметила Яну Николаевну и довольного Дазая. Все же предположение оказалось верным и как бы она не хотела ошибиться, теперь у неё были по настоящему серьезные проблемы. Она стояла замерев на месте и испуганным взглядом уставилась на недовольную женщину. «А может все не так плохо?» — мысленно спрашивает она себя и тут же хмыкает. Если бы было не так плохо, она бы тут не стояла. — Анжелика, — Куникида улыбается, отрываясь от журнала. — Проходи, садись. Лика делает шаг, но назад, а затем все же собирает волю в кулак. В конце концов она не совершила ничего плохого, а значит боятся ей нечего. Она подходит к стулу и садится, здороваясь с учителями. — У меня к тебе есть пару вопросиков. — Куникида достает тетрадь и открыв на нужной странице, показывает ее Анжелике. — Что это такое? Девушка тупит взор и пожимает плечами. — Контрольная. — Вижу, почему она вся перечеркнута?       Лика снова пожимает плечами. Откуда ей знать это? С одной стороны она могла ответить, что возможно тут есть ошибки, но открывать рот, особенно когда на тебя пристально смотрят, очень страшно. — Вот и я не знаю. — Вздыхает Куникида и его взгляд устремляется на учительницу математики. — Может это объяснит нам Яна Николаевна?       Женщина испуганно забегала глазами, а затем наклонилась и посмотрела в тетрадь, словно и не она проверяла контрольную. — Она списала. — Твёрдо отвечает она. — Что вы приказываете делать со списанной работой? Пятерку ставить? — Куникида и нахмурился и посмотрел сначала на Дазая, а затем на Лику. — Ты списывала? — Девочка быстро мотает головой, вжимая голову в плечи. — Посмотри мне в глаза и ответь ещё раз. Списывала? — Нет! — Анжелика поднимает голову и честными глазами смотрит в чайные очи Доппо. — Честно, не списывала, я могу любые задачи по этой теме решить и… — Директор поднял руку, призывая остановиться, показывая что услышал и снова обратился к Яне Николаевне. — У вас есть доказательства того, что она списала? — Нет, но она не могла решить её сама. — Женщина хмуро посмотрела на Девочку, ткнув в неё рукой. — У неё нет даже базовых знаний, не говоря уже о продвинутых. — То есть, доказательств у вас нет? — Перебил её Доппо и Яна Николаевна кивнула. — Тогда я не могу понять на каком основании вы ставите ученику не справедливую оценку? У вас что особое отношение к ученикам имеется?       Яна Николаевна опустила голову вниз. Она была старше Куникида лет на пять, так что выслушивать упреки было в двойне унизительно. Она мельком бросила убийственный взгляд на ученицу. — Доппо Фукудзавович, прошу меня простить. Я вас уверяю, это был первый и последний раз. — Она слегка склонилась. — И перед тобой, Анжелика, — Это имя она произнесла так, словно это было что-то мерзкое, но кажется никто на это не обратил внимание. — Я слишком заработалась, ещё раз приношу свои извинения. Оценку я конечно же исправлю.       Анжелика хмыкнула. Видимо когда прижимают выбора кроме как извиняться не остается. Однако ощущение, что это ей ещё аукнется с каждой секундой становилось сильнее, что мешало, насладится крохотной победой.       