***
Разбудило меня что-то мягкое, которое плавно ложилось на мое тело. Так нежно гребло в свои объятия, что я таял, так уютно и тепло. Но вместе со мной проснулась и паранойя, опасливо шептала на ухо, раскрашивая, какие ужасы могут сидеть сейчас прямо у меня на коленках, от этого сердце замирало. Голова прекрасно понимала, что это, скорее всего, просто покрывало, и я пытался себя успокоить. Но что-то прикоснулось к моим гладким щекам, осторожно поглаживая. Это стало последней каплей, в голове стрельнула картинка, как старая, седая женщина сидит на груди и своими худыми пальцами поглаживает кожу. И тут тело сорвалось, мои руки сами скинули это что-то, а ноги продолжили отпихивать это подальше. Открыв веки, по мне пришелся ледяной холод, на полу валялось одеяло, а передо мной, всего в нескольких сантиметрах, стоял оцепеневший Куро, с приоткрытым ртом. Через несколько секунд тот отстранился, не сказав даже слово. Он немного помялся глядя в пол, а потом и вовсе ушел. Какой. Я. Придурок. Как я мог представить прекрасного Куро в образе этой старухи?! Как я мог в принципе себе такое позволить? Я потер свою красную щеку и глаза затемнила пелена из слез. Это ужасно, Куро проявлял заботу ко мне, а я так среагировал. Вязкий ком застрял в горле, не позволяя мне произнести ни звука, только безнадёжные всхлипы.***
Через некоторое время мы уже с Куромаку сидели за одним столиком в буфете. Я лишь ковырял картошку куском хлеба, стараясь не смотреть на серого. В голову будто ваты напихали. Ядкое и тягучее чувство ничтожности и стыда скомкивало все внутри в огромный комок. Даже от мысли поесть крутило живот. Та за что мне это? В голове все никак не выходила та старуха. У меня начала кружиться голова, этим мысли о старухе уводили меня. Каждая новая мысля тянула меня все дальше и дальше в глухой и темный лес. Каждое дерево тыкало в меня ветками и все больше раздирали рану на моем сердце. Разрывали тонкие нити с реальностью градом из почернелых листьев. В этом лесу я захлёбываться слезами. Ноги гудели от протоптанного пути, камни будто нарочно врезались в кожу ступ. Ещё чуть-чуть и я полностью поникну в этой темноте, но хриплый голос, как рыбак, подцепил меня и выдернул на сушу: - Зонтик, все в порядке? - Это Куро. - а, да. - я ещё сильнее склонил голову над тарелкой, чувствуя тяжёлый, но заботливый, взгляд Куро. - Хм... Может, будешь фруктовый салат? Я лишь кивнул. Как хорошо, что он ушел. Да уж, к чему я прикатился, радуюсь тому, что моя любовь отдаляется.