Мир глубокого океана

      Юэн облизнул губы. Вкус семени русала, очень даже приятный, усилил сексуальный голод, а Луняо в его глазах стал ещё более привлекательным. Кронпринц поднял ноги жениха, находя взглядом маленькую розовую дырочку, спрятанную между упругими белоснежными ягодицами. На его прекрасном лице отразилась таинственная улыбка, и Луняо, почувствовав некую опасность, тут же невольно сжался, не в силах представить, что может быть ещё нечто более унизительное, чем то, через которое он уже прошёл.       — Я собираюсь сделать тебя своим. Надеюсь, ты готов? — проговорил сирена, подавляя влияние тиранической крови, усиливающее желание овладеть сладкой рыбкой грубо и властно.       Русал не успел и рта открыть, как его с лёгкостью перевернули, поставив в несколько неловкую позу – попой вверх.       — Эй! — запротестовал он, понимая, что новым унижениям не будет конца, и вдруг почувствовал мягкий укус на ягодице.       Ну это уже ни в какие ворота! Действия сирены вообще не назовёшь нормальными! Он хуже зверя, даже хуже дьявола! Седьмой принц ощущал себя оскорбленным, Юэн же, любуясь торчащими вверх симпатичными округлостями, захотел прикусить их так, чтобы оставить на сочной манящей плоти красные следы от зубов. Он раньше никогда ничего подобного не делал, но ему понравилось, а реакция рассерженного глупыша оказалась довольно милой.       Розовая дырочка предстала глазам сирены во всей красе. В отличие от людей с суши, морские обитатели имели странную особенность при трансформации: их проход оказывался чистым до поры до времени, поэтому его не приходилось промывать перед спариванием – у Юэна в этой сфере имелся большой опыт. И всё же сейчас, хоть его член болезненно пульсировал, отчаянно требуя быстрее ворваться внутрь, он не хотел обойтись без подготовки невинного желанного партнёра.       Луняо попытался сменить позу, однако крепкие руки продолжали удерживать его в столь постыдном положении. Пока он боролся, нечто влажное, горячее и упругое проникло в его тело сзади, начав неистово извиваться. Русал не на шутку перепугался, инстинктивно сжимая ягодицы. Он не был знаком со строением этого тела, не ведал, что сзади имеется узкое отверстие, ведущее внутрь. Всё, что он знал сейчас, – что какая-то странная штука пытается сделать в нём дырку!       — Что… то… лезет… в моё… тело, — захныкал Луняо, пытаясь получить если не помощь от тирана, то хотя бы ответ или слова успокоения.       Увы, сирена, занятый вылизыванием дырочки, игнорировал мольбу партнёра. Русал испытывал страх перед чужим скользким проникновением, и всё же, когда язык сирены неустанно прокладывал себе путь поглубже, это приносило ему новый вид удовольствия. Боли совсем не было, это помогло немного успокоиться. Смесь страха, унижения и кайфа кружили голову, выметая все посторонние мысли, оставляя только ощущения. Луняо задвигал бёдрами, снова вырываясь, но зверь крепко держал его за задницу, не позволяя планам осуществиться. Русалу было тревожно, но его набухший орган, вызывающий жар внизу живота, не мог скрыть возбуждения. Покрасневшие бёдра дрожали то ли от попыток освободиться, то ли от слабости, возникающей между волнами удовольствия. Он продолжал чувствовать, как нечто скользкое проникает внутрь, облизывая края ямки, стенки которой сокращались при каждом проникновении, вызывая сильные, странные ощущения в теле. Луняо трусливо прикусил простыню, заглушая стоны, – испытывать ещё больший стыд не хотелось, одного только нынешнего его положения хватало, чтобы закопаться под землю, никогда не выплывая в свет. Вот только упоение происходящим сложно было скрыть: плечи дрожали, спина вспотела, кожа на шее стала красной, не говоря уже о том, что он не имел никакой возможности скрыть дрожь своих ног.       