Anamnesis (Анамнез)

Изуку с облегчением обнаружил, что комната Динамита пуста во время его следующего визита. Никаких изменений в состоянии героя не произошло, что было, не совсем удивительно, но Изуку все равно был немного разочарован. — Я очень надеялся, что смогу поговорить с тобой, — тихо пробормотал он. — Вероятно, я больше не смогу приходить после того, как меня выпишут. Звук, с которым кто-то прочистил горло позади Изуку, почти заставил его сердце выпрыгнуть через рот. Повернувшись, он увидел женщину в юбке-карандаше и блузке — сегодня она была полуночно-синего цвета — стоящую в дверях. Изуку начал нащупывать свой костыль, чтобы встать со стула, но женщина махнула рукой в знак того, чтобы он оставался на месте. Она взяла другой стул из соседней комнаты и села на противоположную сторону кровати, деликатно подняв правую ногу над левой. — Не думаю, что мы знакомы, — сказала она, не выдавая себя ничем. — Меня зовут Бакуго Мицуки. — М-мидория Идзуку, — сказал он, неловко поклонившись в своем кресле. Женщина несколько раз оглядела его с ног до головы. — Откуда ты знаешь моего сына? Изуку вскинул голову и посмотрел на женщину с новым пониманием. Это имело смысл — светлые волосы, черты лица… они действительно во многом были похожи. — Ну, я… я не знаю, — признался он. — Я случайно увидел его здесь и все думал, когда же он очнется. Простите за вторжение, Бакуго-сан. Это была не ложь, но и не вся правда. Изуку не осмелился сказать ей, что он действительно имеет отношение к событиям, из-за которых ее сын попал в больницу. Она вздохнула, и на ее лице появилось усталое выражение. — Ты не единственный, кто задается этим вопросом. Я думала, что уже видела все возможные неприятности от этого сопляка, но я даже не предполагала, что такой квирк станет тем, кто его свалит… — Квирк? — Изуку нахмурился. Он и не подозревал, что здесь замешан квирк. — Его агентство идентифицировало и захватило злодея, который напал на него в тот день, — объяснила госпожа Бакуго. — Причуда погружает людей в сон, от которого они не могут проснуться. Полиция допросила злодея, но он клянется, что даже сам не может отменить эффект. Единственный способ покончить с этим — поцелуй их… настоящей любви, или второй половинки, или… как хотите, так и называйте. Она покачала головой, глаза начали стекленеть, когда она издала небольшой сардонический смешок. — Это называется «Спящая красавица». Разве это не ужасно? Изуку слушал эту историю с нарастающим ужасом. Квирк. Динамита удерживал в таком состоянии квирк, и если не найти подходящего человека, он останется в таком состоянии… надолго? Навсегда? — Но, конечно… Он же герой номер четыре. Наверняка есть… кто-то, кто может…? Бакуго-сан протянула руку над кроватью, чтобы нежно погладить волосы сына. — Он решил, что хочет стать героем номер один, когда ему было четыре года. Это цель, к которой он шел с тех пор — постоянно тренируясь и обучаясь, пытаясь приблизиться к ней. Он никогда не был из тех, кто говорит о своей романтической жизни, и уж точно не со мной или моим мужем. Она сцепила руки на коленях. — Мы говорили с друзьями моего сына, с коллегами, со всеми, о ком я только могла подумать… но никто не мог назвать нам имя того, кто мог бы хотя бы потенциально помочь. В этом случае я была бы готова просмотреть его дневники в поисках любой подсказки о прошлых влюбленностях, о чем угодно, будь проклята частная жизнь… но он никогда не вел подобных записей. Его поступки всегда говорили больше, чем слова, но сейчас, — она бросила скорбный взгляд на тело на кровати, — он полностью замолчал. Изуку тоже перевел взгляд на Динамита. Герой выглядел таким умиротворенным, как будто он просто особенно хорошо вздремнул, а не был заморожен во времени на… сколько уже дней? Изуку начал терять счет. — Что… что теперь будет? — тихо спросил он. — Мы старались