Принадлежность

      Саундтрек первой половины главы (до сцены в университете): Animal Джаz — Чувства       — ...А если мы возьмём тебя вдвоём?       Предложение поступило примерно в середине недели и было по своим абстрактным свойствам как снег в июле: неожиданно-удивляющим. В край заёбанный Игорь — в этот раз, увы, исключительно учёбой — тяжело вздохнул и подал первые признаки жизни с тех пор, как полусонный оказался в объятиях Сергея. Олега, дабы остановить этот несвоевременный полёт сексуальной фантазии, в зоне видимости, к сожалению (или к счастью), не наблюдалось. Сергей от скуки начал фонтанировать идеями. И этого в данный момент Игорь, жаждущий разве что тишины и хотя бы часа полтора беззастенчивого, ничем не нарушаемого отдыха, боялся, пожалуй, сильнее всего. Конечно, чтобы поспать, он мог вернуться в свою берлогу, но, как оказалось, куда приятнее было проводить время с кем-то, чем куковать в пустой квартире и считать трещины на потолке в попытке уснуть. Тем более у Сергея оказались поистине золотые руки. Если не спускались дальше шеи и занимались исключительно медитативным расслабляющим массажем.       Так что, пожалуй, в данный момент самый жирный минус заключался в языке: Сергей не умел держать его за зубами. И это, соответственно, изничтожало всю идиллию.       — Мне хватило одного раза, — наконец найдя в себе последние крохи сил, буркнул Игорь куда-то в плечо Сергея, не спеша расставаться с осторожными поглаживаниями.       Поэтому и не видел, как Разумовский досадливо сморщился: он прекрасно понял, о каком конкретно эпизоде сексуального просвещения говорил его мальчик.       — Да и, — снова подал голос Игорь, подставляя умелым рукам Сергея напряжённую шею: вот здесь, в перекате шеи и плеча, опять обострился зажим, — вы меня и по отдельности укатываете. Не думаю, что выдержу обоих.       Сверху неопределённо хмыкнули — но от этого «неопределённо» по хребту побежали холодные мурашки. Игорь закатил глаза...       — То есть, теоретически...       ...И атаковал:       — Теоретически — моей заднице хватило Олеговой руки, — огрызнулся он.       Сергей поймал вскинувшегося Игоря за плечо и мягко притянул обратно. Но движения, которыми он до этого массировал затылок и шею своего мальчика, вдруг стали несколько рассеянными, словно бы даже задумчивыми. Игорь до поры до времени решил не обращать на это внимания, снова погружаясь в ленную полудрёму — и молился, чтобы Сергей Викторович не вздумал продолжать этот глупый бесцельный разговор.       Но Сергей Викторович снова открыл рот:       — Стоит сказать, что это не то же самое, что фистинг...       Будь у Игоря запал, он бы обязательно взбрыкнул, выпутался из объятий и отправился в гостевую комнату, а еще лучше — домой, вот только в объятиях Сергея было исключительно уютно, и не смущало даже то, что они лежали в обнимку на диване в «аквариуме» его кабинета, и только умница-Марго (и парочка охранников с первого этажа не вполне интеллигентного вида, который компенсировала груда мышц) оставалась единственным препятствием для охочих до горячих сплетен сорок. Так что всё, что Игорю оставалось, — это отбриваться словами. В чём, пожалуй, он в этих неоднозначных отношениях немного поднаторел.       — Учёба мне обеспечила хронические мигрени, а вы хотите мне обеспечить хронический геморрой?       У Сергея разом на сотню подскочил пульс — Игорь ощутил его сердцебиение щекой.       «Дурак ты, Сергей Викторович, — с ёршистой нежностью подумал вдруг Игорь, — с этим вообще-то не шутят». И с тем же ласковым садизмом вдавил острый подбородок прямо в солнечное сплетение Разумовского. Чтоб неповадно было.       — Если тебя это утешит, — прочистив горло, просипел Сергей («забавляется, зар-раза»), — можешь потом пройти осмотр у моего личного врача.       Игорь вздохнул.       — Меня утешит, если вы прекратите настаивать. Между прочим, именно вы говорили, что мои желания тоже важны, и вы хотите обеспечить, как там? — комфортные условия выполнения обязательств в рамках нашего договора.       Сергей, больше не в силах выдерживать прямого упрямого взгляда Игоря, разом сдулся, невнятно поворчал и откинул голову на подлокотник.       — ...а такая была прекрасная идея.       — Иногда идеи хороши только на стадии задумки, — глубокомысленно изрёк Игорь, прежде чем снова погрузиться в приятную полудрёму под методичные массирующие движения.       В общем, можно было думать, что этот раунд в неравном бою остался за Игорем Константиновичем.       ***       ...Тем не менее главная проблема состояла в том, что с того дня Серёжа загорелся идеей.       