Элемент Водоворота

К читателю: Особенно внимательные из вас, вероятно, заметят небольшую нестыковку в том, на какой руке носит кольцо Зецу. Просим нас простить за то, что поменяли руку в угоду красивому моменту) Приятного чтения) >>>>> Учиха Саске шел по темному коридору подземного убежища Акацки уверенным шагом и не обращал внимания на попадавшихся ему навстречу коллег. Парень был в полном боевом облачении, за правым плечом из ножен торчала рукоять верной катаны, которую он не готов был променять даже на Кусанаги. В опущенной вдоль тела левой руке он держал неопределенный предмет, завернутый в грубую мешковину. Бесстрастное лицо, всклокоченные волосы, широко разведенные плечи и гордо вскинутый подбородок. Чуть прищуренные черные глаза смотрели четко вперед. Свернув за угол, Саске на долю секунды замер перед дверью, затем решительно распахнул ее, не удосужившись предварительно постучать. Под пристальным взглядом единственного глаза хозяина комнаты Учиха прошел к столу, за которым сидел Тоби, и, бросив перед ним сверток, уселся в кресло напротив. Мужчина в маске встал, закрыл дверь за непрошеным гостем и вернулся в свое кресло. - Добрый вечер, Саске, – медленно произнес он, изучая спокойное лицо напротив. – Чем обязан? - Я принес тебе кое-что. – Саске указал глазами на сверток и, увидев, как собеседник потянулся к нему, мрачно усмехнулся, предвкушая его реакцию. Тоби развернул мешковину и непроизвольно отдернул руки. На куске ткани лежала белая рука Зецу с кольцом «Черная Черепаха» на мизинце. Бросив взгляд на гостя, хозяин кабинета спокойно завернул «подарок» и отодвинул его на край стола. Подняв взгляд, человек в маске глубоко вздохнул. - Мы вроде бы заключили союз, разве нет? - Ты верно сказал: "вроде бы". – Саске склонил голову и посмотрел в единственный глаз сородича, надменная ухмылка заиграла на тонких губах. – Помнится, в нашем договоре не было пункта о слежке за мной. Или я невнимательно читал? - Зецу сопровождает тебя, – он сделал акцент на втором слове, – для обеспечения твоей же безопасности... Саске вскочил, не дав ему договорить, уперся ладонями в стол и наклонился к собеседнику. Из-за воротника рубашки выпало висевшее на цепочке кольцо «Птица Цвета Киновари», принадлежавшее когда-то Итачи. Тоби машинально уставился на чуть покачивавшийся прямо перед его глазами импровизированный кулон, отливавший рубиновым блеском в свете настольной лампы, затем взглянул в глаза собеседнику. Прищуренный взгляд алых Мангекьо-Шаринганов пронизал его насквозь. - Не вешай мне лапшу на уши, – на грани слышимости процедил Саске сквозь плотно сжатые зубы, дождавшись, когда Тоби отвел глаза. – В общем, так. – Он с достоинством выпрямился. – Если я замечу эту тварь еще где-нибудь поблизости, получишь в подарок его голову, а остальное – сожгу Аматерасу. Я понятно объясняю? - Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? – не поднимая головы, отозвался старший Учиха. - Думаю, в самый раз, – бросил Саске. Дверь звучно захлопнулась, Тоби откинулся в кресле. Да, Саске – парень с характером, дерзкий и самоуверенный. Иметь с таким дело гораздо труднее, чем с Итачи. Хотя... Итачи тоже был сложным контрагентом. Несколько лет назад Учиха Итачи так же сидел в кресле напротив, как и Саске только что, и разговор был того же свойства, правда, рука, которую он отрезал, принадлежала Орочимару. Тоби хорошо помнил тяжелый пристальный взгляд холодных глаз на совершенно спокойном лице, Итачи ни разу не сделал резкого движения, не повысил голос, не выдал своего раздражения. Он не показал вообще ни одной эмоции. Его бледные руки с длинными пальцами были сложены в замок, одна нога закинута на другую, он сидел, откинувшись на спинку стула в расслабленной, полной достоинства позе. Нет, он не угрожал. Только тоном, не терпевшим возражений, объяснил, как будет устроено их «взаимовыгодное сотрудничество». Что если он, Тоби, хочет видеть Итачи в рядах Акацки, он должен обещать поручить захват Девятихвостого ему самому на тех условиях, на которых Итачи посчитает нужным это сделать, а также поклясться, что он никогда не предпримет ничего против Конохи и особенно Учиха Саске. Брат другой, а результат почти тот же. Тоби тяжело вздохнул. Хотелось отстегать этого малолетка, руки чесались поставить его на место. Но он уговаривал себя потерпеть. Саске нужен ему, чтобы реализовать план, собрать оставшихся Биджу, и тогда можно будет попробовать от него избавиться. - Проглотишь? – послышался шипящий голос Черного Зецу. - Ох уж эти дальние родственнички, – добавил он голосом белой ипостаси, так и не дождавшись ответа, отделился от стены и вышел из тени, разглядывая только что отращенную руку. – Молодежь пошла наглая, – продолжил он, распаковывая сверток, принесенный Саске. – Может, проучить его? – Он стянул с мизинца отрубленной руки свое кольцо и надел на палец. - Быстро и эффективно с ним может справиться только Нагато. – Тоби покачал головой. – Но тратить редкие и не слишком-то сговорчивые ресурсы не хотелось бы. Нам надо потерпеть еще немного, – добавил он и помолчал. – Интересно, как Орочимару выносил его выходки? - Слышал, что с трудом, – хмыкнул Белый, располагаясь в кресле, которое еще совсем недавно занимал Саске. – Саннину здорово досталось, даже не считая финального аккорда. - Мы будем умнее. Держись от него подальше. – Тоби снова откинулся в кресле и, поставив локти на подлокотники, соединил в замок пальцы рук. - Нужно как можно быстрее захватить оставшихся Биджу… – прошипел Черный. - Вернувшись с острова, они станут сильнее, – декламировал Зецу голосом белой половины, одновременно разглядывая, как смотрится кольцо на новенькой руке. – К