Юэн впервые кого-то так досконально обслуживал, осторожно проникая языком, мягко касаясь и чувствуя сокращение заветного местечка. Сейчас всё это казалось ему очень интересным. Скольжение языком становилось глубже, левая рука крепко сжимала бедро любовника, чтобы тот оставался устойчивым и неподвижным, правая же сжимала твёрдый влажный член. Русал задохнулся от прикосновения с двух сторон, его стоны вырывались всё громче, а попытки заглушить их становились бесполезными. Он весь дрожал, волны удовольствия бесконечно проносились по всему телу, сотрясая разум. Наконец рука Юэна смочилась семенем, в то время как ослабевший партнёр рухнул в судорогах. Разум Луняо опустел, и сейчас он выглядел очень хрупким, жадно хватая воздух пересохшими губами, продолжая дрожать от недавнего оргазма.       Седьмой принц царства русалок в своей многолетней жизни всегда был властелином, но теперь, подчиняясь ненавистному наследнику империи сирен, претерпевал унижение от странных, ранее неизвестных удовольствий, чувствуя от этого себя ужасно, постыдно, неловко, словно совершал страшный грех, желая быть поглощённым бо́льшим удовольствием. Хотелось убежать, скрыться, никогда больше не вспоминать об этом, однако у него не было сил даже повернуться, не говоря уже о бегстве или сопротивлении.       Юэн остановился, когда русал кончил ему в руку. Несмотря на боль в собственном члене, смерил любовника взглядом, полным гордого торжества. Ему оставалось ещё немного, чтобы удовлетворить и себя, проникнув в эту прекрасную узкую полость. Кронпринц стёр сперму с руки, поднял с кровати ранее извлечённую склянку, откупорил крышку и, смочив пальцы в скользкой прохладной субстанции, перевернул Луняо, лицо которого горело, губы распухли, а в уголках прекрасных серебристых глаз собрались несколько слезинок, он тяжело дышал, будто только что вернулся из дальнего заплыва. Взгляд сирены загорелся похотью. Он уложил жениха на бок, подгибая колени, а затем лёг рядом со стороны спины. Русал, маленький в объятиях могучего самца, оказался настолько слаб, что не мог сопротивляться, позволяя управлять собой как вздумается.       — Что ты собираешься делать? — обессиленно спросил он, когда дыхание немного восстановилось, а разум просветлел. Эта позиция казалась не менее странной, чем все остальные, вызывая опасение.       — Кое-что хорошее, — ответил Юэн, нежно целуя затылок Луняо, а его палец со смазкой заскользил между мягких ягодиц, проникая в узкую розовую впадину.       — Стой… — русал снова запротестовал, но сирена не остановил своих движений, погружаясь всё глубже и глубже, ощущая, как напрягаются мышцы и стенки секретного местечка, встречая захватчика с некоторым сопротивлением.       Язык мягче и податливее пальца – конечно же, сопротивление руке будет более интенсивное и понадобится некоторое время, чтобы с помощью смазки подготовить вход. Юэн легонько сжал зубами маленькую мочку уха, позволив указательному пальцу углубиться, касаясь каждого уголка тайника Луняо, который подёргивался сначала от дискомфорта, а потом от удовольствия.       — Такой красивый, — прошептал кронпринц, увидев затуманенные глаза и губы, закусанные в надежде сдержать постыдные стоны наслаждения.       Сильнее прикусив ушко, Юэн принудил русала открыть рот в знак протеста, захватывая желанные губы в свою власть. Уже знакомый язык, настоятельно требующий внимания, закрутился в мягком танце, зазывая своего партнёра проявить активность. В то же время второй палец проник внутрь, присоединяясь к первому.       — Это… что… ты! — послышались бессвязные слова между стонами, в то время как два пальца коснулись чувствительной точки внутри, сводя с ума.       