Азбука Морзе

      Она бурит стену взглядом, опираясь на ржавые перилла ногой, в голове крутиться столько мыслей, на телефон приходят сообщения одно за другим. Она слышит, что во дворе происходит потасовка, двое рослых парней пристают к женщине, явно не собираясь помогать с сумками.       Она слегка наклоняет голову, наблюдая за тем, как парни зажимают женщину у детской горки. Достав из кармана зажигалку, она начинает щелкать ей, отсчитывая секунды, одна, вторая, третья… На четвертую шатенка перепрыгивает через перила и засовывает зажигалку в дырявый карман. Совершенно наплевав на её сохранность, цепляется пальцами за металлическую трубу, что служила подпоркой для двери, Луз движется в гущу событий.       Стучит одному по плечу ладошкой, привлекая его внимание, и занося затупившийся край над его шеей, а во взгляде безразличие, словно она прямо сейчас готова воткнуть эту штуку ему в глотку и смотреть как тот корчится от боли. Второй поворачивается самостоятельно, его взгляд становится более осознанным, он понял на кого нарвался. Но было поздно, женщина успела отойти, пока Носеда отвлекала на себя внимание.       — на беззащитных женщин значит нападаем, кишка тонка выбрать кого-то своей весовой категории? — ведет взглядом по открытому участку кожи на шее, и следом идет холодный метал. — ублюдки.       Без задержки, каких либо мыслей, она замахивается и лупит краем по уху, оглушая, пока второй отчаянно пытался найти что-то в кармане. Луз не обращала на него внимания, и это было её ошибкой, переоценила свои возможности, в следующее мгновение, когда она нависала над упавшим на колени парнем, её любимую куртку рвет что-то острое, пронизывающее кожу. Резкая боль заставляет ненадолго прийти в себя, она отходит, бросает трубу и хватается за предплечье, складной нож.       В это время, ругающиеся между собой парни, быстро собирают себя с земли и оперативно смываются. Луз слышит крики рядом с собой, отдаленно напоминавшие вопли чаек у моря, голову заполнила вода. По руке стекала жидкость, пачкая белую футболку и затекая в небольшие впадинки от шрамов.       — эй, эй! Ты в порядке? У тебя… — женщина оглядывает рукоять и не знает как подобрать слова. — давай я вызову скорую?       — не надо, я всё еще стою на ногах, значит не смертельно. Уходите домой и впредь носите с собой перцовый баллончик. — она цепляется пальцами за рукоять и резким движением вытаскивает лезвие из себя, осматривая три буквы, инициалы на самой стали.       Носеда настолько дезориентирована, что даже не может определить, с какой стороны от нее доносятся крики, уже прибежавших соседей. Игнорирует расспросы и просто уходит, сложив и убрав ножик в карман, ей ещё в школу идти, правда она опоздала на урок, но кого это волнует. Про Луз помнит всего одна преподавательница, а одноклассники даже имени девушки не знают, видели пару раз в лицо, но имени так и не запомнили.       Их маленькая ссора собрала вокруг себя множество любопытных лишних глаз, которые могут позвонить Камилле, и сообщить, чем же занимается её дочь, почти на другом конце земного шара. Как ни странно, Луз слышит перешептывания за своей спиной, но никак не может обернуться, чтобы укоризненно оглядеть присутствующих. Она даже не хочет этого делать, ей просто плевать, она не сделала ничего выдающегося, но народ, как стая дикарей считает её героиней.       — все, расходимся, — басит мужчина и разворачивает свою жену, уводя прочь. Женщина всё еще не шевелиться, смотрит в спину уходящей девушки, а потом на траву, на которой лежала серебристая вещица.       В квартире темно, девушка бредет по коридору оставляя за собой след из капель, заходит на кухню и включает горячую воду, снимая куртку и подставляя под неё кровоточащее предплечье, было больно, даже очень, она она зажала между зубами кухонное полотенце и из груди вырывался лишь жалобный рык.       