Вернее, дело обстояло так: до приснопамятного разговора с Игорем Серёжа тщательно культивировал саму идею в своей голове, готовил плацдарм для её осуществления и, не видя смысла в намёках, задал вопрос напрямую, чтобы услышать мнение непосредственного (пусть и потенциального) участника. В том, что Олег поддержит затею и даже в чём-то проявит инициативу, чтобы поубавить защитную колючесть их мальчика, сомневаться не приходилось, но сама идея всё-таки принадлежала Серёже — вот ему и приходилось крутиться. Вероятность, что Игорь откажется ещё на этапе предложения, была достаточно высокой. Но и Серёжа ведь не лыком шит: он не привык сдаваться из-за таких незначительных мелочей.       В конце концов, он самая зубастая акула бизнеса или где?       Однако Серёжа не учёл один маленький раздражающий нюанс.       Всё, что касалось Игоря, чересчур раззадоривало.       И хотя любой отказ от своих гениальных идей Серёжа воспринимал исключительно на свой счёт, время, мозговой штурм и холодная рациональность вкупе с Олеговой молчаливой поддержкой и выдержкой всегда помогали принять верное и устраивающее по всем условиям всех участников сделки решение. Только бизнес не личные отношения. И ничто из того, что могло бы остудить Серёжин пыл, в этот раз, само собой, не работало. Потому что дело касалось Игоря.       Потому что дело, твою мать, касалось отказа Игоря.       Таким образом, идея претерпела значительные метаморфозы и, денно и нощно пестуемая неутомимым разумом Серёжи, превратилась в цель.       А для достижения цели, как говорил в своё время Макиавелли, все средства хороши.       (Здесь Серёжа себя одёрнул, вспоминая злополучный договор, и внёс небольшие коррективы по данному поводу: «...все средства, которые не влекут за собой жертв»).       Само собой, чтобы достичь цели, требовался план. Серёжа третировал свой гениальный ум и так и эдак, но ничего путного в голову, как назло, не приходило; мало того, он так погряз в своих мыслях, что практически перестал есть, спать и всё у него начало валиться из рук.       Олег, примерно догадывавшийся о причинах такого эмоционального состояния своего лучшего друга, на рожон решил не лезть и дождаться, пока накал спадёт, потому что ему, человеку больших страстей, но минималисту по натуре, хватало и того, что Игорь приезжает, проводит с ними время в постели и вне её. Что думал сам Игорь, оставалось только предполагать, но в те моменты, когда Серёжа ловил его взгляд и вызывающе вздёргивал бровь, лицо Игоря напоминало морду уставшего, затасканного детьми кота: ещё чуть-чуть — и он спрячется в своё логово, из которого его уже не выкуришь.       Так что ещё через несколько дней, когда Игорь готовился к очередному семинару, а Олег в который раз решил погонять своих ребят (исключительно дела ради), Серёжа решил: пора взять себя в руки и посмотреть на проблему на свежую голову. Но поскольку свежая голова не всегда должна оставаться трезвой, Серёжа решил распить шампанского, в примирительных целях когда-то любезно предоставленного господином Бехтиевым в честь открытия нового казино (часть которого — вернее, исторический облик здания и внутреннюю отделку — Сережа ловко увёл у него из-под носа, внеся в договор пункт об обязательной реставрации и неприкосновенности культурного наследия, а потом передал городскому управлению по культуре и историческим ценностям, чтобы господину А.А. Бехтиеву неповадно было зариться на народное достояние).       Шампанское оказалось приятно-кисловатым и хорошо пошло с холодной ананасовой пиццей.       Вторая бутылка пошла легко, как вода, и распивалась непосредственно в положении полулёжа.       Серёжа пожурил себя: вот до чего тебя, белую зубастую ворону питерского истеблишмента, доводит некто Игорь К. Гром, — и счёл это приемлемым тостом.       А потом взгляд упал — и, как говорили великие, — эврика! — пришло озарение.       ...На самом деле после второй початой бутылки шампанского у Серёжи проснулось вдохновенно-романтичное настроение — самое то, чтобы набрать Игорю и выплеснуть душу посредством несвязных слов, но суть в том, что в поисках телефона среди подушек (с Марго разговаривать не хотелось — да и вообще появляться перед собственным детищем в подобном непрезентабельном виде казалось отчего-то зазорным) взгляд действительно упал туда, куда ему давно следовало упасть.       Чёртов Поллок.       