не предавать это огласке, но… скоро, я думаю, у нас не останется других вариантов, — покачала головой госпожа Бакуго. — Если в этой стране есть кто-то, кто может отменить квирк, мы должны передать информацию им, даже если это может привлечь некоторых… меркантильных людей. Изуку мог поверить, что найдется множество людей, готовых явиться и заявить, что они — тайные суженые Динамита, если будет хоть малейший шанс поцеловать его. Эта мысль была… крайне неприятной, даже если она не имела никакого отношения к нему лично. Когда телефон Бакуго-сан зажужжал входящим сообщением, Изуку понял, что задержался дольше, чем собирался, и, скорее всего, пропустит обед, если не поторопится. Он снова извинился перед госпожой Бакуго за то, что ворвался в больничную палату ее сына без разрешения, но она лишь отмахнулась от него и поблагодарила за то, что он выслушал ее жалобы. — Надеюсь, ты хорошо поправляешься, — сказала она, глядя на гипс на его ноге и перевязь на руке. — Ну, вообще-то я должен завтра вернуться домой, — признался Изуку. — Рада это слышать. Не думаю, что мы встретимся снова, но я желаю тебе всего наилучшего.

______

С неохотой доев свой обед (который уже начал остывать, когда он добрался до своей комнаты), Изуку погрузился в единственный метод решения проблемы, который он мог придумать: исследование. Информации о квирке было не так уж много, но он нашел новостную заметку о человеке, попавшем под действие квирка несколько лет назад. Жена жертвы поцеловала его, но он так и не проснулся — вскоре выяснилось, что брак уже некоторое время был неудачным, и что у мужчины была любовница, которая, тем не менее, не явилась на поцелуй по неизвестной причине. Изуку помрачнел. Какая ужасная ситуация для всех участников. Согласно истории, мужчина все еще спал и не подавал признаков пробуждения, хотя прошло уже много лет. От этого факта Изуку не стало легче. Он снова откопал видеозапись инцидента и теперь смотрел момент ближе к концу. Злодей подкрался к Динамиту, сделал что-то, что было слишком трудно разглядеть на некачественной видеозаписи, и герой просто упал. Оглядываясь назад, было очевидно, что здесь замешан квирк, поскольку злодей не сделал ничего такого, что было бы достаточно сильным, чтобы вот так просто свалить подготовленного профессионала. Скорее всего, злодей был нанят кем-то другим, чтобы расправиться с выдающимся героем. Зная, что в теле Динамита не было ни одной романтической косточки, они, вероятно, рассчитывали на ситуацию, когда не найдется никого, кто смог бы отменить действие причуды. Даже если бы преступник был арестован, некоторые злодеи, вероятно, праздновали молчание со стороны агентства Динамита. Для них отсутствие новостей было хорошей новостью. Беспомощность проникала в кости Изуку, как холод от мокрой одежды зимой. Неужели на этом его роль закончится? Просто смотреть видеоклип снова и снова, вынужденно прибегая к слухам и неубедительным догадкам, пока новостной цикл не вытеснит новую информацию о Динамите и несчастье семьи Бакуго, оставшись последним человеком, которого Динамит когда-либо спас, делом, положившим конец карьере многообещающего героя. В качестве альтернативы можно было бы прочитать об истории любви года, о спасителе, который появился из толпы, чтобы подарить Динамиту желанный поцелуй истинной любви, пробудивший его. Это, несомненно, стало бы сенсацией в СМИ, и Изуку уже представлял себе заголовки газет, фотосессии, интервью. Выражение лица Динамита будет более мягким, когда он притянет свою возлюбленную ближе, его голос будет спокойнее, чем обычно, когда он объяснит, как это заставило его осознать свои чувства. Изуку мог представить это так ясно, как будто он видел это своими глазами. Несмотря на то, что последний вариант был на порядок лучше, воображение все равно заставляло сердце Изуку неприятно сжиматься.

