Живой мертвец

      С трудом разомкнув тяжёлые веки, Нил увидел перед собой белый потолок с противно мерцающей лампой. Он попытался двинуть руками, чтобы хоть как-то привстать и увеличить свой угол обзора, однако испытал неимоверную боль.       Тысячи вопросов пронеслись в его голове: Где я? Что произошло? Почему я ещё жив? А жив ли? Однако чем больше он приходил в себя, тем отчётливее всплывали в его памяти недавние события и тем сильнее становился бесячий писк какого-то медицинского прибора. В комнату вбегают несколько медсестёр, видимо, привлеченные этим раздражающим звуком. Нил пытается спросить что-то у них, но с удивлением обнаруживает, что не может этого сделать. Его щека отдаётся невыносимой болью, а рот по какой-то причине не может открыться, его как будто что-то стягивает. Медсестры что-то лепечут про то, чтобы он не нервничал и не делал резких движений. Смешно. Какие движения, а уж тем более резкие, в таком болезненном положении.       И тут происходит нечто крайне странное и пугающее. Одна из них берет в руки скальпель и подносит его к лицу Нила. Тот в порыве инстинкта самосохранения дёргается в сторону, ударяясь при этом головой об поручни кушетки. Однако вторая тут же хватает его голову, фиксируя её на месте, что позволяет первой закончить начатое. Она проводит лезвием между его губ, а после, аккуратно поддевая им же какую-то субстанцию, отслаивает её ото рта. Что это было? Он снова пробует что-то сказать… И о чудо, он может издавать какие-то нечленораздельные звуки, которые впоследствии формируются в давно назревший вопрос: — Что, чёрт возьми, происходит? И тут, будто фразой из мультика про Карлсона ему сыпятся заверения: — Спокойствие, только спокойствие… — Какое нахуй спокойствие! — Вы находитесь в городской больнице номер 3 Балтимора, штат Мериленд… — О, спасибо, а я так уж подумал, что надо мной опыты решили ставить и я нахожусь в местной подпольной лаборатории. Иначе как вы объясните эту хрень на моем лице?! — Спокойно, это всего лишь латекс и качественная работа гримера.       Он не совсем понимал о чем идёт речь. Какой латекс, какой гример? Последнее, что он помнил, так это пытки своего отца. Кажется, он собирался перерезать ему сухожилия. Он резко вскочил, несмотря на боль во всём теле. Ему было куда важнее узнать целы ли его ценнейшие для выживания средства — ноги. И тут его взору предстала поистине страшная картина: на его бёдрах и икрах отсутствовала кожа, а вместо неё виделись обезображенные куски рваной плоти. Он перевёл взгляд на свои ступни и увидел непоправимое — над пяткой находились глубокие порезы, в которых собиралась кровь. Паника охватила его сознание. В порыве страха и отрицания он сильнее заерзал на кушетке и попытался пошевелить ногами. На удивление, у него это вышло и более того, он не почувствовал никакой боли. Что-то здесь не так. Его отец не мог ошибиться и сделать надрез не в том месте или недостаточно глубоким. В силу особенностей его «работы», его знаниям в области человеческой анатомии мог бы позавидовать любой хирург. Что там говорила эта женщина? Латекс? Грим? Так это всё не по-настоящему, а всего лишь какое-то глупое представление для цирка уродов? Но откуда тогда взялась боль в руках и на лице? Да и зачем кому-то заниматься подобным бредом?       Нил не успел задать ни один из миллионов родившихся в его голове вопросов. В комнату зашли ещё 2 человека в белых халатах. И лицо одного из них показалось Нилу знакомым. Это же дядя Стюарт! В последний раз он видел его в далёком детстве, когда вместе с матерью наносил визит британскому клану в честь какого-то события, а какого он уже и не вспомнит. Его отношение к этому человеку скорее всего можно было бы описать как осторожное. С одной стороны, мать всё время твердила, что он на их стороне, но также он помнил и её строгие наставления о том, что, несмотря на это, он всё ещё является одним из членов мафии. А значит привык решать вопросы жёстко и радикально, прибегая даже к самым ужасным и определённо кровавым методам. Следовательно, таким