Чёртов Поллок, Айвазовский, Дали и иже с ними — и его мальчик, его сладкий мальчик, с которого можно было бы писать мировые произведения искусства. Его мальчик, который выглядел как маленький шедевр — единственный, который хотелось поместить в личную частную коллекцию и никому никогда не показывать. Если бы было возможно, тот день — и самого Игоря — Серёжа бы оцифровал и позволял себе прикасаться к ней, к этой памяти, в особенно паршивые дни. Но единственное, что у Серёжи осталось, — это воспоминания, и он не хотел забывать ни минуты из того дня — дня, когда Игорь безраздельно принадлежал лишь ему одному.       Тот вечер оказался богат на откровения — пусть невысказанные, но всё же. И касались они не только Игоря; в Серёже тоже что-то с надрывом лопнуло и обнажилось, как когда лопается мозоль и вытекает сукровица. Всё это со временем, само собой, зарубцуется, заживёт. А Серёжа почему-то уповал: не заживай. Боли, зуди, кровоточь, дай мне чувствовать — дай мне не стать последней сволочью в его глазах.       Пьяный, доведённый до крайности этой невыносимой, сводящей с ума, жестокой нежностью, Серёжа смеялся: мой мальчик, ты сделал меня тряпкой... и, стоит сказать, мне это нравится, даже если ты вытрешь об меня ноги.       Под воспалёнными сомкнутыми веками невольно возник образ: абрис напряжённых лопаток, острая змейка позвоночника, поясничные ямочки, которые как влитые совпадали с большими пальцами Серёжи, и хлопья белой пены - как снежные шапки на отливающем бронзой песке, почти сюр. Игорь - доверяющий, а оттого беззащитный, - был слаще любых желаний, и Серёжа бы пошёл на поводу у своей жадности, но то, что не вписывалось в привычный формат отношений, что ломало заложенный фундамент, искренне пугало; это была ходьба по минному полю; это был страх, который пробуждал что-то неведомое - оно ворочалось в груди и никак не находило выхода. Серёжа хотел Игоря, Серёжа хотел взять Игоря - это было приемлемо и понятно. Но внутри щемила тоска и трепыхалась нежность.       Серёжа открыл веки, ничего перед собой не видя.       Как в ретроспективе, сходили с бронзовеющего песка снежные шапки; вода уносила пену; в голове шумело, как в синем море…       …в белой пене.       Серёжа икнул, рассмеялся и закрыл глаза предплечьем. В голове играла дурацкая песня из старого-старого мультфильма, так точно описывающая их нелепые отношения.       — Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королём...       ***       Пока Сережа, утомленный усложненными пузырьками шампанского думами, что столкнули его в сон, сиротливо подергивал босыми стопами на краешке своего огромного дивана, Олег с Игорем проводили время более продуктивно.       Раздосадованный с одной стороны неизбежным сближением Игоря с Серым и последствиями этого сближения (правда, ревнивая злость на то, чем они там вдвоем занимались, явно проигрывала горько-сладкому наслаждению от новых навыков Игоря), а с другой — чередой чертовых изматывающих командировок, из-за которых в последние недели они с Игорем оставались вдвоем очень редко, Олег, пусть и мягко, но фактически потребовал встречи.       Игорь с большим энтузиазмом воспринял само приглашение, но, стоило заговорить о дате, несколько замялся, признаваясь, что в ближайшие дни по вечерам занят: нужно было навестить отца, крестного, да и домашние задания и тренировки никто не отменял. При этом в голосе звучала такая усталость, что Олега кольнуло беспокойство, и он на секунду даже хотел повременить с встречей, но потом вспомнилось искаженное самодовольным наслаждением лицо Серого, когда он удерживал голову отсасывающего ему Игоря, и это перевесило все разумные доводы.       В итоге он забрал Игоря в квартале от дома, где жил его крестный — знакомиться с майором Прокопенко не хотелось: каким бы законным не был договор, Олег догадывался, что, всплыви правда, в лучшем случае отделается выбитыми зубами, — чтобы, припарковавшись во дворе своего дома, долго вылизывать рот своего мальчика, потому что секс сексом, ревность ревностью, но банальное желание просто почувствовать близость перевешивало все       От ужина Игорь отказался — “Меня теть Лена на неделю вперед накормила и еще с собой дала”, — поэтому Олег, спрятав упомянутые контейнеры с едой в холодильник (целее будут, Игоря он все равно сегодня не отпустит), предложил посмотреть кино, валяясь на разложенном диване, и это оказалось лучшей идей.       Фильм-погоня, где герои под градом пуль в антураже постапокалиптики сначала ехали по пустыне в одну сторону, а затем мчались обратно, оказался идеальным, чтобы и поболтать, и посмеяться с порой дурацких диалогов и совершенно неправдоподобных трюков, и отметить каждую передышку в сюжете ленивым поцелуем с блужданием рук по телу партнера.       