тому же, теперь они могут приходить друг другу на помощь, у них же Альянс, – протянул он и сделал комично большие глаза. – И они знают об угрозе. Ты не считаешь, что нам следует пересмотреть наши планы? - Конечно, – охотно согласился Тоби, – я уже думал об этом. И у меня появилась одна идея. - Что ты хочешь предпринять? – заинтересовался Черный. - Нам надо сделать так, чтобы они не смогли прийти на помощь друг другу. – Тоби склонился к столу, положив на него локти. – Мы нападем одновременно на все три Скрытые Деревни, тогда Суна, Коноха и Кумо будут заняты отстаиванием своих Биджу, им будет некогда помогать другим. - Но есть еще Ива и Кири, – неопределенно протянул Белый. - Не знаю, какое впечатление сложилось у тебя, но мне показалось, что старик Тсучикагэ не слишком восторженно относится к идее Альянса, – проговорил Тоби, снова облокотившись о спинку. – Если мы правильно выберем момент, то прыгать выше головы он не станет. А Кири расположена слишком далеко, чтобы быстро оказаться на континенте. К тому же, после нескольких лет Кровавого Тумана количество шиноби там сильно сократилось. - Это верно, – прошипел Черный. - Мы нападем, когда они разойдутся по своим деревням, – подытожил Учиха, поднявшись и скрестив руки на груди. - Мне это не нравится, – капризным тоном отозвался Белый. – Мне думается, мы сами можем угодить в засаду. - У нас не такой большой выбор, – задумчиво протянул Черный. – Поэтому мы будем следовать твоему плану. – Находившийся на черной половине глаз, не мигая, смотрел в единственный глаз собеседника. - Благодарю за доверие, – кивнул Тоби. - Мне не нужна твоя благодарность. Мне нужно, чтобы ты это доверие оправдал. – Зецу поднялся и, подойдя к прилегавшей к коридору стене, растворился в ней, оставив хозяина комнаты в одиночестве. *** Саске выбежал на улицу. Сохранять спокойствие, удерживать на лице маску надменности и презрения, играть становилось все труднее. Прекрасный план героического спасения Конохи с ним в главной роли летел псу под хвост. Что-то не сходилось. Тоби-Мадара отмалчивался, отмахивался, скрытничал, держал в неведении. Всюду по пятам за ним следовал Зецу. Акацки почти месяц ничего не предпринимали, отсиживались по своим комнатам. Саске чувствовал на уровне подсознания, что проволочка была обусловлена его появлением, что Тоби не доверял ему, хотя и вполне очевидно нуждался в нем. Бездействие убивало. Саске взглянул в бархатно-синее небо, сдвинув черные брови на переносице. Пусть у него было не так много полезной информации, как он рассчитывал, но он больше не мог ждать, он хотел действовать, он хотел каким-то образом связаться с Конохой. Он думал над различными вариантами уже несколько дней, но решение не приходило. Он беспрепятственно выходил из убежища, но всюду по пятам за ним следовал Зецу. Его присутствие раздражало, даже бесило. И жестко ограничивало его возможности по поиску выходов на Коноху. Саске терпел долго, надеясь, что примерным поведением сможет заслужить доверие и отмену наблюдения, однако терпеливость не была самой его сильной чертой. Сегодня он не выдержал. Прокрутив в памяти только что состоявшийся разговор, он тряхнул головой, чтобы избавиться от так несвойственных ему сомнений. Результат был налицо – присутствия Зецу он больше не чувствовал, хотя из кабинета Тоби сразу вышел на улицу, уже довольно далеко отошел от убежища и теперь обнаружил себя на небольшой поляне, освещенной бледным светом луны и окруженной темной полосой деревьев с одной стороны и блестящей лентой маленькой речушки – с другой. Саске присел под склонившимся над водой деревом. Бледные пальцы машинально потянулись к висевшей на шее цепочке и сжали кольцо Итачи. Кольцо, которое он снял с его пальца прямо перед тем, как прошептать «Аматэрасу». Бросив взгляд на блестевшую в лунном свете речушку, Саске вспомнил, что вода всегда привлекала Итачи, будь то беспокойные морские волны, маленький ручеек в саду камней их матери или капли дождя, стекавшие по стеклу. Брат мог часами наблюдать за бесконечными однообразными движениями воды, восхищаясь единством противоположностей, скрытых в ней. Вода могла быть маленькой капелькой и безбрежным океаном. Она дарила жизнь, она же могла принести смерть. Она могла обточить камень, на месте маленькой трещинки устроить русло огромной реки и беспомощно покоиться на подставленной ладони дождевой каплей. Старший брат и сам напоминал Саске воду. Тихий и спокойный, он мог быть очень опасным. Его сила была неявной, скрытой от поверхностного взгляда и в то же время невероятной. Он мог разнести все вокруг, не оставив камня на камне, и в то же время пожертвовать всем ради сохранения хрупкого подобия мира в Деревне Скрытого Листа. Неудивительно, что Итачи смог покорить Элемент Воды в дополнение к врожденному Элементу Огня. Разжав кулак и позволив кулону свободно повиснуть на цепочке, Саске поднялся, собравшись возвращаться, но его внимание привлекло движение едва заметной черной тени на самой границе зоны видимости. Учиха обернулся, активировав Шаринган и сжав рукоять катаны. Однако тревога была ложной. На самую нижнюю ветку ближайшего дерева села черная птица. Парень сунул катану в ножны. Птица сделала несколько шагов, переместившись вдоль ветки и выйдя из тени на освещенное луной место. Саске бросил на нее мимолетный взгляд и уже сделал несколько шагов прочь, когда его остановило хриплое «Кар». Учиха замер на месте и медленно обернулся, встретившись взглядом с вороной. Птица пару раз моргнула, затем склонила голову набок, напряженно разглядывая его. Саске нахмурился и подошел ближе. Птица вполсилы взмахнула крыльями и чуть повернула голову, бросив взгляд на поверхность