______

— …Я дома, — объявил Изуку своей пустой квартире. Он не знал, что делать. Он был уверен, что в холодильнике лежат просроченные продукты, в комнате не помешала бы уборка, и он определенно отставал в работе над диссертацией, поскольку почти ничего не успел сделать во время посещения больницы. Он заметил, что настенный календарь все еще показывал март, хотя месяц уже сменился. Вряд ли это была самая насущная проблема, но это была задача, которая требовала относительно небольших усилий с его стороны по сравнению с чувством выполненного долга, которое, надеюсь, вдохновит его приступить и к другим делам. Изуку, прихрамывая, подошел к стене и потянул рукой за бумагу, чувствуя, как она с удовлетворением отрывается от остальных листов. Он любовался иллюстрацией к новому месяцу — на ней был изображен Бронзовый Век Всемогущего, — когда его внимание привлекло что-то еще. Двадцатое апреля было обведено оранжевым маркером… и рядом с кружком была написана буква «К» того же цвета. Изуку почувствовал головокружение и понял, что его дыхание стало более быстрым и поверхностным. — Мне нужно сесть, — пробормотал он, пробираясь к своей кровати, пока не потерял сознание и не получил сотрясение мозга. Он сделал нарочито медленный и глубокий вдох, считая до трех между каждым вдохом и выдохом. Он уставился на отметку в календаре. Последние 24 часа его мысли были настолько заняты Динамитом, что он даже не подумал о Каччане. Но ведь больше ни к чему не могла относиться эта буква, верно? Он пролистал папки, чтобы найти ту, к которой не мог получить доступ. Пожевав нижнюю губу, он провел пальцем по экрану. Если он ошибся, папка будет уничтожена, и он никогда не узнает, что в ней содержится. Но если он прав… это, по крайней мере, даст ему хоть что-то, за что можно ухватиться, что-то, что отвлечет его мысли от тихой больничной палаты и человека, у которого минуту за минутой крали жизнь. Изуку вводил цифры очень медленно и осторожно, боясь, что дрожащий палец заставит его совершить роковую ошибку. 0 4 2 0 [ВОЙТИ] Все тело Изуку вздрогнуло, когда на экране вспыхнула зеленая галочка, но его хватка на телефоне осталась крепкой. Он едва осмелился вздохнуть, когда таинственная папка, наконец, открылась и ее файлы начали загружаться на экран, а его мозг пытался обработать то, что он видел в миниатюрах. Фотографии. Десятки, сотни фотографий, на которых он и Динамит явно проводили время вместе в одном и том же месте, причем неоднократно. Это были Изуку и Динамит в кафе, в парке, в походе, в комнате Изуку и в каком-то другом месте, которое Изуку не узнал, но предположил, что это дом Динамита. На публике герой носил шляпы, темные очки или маски, чтобы скрыть свою личность, но дома его лицо было хорошо видно. Несомненно, это был один и тот же человек. Были и более… откровенные фотографии, включая, по крайней мере, один случай, когда Динамит принес домой части своего костюма для явно непрофессиональных целей. Изуку быстро пролистал их, так как его лицо стало горячим — он не мог поверить, что такие снимки вообще существуют! Его внимание привлек короткий видеофайл. Похоже, он был снят в канун Рождества. Когда он нажал «play», то увидел себя сидящим на борту, похоже, большого колеса обозрения, знаменитого своим великолепным ночным видом на город. — Давай, Каччан, перебирайся сюда! Я хочу сделать фотографию, — сказал Изуку на видео, махнув рукой, чтобы его спутник присоединился к нему на той же скамейке. — Если ты так сделаешь, фон получится размытым, — раздался голос из-за камеры. Он был вполне узнаваем, как и голос из многочисленных интервью Динамита, которые Изуку смотрел в больнице, но в нем звучали несколько иные нотки. Это была не публичная личность. — Все в порядке, я просто хочу, чтобы мне было что вспомнить, — сказал Изуку на видео. — Быстрее, мы почти на вершине! Динамит — нет, Каччан — перебрался на сторону Изуку. Было немного тесновато, поэтому им пришлось перемещаться, чтобы удобно разместиться. Удовлетворившись их положением, Изуку снова обратил внимание на камеру. — О, она в режиме видео, — он поднес палец к экрану. — Просто позволь мне исправить это… Видео оборвалось в тот момент, когда Каччан наклонился к Изуку и неожиданно поцеловал его. Больше фотографий с колеса обозрения не было. Прошлый Изуку, должно быть, отвлекся, да и нынешний Изуку не мог его за это осуждать. Каччан был Динамитом. Он и Изуку воспринимали друг друга именно так. Изуку все еще не мог ничего вспомнить, но доказательства были весьма неоспоримы — у него были откровенные фотографии героя номер четыре, спящего в той самой кровати, на которой сейчас сидел Изуку. Подождите. Спит? Каччан был в больнице, все еще находясь под действием квирка, и некому было его разбудить. Теперь, хотя эта мысль казалась смехотворной, Изуку столкнулся с шокирующим открытием, что он может быть тем, у кого действительно есть шанс на это. По крайней мере, попытаться стоило.