Она не стала переодеваться, дождалась пока вся кровь иссякнет, бросила куртку в корзину для белья, что была уже заполнена и многие вещи валялись рядом с ней, залезла в шкаф и достала другую — болотного цвета. Игнорируя пиликающий мобильник, она надевает куртку, хватает рюкзак и ключи со стола, направляясь к выходу, по дорожке из следов крови.       Агрессия.       Уже у двери, внутри что-то сжимается, едкое чувство прожигает легкие и остальные органы, вплоть до сердца. Дрожащими пальцами она достает пачку и стучит рукой по карману, в поисках зажигалки. Всё же выпала.       — блять.       Стук в дверь, она засовывает сигарету обратно в пачку и дергает за ручку, на пороге стоит та самая женщина, в руках у нее та самая зажигалка, которую выронила Носеда, на запястье висит пакет. Она протягивает пакет и зажигалку.       — это… моя благодарность, если что, я живу в сорок шестой, пятый подъезд, приходи, если что-то понадобиться. — женщина разворачивается и уходит, а Луз поджав губы, делает тяжелый вздох и бережно ставит пакет на тумбочку, выходя следом и запирая дверь.       Заперев дверь, выйдя из подъезда, она закуривает, понимая, что зажигалка скоро закончится, откладывает её уже в карман рюкзака и бредёт к магазинчику, собираясь купить ещё одну. И солнце выбивается из-за туч, на душе становится спокойнее, улыбаясь уголком губ, шатенка крутит в руках продолговатый предмет, наблюдая как в нём плескается газ.       Загорелся красный, когда в метре от идущей по переходу Носеды, останавливается небольшой пикап, тонированные стекла, не давали посмотреть горе водителю в глаза, да и Луз хватило на сегодня стычек, ещё одно кровопускание и её точно увезут в больницу.       В машине громко играла музыка, приторно-весёлая, от которой десна сводило, девушка перешла через дорогу, повернула за угол и в глаза бросилось высокое здание. Прошёл год, прежде чем она вернулась в неё, заставила подать документы Идалин, Луз нужно образование. Из-за того, что она заново перешла в тот класс, откуда была исключена, у неё не было друзей, все уже закончили и разъехались. Из плюсов только то, что учителя прежние именно поэтому она знает на какие занятия стоит ходить, а на каких можно прогулять.       Поправив рюкзак за спиной, не спеша шагает по улице, выдыхая через нос серый дым и дергая ручку металлической двери на себя. Шмыгнув и пройдя мимо спящего охранника, она побрела в триста шестой кабинет, где должна была быть история, домашнего задания с собой нет, да и не делает она его, учебника тоже, есть пустая тетрадь и ручка. Набор старшеклассника — найденная на полу ручка и изрисованная тетрадь, с начала учебного года.       Оступившись, шатенка успевает зацепиться за перила, но роняет из рук сигарету и та летит добрых два этажа. Выругавшись, обозленная на себя и свою неуклюжесть, продолжает подниматься по лестнице. Зайдя в нужный кабинет, замечает, что тот пустует, все наверняка в столовой сидят. Устроившись на третьей парте от конца, утыкается взглядом в телефон, недовольно просматривая сообщения от матери и других родственников. Бабушка умерла. И её забрали, думает и тяжело вздыхает.       Все Носеды мрут как мухи, к двадцатилетию Луз, никого не останется, даже её.       — Луз, подойди после этого урока в мой кабинет, — шатенка даже не повернулась, по голосу поняла кто это. — обсудим твои оценки.       — обсуждать нечего, если хотите, можете выкинуть меня отсюда. — Носеда знала, что Идалин так не поступит, она настояла на том, чтобы девушку приняли вновь в школу после её пропажи, и несёт за неё ответственность.       — значит поставлю перед фактом — я попросила одного человека, помочь тебе с уроками, поэтому задержись как закончишь. — и уходит, девушка понимала, что Ида старается для неё, она не раз помогала Луз когда та нуждалась в этом. Но после уроков, испанка всё же уйдет домой.       Бесполезно помогать человеку, который не желает помощи. Помощь была нужна той маленькой девушке, не ей.       