реки. Он не мог ошибиться – в левом глазу птицы сверкнул алый Шаринган. Ворона все так же сидела на ветке и внимательно изучала его. Учиха сделал еще несколько шагов и подошел вплотную. Их глаза теперь были на одном уровне. Птица не отводила взгляда, затем медленно приоткрыла клюв, и Саске был уже готов услышать голос брата, как и тогда в лесу у костра, накануне их схватки. Однако ворона так же медленно закрыла клюв и, снова склонив голову набок, стала ждать. - Ты что тут делаешь? – растерянно спросил Саске и на всякий случай просканировал окрестности. Ворона дождалась, когда он снова посмотрит на нее, затем раскинула мощные крылья и перелетела на другое дерево, усевшись на одной из нижних веток и выжидающе посмотрев на Учиху. После секундного колебания, Саске медленно подошел к дереву, где сидела птица. Ворона удовлетворенно каркнула и перелетела еще чуть дальше. - Хочешь, чтобы я пошел с тобой? – спросил Саске, мысленно удивившись, что на полном серьезе беседует с вороной. Птица ожидаемо не ответила, но продолжала смотреть и ждать. Заметив, что Саске направился к ней, она поднялась в воздух и, пролетев несколько метров, села на ветку дерева, не теряя из виду Саске. - Будем считать, что это «да». – Учиха послушно последовал за ней. Внутри все сжалось от волнения и предвкушения. И хотя разум пытался заставить его одуматься, подкрепляя свою позицию железными фактами, в животе порхали беспокойные бабочки, а сердце отбивало бешеный ритм, радостно ударяясь о стенки грудной клетки и отдаваясь гулким эхом в ушах. Постепенно Саске перешел на бег и начал прыгать по веткам деревьев с такой скоростью, что вороне не приходилось его ждать. Она летела чуть выше впереди, указывая дорогу и временами проверяя, не отстал ли ее преследователь. Парень пытался отвлечься от размышлений над тем, куда его вела ворона, старался концентрироваться на работе мышц, наслаждался ощущением их силы, чувствовал, как они наливались кровью, сокращались и снова расслаблялись, заставляя его тело передвигаться с огромной скоростью. Он прислушивался к работе сердца, сливаясь с потоком насыщенной кислородом крови, питавшей его тело. Однако мысли возвращались к неизвестному ему пункту назначения, настырно предлагая версии одна фантастичнее другой. Он не чувствовал усталости, только нервное напряжение становилось с каждым прыжком все сильнее, сдавливая тисками виски и сжимая в кулак сердце. Он бежал уже несколько часов, когда его провожатый вдруг несколько снизил темп и высоту полета, и начал передвигаться, искусно лавируя между ветками деревьев. Небо постепенно светлело. С востока над макушками деревьев появилась тонкая полоска бледно-золотого света, предвещавшая появление дневного светила. Решив, что цель близка, Саске применил техники сокрытия чакры и чуть замедлился, тем не менее, не отставая ни на шаг. Резко спикировав, птица устроилась на ветке дерева и терпеливо ждала, когда он присоединится. Спрыгнув на землю, Учиха оглядел раскинувшуюся перед ним опушку. Впереди была река, он не мог ее видеть, но чувствовал запах свежести и влаги и слышал легкий плеск воды. Почти все пространство между лесом и рекой было занято ровными рядами грядок с различными растениями. Их листья разнообразной причудливой формы были покрыты мелкими капельками росы. На самом краю леса под сенью вековых деревьев притаился одноэтажный домик. Черепичная крыша с небольшой трубой, деревянные стены, большие окна и напоминавшие колонны деревянные опоры навеса над дощатой террасой. Дом казался естественной, неотъемлемой частью пейзажа и создавал ощущение уюта и теплоты. На террасе в кресле-качалке сидела девушка, завернувшись в клетчатую шаль. Саске активировал Шаринган и просканировал окрестности. В доме не было никого, а девушка на террасе не обладала чакрой, поэтому он расслабился. - Неужели… – Девушка поспешно поднялась, проворно сбежала по ступеням на лужайку перед домом и легким уверенным шагом направилась к нему, ворон приземлился на ее предусмотрительно вытянутую вперед руку. – Молодец, Куро, – она улыбнулась птице и провела пальчиками по блестящим черным перьям, - угощение ждет тебя на террасе. Птица легко поднялась с ее руки и в следующую секунду уже увлеченно изучала содержимое стоявшего на досках террасы блюдечка. Девушка остановилась в нескольких шагах, ее взгляд был встревоженным и напряженным и в то же время приветливым и ласковым, полным надежды. - Добро пожаловать, Саске-кун. Учиха смерил ее недоверчивым взглядом, скрестил руки на груди, свел на переносице брови, прищурил глаза. Девушка едва различимо вздохнула, между бровей залегла складочка. - Я очень рада, что Вы пришли. И прошу прощения, что пришлось вызвать Вас таким способом, но Ваша текущая… сфера деятельности, – она едва заметно поморщилась и неопределенно махнула рукой, – не оставляет большого выбора. – На губах промелькнула извиняющаяся улыбка. - Кто Вы и что Вам от меня нужно? – голос был холодным, как и положено Учихе. - Меня зовут Саюри. – Девушка поджала губы и некоторое время изучала его лицо. - Зачем я здесь? Что Вам нужно? – нетерпеливо повторил парень. - Есть один человек, который был бы рад с Вами встретиться, – она говорила медленно, тщательно подбирая слова и обтекаемые выражения. - Кто-то хочет со мной поговорить? – Черная бровь взлетела вверх. - Не совсем… это мне бы хотелось, чтобы вы встретились и поговорили, – нервно сцепив руки перед собой, объясняла она. – Это может быть важным для вас обоих. - Чудесно! – саркастически протянул Саске. – И кто же он? - Я не могу сказать… пока не буду уверена, что Вы не причините ему вреда. – Девушка потупила взгляд и неуверенно переступила с ноги на