А Куникида же меж тем продолжил. Он строго взглянул на женщину. — Очень на это надеюсь. Вам повезло, что я довольно лоялен. Вы отделались легким испугом, но имейте в виду ещё раз такое повторится, уволю. — Твёрдо произнес он, а затем добавил, но уже мягче. — Однако я понимаю, что объем работы действительно огромен, так что со следующей неделе вы будете вести уроки в классе «б», там учеников в два раза меньше, а я возьму себе «10а». Это было очень неожиданно и даже сидящий в углу Дазай удивленно хмыкнул. Замысел друга ему был понятен. Вряд ли бы Яна Николаевна смогла бы проглотить такое унижение, так что поменяться классами было действительно разумной идей. — Я ещё раз глубоко извиняюсь. — Повторила Яна Николаевна и Куникида кивнул головой. — Можете быть свободны, но помните, ещё только раз…       Женщина быстро поспешила убраться из кабинета и только после того как за её спиной закрылась дверь, взгляд директора остановился на школьнице. Она была бледной, несколько напуганной и удивленной. — А теперь, ты, колючка моя. — Лика вздрогнула и подняла голову, улыбнувшись знакомому прозвищу. — Почему сразу не сказала, что случилось? Чего ты испугалась? — Она опять опустила взор, вызвав у него вздох. — Боги, за какие такие грехи, ты мне досталась, чудо мое? Будешь чай? — С шоколадкой? — Поинтересовалась та, устремив карие глаза на директора и тот улыбнувшись кивнул. — С шоколадкой.       Чай пили молча. Дазай время от времени поглядывал на Анжелику и Куникиду. Он молчал, хотя в головы были тысяча и один вопрос, по поводу таких теплых отношений. Ему действительно было непонятно, почему язвительная особа, в компании занудного очкарика превращалась в ласковую девочку, а тот в свою очередь усмирял свое занудство. Осаму бросил взгляд на Куникиду, мысленно говоря, что у них намечается долгий разговор и вновь посмотрел на Лику. — Ты ничего сказать не хочешь? — Поинтересовался он и девушка непонимающе нахмурилась. — Спасибо? — Я не об этом, у тебя только в математике такие проблемы или есть ещё похожие ситуации? — Лика напряглась и замотала головой. Она быстро допила чай и встала. — Нет, нету, мне пора, спасибо. — А ну сядь! — Резкий голос Дазая, заставил её плюхнуться обратно, а Куникиду поперхнуться чаем. — А теперь правду, есть что-то подобное? — Девушка помедлила, вся сжавшись, а загонять помотала головой. — Правду. — Повторил Дазай и Лика опять замотала головой. Неожиданно ей стало опять очень страшно и возможно бы она словила сердечный приступ, если бы в дело не вступил Куникида. — Саму, перестань. Если у неё будут проблемы, она скажет. Не пугай ребенка понапрасну. — Он улыбнулся и Анжелика благодарственно ему кивнула. Она снова встала и юркнула к двери. — До свидания. — Сказала она и покинула кабинет, не услышав ответное до завтра.       Как только она ушла воздух в кабинете заискрился. Дазай упер руки в поверхность стола и зла уставился на директора. — И что это сейчас было?! — А это мне стоит у тебя спросить. — Спокойно, но ответил Куникида. — Мы не запугиваем детей в школе. Она выглядела так будто в обморок грохнется. — Но она бы все рассказала. — Куникида усмехнулся. — Далеко не факт. — Внимательно посмотрел на Дазая. — Она на тебя похожа чем то, а ты упрямый как баран. Надавил бы ты еще чуть и все, считай что потерял доверие. — Но… — Открыл рот Дазай, а затем захлопнул. Ему не нравилось, что очкарик начинал умничать. — Мы можем поступить умнее, я же директор. — Он улыбнулся и физик фыркнул — Директор, не директор, а пять тысяч ты мне должен. — Куникида распахнул глаза и нахмурился. — Имей совесть, на чужом горе… — Протянул Доппо, суя руку в карман за кошельком. — Горе может и чужое, а деньги мои. И тому же, ты сам верить мне не хотел. Говорил же я что Яна Николаевна не столь невинна. — Дазай сел на стул, что раньше занимала Лика и выжидающе посмотрел на Доппо. — Вымогатель. — В его раскрытую ладонь опустилась пятитысячная купюра, заставив Осаму удовлетворенно улыбнувшись. — Умей проигрывать, мой дорогой друг.