Когда по экрану пошли титры, Олег уже почти полностью затащил на себя Игоря, целуя его и цепляя пальцами край свитера, чтобы прикоснуться к горячей коже спины. Игорь сам жался к нему ближе, одной рукой упираясь в диван, а другой — хватаясь за его предплечье, с энтузиазмом двигая губами и языком.       Разорвав поцелуй, они просто смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем Олег неожиданно для самого себя не произнес тихо:       — Почему я раньше тебя не встретил? Где ты был ещё пару лет назад?       — Пару лет назад я был школьником, и у закона могли к тебе возникнуть вопросы, — насмешливо сморщил нос Игорь.       — Черт. Ох уж эти законы!       — Вообще-то законы — это моя будущая профессия.       — Арестуешь меня? Наручники? — Олег поиграл бровями, на что Игорь, продолжая улыбаться, покачал головой:       — Я пока не имею полномочий. И наручников у меня ещё нет.       — У меня есть.       — Абсолютно не удивлен, — Игорь рассмеялся       — Ну, так что?       — Ты о чем?       — О наручниках.       — Давай как-нибудь в другой раз? Я думаю, что есть другие способы тебя обездвижить.       — Например?       — Например, вот так, — Игорь коротко поцеловал Олега в губы, параллельно ухватившись пальцами за пуговицы его рубашки, а затем начал спускаться вниз губами по подбородку к шее и оттуда перешел на обнажившуюся грудь.       Олег зарылся пальцами в мягкие волосы парня, выдохнул, закрыв глаза, и с тихим стоном немного выгнулся навстречу юркому языку, облизывающему его сосок. Игорь прав: двигаться абсолютно не хотелось, пока кожи касаются тёплые, немного грубоватые губы его мальчика.       Игорь же, облизав каждый из сосков, двинулся дальше и занялся тем, что старательно выцеловывал кожу вокруг пупка, напоследок подул на него и прижался щекой к животу Олега. При этом грудью он давил на пах мужчины, но тот, несмотря на возбуждение, даже не подумал попросить о продолжении и медленно поглаживал голову Игоря, пропуская его волнистые пряди между пальцами. Остаться бы в этом моменте навсегда.       — Два года назад отец был здоров, — тихо сказал Игорь. — Я не задумывался о волонтерстве и подработках. Был простым старшаком, озабоченным тем, как не завалить экзамены и при этом улизнуть с приятелем погулять по крышам и попить пива на нашем месте, пока отец на своей нескончаемой работе. Два года назад мы с тобой никак не встретились бы.       Олег сглотнул. Он обвел пальцем ушную раковину Игоря и хрипло произнёс:       — Иди сюда.       Игорь поднял голову, посмотрев на него, и на руках подтянулся вперёд. Его глаза как будто ещё застилали воспоминания, а сам он был напряжен, явно недовольный своей минутной слабостью. Олег, подбадривающее улыбаясь, погладил его по затылку и притянул к себе для короткого нежного поцелуя.       — Покажешь мне ваше с другом место? — спросил он.       — Зимой там делать нечего. Давай доживём до весны, — в улыбке Игоря было что-то хулиганское, хотя в глазах все ещё оставалась тоскливая тень от воспоминаний.       — Непременно доживём, — откликнулся Олег и коснулся уголка улыбающихся губ своими.       Игорь хмыкнул на это и положил голову на грудь Олега. Потёрся немного колючей от щетины щекой.       Олег прижался губами к его лбу и вдруг почувствовал, как ему становится легче.       Мысли разорвать договор ушли, и ревность к Серому как будто тоже отступила, побледнела, хоть и не исчезла, но ее стало теснить принятие: если все это — единственные условия, при которых Игорь в его руках, то пусть так; главное — не разжимать самих рук, даже когда договор больше не будет их связывать. Все же он должен узнать, где находится тайное место Игоря.       ***       Саундтрек: Tom Tykwer — Cloud Atlas Opening Title       Дождавшись окончания лекции по международному праву, Игорь направился к преподавателю, Андрею Петровичу Лисовскому, чтобы отдать ему свой реферат. До окончания срока сдачи оставались еще четыре дня, но Игорь смог завершить раньше, рассчитывая получить автомат по экзамену: для этого нужно было попасть в первую пятерку людей, чья работа будет принята.       — Алексей Петрович, я закончил реферат. Хочу сдать.       — А Игорь… Хорошо, хорошо, — закивал головой преподаватель, взяв у него папку с рефератом. Он бросил взгляд за спину Игоря, увидел, что еще не все студенты покинули аудиторию, — Погоди минутку, — он положил реферат на стол, обошел парня и направился к двери. Дождался, когда две замешкавшиеся студентки выскочат, закрыл дверь за ними и повернул замок. — Так нам не помешают. Я хотел с тобой поговорить…       Игорь напрягся. О чем им разговаривать? И что такого Лисовский хочет обсудить, что это нужно делать непременно за закрытыми дверями?       