Пенис русала снова стоял высоко, будто до этого он ни разу не кончал. Хотя Луняо получал непривычное удовольствие на протяжении всего времени, странное прикосновение чужих пальцев внутри тела казалось просто волшебным, заставляя чувствовать большее возбуждение. Когда был введён третий палец, темп изменился, становясь быстрее, напористее, потому что кронпринц терял терпение, безумно желая войти в жениха. Неопытный русал, уже не обуздывая стоны, поддавшись инстинктам, начал двигаться в ритме пальцев внутри него. Вид того, как он делает это, затуманил золотые глаз, заставляя радужку темнеть, а болезненность в паху усиливаться. Юэн, испытывая боль в пенисе, в то же время чувствовал себя парадоксально довольным, видя порочную негу, запечатлённую в помутневших серебристых глазах.       — Тебе нравится? — спросил сирена, горячо выдыхая в ухо любовнику.       — Да… нет! — послышался дрожащий голос.       Седьмой принц казался Юэну ещё более милым и непорочным в сдерживании себя, будто ходил по грани падения во тьму, готовый в любой момент отринуть свою чистоту, полностью погрузившись в бездну пороков и грехов.       — Нет? Тогда позволь мне показать тебе кое-что получше, — страстно прошипел Юэн, убирая пальцы, беспокоившие тайную полость русала.       Луняо недовольно зашевелился, будто возражая такому действию, делая призыв этим распутным пальцам продолжить провокацию. Он был так сильно отвлечён внезапно нахлынувшей пустотой, что пропустил сигналы интуиции об опасности, пока не стало слишком поздно. Пенис кронпринца был тёмным от долгого сдерживания, твёрдым и пульсирующим, когда он скользнул между ягодиц к узкой полости. Русал ранее имел возможность вблизи наблюдать за пенисом зверя, удивляясь его размеру, обманываясь его принадлежностью, желая съесть. Если б он только знал, какую функцию выполняет незнакомый орган и чьё тело собирается пронзить этот огромный жезл, наверняка не рассматривал бы его с таким интересом. Правду говорят: блаженство в неведении. Даже когда член Юэна твёрдым концом упёрся в мягкую дырочку, Луняо всё ещё тонул в омуте недавнего удовольствия. Сирена проникал со всей осторожностью, хотя испытывал сумасшедшее желание грубо войти в русала и делать с ним всё что хочется. Однако он понимал, что безумный рваный старт лишь навредит совершенно неопытному вожделенному любовнику.       Принц, ощутив сзади нечто твёрдое и большое, сразу же испугался, попытался инстинктивно сбежать, но из-за слабости лишь раз дёрнулся, прежде чем большая рука подхватила его бедро, удерживая ногу в приподнятом положении.       — Больно, — сдавленным голосом прохныкал русал, чувствуя внутри себя странную пульсацию от проникающего объекта. Луняо был бы большим идиотом, если бы не осознал его сущность: тот самый большой червь, которого он ублажал вначале, безжалостно вторгался в его нутро. Русал очень сожалел, что не перекусил его ранее, потому что теперь ничего не оставалось, кроме как терпеть, ожидая страшного неизвестного будущего. Сможет ли он потом достать этого червя или он поселится в его теле, причиняя постоянную боль?       — Это пройдёт, — Юэн успокаивающе поцеловал невинного ангела в щёку, продолжая вводить пенис в узкую полость, чувствуя, как мышечные стенки всё больше и больше сжимают его, принося болезненное удовольствие, затуманивающее разум.       «Дьявол, так узко!» — выругался про себя кронпринц, сопротивляясь желанию отбросить самообладание, чтобы погрузиться в омут безудержной страсти.       — Остановись! — прорычал русал, тело которого сильно дрожало.       Сирена уже полностью вошёл, стараясь какое-то время оставаться неподвижным, вот только Луняо не хватило этого, чтобы привыкнуть.       — А-а… я сказал… н-н… стой… а-а, — он застонал, когда Юэн начал двигаться внутри него, наконец-то вырываясь за пределы своего терпения.       