Лекарь

Охотник вытянулся на постели, сгорая от желания посмотреть через плечо, но резкая боль мешала ему выполнить задуманное. Так что юноша мог лишь прислушиваться. Вот черкнула спичка и в воздухе разлился приятный сандаловый аромат. Алек мог опознать его даже с закрытыми глазами, привыкнув улавливать знакомые нотки в самых экзотических сочетаниях. Кажется, этот запах был единственной константой в жизни переменчивого Верховного Мага Бруклина. Расположив несколько зажженых свечей на тумбочке возле кровати, Магнус изящным взмахом ладони призвал туда же серебряный ларец. На его стенках были нарисованы змеи, свернувшиеся в клубки, и нефилим задумался, что может храниться в подобной шкатулке. Впрочем, долго ждать ответ не пришлось — маг сам достал пузатые склянки с маслами и серебряную тарелку для смешивания. Плеснув на неё ароматной травяной настойки, Магнус бережно опустил в раствор длинные тонкие иглы, которые мгновением ранее вытащил из специального футляра. Александр невольно залюбовался отточеными до рефлексов действиями, сравнивая их с собственной подготовкой перед началом охоты. Обрабатывая руки настойкой из другого флакона, Магнус казался сосредоточенным и строгим, но вот мужчина с кошачьей грацией скользнул на постель, оседлав поясницу Александра. Юноша готов был поспорить, что в это мгновение губ мага коснулась шаловливая улыбка. От неё кипела кровь и хотелось совершать подвиги. На спину охотника полилось прохладное масло, заставляя разум заискрить. Это была сладкая пытка — лежать спокойно, когда прекраснейший мужчина так прикасается к нему, нежно и осторожно обводя каждую мышцу. Алек боялся сойти с ума и только боль теперь удерживала его в реальности. Руки мага сочетали нежность и силу, разминали мышцы, позволяя раслабится, скользили по коже, заставляя почти мурлыкать как сытый кот, и вдавливали кончики пальцев, будто печатая что-то изветное одному Магнусу. От трения по коже вспыхивали искры, голубыми огоньками порхающие перед лицом Алека, который плавился в руках колдуна, становился податливым как пластелин. Магнус погладил напряженное раненое плечо и потянулся к обеззараженым иглам, сразу же вводя первую в самый эпицентр боли. Алек вскрикнул от неожиданности и обжигающей вспышки внутри плеча. Он чуть не скинул мага, но тот был готов к неожиданостям. — Сейчас боль уйдет, — прошептал азиат, поглаживая охотника по напряженным лопаткам. Александр зажмурился, принимая прикосновения, и постепенно смог вновь расслабится, чувствуя как боль убывает. Охотник принял решение не открывать глаза в ожидании новой вспышки и скоро заметил, что с каждой новой иглой ощущения становились слабее, постепенно превращаясь в легкое покалывание. Теперь юноша мог в полной мере ощутить обжигающее касание бедер мага к своей обнаженной коже и смутится двухзначной позы, в которой они сидели. Больше не прикасаясь к иглам, Магнус взял новую склянку и вылил её содержимое на лопатки охотника, растирая масло по напряженной спине, скользя пальцами вдоль позвоночника. Нежные руки колдуна надавливали на скрытые точки. Пальцы его, нежные и, несомненно, умелые возбуждали чувства, будоражили кровь и заставляли тело охотника реагировать совсем не правильно. Поглаживающие движения мага вызывали нарастающее возбуждение, которое уже не могла унять боль. Едва пальцы чародея прошлись возле лопаток, надавливая в милиметре от торчащего в коже острия иглы, Алек тихо вскрикнул и спрятал лицо в многочисленных шелковых подушках, надеясь, что Магнус ничего не заметит. Тихий смешок мага подсказал, что скрыться не удалось. Лайтвуд приподнялся, переворачиваясь лицом к Магнусу, и на этот раз не встретил сопротивления. Тот лишь щелкнул пальцами, убирая иглы обратно в шкатулку. — Вижу, тебе уже лучше, мой дорогой, — заметил он, осторожно целуя нефилима в шею, прямо возле руны уклонения, и осторожно обводя её контуры языком. Алек рвано выдохнул, открываясь сильнее и откидывая голову, чтобы предоставить ему больше доступа. Магнус наблюдал за этим из-под ресниц, слушая как бешенно колотится серде охотника, заходящееся от предвкушения и волнения перед новыми гранями удовольствия. Чародей спускался губами все ниже, покрывая ключицы и грудь невесомыми поцелуями, дразняще покачивая бедрами. Распаленный Александр позволил ему скользить по себе, щекотать ребра изящными пальцами и нежно прикусывать кожу. Почувствовав, что нефилим полностью отпустил контроль, маг мягко сжал зубами розовую горошинку соска, заставив юношу хрипло простонать в ответ, и спустился ещё ниже, губами прокладывая себе путь к подрагивающему от напряжения животу и выпирающему бугру на штанах охотника. Накрыв его ладонью и начиная нежно поглаживать, маг сорвал с губ нефилима ещё один стон, уже напоминающий откровенное всхлипывание. Дыхание юноши окончательно сбилось, а бедра подались навстречу, ища более тесного контакта их тел. Прикосновения Магнуса сводили с ума. От его игривости хотелось рычать как дикому зверю, от нежности — мурлыкать и подставляться к рукам. Легкий выдох сорвался с губ Магнуса, когда он коснулся языком влажной головки, и все связные мысли покинули голову юноши вслед за болью. Он уже понял, что больше никогда не пойдет к другому лекарю. И никому другому не позволит лечится у своего волшебного парня.