Преподаватель окинул его каким-то странным взглядом и подошел. Слишком близко, по мнению Игоря. Он на всякий случай сделал полшага назад.       — Игорь… Ты очень старательный студент, умный, работы раньше времени сдаешь… — Андрей Петрович уперся кончиками пальцев в лежащий на столе реферат Игоря, — но, боюсь, этого недостаточно, чтобы получить автомат по моему предмету.       — Но вы же сами озвучили все требования! — обескураженно воскликнул Игорь. — Вы сказали, что нужно сдать четыре работы в срок, первые пять человек получат автомат. Я точно знаю, что у нас на потоке никто еще не сдал вам последнюю работу!       — Да, все так, — покивал головой преподаватель, — но ты — особый студент. А значит, и условия для тебя особые.       — Что значит “особый студент”? — удивился Игорь. Нет в нем ничего особого. Ну да, он был отличником, но ведь не единственным на потоке, да и осечки по учебе в виде заваленных контрольных, в том числе по “международке”, у него случались. Были ребята, у которых показатели намного лучше.       — Особый, особый, — закивал Лисовский. — Я твою работу возьму на проверку и хочу после ее с тобой обсудить.       Игорь нахмурился. Что происходит?       — Андрей Петрович, но ведь ни о какой защите рефератов вы не говорили...       Лисовский вдруг усмехнулся и подошел к нему вплотную. Он был ненамного ниже Игоря, но шире в плечах. Почему-то этот момент добавил нервозности.       — Я бы хотел, чтобы ты все-таки защитил свой реферат. Как насчет сегодня вечером в моем кабинете? Обещаю, я буду не слишком каверзные вопросы задавать, — сказав это остолбеневшему от услышанного Игорю, Лисовский провел рукой по его локтю.       Игорь отшатнулся, отступив на несколько шагов назад.       — Андрей Петрович, вы что…       — Ты все понял, — перебил его Лисовский и сделал шаг вперед, — или ты хочешь, чтобы я это вслух произнес? Я буду тебя ждать сегодня... ладно, дам тебе время подумать. Приходи завтра в семь вечера в мой кабинет. Не придешь — до встречи на сессии. А хочешь, — он снова подошел вплотную к Игорю, — можем провести защиту прямо сейчас? У меня как раз окно, — Андрей Петрович хотел опять прикоснуться к Игорю, но тот увернулся и бросился к двери.       Чертов замок заело.       Пока он ковырялся, пытаясь его открыть, Лисовский окликнул его:       — Игорь! — Игорь бросил взгляд через плечо: преподаватель стоял на месте, спрятав руки в карманах брюк. — Решишь кому сказать — тебе не поверят, ведь это будет слово какого-то студента против слова авторитетного преподавателя.       Проклятый замок, наконец, поддался, и Игорь выскочил из аудитории.       ***       Саундтрек: Сабина Ахмедова — Позови меня с собой (именно это исполнение!)       Плохое предчувствие возникло, стоило Олегу открыть сообщение от Игоря.       Сегодня встреча не планировалась, но Игорь вдруг написал, спрашивая, может ли вечером приехать в башню. Олег увидел эсэмэс во время планерки у Серого, и, судя по недоумению на лице друга, бросившему мимолетный взгляд на вспыхнувший уведомлением экран телефона, он получил тот же вопрос.       Игорь почти не проявлял инициативы в планировании совместных встреч, лишь озвучивал, когда может приехать в ответ на предлагаемые Олегом и Сергеем варианты, поэтому полученные сообщения скорее тревожили, чем радовали.       Обсудить это полноценно по окончании планерки не удалось, потому как рабочая круговерть требовала внимания (да и избегал Олег лишний раз обсуждать Игоря с Серым, опасаясь, что принятие принятием, но чертова ревность победит, и все закончится ссорой), лишь условились, что семь вечера подходит обоим, о чем Олег и написал Игорю, получив короткое “ок”.       Олег, вернувшись в свой кабинет, все же набрал Игоря, но в ответ получил только неубедительное “Все нормально”. Голос при этом срывался, перебиваясь тяжелым дыханием, как будто Игорь бежал. За три минуты неловкого разговора Олег так и не добился ничего, кроме того, что все живы, а перемен в состоянии Константина Грома нет никаких. От предложения заехать и забрать его Игорь отказался.       Работа, конечно, отвлекла, но беспокойство никуда не делось, и до конца рабочего дня Олег был в таком взвинченном состоянии, что это даже заметили сотрудники, привыкшие к обычной невозмутимости начальства, и старались лишний раз не высовываться.       