ногу, с каждым словом в ее голосе и взгляде было все больше беспокойства. - Послушайте, Саюри, или как Вас там? Вы хотите сказать, что заставили меня провести всю ночь в дороге, преследуя эту чертову птицу, – Куро возмущенно уставился на Саске, отвлекшись ненадолго от тарелки, – только для того, чтобы сообщить мне весь этот бред? – Черные глаза опасно сверкнули, изобразив знаменитый сравнивавший с плинтусом взгляд. Саюри неопределенно пожала плечами и взглянула на гостя исподлобья. Все шло совсем не так, как она планировала, хотя, если быть до конца честной, конкретного плана у нее не было. Просто накануне вечером, в очередной раз угостив Куро мясом, она попросила птицу найти Саске. Ворон внимательно посмотрел ей в глаза, как и всегда делал на прощание, и скрылся среди деревьев. Саюри не была уверена, что Куро и в самом деле понял ее просьбу и поспешил ее выполнять, еще меньше уверенности было в том, что ему удастся найти младшего Учиху и каким-то образом убедить его пойти за ним. Все эти сами по себе маловероятные события в итоге давали столь незначительную вероятность удачного завершения ее эксперимента, что она не посчитала нужным обдумывать, что она станет делать, если все-таки Куро справится. И вот теперь перед ней стоял Учиха Саске, нетерпеливый и раздраженный, не желавший ее выслушать, не готовый что-либо обещать. - Откуда у Вас птица моего брата? – прервал молчание Саске. Учиха напряженно изучал ее лицо, оценивал каждое едва заметное сокращения мышц, каждую промелькнувшую эмоцию. Все ее расплывчатые, обтекаемые, в высшей степени дипломатичные фразы, смущенные взгляды и извиняющиеся улыбки складывались в голове Учихи в причудливую сюрреалистичную картину, основу для которой создали его собственные размышления о цели этого ночного путешествия. Те самые, что заставили его дрожать в радостном предвкушении всю дорогу и испытать разочарование, когда его встретил совсем не тот человек, что ему хотелось. Те самые, что строились на последовательности нелогичных и беспочвенных выводов души, оттеснивших на самую периферию разум. Саске нервно сглотнул и, сжав кулаки и зубы, направился к дому, быстрым шагом обходя Саюри. Однако девушка одним прыжком догнала его и преградила дорогу. - Я не могу Вас пропустить, пока не буду уверена, что Вы… - Вы не сможете меня остановить, – не глядя на нее, отчеканил Саске, лихорадочно шаря по окнам домика глазами. - Если это потребуется, то смогу, – в ее голосе было столько уверенности, что Саске невольно с иронией посмотрел на нее сверху вниз. Рядом с высоким и крепким Учихой Саюри выглядела особенно хрупкой и напоминала Саске подростка. Сжатые в кулачки тонкие пальчики с бледными костяшками, яркие зеленые глаза, сердитый взгляд и непослушные локоны вызывали улыбку. На алых радужках закрутились три томоэ, и Саске с удивлением обнаружил, что его собеседница все-таки обладала чакрой, пусть и запасы ее были невелики, но техники сокрытия, которые она применила, смогли обмануть его глаза, это настораживало, однако не настолько, чтобы заставить его сомневаться в себе. - На Вашем месте я бы не стал экспериментировать, – снисходительно усмехнулся он. - Взаимно. – Девушка чуть прищурилась и пружинисто отошла назад, одним отточенным движением скрутила непослушные волосы в пучок на затылке, клетчатая шаль соскользнула на землю. Саске никогда не отличался терпеливостью и кротким нравом, он не привык оставлять брошенные вызовы безнаказанными. Вот и сейчас, заключив, что простенькое генджуцу, которое заставит ее потерять сознание, легко решит проблему, Учиха едва заметно прищурил алые глаза. Саюри напряженно смотрела на него, но не шевелилась. Техника не работала. Он нахмурился и решил усилить воздействие. Его новая атака была значительно сильнее, и Саюри пришлось повысить концентрацию, чтобы Техника Хамелеона не рассеялась под натиском обжигающей чакры Учихи. Увидев недоумение на лице противника и ощутив снижение интенсивности его атаки, девушка слегка улыбнулась. - Я же сказала, что смогу Вас остановить, если это потребуется, – проговорила она, многозначительно подняв брови. Саске издал звук, похожий на рычание, и, сложив печати, набрал полную грудь воздуха: - Элемент Огня: Огромный огненный шар! Техника выглядела впечатляюще, оранжево-алый огненный шар был действительно огромным, Саске прищурившись ждал ответных действий Саюри, однако вместо того чтобы складывать печати, она чуть нахмурилась и растворилась в воздухе, заставив парня удивленно распахнуть глаза. Огненная техника исчезла через несколько мгновений, оставив за собой широкую полосу выжженной травы на лужайке перед домом и уничтожив валявшуюся на земле шаль. Учиха растерянно отступил на шаг и тут же просканировал окрестности. Он не только не чувствовал чакру, но и не ощущал присутствия человека, однако уже в следующее мгновение, источник чакры возник совсем рядом с ним, прямо из пустоты. Она была у него за спиной, Саске резко обернулся, уже сжимая в левой руке Чидори. - Саске! Парень замер, выпрямившись по стойке смирно и впившись в зеленые глаза стоявшей напротив Саюри, сверкающие молнии исчезли. Он не мог не узнать этот голос, пусть он был хриплым и тихим. Саске обернулся, сделал несколько неуверенных шагов к дому. Неужели это правда? Неужели его сумасбродные идеи оказались не так и далеки от истины? Хотелось подойти поближе, рассмотреть лучше, дотронуться. Чтобы убедиться, чтобы больше не сомневаться и не сходить с ума. Может ли быть, что Итачи… жив? Похудевший и осунувшийся, немного сутулый, в одежде с чужого плеча, с повязкой на глазах, несуразный и угловатый. Но на самом краю дощатой террасы совершенно точно был Итачи! Пришлось