людям доверять не стоит и обращаться к ним следует только в самый последний момент. Он несомненно был рад видеть дядю куда больше, чем своего отца, однако всё равно насторожился. — Здравствуй, Натаниэль. Как ты вырос за эти годы! Сколько мы, лет 12 не виделись? — Около того, — буркнул он, и, немного помешкав, решил узнать ответы на давно волнующие его вопросы, спросив прямо в лоб, — Как ты здесь оказался и каким образом я смог выжить? Стюарт усмехнулся напористости и бесцеремонности Ната, но и оценил его смелость, а потому поспешил разъяснить ему ситуацию: — Видишь ли, мой дорогой племянник, я собирался решить некоторые, так скажем, «деловые вопросы» с твоим отцом в честь его недавнего освобождения. Так сказать, устроить ему небольшую вечеринку и заодно узнать, как поживает Мэри и почему она пропала с радаров. Внутри Нила всё похолодело от ужаса воспоминаний о той самой ночи, о пляже Калифорнии, о ярком полыхающем костре среди глухой непроглядной темноты, о едком запахе дыма и горелой человеческой плоти. Его передёрнуло. — Она мертва, — холодно отчеканил Нил, — уже как 2 года. — Это был предсказуемый расклад, однако я всё же надеялся, что она научилась заметать следы, — так же холодно ответил Стюарт.       На его лице не дрогнул ни один мускул, но по опустившимся плечами и чуть погрубевшей интонации в голосе можно было понять, что он действительно переживает. Он не стал затягивать и томить племянника, поведал ему тайну чудесного спасения: — Как я и говорил, необходимо было решить этот вопрос, ведь он касается чести британского клана и судьбы моей, как-никак, родной сестры. Этот набег был спланирован давно, я удивлён, что они не подозревали о возможной засаде. Мы пустили по всему его поместью усыпляющий газ и планировали выбить из него информацию, но раз ты жив, в этом не было необходимости. — То есть… — осторожно начал Нил. — Твой отец мёртв, Натаниэль. Эти слова эхом отозвались в его голове. Три таких желанных слова прогремели, как гром среди ясного неба. В это даже не верилось. Его ночной кошмар во плоти был мёртв. — Мой отец мёртв, — повторил он, смакуя слова на вкус, — он мертв. Я всё ещё жив, а он мёртв! Вдруг на него накатал истерический приступ смеха. Он содрогался всем телом, несмотря на боль. В его смехе было что-то нездоровое, пугающее, но он никак не мог остановиться. — Рад, что тебе так понравилась эта новость. Я уж было переживал, не станешь ли ты скучать по папке, — с чувством юмора у Стюарта всегда были проблемы, — однако везде есть свои минусы, сынок, ведь теперь тебе придётся сотрудничать с ФБР. Его отец был мёртв. Это лучшая новость в его жизни, теперь он наконец-то свободен. Он был готов подписаться на что угодно. — У нас с ними было соглашение о том, что вмешательство с британской стороны не выйдет в свет и не дойдёт до Морияма только в том случае, если мясник останется жив, а компромат на него будет предоставлен чистосердечным во внушительной толстой папочке. Но так как планы изменились, а война нам не нужна, тебе необходимо отвлечь их внимание на себя. Они не будут ничего предпринимать, учитывая то, каким объёмом информации ты владеешь. — Что мне нужно делать? — все с той же безумной улыбкой спросил он. — Ничего особенного, посекретничаешь с ними о Натане и его подручных. Чем промышляют, схемы, имена, сплетни, заговоры, интриги. Одно условие — никакой связи с Морияма. — Понял, — чуть вздернув уголок губ ответил тот. — А этот маскарад как-то связан с моей предстоящей миссией? Типо жертва домашнего насилия и не при делах? Так у меня и своих шрамов предостаточно, Стюарт. — Это для СМИ, — включился второй, доселе молчавший мужчина, — ты включён в группу защиты свидетелей, и официально для всех Нил Джостен умер вместе с его отцом при загадочных обстоятельствах. Никто бы не поверил, что смерть может наступить от пары ожогов на руках. — Что? — ошарашено вскрикнул Нил. Это совершенно не входило в его планы.       