Около шести выяснилось, что есть проблемы в работе камер видеонаблюдения в одной из серверных, и следующий час Олег с технарями занимались тем, что пытались разобраться, что не так, и устранить проблему.       В итоге освободился он только в начале восьмого. Поднимаясь в лифте на жилой этаж, он устало прижался спиной к стенке кабины и спросил у Марго, где находится Сережа и приехал ли Игорь. Электронная помощница мягким голосом сообщила, что Игорь с Сережей уже в гостевой спальне. Туда Олег и направился, как только лифт остановился.       Первое, что он увидел, войдя в спальню, — спину Игоря, присосавшегося (иначе не скажешь!) к губам Сережи. Внутри кольнуло привычное недовольство: такие яростные поцелуи Игорь до этого дарил только самому Олегу. От того, как он при этом крепко цеплялся за плечо и затылок Сергея, легче не становилось. Что происходит? Глаза отметили, что, хотя Серый и отвечал на поцелуй, его хватка на талии Игоря была слабой, да и сам он двигался не очень активно и явно был ведомым, но разгоряченное гневом и беспокойством сознание отказывалось задаваться вопросом, что это значит.       Олег замер, не зная, то ли присоединиться, то ли уйти, но тут Сережа открыл глаза и, разорвав поцелуй, неожиданно растерянным голосом произнес:       — Олег…       Игорь обернулся, пробежался языком по припухшим красным губам и требовательно протянул руку Олегу:       — Подойди.       Олег раньше никогда не слышал у Игоря такого тона. Робость, веселье, страх, смущение, гнев, страсть — да, но властность — такого еще не было. И Олег бы мог этому противиться, все же он сильнее и старше Игоря, но что-то внутри него подсказывало, что сейчас не лучший момент спорить.       Он подошел к Игорю и Сереже и, прижавшись к спине юноши, устроил руки на его бедрах. Прикоснувшись губами к затылку, он почувствовал в привычном запахе Игоря табак. Курил? Значит, случилось что-то из ряда вон. Беспокойство, приглушенное усталостью последнего часа, стало возвращаться, но тут Игорь с довольным мычанием чуть отклонил голову влево, подставляясь под ласку, запустил жёсткие пальцы в волосы, удерживая его голову и требуя продолжать, и Олег не мог ослушаться.       Сережа оттянул ворот джемпера Игоря, чтобы лизнуть ключицу и начать покрывать поцелуями шею с этой стороны. Игорь, закрыв глаза, хватался второй рукой за его плечо и извивался всем телом, прижимаясь то к одному мужчине, то к другому.       — Вы говорили, — низким голосом начал он, — что мои желания тоже важны.       Олег согласно угукнул ему в шею, задирая край джемпера, чтобы добраться до кожи.       — Да, — откликнулся Сережа, чьи руки уже начали бороться с ремнем на джинсах Игоря.       — Отлично, — Игорь выгнулся, упираясь спиной в Олега и прижимаясь пахом к бедрам Сергея. — Сегодня возьмёте меня вместе.       Олег с Сергеем оторвались от его шеи и с удивлением посмотрели сначала на самого Игоря, а потом друг на друга. Что-то в голосе Игоря было острое, ножевое, похожее на сталь — и так же звенело, не оставляя путей для отступлений, и от этого по загривку бежали холодные мурашки. Серёжа закусил щёку.       — Игорь, — Олег говорил осторожно, плавно поглаживая пальцами плоский живот юноши, — ты уверен?       Игорь ответил не сразу: натянулся в их руках, как тетива, отчего казалось: одно неверное слово — и он оттолкнет их и уйдет. А потом так же - натянуто и резко, но без колебаний, — ответил:       — Более чем.       Олег с Сережей снова переглянулись. Серёжа облизнул верхнюю губу и с усмешкой сказал:       — Все что угодно для нашего мальчика. — И расстегнул пуговицу на джинсах Игоря.       Это был самый необычный секс в жизни Олега.       Игорь плавился в их руках. Подставлялся под губы, вжимался в тела, терся об них пахом, разводил шире ноги, приподнимал таз и толкался навстречу растягивающим его пальцам. При этом он кусался, оставляя отметины на обоих мужчинах, иногда до боли цеплялся за их тела. Но странной была даже не эта отчаянная злая страстность, а то, что Игорь делал несвойственные ему вещи: он требовал:       — Еще. Не останавливайся.       И Олег послушно продолжал ласкать его грудь, вылизывать соски и проталкивал в него два скользких от смазки пальца.       — Руки! — Шипел Игорь, и Сережа больше не пытался коснуться его члена. Он целовал его пупок, ныряя в него языком, и нетерпеливо поглаживал Игоря в местечке за мошонкой, готовясь добавить свой палец к пальцам Олега…       А Игорь прижимал его голову к своему животу, путаясь в рыжих прядях, выдыхал:       — Ну же! — И еще шире раздвигал ноги.       