пару раз моргнуть, но видение не рассеивалось, пульс зашкаливал, ноги подкашивались, дыхание прервалось. - Нии-сан?.. – выдавил Саске и закашлялся, поперхнувшись собственными словами. Итачи едва заметно вздрогнул и неуверенно поднял руку. Всего несколько едва заметных движений длинных слегка дрожавших пальцев, и Саске бросился вперед, перехватил запястье вытянутой вперед руки и прижал его пальцы к своему лбу. Тот выдохнул и едва заметно улыбнулся, затем его рука скользнула по волосам отото и, крепко ухватив за вихрастый затылок, потянула вперед. Саске уткнулся лбом в костлявое плечо Итачи, обхватил брата руками и зажмурил глаза. Он так делал в детстве, когда был существенно ниже ростом. Сейчас, наверное, они смотрелись комично, но это волновало Саске меньше всего. Голова была удивительно чиста, а мысли – прозрачны. Теплое, уютное блаженство растеклось по всему телу. Он наконец-то был дома. Впервые за десять лет. Саюри облегченно вздохнула, рассеяла Технику Хамелеона и, бросив тоскливый взгляд на обугленный клочок любимой шали и справедливо заключив, что объятия вряд ли являются прелюдией к еще одной битве не на жизнь, а на смерть, принялась продумывать пути отступления. Братья Учиха стояли прямо перед входом в дом, так что подняться по лестнице, не отвлекая их внимание на свою скромную персону, было просто невозможно. Она тихонько ретировалась с лужайки, пробралась огородами и проникла в дом через открытое окно собственной комнаты. Ей удалось вовремя остановить героический порыв Кабуто, собиравшегося вправить мозги Саске. Якуши был в бешенстве, она никогда не видела его таким. Предельно собранный и решительный, он не слушал аргументов и железной рукой отодвигал ее с дороги, направляясь к двери с твердым намерением вступить в поединок с «этим недоноском». Саюри стоило немалых усилий удержать Кабуто в стенах дома, напоминая, что в итоге ведь никто не пострадал. Насупившийся ирьенин обиженно скрестил руки на груди и уселся за кухонным столом, бросая мрачные взгляды в окно. Саюри заварила чай, достала сладкое и принялась увещевать и задабривать своего товарища. Однако он упрямо молчал и сверлил суровым взглядом стоявшую перед ним чашку. В их ежевечерних разговорах не раз проскальзывала идея устроить встречу Итачи с младшим братом. Они обсуждали, что это могло бы вернуть ему желание жить и бороться. Но она не посоветовалась и даже не поставила его в известность о том, что отправила Куро на поиски Саске сегодня ночью. Она решила все сама, поставила под удар их всех и, самое главное, себя. Все это Кабуто смог выразить одним обиженным взглядом. Конечно, в свое оправдание она сказала, что вообще не была уверена, что Саске появится. Она ожидала, что он вряд ли будет сама сговорчивость и доброжелательность, однако полноценная атака все-таки ее удивила. И девушка прекрасно понимала, что если бы не ее способности и своевременное вмешательство Итачи, она бы сейчас не смогла с нежной и виноватой улыбкой смотреть в глаза Кабуто. Она клятвенно обещала больше не вести себя так безответственно. Якуши был отходчивым, хотя временами ей казалось, что это касается только обид на нее. Уже через двадцать минут он перестал хмуриться и принялся помогать ей готовить еду, изредка бросая настороженные взгляды в выходившее на террасу окно. Первое время сквозь приоткрытую форточку им удавалось услышать приглушенные голоса братьев Учиха и выхватить из негромкой речи собственные имена, что заставляло инстинктивно прислушиваться к разговору в течение нескольких секунд, но потом они снова возвращались к собственным делам, стоически подавив любопытство. Саюри, чувствуя себя виноватой перед товарищем, без умолку тараторила, удивляясь, как спокойно разговаривали эти два человека, которые были так близки в детстве, потом враждовали десять лет, дрались на полном серьезе, потеряли друг друга, и вот теперь обрели снова. Девушку переполняли чувства, а эти двое кроме той самой трогательной сцены встречи, невольным свидетелем которой она оказалась, больше не проявили ни одной эмоции. Ровные интонации, непроницаемые лица, статичные позы. И вот уже больше часа даже тихих голосов слышно не было, они просто сидели рядом на теплых досках террасы, спустив ноги на ступени лестницы, положив локти на колени, сцепив пальцы в замок, чуть касаясь друг друга плечами и почти не шевелясь, и молчали. Они были, казалось, высечены из камня, как статуи в Долине Свершения. "Монументальненько", – подумала про себя Саюри. Кабуто по большей части молчал, выражая тем самым свой протест и озабоченность, однако послушно помешивал аппетитно булькавшее овощное рагу деревянной ложкой. Пропуская мимо ушей болтовню хозяйки дома, он пытался просчитать варианты дальнейшего развития событий. Мирный тон беседы между Учихами обнадеживал и настораживал одновременно. С одной стороны, между ними, похоже, установилось перемирие, а следовательно, маловероятно, что ферма станет полем их очередного боя. С другой – совершенно непонятно, чью сторону в противостоянии Альянса Шиноби и Акацки теперь займут братья и будут ли вообще во всем этом участвовать. Вместе они могут представлять огромную силу, пусть даже Итачи и лишен своего основного оружия, а мотивы Саске не ясны. В любом случае, перспективы его самого и Саюри были крайне неопределенными, но больше всего его волновало, не станет ли решение Учих очередным ударом по слепо верившей в лучшее хозяйке фермы. И самое главное, как следует поступить ему, чтобы защитить ее? Принцип "доверяй, но проверяй" Якуши усвоил давно, поэтому первым пунктом его плана действий значилось ограничить общение Учих с работниками фермы, по крайней мере, пока не станут