Строго говоря, у него этих планов вообще никогда и не было, он был уверен, что не доживёт до конца этого года. Но раз ему выпал второй шанс в жизни, он хотел использовать его по максимуму: провести свою жизнь, занимаясь любимым делом в кругу своих друзей, своей новообретённой семьи. Что-то внутри больно кольнуло. А считают ли они его своим? Ведь все это время всё, что он делал — это врал им, глядя в глаза, и подвергал их огромному риску. С его приходом в команду появилось куда больше проблем, смерть Сета на его совести. А Эндрю… Он не даёт вторых шансов. Даже когда тот безвозмездно отдавал всю свою правду до последней капли, Нил искал лазейку и утаивал как минимум половину. Простят ли они его или же не хотят больше ничего о нём слышать? У Нила закрались сомнения. — Сегодня утром ваш тренер и какой-то угрюмый низкий блондин приезжали на опознание. Ты был под препаратами, что замедлило твоё дыхание, а соответственно и движение груди. Да и в принципе, когда видишь так много крови, хочется поскорее отвести взгляд, а не прощупывать наличие пульса. Они заказали твою кремацию, позже отдадим им древесный пепел.       Такое заявление ввело Нила в крайнюю степень возмущения и негодования. Одно дело обманывай он их, не называя своего настоящего имени, но совсем другое врать о собственной смерти. Ещё и таким способом. Нил не видел своего лица, но мог предположить, что там были столь же красочные аппликации, как и на его ногах. — Какого черта вы решаете такие вопросы за меня?! Это моя жизнь, и умирать я пока не собираюсь! — яростно выплюнул Нил. — Будем честны, ты бы все равно не остался бы с ними. 2-3 месяца и снова в бега. Так какая разница, считаться пропавшим без вести или же мёртвым? Спешу тебе напомнить, что у мясника было далеко не 3 подручных. И как ты думаешь, захотят ли они поквитаться с его отпрыском, ставшим причиной его смерти? Придут ли они за тобой или за теми, кто тебе дорог?       Нил даже не задумывался об этом. На контрасте с самим мясником его клерки не казались столь зловещими, однако не становились от этого менее опасными. Как же это эгоистично было с его стороны вообще приходить в их команду. Эгоистично и безрассудно. Голос матери снова набатом стучал в его голове. «Никому не доверяй, Абрам, не заводи друзей и не засиживайся нигде слишком долго.» На этот раз он поступит правильно и подумает об их безопасности. А уж потом, если будет такая возможность и их желание вновь взять на себя эту рыжеволосую обузу, то он подумает о возвращении. Может что-то и изменилось, когда они узнали о Натане, но ранее они считали его своим другом. Он обещал им правды и он своё слово сдержит. — Как только вопрос с клерками будет решён, я верну своё прежнее имя, — выдвинул свое требование Нил. — Это невозможно, уже обнародована твоя смерть. Как ты себе представляешь чудесное воскрешение? Это поставит под сомнение людей вопрос о доверии к властям и СМИ. — Мне всё равно, я вернусь к лисам, — вдавливал каждое слово Нил. — Тогда придётся использовать кнут. Что насчёт денежных махинаций, фальшивых личностей, краж и тому подобных происшествий за время твоих бегов? Можем ещё убийство сверху накинуть для верности. Так что, парень, не глупи, и уже через месяц другой будешь жить припеваючи с дядей в Лондоне, играть в любительский лакросс, может даже образование какое получишь.       Нила такое развитие событий крайне не устраивало, однако в данной ситуации перечить бессмысленно. Лучше сделать вид, что всё хорошо и планировать план побега, в чём он мастер, чем вызвать подозрения и недоверие сразу же. А потому стиснув зубы он проскрипел: — Я согласен. — Вот и умничка, лежи пока, набирайся сил, они тебе ещё пригодятся. Твоя палата находится в подвале, это бывший склад. Так что будь уверен, тебя никто не побеспокоит. Сейчас мы пригласим доктора и он побеседует с тобой о твоём самочувствии. Может, таблеточек каких с интересным эффектом даст. Развлекайся и до скорого, малыш. — «Напыщенный самовлюбленный индюк.» — подумал Нил, однако ему ничего не оставалось делать кроме как выдавить из себя улыбку и вынашивать в голове план побега.