Когда в Игоре уже было четыре пальца, Олег подумал: стоит остановиться. Он помнил неудачную первую попытку так растянуть Игоря, помнил, как тому было больно и как он испугался. Но тогда все трое прислушались друг к другу и смогли прекратить до того, как дело дошло до травмы. Сейчас же Игорь находился в каком-то странном яростном состоянии, и тащил за собой их с Серым. Это могло плохо кончиться.       — Игорь… — Олег сам удивился неуверенности в своем голосе, — может…       Покусывающий тазовые косточки парня Сережа прервал свое занятие и замер. Он, прижимаясь щекой к животу Игоря, глянул на друга и кивнул, показывая ему, что тоже сомневается.       Но не они сегодня были главными.       Зажмурившийся Игорь, буквально только что скуливший от того, что в нем четыре пальца, распахнул глаза и обжег обоих взглядом.       — Решили на попятную? - проникновенно, почти шёпотом спросил он. Внутри у него было горячо и туго, но Игорь сжался, не выпуская из себя пальцев, и ласково улыбнулся. Но отчего-то эта мягкая улыбка жгла как яд. - Ещё! — Он положил руку поверх кистей Олега и Сережи между своих ног и надавил, проталкивая в себя сильнее. Тут же застонал на грани крика и выгнулся — Сережа сразу же просунул ему под поясницу руку, поддерживая. — Давайте! — хрипло приказал он.       …Игорь не сдержал протяжного, больше похожего на крик, стона, когда Олег протолкнул в него свой член рядом с членом Сережи. Олег тут же замер и начал успокаивающе поглаживать парня по дрожащим бедрам, пока Сережа прижимал его к своей груди, целовал в мокрый от испарины лоб и ласково шептал:       — Тихо, мой хороший, тихо.       — Я не хрустальный, — рычал Игорь, вминаясь пальцами в плечи и спину Серёжи до красных саднящих полос. — Двигайтесь! — Он не стеснялся командовать, даже если его голос сипел, и из-под слипшихся в стрелки ресниц пробивались редкие слёзы. Дрожащей рукой он сжал простынь в кулак, как будто схватился за спасательный круг.       — Подожди, — откликнулся Олег, водя кончиком носа по его вспотевшей лопатке, — в тебе как в тисках. Сейчас мы все привыкнем и продолжим.       Игорь в ответ со всхлипом кивнул, цепляясь за Сережу.       Но хватило его ненадолго.       Игорь сам начал двигаться, давя в себе стоны. Они поймали его на третьем толчке: Сережа оплел его тело руками, а Олег вцепился в бедра, фиксируя на месте.       — Что ты делаешь?!       — Ты же порвешь себя!       Они крикнули это вместе, но Игорь как будто не слышал.       — Хватит нежничать! — Он дернулся в хватке и ударил кулаком по подушке рядом с головой Сергея.       Первые толчки были очень короткие, осторожные. Олег с Сережей двигали бедрами аккуратно, прислушиваясь к себе и к реакциям Игоря, и продолжали его крепко держать, чтобы не выкинул чего. Все же им тоже было нелегко. Но постепенно двигаться стало проще. Олег начал наращивать темп, Сережа подбрасывал таз, и даже Игорю они позволили проявить немного активности.       Комната была полна стонов, хриплого дыхания, пошлого хлюпания смазки и шлепков тел друг о друга.       Игорь чуть приподнялся над Сережей и обернулся к Олегу. Взгляд у него был мутный, с поволокой, словно даже заплаканный, и вместе с тем Олег не мог не признать, что под этим взглядом он не прочь был бы встать на колени. От него сводило всё нутро. Игорь, не видя ничего перед собой и не изменяя своему тону, выдохнул прямо в рот:       — Поцелуй меня.       Олег, оставив одну руку на его бедре, вторую расположил у него под подбородком и прижался губами к его губам в коротком неловком поцелуе, который был прерван громким стоном Игоря: Олег и Сережей одновременно толкнулись в него.       Жадно глотнув воздух, Игорь склонился над Сережей, чтобы поцеловать и его.       Вид их поцелуя привычно уколол Олега, хотя, казалось бы, он регулярно наблюдал это. Но, видимо, он готов был делить Игоря с Серым в постели, даже принял тот факт, что иногда Игорь отсасывает тому… Да он, по сути, смирился со всем, кроме поцелуев между этими двумя, потому что казалось, что это должно было принадлежать только ему. Но Олег не имел никакого права предъявлять претензии, поэтому старался изо всех сил усмирять свои ревнивые порывы. Правда, получалось не всегда. Как, например, сейчас, когда он парой резких толчков прервал затянувшийся, по его мнению, поцелуй.       Игорь со стоном уткнулся в плечо Сережи. Пара вздохов, и он снова приподнялся, упираясь рукой в постель. Пальцами второй руки он скользнул между их с Сережей телами. Олег думал, что Игорь собирается себя приласкать, но сосредоточенный взгляд друга, а затем его приподнятая бровь и изогнувшиеся в усмешке губы озадачили.       — Мальчик мой… — протянул Сережа, — ты чувствуешь это? Чувствуешь наши члены? — И он резко подкинул бедра, из-за чего Олега с Игорем слегка подбросило.       Игорь — что?..       Олег положил ладонь ему на живот поверх пальцев, качнул бедрами и… тоже почувствовал это! Слабое, едва ощутимое движение внизу живота Игоря.       Игорь дернулся, словно испугался собственной грязной фантазии, на воплощении которой его поймали, но было поздно. Олег удерживал руку на его животе, еще и Серый устроил свои пальцы рядом и чуть надавил. И они оба начали двигаться более активно, наслаждаясь стонами Игоря, влажным жаром и теснотой его тела, его смущением, которое как будто сбило весь властный настрой, и вот этой извращенной, немного жутковатой, но такой возбуждающей возможностью нащупать движение собственных членов сквозь живот их мальчика…       Олег кончил первым. Едва отдышавшись, он, не покидая тела Игоря, тут же обхватил ладонью его член. Сережа помогал, продолжая подкидывать бедра. Кончая, Игорь утащил за собой в оргазм и его.       Всем троим потребовалась пара минут, чтобы вернуть возможность мыслить, и еще минута, чтобы со всей возможной осторожностью разъединиться.       Игорь, дрожа, отполз к краю кровати и рухнул на подушку. Олег и Сережа раскинулись на постели рядом.       — Знаешь, мальчик мой, — растягивая слова, сказал Сережа, — твои командирские замашки в постели, конечно, горячи, но твой мазохизм меня пугает.       Игорь с коротким смешком всхлипнул в ответ.       ***       Сережа вышел из ванной, суша волосы полотенцем. Он чувствовал себя чистым, удовлетворенным. Довольным. Для полного счастья не мешало бы перекусить. Уже успевший ополоснуться Олег как раз занимался ужином.       Игорь находился в спальне. На нем была рубашка Сережи — в этой комнате не было домашних вещей парня, а надевать одежду, в которой пришел, ему явно не хотелось. Ноги были поджаты в позе лотоса и укрыты простыней. Он задумчиво смотрел перед собой и как-то обиженно косился и тут же отворачивался от зеркала на стене рядом.       — Все в порядке? — Сережа тряхнул влажными прядями, зачесал пальцами их назад и сложил полотенце пополам.       Игорь рассеяно на него посмотрел, как будто только сейчас заметил, что в комнате не один.       — Да, — он кивнул, — в порядке.       — Хорошо, — кивнул в ответ Сережа. Не хочет — пусть не говорит, главное, чтобы не закрывался. Все же времени для того, чтобы Игорь стал в их с Олегом присутствии более расслабленным, потребовалось немало. Сережа свернул полотенце еще раз пополам. — Давай в душ, как раз минут через десять, я думаю, Олег закончит с ужином. Вряд ли он там пиршество затеял.       — Да, — глухо откликнулся Игорь, но не тронулся с места.       Сережа приблизился к кровати и сел на ее край.       — Игорь, что не так? У тебя проблемы?       — Нет, я просто…. — Игорь опустил глаза, пару раз куснул свою нижнюю губу и, снова посмотрев на Сережу, выпалил: — Скажите: я кажусь доступным?       — Что? — удивился Сережа.       — Договор… Вы предложили его мне, потому что я кажусь доступным? Я выгляжу как охочий до чужого члена?       Сережа пожевал губу, подбирая слова.       — Я предложил тебе договор, потому что ты кажешься недоступным, неприступным. И это провоцирует.       — Я не понимаю. Я же ни к чему такому не стремился, не бегал ни за кем…       — Это неважно, — улыбнулся Сережа. — Некоторым людям достаточно просто быть.       — И что же тогда делать? — растерянно спросил Игорь.       — Ничего? — Сережа встал с постели и поправил полы своего банного халата. Наклонился к Игорю и взял его за подбородок, встречаясь с ним взглядами. — Своим поведением тогда на вечере в Радуге, тем, что начал встречаться с Олегом… Твое равнодушие, незаинтересованность читались в каждом поступке, жесте, слове… Но это только усилило мой интерес. И посмотри, куда это нас привело, — он провел пальцем по все еще чуть припухшей после поцелуев нижней губе Игоря. — Недоступность приводит к непредсказуемым вещам, — он на секунду прижался к губам парня в коротком поцелуе, затем убрал руку и выпрямился. — Но это не значит, что ты должен вести себя как шлюха и вешаться на всех, чтобы отвадить поклонников.       — Почему?       — Потому что у тебя не получится: кот не может быть кроликом, — Сережа с улыбкой подмигнул ему и направился в сторону ванной, чтобы повесить полотенце на полотенцесушитель.       Нужно выяснить, что там приготовил Олег.