понятны намерения Саске. Поэтому ирьенин встретил Мамору и остальных на подходах к ферме и предложил посвятить утро очистке оросительной системы. Эта задача была не слишком приоритетной, но, тем не менее, важной и гарантировала, что в первой половине дня работники будут держаться от дома подальше. Когда он вернулся, Саюри уже готовилась накрывать на стол на террасе. В ответ на язвительное, но справедливое замечание о том, что Саске "хотел ее поджарить, а она планирует его накормить", он получил только укоризненный взгляд зеленых глаз, поэтому прихватил что-то из расставленной на столе утвари и поспешил следом, чтобы не пропустить ни одного взгляда, жеста или слова братьев, которые позволили бы ему понять, чего ожидать и к чему готовиться. Как только они появились на террасе, Учихи встали. Кабуто отметил, что, похоже, научился распознавать эмоции и чувства Итачи по его бесстрастному лицу, и теперь был почти уверен, что тот был взволнован и насторожен. Саске по сравнению со старшим братом показался открытой книгой: он совершенно явно чувствовал себя не в своей тарелке, не понимал, как себя вести, и исподлобья следил за маневрами хозяйки дома. Заметив, что стол накрывают на четверых, Саске мысленно возрадовался, ведь ему так не хотелось уходить. Дождавшись, когда Саюри снова исчезла в доме, он встретился взглядом с Кабуто и прочитал в глазах ирьенина предупреждение и враждебность. По прихоти Орочимару, они не раз сталкивались в тренировочном бою, да и в реальном столкновении Саске видел его не раз и мог совершенно точно сказать, что Якуши готов атаковать в любую секунду, стоит только сделать что-то, что покажется ему подозрительным. Они сверлили друг друга взглядами некоторое время, физически ощущая нараставшее напряжение, пока на террасе снова не появилась Саюри и принялась пристраивать на столе плошку отварного риса. Саске пребывал в замешательстве. Реакция Кабуто была для него понятна и очевидна, он бы и сам поступил так же, может, только реагировал бы превентивно. Хотя возможно, выжидательная позиция Якуши была обусловлена тем, что он понимал, что не сможет одолеть Саске, никогда не мог, а теперь, когда у него появился Мангекьо... А вот поведение Саюри он не понимал совершенно. Пристроив свою ношу на столе, она бросила быстрый взгляд на бесцеремонно разглядывавшего ее гостя. Смутившись и покраснев, она каким-то странно знакомым движением закинула руку за голову и почесала затылок, вскользь смущенно улыбнулась, отчего из уголков ее глаз разбежались добрые морщинки, и поспешила в дом. Саске проводил ее взглядом, повернувшись всем корпусом, и так и остался стоять. Что-то неуловимо близкое ему было в этой девушке, в добром прищуре зеленых глаз, отразившем ее улыбку, в смущенном почесывании затылка, в непослушных волосах. Итачи никогда не был слишком разговорчивым, но и тех сухих фактов, что он рассказал, было достаточно, чтобы Саске проникся благодарностью к спасшим его брата Саюри и Кабуто. Более того, ему было стыдно за свое утреннее поведение и ему отчаянно хотелось что-то предпринять, чтобы успокоить свою совесть. Поблагодарить за сострадание и упорство, благодаря которым его брат был спасен, за безрассудную смелость, благодаря которой сам он был сейчас здесь. И извиниться за свое недостойное поведение, за испорченную лужайку и сожженную шаль, за генджуцу и за Ка-тон, за то, что хотел причинить вред или даже убить человека, который сделал для него и его брата больше, чем кто бы то ни было до сих пор. Он чувствовал себя виноватым, но он не умел извиняться. Впрочем, как и выражать благодарность. Такие понятные в теории слова застревали в горле, цеплялись за язык, не могли просочиться сквозь плотно сжатые губы. Саске потупился и разочарованно выдохнул. Все-таки он был Учихой до мозга костей, гордым, своенравным, независимым и надменным. - К столу! – Саюри вышла из дома, держа в руках большую деревянную салатницу с торчавшими из нее ложками. Итачи направился к столу первым, Саске последовал за ним, переборов все свои инстинкты и повернувшись спиной к Якуши в попытке декларировать мирные намерения. Ирьенин не оценил, но слегка расслабился, также усевшись за столом. Саюри села последней и, не поднимая взгляда, принялась за еду. Молчание тяготило, но никто не решался завести разговор. - Очень вкусно, – неожиданно проговорил Итачи, спровоцировав несколько секунд абсолютной тишины. - Да, – тихо поддакнул Саске. - Спасибо, – хором отозвались Саюри и Кабуто. И снова повисло молчание. - Саске-кун взял несколько уроков хорошего тона? – Кабуто невозмутимо положил себе немного овощей и риса. – Или это обязательная программа вводного курса Акацки? – Саюри устремила укоризненный взгляд на ирьенина, тот только пожал плечами, девушка уронила голову на грудь, тяжело выдохнула, поспешно подхватила со стола опустевшую плошку из-под риса и скрылась в доме. - Она кажется мне знакомой. – Саске следил за ней напряженным взглядом, борясь с опять настигшим его ощущением дежавю. – Но мы не встречались раньше, – пробормотал он, все еще глядя вслед ушедшей в дом хозяйке. – Кого-то она напоминает… – Он уставился невидящим взглядом прямо перед собой, пытаясь ухватить крутящуюся на языке ассоциацию. - Скорее всего, твоего учителя – Хатаке Какаши, – ответил Итачи. - Точно! – возликовал Саске, вскинув голову. Кабуто настороженно посмотрел на Итачи. – Только, – парень нахмурился, – не понимаю, что у нее может быть общего с Какаши. - Они брат и сестра. – Итачи отправил в рот очередную порцию риса, продлив тем самым и без того театральную паузу. Кабуто и Саске синхронно повернулись к Итачи. - Откуда?.. – начал было Кабуто. - Она училась в