Дом Ворона

Он опять теряет контроль. Птица вырывается, захватывая сознание колдуна в свои цепкие лапы, кричит истошно в голове и крик этот раздается и в пространстве вокруг, пронзая воздух. Все тело меняется — ломаются кости, из спины костяными пиками вырывается острые основания крыльев, ногти выпадают, на их месте вырастают птичьи острые когти. Затем все тело покрывается угольно-алыми, полностью обличая демона. Сережа кричит в пустоту, пытается предупредить: бегите! Вы не справитесь! Он все слышит. Он все видит Птичьими глазами, которые взирают на колдуна, как на добычу, на очередное кровавое подношение. — Пожалуйста, только не их! Не надо, — молит, захлебываясь криками, Сергей, пытаясь вырваться из цепких лап проклятья. Но Птица не слышит. Птица видит цель и не чувствует никаких ограничений. Он чувствует горячую пульсирующую в венах кровь, он жаждет упиться ей. Птичья лапа тянется вперед, когти пронзают плоть. Сережа чувствует, как по их руке течет липкая обжигающая влага. Их глазами видит, как распахивается в неверии рот и расширяются глаза напротив. — Нет… Олег, нет! — кричит, задыхаясь, Разумовский, но не может вырываться из захвата Птицы, который упивается болью единственного дорогого для колдуна человека. Сережа видит, как кровь покидает чужое тело, видит, как она начинает с бульканьем вырываться изо рта, окрашивая и без того алые полные губы. — Нет… Зачем?! Зачем ты так со мной?! Зачем ты так с ними?! — орет, срывая голос, Сергей, наблюдая, как когти покидают растерзанное тело, и оно оседает на колени, темные глаза с болью и отчаянием взирают на чудище, что было когда-то любимым человеком. Птица отступает назад, но лишь для одного — чтобы снова напасть… — Нет! — Сережа! Сережа! Сережа распахивает глаза, оказываясь в своем гнезде. На потолке мерцают светящиеся огоньки заклинания, освещая теплым светом помещения. Колдун поднимает дрожащие ладони, нелепо уставившись на них — ни когтей, ни крови… сейчас. — Сережа, — прорывается в затуманенное сознание голос Лерочки — слегка дрожащий, взволнованный. — Ты как? Что случилось? Разумовский приподнимается на локтях и озирается, встречаясь взглядом с взъерошенной испуганной девочкой. — Прости, — хрипло выдыхает Сережа. — Разбудил. — Ты кричал, — произнесла Лера, тихо всхлипывая. — Очень… больно. Разумовский прикрывает глаза, выдыхая медленно воздух из легких. Ему до сих пор больно. Больно, что он своими руками почти убил свою любовь. Точнее… их руками… Птица их руками пытался убить Олега. Пытался забрать жизнь, и самое противное — Сережа тогда и сейчас чувствовал его восторг, как свой. Безумная радость и горячий восторг от боли любимых — они тогда отдавались эхом в сердце и по сей день тревожили его. А еще… Птица так и не успокоился. Его жажда даже продолжала бурлить, несмотря на их перемирие и принятие. Он хотел закончить то, что начал тогда. Или… Сережа боялся предположить, что хотел сделать с Олегом безумный демон в голове. Одна из причин, почему он не позволял барду приближаться. Но основная… Сергей не мог простить самого себя за произошедшее. Он обязан был остановить Птицу, должен спасти их… но он только смотрел. Смотрел и невольно наслаждался этим… — Все хорошо? — тихо спросила Лера, неуверенно топчась у гнезда. — Да, не переживай, — криво улыбнулся Сережа. Но это явно не успокоило взволнованную девочку. Разумовский вздохнул и слегка подвинулся, похлопав по покрывалу рядом с собой. Лера неуверенно оглянулась, а затем перебралась через край гнезда и улеглась рядом с ним, боясь соприкоснуться. Сережа сам притянул ее к себе, обнимая. — Прости, что напугал, — выдохнул колдун в светлые волосы девочки. — Все в порядке, — произнесла Лера, неловко цепляясь пальчиками за плечи Сережи, ощущая под ладонями крупную дрожь. — Тебе явно страшнее. Сережа усмехнулся — ученица у него очень умная, вся в него. — Что тебе снилось? — спросила через какое-то время девочка. — Прошлое, — выдохнул тяжело Сергей, сжимая ее в своих объятьях. — Слишком тяжелое. Лера придвинулась ближе, обнимая учителя, слушая его заполошно стучащееся сердце. Сережа старался сосредоточиться на ее дыхании, на шуршании ткани, а не на стрекочущем жаждущем звуке в голове. А еще хотелось стереть стоящую перед глазами картинку теряющего жизнь Олега, который продолжал шептать имя любимого человека.