Упругий стержень ударил русала по точке удовольствия, но из-за его слишком узкой внутренней полости, страха и напряжения лёгкий кайф утонул в боли. Из красивых серебристых глаз брызнули слёзы, лазурными жемчужинами скатываясь на кровать. Кронпринц поцеловал глаза желанной маленькой рыбки, пытаясь утешить, и всё же двигаться не перестал. Остановиться он никак не мог – властная кровь уже подавила утончённую способность к самоконтролю, заставляя полностью отдаться бешеному вожделению, проникать всё быстрее и быстрее, чаще задевая бугорок, несущий русалу невиданное блаженство. Их тела вспотели, а хриплые вздохи сирены становились столь же частыми, как стенания и мольбы его любовника.       Луняо кончил насухо, его тело содрогалось, а дырочка сокращалась, из-за чего член Юэна обхватывался ещё сильнее, вызывая нескончаемые волны кайфа.       — Дьявол! — шипел в экстазе сирена.       Конечно, ему было мало! Он согнул ногу русала в колене, прижимая к плоскому мягкому животу, быстро привстал и перекинул собственную ногу через его бедро, чтобы видеть доступ к тугой полости. Толчки становились всё яростнее и сильнее, заставляя Луняо всхлипывать в стонах, сводя с ума от смешения удовольствия, боли и усталости.       — А-а… стой… хотя бы… дай… отдых… — задыхаясь, взмолился он о перерыве, вновь находясь в состоянии возбуждения.       Интенсивный запах похоти в комнате затуманивал разум. Юэн, словно дикий зверь, укусил русала за шею, причиняя боль со сладостью наравне. Он не мог отпустить желанную рыбку, даже на секунду притормозить был не в состоянии. Хрупкое тело под ним внутри такое узкое, мягкое, прохладное, а звуки соития липкие, горячие, грязные… Потные тела тёрлись друг о друга, смешивая запахи. Сирена, как истинный хищник, ни за что не отпустит свою добычу, которая могла лишь просить милости каждые несколько минут.       Луняо кончил насухо во второй раз, и Юэн наконец излился длинной струёй спермы, окончательно осквернив русала как снаружи, так теперь и внутри. Тиран ощутил удовлетворение, временно прекращая разврат, давая жениху возможность немного прийти в себя…       Кронпринц наблюдал за серебристыми глазами в пушистых ресницах, смотрящими на него с неким затаившимся глубоко в душе страхом. Было видно, что русал безмерно устал с непривычки, а его желание вырваться из когтей ненасытного зверя превышало желание неизведанного ранее удовольствия – для него всё слишком ново и шокирующе… Плохо, что Луняо не знал предпочтений тиранической крови сирен, ведь чем больше он сопротивлялся, тем желаннее становился. Юэн испытал новую волну предвкушения, намереваясь продолжить процесс разврата столь прелестного создания.       Седьмой принц опустил взгляд на бодрого червя сирены, который вдалбливался в его нутро на протяжении долгих минут, теперь просто ужасаясь размерам, уверенный, что сойдёт с ума, если эта штука ещё раз проникнет в него. Только после того, как ему многое показали за мучительно бесконечное время, Луняо наконец-то начал осознавать смысл всего происходящего: этот орган создан для пыток удовольствием, а все позы, которые вначале не казались чем-то особенным, являлись ужасно постыдными!       Когда русала уложили теперь уже на спину, широко раздвинув ноги, он ощутил небывалый дискомфорт. Всё стало только хуже, когда потемневшие от похоти золотые глаза окинули его грозным взглядом изголодавшегося хищника. Сирена опустился, прижимаясь к дрожащей рыбке, сразу же погружая обоих в страстный поцелуй. Продолбленная дырочка Луняо моментально сжалась от страха – этот зверь не собирался останавливаться на достигнутом! Принц хотел оттолкнуть от себя горячее тело, но сил хватило лишь на то, чтобы чуть расцарапать кожу на крепкой груди. Юэн не возражал против отметин – способность выказывать сопротивление даже после многократных изливаний вызывала в нём лишь большее чувство голода. Русал застонал от отчаяния, однако смириться с тем, что всё ещё не конец, не мог.       