Академии на год младше меня, – ответил Итачи на незаданный вопрос, опустив, однако, тот незначительный факт, что рассекретить свою спасительницу ему удалось только спустя неделю тщательных раздумий и напряженных воспоминаний. – Вот, кстати, и ответ на твой вопрос, - продолжил Итачи, сделав глоток воды. - Да, это могло бы сработать, – отозвался Саске и окинул задумчивым взглядом стоявшие на столе тарелки. Кабуто крутил головой, смотря то на одного брата, то на другого, словно следил за пинг-понговым шариком, который соперники перебрасывали друг другу. Он ничего не понимал, пожалуй, впервые в жизни. - Может, кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – возмутился ирьенин. Саске с сомнением посмотрел на него. Словно почувствовав его взгляд, Итачи сосредоточенно сложил руки в замок. - Саске вступил в Акацки, чтобы раздобыть полезную информацию и передать ее в Коноху. Но пока не смог найти эффективный канал связи. - Вам нужна связь с Листом? – Саюри вышла на террасу, в руках она держала распространявший аромат мяты чайник. – Я могу ее предоставить. - Саюри, – предупредил Кабуто. - Я знаю, что ты скажешь. – Она посмотрела в глаза товарищу. – «Это неразумно и опасно. Что если это ловушка? Ты слишком доверяешь интуиции. И людям, многие из которых не достойны этого». – Она помолчала, бессознательно устремив взгляд на выжженную траву на лужайке. – Ты прав во всем. Но… я готова рискнуть. - И что даже не станете проверять? Может, это и в самом деле ловушка? – Саске, прищурившись, уставился на нее. - Не буду, – упрямо тряхнула головой девушка, проигнорировав удрученный вздох Кабуто, храбро посмотрев в глаза младшему Учихе и тем самым заставив его потупиться. - Мы должны объяснить, – тихо проговорил Итачи и, сделав глоток воды, начал рассказ. Саюри слушала, опустив глаза, время от времени переглядываясь с Кабуто. Печальный, трагичный рассказ о миссии по уничтожению клана, о жизни в Акацки, о столкновении с братом, о выборе, который сделал Саске. Рассказ, который все расставил по своим местам и принес несказанное облегчение, ведь она явственно поняла, что все сделала правильно, каждый ее нелегкий выбор, который приходилось отстаивать в неравной схватке со здравым смыслом, а потом еще и с Кабуто, был верным и наконец-то оправданным. Он прекрасно ложился в общую канву, и она вдруг почувствовала, что все это было необходимо, чтобы привести их к этому самому моменту. Как только тихий голос Итачи умолк, она подняла глаза и посмотрела на Кабуто. Тот уже искал ее взгляд. В его внимательных глазах, скрытых за стеклами круглых очков, она прочитала обреченность. - Я ценю Вашу откровенность, Итачи-сан, и обещаю, что сохраню Вашу тайну, – проговорила девушка. – Я готова передать информацию в Коноху. - Акацки собирают Биджу, чтобы возродить Десятихвостого Демона, – выпалил Саске. – Шестерых они уже захватили, остались только трое. Другой информации у меня нет. – Саске ссутулился. – Этот Мадара мне не доверяет. - Учиха Мадара? – посчитал нужным уточнить Кабуто. - Он не Мадара на самом деле, – вмешался Итачи. - Нагато тоже так говорил, – пробормотал Саске. - Ты говорил с Нагато? – Итачи повернулся к брату, забыв о том, что не может видеть. - Да, он пытался отговорить меня от вступления в Акацки. – Саске нахмурился. – Только я ему не поверил, подумал, это проверка. – Итачи кивнул, вывод брата выглядел логичным. - Это кто-то из клана, кто прикидывается Мадарой и, вероятно, знал его перед самой его смертью, – продолжил старший Учиха. - Разве клан не был полностью уничтожен? – с сомнением протянул Кабуто. - Был, – подтвердил Итачи. – Одно время я задался целью узнать, кто же на самом деле этот Тоби, и выяснил, что было несколько пропавших без вести или погибших членов клана, чье тело так и не было найдено или захоронено подобающим образом. Но сейчас не об этом. - Надо придумать, как Саске-кун сможет оперативно связываться с нами, – проговорила Саюри. – Вряд ли Акацки будут лояльно относиться к его долгосрочным отлучкам. К тому же, терять время на путешествие туда и обратно очень неэффективно. - У тебя не осталось моего кольца? – кивнув в подтверждение слов девушки, спросил Итачи. - Я сберег его. – Саске проворно вытащил из-за ворота рубашки висевшее на цепочке кольцо и протянул брату. - Мне нужен Куро. – Старший Учиха беспомощно покрутил головой, сжав в кулаке кольцо. Едва услышав свое имя, птица сорвалась с насиженной ветки и уже в следующее мгновение приземлилась на стол рядом с Итачи. Старший Учиха протянул руку и ворон поддел клювом его длинные пальцы в знак приветствия. Сложив несколько печатей и пробормотав что-то себе под нос, Итачи протянул кольцо Саске. - Если тебе потребуется что-то передать, активируй Шаринган и коснись кольца, Куро поймет, что он тебе нужен и прилетит. Сможешь передать с ним информацию. – Ворон подозрительно посмотрел на младшего Учиху, каркнул, всем своим видом выразив недовольство, однако ослушаться распоряжения хозяина не посмел. – И еще одно. Ты должен связаться с Нагато и рассказать ему обо всем, убедить его поверить тебе. Когда мы говорили с ним в последний раз, он хотел поделиться какими-то соображениями касательно Тоби, но нам помешали. Теперь тебе пора, – продолжил Итачи. – Ты и так отсутствовал слишком долго. Это может вызвать подозрения. До встречи, отото, – он мягко улыбнулся, словно почувствовав, что брат смотрит на него. Саске едва заметно улыбнулся в знак прощания и бегом направился к лесу. *** После столь насыщенного дня, Саюри никак не могла заснуть. Не помогли и ставшие обычными вечерние посиделки за чаем с молчаливым и задумчивым Кабуто. Ополоснув чашки, она устроилась в своей комнате