***

      Анжелика ушла из кабинета директора. Ее настроение значительно улыбнулась и она даже немного подзабыла о том, почему была у Куникиды. — Юнг. — Девушка резко обернулась. На лестничном пролете стояла Яна Николаевна. Улыбка пропала с её лица и она вся сжалась. Лика развернулась и ускорила шаг, желая добраться до другой лестницы, но сильная рука мгновенно затащила её в кабинет.       Анжелика взвизгнула ударившись об стену. Она зажмурилась с такой силой, что перед глазами заплясали яркие круги. Она не сразу поняла что перед ней стоят десять человек, семь рослых одиннадцатиклассников и трое учителей. — Вы только посмотрите, наша много уважаемая Юнг. — Лысый, накачанный мужчина, ведущий физкультуру у старшеклассников, угрожающи навис над ней. Он говорил с таким презрением, казалось, будто она самое ничтожное существо в мире. — Позвольте узнать, что вы такого директору о нашей милой Яне Николаевне наговорила? От чего она мрачнее тучи?       Анжелика сжалась. К ней наклонились слишком близко, заставив её почувствовать слабость в ногах, от поглощающего ужаса. — Ничего! — Заикаясь произнесла она. Её голос звучал столь жалко, что поверить самой себе было трудно. — Честно! Клянусь! — Хм… — Пожилой мужчина, ведущий ОБЖ, встал рядом с физруком. — Допустим, я тебе верю, но вот они… — Он указал на недружелюбных парней, за травмы Лику содрогнуться всем телом. — Они не верят. — Андрей Евгеньевич, улыбнулся, видя чужой страх. — Однако если ты поговоришь с Доппо Фукудзавовичем и скажешь, что Яна Николаевна лучшая учительница. Я так уж и быть, объясню этим молодым людям, что они не правы — Анжелика тяжело сглотнула и посмотрела на разминающих пальцы парней. — Я ничего не говорила! — Лика умоляюще посмотрела на физрука, но голос завуча заставил все её нутро похолодеть. Она до последнего надеялась что это не его рук дело. — Хватит лгать! Мы спрашивали и нам сказали, что ты говорила всякие гадости. Мы склонны верить взрослому человеку, нежели мелкой, наглой школьнице. — Он ухмыльнулся своей одной из самых мерзких улыбочек. — У тебя два варианта, либо ты делаешь как мы скажем, либо столкнешься с последствиями. Думаю никто не будет бить тревогу из-за прогульщицы.       Анжелика нервно закивала головой, но завуч расценил это по своему, а может он заранее все решил за неё. — Дамы и господа, похоже нам с ней не договориться. Может пойти другим путем? — В кабинете послышалось довольное улюлюканье. Виктор Петрович наклонился к уху девушки и злобно прошипел: «Даю фору, одна минута.»       Ей дважды повторять не надо было. Она схватила, свой брошенный рюкзак и пулей вылетела из кабинета. Буквально через пару секунд за её спиной послышался громкий топот. Они играли по-грязному.       Лика летела по коридорам ничего не видя перед собой. Адреналин бушевал в крови, не давая коленям подогнуться, а дыханию сбиться. Она бежала не осознавая куда. У неё не было права на ошибку и она все же её совершила, забежав в тупиковый коридор. Топот приближался, а времени возвращаться не было. Слёзы покатились по её щекам и она закрыла глаза, отсчитывая секунды до неизбежного. Пять

Четыре

Три…

      Дверь какого-то кабинета сбоку открылась и чьи-то руки затянули её в кабинет, провернув ключ в замке. Анжелика в ужасе распахнула глаза. Она бы наверняка вскрикнула бы, если бы предполагаемый спаситель не зажал ей рот рукой. — Вдохни и выгляни. — Проговорил знакомый голос и тёплая ладонь пропала.       