______

Прибыв в больницу — всего через пару часов после того, как покинул ее, — Изуку сразу же направился в старое крыло. Он был благодарен костылю и перевязи, которые все еще были при нем, так что он не выглядел совсем уж неуместно, и шел по коридорам так, как будто был предназначен для этого. Он знал маршрут наизусть, проходя мимо автоматических дверей и вежливо кивая персоналу по пути, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце. Когда он, наконец, добрался до пустынного коридора, по которому ходил столько раз, он торопился, словно боясь, что в последний момент что-то пойдет не так. Дверь в комнату Динамита была закрыта. Изуку потянул ее на себя, чтобы открыть — и обнаружил пустое место на месте кровати. Куда? Куда он делся? Изуку проверил каждую комнату, но все они были пусты. С каждой минутой он становился все более взволнованным. Неописуемая потребность найти Каччана росла и становилась такой же непреодолимой, как потребность в кислороде, хотя в то утро он все еще считал, что они с Каччаном — чужие люди, связанные лишь хрупкой нитью чистой случайности. Изуку вышел из пустого крыла и попытался понять, что делать дальше. Его первым побуждением было либо самому обшарить все комнаты во всем комплексе в поисках Каччана, либо потребовать, чтобы сотрудники приемной сказали ему об этом, но даже в своем безумии он понимал, что ни один из этих подходов вряд ли приведет к желаемому результату. Отвлекшись на звук открывающихся за спиной дверей лифта, Изуку обернулся и увидел медсестру, которая привела Каччана в палату в тот дождливый день. В ее глазах мелькнуло узнавание, и она поклонилась в знак приветствия. — О, я вижу, вам разрешили вернуться домой. — Д-да, — сказал Изуку, понимая, что это его шанс. — Я просто хотел спросить… ну, знаешь, где…? Изуку жестом указал в направлении, откуда он только что пришел. Медсестра на мгновение растерялась, но потом, похоже, поняла, что он имел в виду. — А, ну… его перевели на операцию. Сердце Изуку неприятно сжалось. Что там нужно было оперировать? Это была проблема, вызванная квирком, а не медицинская. Существовало несколько методов, которые можно было использовать для отмены квирков, которые нельзя было отменить обычными способами, но многие из них были сопряжены с определенным риском. Что бы ни собирались попробовать врачи, тот факт, что они ждали так долго, был признаком того, что это не один из доброкачественных и безвредных вариантов. В памяти Изуку промелькнуло спящее лицо Каччана — в последнее время он так долго смотрел на него, что мог вспомнить каждую мелочь. Но теперь он знал, сколько разных выражений может принять это лицо, и от него зависело, чтобы это произошло. — Пожалуйста, позвольте мне сначала увидеть его. Я… я думаю, что смогу помочь. Даже если его слова были искренними, Изуку мог сразу же сказать, что он зашел слишком далеко. Язык тела медсестры изменился на более замкнутый, она сделала полшага назад, чтобы увеличить расстояние между ними, и заговорила голосом, который явно был голосом службы поддержки клиентов. — Мы ценим ваше беспокойство, но боюсь, что в данном случае вы ничего не можете сделать. Наша команда упорно работает над тем, чтобы он полностью выздоровел и… — Нет! Вы не понимаете, — настаивал Изуку. Если она сейчас замолчит, он потеряет свой лучший шанс найти Каччана. — Я поговорил с Бакуго Мицуки! Просто позвони ей, если хочешь убедиться, и она