у окна, разглядывала видневшуюся среди кустов освещенную луной полосу реки, бессознательно поглаживая ладонью резную деревянную шкатулку с драгоценностями. Собственно их было всего три: лежавшее сверху письмо Джирайи, а под ним - письмо отца в пожелтевшем от времени конверте, сложенный втрое листок с одной единственной строчкой: "Прости меня, доченька". В том же конверте лежала и третья драгоценность: маленькая фотография – отец сидел на стуле и улыбался, рядом с ним, прижавшись к его плечу, стоял и серьезно смотрел в объектив взъерошенный Какаши. Малышка Саюри сидела на руках у отца, одетая в нарядную юкату, и сосредоточенно грызла резиновую уточку. Конечно, она этого не помнила. Сакумо не стало, когда ей было чуть больше года, Какаши – девять. Хироко Хатаке пережила мужа на два года, а причина ее смерти осталась непонятной врачам. Для себя Саюри определила, что мама умерла от тоски. Какаши нанял няньку для сестры, а сам полностью посвятил себя учебе, а потом и службе в АНБУ. Было трудно, но они справлялись. И никогда не говорили об отце. Долгое время она пребывала в неведении о причинах случившегося, предполагая, что отец погиб. Сочувственные взгляды соседей, смущенно опущенные глаза товарищей отца, которые время от времени заходили проведать сирот, закрытое маской лицо брата – вот и все, что напоминало о нем. Ей нравилось думать, что отец был именно таким: вдумчивым, спокойным, невозможно красивым и сильным, с грустной, но светлой улыбкой и внимательными и добрыми глазами. Таким, как потрясающе похожий на него Какаши. Когда она стала достаточно взрослой, она заставила аники рассказать правду. И он рассказал безразличным тоном, констатировал сухие факты. Отец убил себя, потому что принял решение пожертвовать миссией ради спасения своих товарищей, а это оказалось неверным. Саюри растерянно хлопала глазами, не понимая, как спасение жизни человека может быть неправильным? И как можно стыдиться отца, который спас команду? Тогда они в первый и последний раз поругались с Какаши. Она кричала, он молчал. Потом резко встал, отбросив стул, схватил ее за плечи и, тряхнув что было силы, прошипел: "Прекрати!" В его глазах было столько боли и отчаяния, что ей стало страшно. Пару дней они не разговаривали. Саюри много думала и все чаще приходила к мысли, что не хочет и не сможет жить в мире, в котором ее отец поступил неправильно. На третий день она пришла вечером домой и уселась на кухне за стол напротив брата. - Я хочу уйти из деревни, – не глядя ему в глаза, проговорила она. Какаши отложил палочки и, поставив локти на стол, запустил руки в волосы, соединив пальцы на затылке. - Я не смогу тут. – Саюри опустила голову, тихо всхлипнув. – Я задыхаюсь. Меня тошнит. - Тебе еще нет четырнадцати, – начал брат, – и потом уход шиноби из деревни – это, сама понимаешь.. - Помоги мне, аники... – Жалобный взгляд заполненных прозрачными слезами зеленых глаз. Какаши встал и поставил пустую тарелку в мойку, задумчиво прошелся к окну, постукивая по столу пальцами. Он понимал ее. Жить с этим непросто. Он сам так и не смог отпустить. Пусть сестра сделала другие выводы, но это не значило, что ей было легче, чем ему. - Я попробую что-нибудь придумать. Только обещай, что сама не будешь ничего предпринимать. Саюри обещала. Она точно не знала, что именно сделал ее брат, как договорился, но через две недели они прощались у ворот деревни. Она уходила со своим новым сенсеем и не кем-нибудь, а легендарным саннином, отшельником Джирайей. Какаши обнял ее на прощание и, обменявшись долгими взглядами с Джирайей, побрел домой. А у Саюри началась новая жизнь, в которой не было ничего ценнее величайшего дара человеческой жизни. Она старалась помочь тем, кто оказался в безвыходной ситуации, давала им надежду, предлагала запасной вариант. А увидев, как Учиха Итачи добровольно отказывается, отвергает свою жизнь, она изо всех сил боролась за него, вместо него, не позволяя расслабить пальцы, сжимавшие тонкую соломинку. Ей бы хотелось, чтобы нашелся тогда, в далеком прошлом, кто-то, кто смог бы сделать это для ее отца. Чтобы отвлечься от грустных воспоминаний, Саюри вышла на террасу и уселась на ступени. Ночь была полноправной хозяйкой дома, лужайки перед ним, плантаций лекарственных растений и огорода, темного леса и даже блестящей ленты реки. Было прохладно, и девушка с досадой вспомнила сожженную Саске клетчатую шаль. Она бы сейчас была очень кстати, ведь тонкая ткань ее пижамы практически не грела. Подтянув колени к груди, она обхватила их руками, пытаясь сохранить ускользавшее тепло, и устремила задумчивый взгляд в звездное небо. Не отрываясь от разглядывания бесконечного числа разновеликих звезд, Саюри краешком сознания уловила тихие неуверенные шаги в коридоре. Вопреки ее ожиданиям, вместо Кабуто рядом с ней на ступеньку осторожно опустился Итачи. Он сидел, не касаясь ее, но каким-то непостижимым образом Саюри ощущала его присутствие всем телом, не могла его игнорировать и исподтишка бросила на Учиху любопытный взгляд. Как всегда спокойное лицо сейчас казалось озадаченным, сложенные в замок руки покоились на коленях, длинные пальцы беспрестанно шевелились, перебирая несуществующий предмет. Саюри не поверила собственной догадке, на долю секунды ей показалось, что Итачи нервничал. Он как будто хотел что-то сказать или сделать, но сам не понимал, что именно, а может быть, сомневался, стоит ли, или не мог подобрать нужные слова, и поэтому продолжал молчать. Они посидели несколько минут в полной тишине, затем Итачи поднялся и направился в дом. Остановившись у самой двери, он еле слышно произнес: "Спасибо!" – и так же тихо, как пришел, скрылся в темноте дома.