Девушка повиновалась, делая глубокий вдох и развернулась. — Коля, — Выдохнула она, а затем побледнела, опасаясь что он вместе с Виктором Петровичем. — Я не с ними, выдохни. — Он улыбнулся. Яновский сейчас выглядел слишком растрепанным и несколько запыхавшимся. Его, обычно собранные волосы в длинную косу волосы, стояли торчком. Рубашка на нём была мятая и слегка грязная. — Вот и молодец. — Он отошёл на несколько шагов. — Не представляю, чем ты им насолила, но у тебя серьёзные проблемы, Юнг. — Анжелика кивнула опустив голову вниз. Знал бы Коля, что она тоже понятия не имеет, чем задела серьезных дяденек и тетенек, но то что у неё проблемы, он прав. — Есть ли у тебя какие-нибудь идеи? — Что я сделала? — Она фыркнула. — Не знаю. Спасибо, ты меня спас. — Не благодари, они обыщут всю школу и обязательно все поймут. — Коля запрыгнул на парту и свесил одну ногу, вторую согнул и положил подбородок на колено. — Главный вход под охраной, а остальные закрыты, соответственно сбежать ты не могла, в дальше дело за малым. — Он развел руками. — Посмотрят на вахте какой ключ отсутствует и все. Взять дубликат, ума у них точно хватит и тогда мы с тобой точно влипли. — Коля замолк и показал знак быть тихой. Он подошел к двери и прислушался. В коридоре раздавались злые голоса которые активно обсуждали, куда делась их пропажа. Затем кто-то прикрикнул на расшумевшуюся толпу, видимо это был их главный, а затем ручка сильно дернулась.       Сердце пропустило удар. Лике показалось, что дверь сейчас распахнется, в кабинет ворваться и Яновский ей никак не поможет. Напротив, он будет смотреть с наслаждением как над ней изливаются, а потом может и сам ударит. Но дверь не открылась… Кто-то подергал ручку еще несколько секунд и ушёл. Девушка с облегчением выдохнула, Коля это заметил. — Не доверяешь, — скорее утверждая, чем спрашивая. — И правильно делаешь. Я бы тоже не поверил, если бы в тот момент, когда началась охота меня вдруг спас человек, который по идее ничего знать не должен. — Анжелина сглотнула и отступила на шаг. Коля пугал. — Хах, ты будто мышонок. Маленький, напуганный мышонок. — Он снова усмехнулся, но увидев панику в глазах девушки ободряюще улыбнулся. — И всё же я тебе не врал. — Как ты… — Как я узнал, про готовящуюся диверсию, или как из всех коридоров, я оказался в правильном? — Анжелика кивнула. — Если первое, то ко мне ребята с одиннадцатого «б» подошли, сказали, нужно припугнуть одну особу. Ничего серьезного, ну может немного силы применить нужно будет. Я сразу отказаться хотел, но так получилось, что позвонила мама, попросила в магаз сгонять, ну я под этим предлогом ушел, а затем пролез через дыру в заборе, а потом по пожарному входу наверх поднялся. Ну и на вахту, за ключом от кабинета. — Николай перевел дух. — Когда мне про особу сказали, я обо всём догадался. Других у нас проучивать не нужно. Твоя подруга мне рассказывала про то где вы часто перемены проводите, ну а простые понятия психологии делают волшебные вещи. — Лика улыбнулась. На душе стало спокойнее. — Почему ты отказался помогать им? У тебя же если узнают проблемы, будут. — Девушка обеспокоено посмотрела на него, не понимая, почему он решил помочь ей. Сейчас, обычно нагловатый одноклассник открывался ей с совершенно другой стороны, и её пугала, что эта сторона начинала ей нравится. — Не трудно догадаться, кто именно стоит за столь низким делом. Только полный идиот, будет помогать Виктору Петровичу, а я, вопреки распространенному мнению, не идиот. — Он луково подмигнул, намекая на то, что ему известно как Анжелика отзывается о нём перед Стрельцовой. — Тебе Александра сказала про это место? — Ну а кто ещё? Она ещё в прошлом году терроризировала меня разговорами о тебе. — Он забавно фыркнул. — Вот оно как. — Протянула Лика, уже представив как будет отрывать голову подруге — Тут в общем такое дело, эта макака с пушистой шерстью вбила себе в голову, что ты в меня влюблен. —Так вот кто распускал эти весьма ложные слухи. — Коля кровожадно улыбнулся. Видимо тоже представив как отрывает Александре голову. — Но мы же ей скажем, что ты совершенно не в моем вкусе? — И прекратим этот цирк? — Анжелика рассмеялась. —Обижаешь, пусть дальше играет в сваху. — Николай рассмеялся. — Ну раз уж настроение улучшилось, то давай-ка выбираться. По моим подсчетам, их изъеденный алкоголем мозг, уже должен догадаться, что ты где-то в школе. — Он открыл окно, выпрыгнул на пожарную лестницу и протяну руку Анжелике.