скажет, что разрешает. Это была большая авантюра. Бакуго-сан не узнала его в больнице, а значит, не знала об отношениях между ним и Каччаном. Она почти наверняка не согласится, чтобы случайный человек, которого она встретила однажды, имел какие-то особые привилегии при посещении. Медсестра, казалось, удивилась этим словам. — Вы… говорили с ней? — Просто отведите меня к нему… пожалуйста, — сказал Изуку, поклонившись так глубоко, как только мог, не опрокинувшись навзничь. Выпрямив спину, он посмотрел прямо в глаза медсестре, вложив всю свою решимость в следующие слова. — Вы не пожалеете об этом. Она выглядела озадаченной, оглядываясь направо и налево, как будто кто-то мог подслушивать. Затем она повернулась и нажала кнопку вызова лифта. Изуку последовал за ней в будку, и она пронесла свою карточку-ключ, прежде чем направить лифт на один из запертых этажей. — Клянусь, если меня за это уволят, я надеру тебе задницу, клянусь Гиппократом.

______

— Быстрее. Я собираюсь выпить чашку кофе в комнате отдыха, и тебе лучше уйти, когда я вернусь. С этими словами она оставила Изуку наедине с Каччаном. Теперь, когда у него перед глазами наконец-то появился герой, прежняя срочность Изуку растаяла в самосознании. Действительно ли он собирался пройти через это? Поцеловать мужчину, которого он даже не помнил, чтобы когда-либо встречал? Несмотря на фотодоказательства в телефоне, тот факт, что Изуку до сих пор не помнил ни одного из тех моментов, делал весь план просто смехотворным. Что, если это не сработает? Не будет ли это своего рода нападением? Что если кто-то подделал эти фотографии и подсунул их Изуку, чтобы заставить его… Нет, это была глупая идея. Сосредоточься! — Давай, шевелись, — призывал себя Изуку. Если он будет медлить слишком долго, медсестра вернется. Даже его хорошая нога была как кусок дерева, но ему удалось поставить себя рядом с кроватью. Он убрал костыль и положил правую руку на кровать для опоры, а левой начал опускать лицо к лицу Каччана. Он не думал, что так нервничал перед своим первым поцелуем в старшей школе. Может быть, ему стоило заранее съесть мятных конфет… нет, неважно! — Мне так жаль, что так получилось, пожалуйста, работай…! — прошептал Изуку и сократил расстояние между ними, прежде чем успел подумать о чем-то еще. Как только их губы соприкоснулись, в сознание Изуку ворвался поток воспоминаний. Каждый момент, запечатленный на фотографиях, ожил и превратился в живой опыт, полный, реальный и осязаемый. К ним присоединились бесчисленные ранее невидимые видения, каждый момент жизни Изуку, который он провел, думая о Динамите и узнав его как Каччана, хлынул в него, как вода через прорванную плотину. Он видел и их последнюю сознательную встречу. Переживая ощущения от прыжка с пешеходного моста, Изуку поморщился при воспоминании о резкой боли в руке и ноге, но, к его удивлению, видение на этом не закончилось. Вместо того чтобы потерять сознание, как он предполагал по видеозаписям, он пришел в себя и увидел, как Каччан поспешил к месту происшествия, чтобы отбросить падающие обломки, а затем повернуться к Изуку, лицо которого исказилось в выражении, не похожем ни на одно из тех, что были в воспоминаниях Изуку. — Изуку! Изуку, ты меня слышишь? Черт, черт, где эта чертова скорая помощь, когда она так нужна, Изуку!!! Изуку вспомнил, как открыл рот, чтобы заговорить. Каччан, я думал, ты сказал, что не будешь использовать это имя на