Крутя пальцами ручку, шатенка вновь уставилась в стену, рядом мелькали одноклассники, учителя, они что-то ей говорили, но Луз была словно под водой, она тонула, каждый Божий день и вытаскивать её некому, да и не позволит. Слишком велика цена, вновь потерять себя.       Из мыслей девушку выдергивает звонок, урок начинается. Самые тяжёлые сорок пять минут её жизни, кто-то недовольный прожигал её лицо с первых парт, Луз не могла определить кто, не сводила взгляда с тетради и учителя, но кому-то уже успела перейти дорогу. «Пускай попробует только, переломаю все косточки» — тело реагирует быстрее, начинает разминаться, пока мозг обрабатывает информацию.       Носеда не позволит себя обижать, не позволит сделать больно, надо — сломает всех и каждого, чтобы от неё просто отстали.       Идалин объясняла, что это не нормально, защищать себя нужно, но не перегибать палку, школьница несколько раз мелькала в новостях, как особо опасная, пусть она и помогала ловить преступников, но многие не доезжали до тюрьмы, а кто-то даже до скорой помощи. Ярое чувство справедливости, не только за себя, но и за тех, кто слабее — вот чем она грешила.       Каждый вечер засыпая с ранениями, прекрасно зная, что может не проснуться. Возвращаться в холодный, пустующий дом, в полуживом состоянии, нет, она не боялась смерти, умерев — человек прекращает чувствовать боль, этого она и добивается. Каждый раз выходя на «ринг» с противником старше и больше, она знает, что может уступить и уступала, несколько раз была в коме, врачи считали её мёртвой, лишь Ида терпеливо ждала, когда та откроет глаза. И как назло, открывала.       И, то ли Бог вознаградил её бессмертием, за то, что она пережила, то ли что-то крепко держит на земле, не давая так просто уйти.       На перемене все толкаются, Луз спешит на улицу, чтобы выкурить сигарету и со спокойной душой отсидеть ещё несколько уроков, но кто-то сильно толкает её в плечо и хлопает железной дверью. Игра началась. Главное в драке, сохранять спокойствие, не давать сопернику преимущество в качестве контроля эмоций.       Луз клинит, она хватается за ворот рубашки и бьёт по физиономии, чёткими ударами в скулу, глаза налиты злобой.       Иногда, у неё получается сохранять спокойствие, сегодня получилось, но сейчас, она просто не могла остановиться, слыша смех, кряхтение и хриплый голос, которому словно нравилось происходящее.       — хах, Наттан говорил, что ты стала резвой сучкой, но что-бы так, чёрт, да у меня встал, хоть ты и похожа на мужика. — смеётся, а Луз отпускает, услышав знакомое имя, резкий укол в районе ребер, где остался небольшой шрам.       — сейчас я сделаю так, что у тебя больше не на кого вставать не будет. — зло рычит прямо в лицо, за что получает смесь из крови и слюны на щеку. Он плюнул на нее, начал смеяться, словно душевнобольной. Луз вымораживало такое поведение, она ударила в колено, заставила его упасть на ноги и наступила ботинком на правую руку, вдавливая её в асфальт.       — а не боишься, что я солью информацию о тебе? Как думаешь, как к тебе будут относиться, если узнают, что ты из этих?       Сердце стучит в ушах, она давит носком ботинка сильней и слышит хруст, вопль одноклассника, она наклоняется, чтобы тихо произнести ему на ухо:       — попробуй, посмотрим, сколько захотят рискнуть своими жизнями, — и отходит. С кулака капает кровь, а лёгкие зудят, требуя никотина. Она решает прогулять остальные уроки, не из-за своей прихоти, если она появиться сейчас, то начнутся расспросы про кровь, а этот уродец, может настучать. Все стучат.       Присев на ступеньки, она подняла взгляд к небу. Мысленно обращаясь к отцу.       — правильно ли я поступила? Может стоило… просто воткнуть себе нож в вену и перестать волноваться о жизни? — ответа не поступало, глаза стало щипать, только слез ей ещё не хватало. — нет… ты прав, сначала ты, потом я, мама бы не смогла бы пережить… я же, всё же обещала заботиться о ней. Пап, — она глотает слёзы и жует губы. — я скучаю, и знаю, что мама тоже.       — о как… — Луз опускает голову, вытирает слёзы. Никто не должен был этого видеть, снова она наступает на те же грабли. — ой прости! Я не хотел помешать, просто заметил, что ты тут сидишь, и решил подойти.       Луз поворачивает голову и замечает позади парня тот самый пикап, он немного неправильно припаркован, а ключи болтались на поясе у зеленоволосого. Видимо, им нужно было в одну сторону, только, чего это он решил подойти к ней, особенно в такой момент.       — бля, я-ж тебя знаю. Тебя по телеку крутили, ты та самая, что отмудохала насильника, уважаю, я всё волновался за сестёр из-за него. — присев рядом, он сунул руки в карманы. — меня Эдрик зовут, я учусь в универе с сеструхой, тут наша младшая, вот приехал её забрать.       — ты слишком много болтаешь, особенно с незнакомыми. — Носеда поднимается, решая поскорее уйти, она не хотела сейчас что-либо говорить, её видели плачущей, разговаривающей с умершим человеком, как минимум этот разговор не уместен. Но Эдрика это никак не смущало, он продолжил говорить.       — эх, общаешься прям как Эмити, она кстати тоже любит бить меня, особенно когда я лезу в её комнату, или дневник. Но я же добра желаю.       — я тебе не психолог. — настаивает шатенка, уже менее грубо и агрессивно.       — да от меня все психологи бегут, — это звучало не очень весело, Луз нахмурилась и пересилив себя, села обратно, поворачивая голову на незнакомца, а тот в свою очередь поднимая голову к небу. — я тоже частенько говорю с ним, ну с небом, когда мне становится грустно. Тебе тоже грустно?       Носеда молчит, он поворачивает голову и на лице появляется улыбка, он может говорить о таких грустных вещах, но ему от этого не больно, или он скрывает это. Неужели Луз смогла найти такого же человека, как она.       — я Луз, — игнорируя вопрос, она протягивает руку и пожимает ладошку парня. — у тебя паршивый вкус и водишь машину как девчонка.       — а я этого, и не отрицаю. — пожимает плечами и ухмыляется. Луз улыбнулась, уголком губ, похоже ей стало чуть легче. Неужели это отец постарался, чтобы её дочь не грустила? Носеда хочет об этом думать, но понимает, что скорее всего не это не правда. — слушай, Луз, а как тебя ещё копы не замели?       — это всё моя учительница, она вытаскивает меня из любой задницы, будь то кома или карцер.       — завидую, мне бы такого любящего человека, мои сестры хотят только продать меня на органы, а родители вообще в рабство.       — не в рабство, а помощником к влиятельным людям. Идиот. — звучит где-то рядом. — я Эмира.       — вот видишь, Луз! Они меня обижают! — заныл парень и получил пакетом по голове. — уже и поплакать нельзя.       — нельзя, веди себя как мужик.       — из нас троих с яйцами лишь Эмити, и те со стальными. — надулся парень, Эмира звонко рассмеялась, присаживаясь рядом.       Может состояние Луз повлияло на то, что ей сейчас комфортно, или сама ситуация в которой они встретились. Но Носеда впервые за год, полный одиночества и самобичевания, могла спокойно улыбнуться, без гнетущих душу мыслей. Близнецы продолжили переговариваться, начиная уже шуточный бой, как Эмира обогнув брата подсела к испанке.       Луз дернулась, попыталась отодвинуться, отвыкла от такого рода близости, но почувствовав на своей руке холодные пальцы, чуть успокоилась. Она заметила кровь.       — у меня с собой всегда бинты, Эмити часто раниться, да ещё и Эдрик водит ненормально, можно в ДТП попасть. — замотав разбитые костяшки, что были уже изуродованные, на тело Луз в принципе нельзя смотреть без слез. Слишком многое пережила, во вред себе.       Эдрик ворчит, словно старый дед, они вновь лаяться. Луз заинтересовало то, что некая Эмити, уж больно похожа на шатенку. Захотелось увидеть, эту самую девушку, о которой частенько заходит речь. Но девушка вспомнила о том, что её будет ждать помощница, поэтому она решила быстро свалить, чтобы не дай Бог встретиться.       Попрощавшись с новыми знакомыми, Эдрик сразу попросил номер телефона, чтобы пообщаться ещё, Эмира подмигнула и вернулась обратно в машину. День был слишком насыщенный.       Пора домой.