публике…? — …Изуку. Рука, схватившая его за плечо, вернула Изуку в настоящий момент. Он понял, что в какой-то момент отстранился от поцелуя, и теперь смотрел прямо в глаза Каччана. …Ну, фотографии в журнале не были преувеличены. Если уж на то пошло, они не совсем соответствовали реальности. — Каччан… — начал Изуку, но не знал, что еще сказать. Он немного запыхался, внезапный поток воспоминаний и связанных с ними эмоций застал его врасплох и заставил почувствовать себя немного ошеломленным. Рука Каччана — та, что не держала руку Изуку — протянулась, чтобы вытереть влагу с его щек, о которой он и не подозревал. — Ты в порядке? — спросил Каччан, бросая взгляд на перевязь и гипс. — Д-да… я в порядке, — заверил его Изуку. Ему не было грустно, больно или что-то еще, он был просто ошеломлен и испытывал невообразимое облегчение. — Что, черт возьми, случилось… — пробормотал Каччан, оглядывая комнату без окон. — Сколько сейчас времени? Изуку с трудом подавил смешок, который грозил вырваться из его горла. Конечно. Для Каччана прошло всего несколько часов после происшествия, может быть, максимум полдня. Он никак не мог знать обо всех странностях, которые произошли, например, о том, что Изуку бдит у его постели, считая, что они даже не знакомы. И не только это… — Я… познакомился с твоей мамой, — промямлил Изуку, его беспорядочные воспоминания все еще пытались уложиться в голове. Каччан перевел блуждающий взгляд обратно на Изуку. — Ха?! Почему ты… Он так и не смог закончить вопрос, потому что в этот момент дверь открылась, и вошла медсестра, вероятно, полностью готовая вышвырнуть Изуку, но увидела, что пациент в коме, вызванной квирком, сидит и явно очнулся. С открытым ртом она посмотрела на Изуку, потом на Каччана, потом снова на Изуку. — Я… собираюсь сказать сенсею, что операция не понадобится, — сказала она и медленно вышла из комнаты. — Какая операция? — Каччан повернулся к Изуку, как только дверь закрылась. — Ничего страшного, раз уж ты очнулся, — вздохнул Изуку и сел на кровать. — Важнее… мы попались. Вроде того. Каччан моргнул. — Черт. Изуку снова взял Каччана за руку, желая чувствовать себя ближе к нему теперь, когда он мог оправдать это перед самим собой. — Ты действительно думаешь, что это плохо? — Деку, я уже говорил тебе, — сказал Каччан, в его голосе звучало разочарование от уже состоявшегося разговора. — Тебе тоже будет нелегко. Думаешь, они оставят тебя в покое только потому, что ты не знаменитость? А злодеи… — Мы разберемся, — перебил Изуку, сжав руку Каччана. Честно говоря, Изуку не мог найти в своем сердце повода для беспокойства по этому поводу. Скорее, часть его души хотела, чтобы весь мир узнал, что было между ним и Великим Взрывным Богом Убийства Динамитом. Высказать это всем в лицо, чтобы не осталось и тени сомнения в том, что это правда. Он больше не позволит подобному случиться. — Ты так и не рассказал мне, что на самом деле произошло. Изуку понял, что он, должно быть, что-то бормочет. — Это немного длинная история, и я думаю, что доктор тоже хочет ее услышать, — сказал он. — Но главное, что я очень, очень люблю тебя, Кацуки. Каччан, казалось, был немного ошеломлен внезапным заявлением и с недоуменным выражением лица откинулся на подушки. — Ну… хорошо, я думаю. Я тоже люблю тебя, Де… Изуку. Он действительно любил — в конце концов, они были официально утвержденными квирком родственными душами. Изуку улыбнулся. — Я знаю.