Наследник империи сирен всем своим нутром ощущал собственную ненасытность, растущую с каждым мгновением. Ему было слишком мало этого тела, хотелось большего, намного большего! Луняо вновь ощутил у входа упругий стержень. Не желая позволить ему проникнуть внутрь, он со всей силы сжал своё отверстие. Сопротивление было отчаянным, но головка протиснулась через сжатое колечко с тихим «чпок». Юэн застонал от удовольствия, которое приносил узкий, но уже обильно смазанный проход. Его член нагло прорывался внутрь, наслаждаясь отчаянными попытками мышечных стенок вытолкнуть его, при этом ещё больше засасывая. Чем дальше он продвигался, тем глубже хотелось войти. В итоге сирена поднял стройные бёдра русала, насаживая его дырочку до основания члена.       — Глубоко… слишком глубоко… нет… не надо… пожалуйста… — Луняо молил с влажными глазами и охрипшим от многочисленных стонов голосом, но жалкие мольбы были бесполезны.       Когда Юэн усадил любовника к себе на колени, глубина достигла нового уровня наполненности. Никакие слова не могли помочь принцу русалок добиться освобождения, в этой ситуации он мог только цепляться за хищника, отдаваясь большому, твёрдому, пульсирующему члену, который заставлял его содрогаться при каждом вторжении. Луняо больше ни о чём не думал, подсознательно продолжая молить о пощаде… Долго, слишком долго его бросали с одной позы в другую как тряпичную куклу, заставляя окунаться в омут развратных ощущений. Русал не знал, сколько времени прошло или сколько раз он достигал пика удовольствия, однако в один момент его пытки наконец-то закончились, погрузив сознание в блаженную тьму…       Кронпринц неистово вдалбливался в узкую плоть под тихие стоны жениха, крепко впиваясь длинными пальцами в упругие бёдра закинутых ему на плечи ног. Он не сразу заметил отсутствие всхлипов Луняо, продолжая таранить влажный проход до тех пор, пока не излился внутрь… Отпустив одну ногу любовника, он пальцами зачесал назад влажные волосы, собираясь перейти к новой позе. Протянув свои когти к податливому телу, остановился на полпути: маленький русал лежал тихо и неподвижно будто сломанная игрушка. Его тело было всё в следах горячего секса, весь его вид заставлял зверя внутри сирены рычать, требуя продолжения. Юэн осторожно похлопал по изнеможённому личику в попытке разбудить Луняо, однако тот не очнулся. Тиран неудовлетворённо взглянул на хрупкую рыбку, затем на свой вновь твёрдый член и тяжко выдохнул – не мог же он трахать бессознательного партнёра? Ну, в общем-то, мог, ведь сиренам несвойственна мораль, однако кронпринц решил всё же остановиться, он не хотел затрахать новоприобретённого мужа до смерти.       Взяв русала на руки, он направился в ванну, попутно дав распоряжение прислуге сменить постельное белье. Собственноручно омыв лёгкое послушное тело, сирена вернул его в кровать. Глядя сверху на русала, Юэн чувствовал себя странно. Он сожалел, что всё закончилось настолько быстро, потому что знал: подобная страсть бывает только один раз с одним партнёром, потом он охладеет к этой добыче, как и ко всем до него. Ничего с этим поделать сирена не мог – такова сущность его властной тиранической крови, требующей покорения строптивых. Юэн убрал серебристые пряди с розового лица русала, ещё немного полюбовался на него, а затем развернулся, чтобы уйти. «По крайней мере, его внешность сравнима с наиценнейшими сокровищами. Из него выйдет неплохое украшение…»       Луняо не знал, что своевременный обморок спас его от возможной смерти из-за многочисленных оргазмов. К концу ему просто не хватало кислорода, а сердце лихорадочно колотилось, отдавая барабанной дробью в виски. Спал русал больше суток, не проявляя признаков жизни, и зашевелился лишь к началу пробуждения. Приоткрыв затуманенные глаза, он растерянно моргнул. В голове пребывала пустота, тело ныло, болело и ощущалось безумно слабым. Так разбито он себя не чувствовал, даже когда болел, изнывая от сильной лихорадки. Сил не было даже для самого элементарного движения. Его мучила сильнейшая жажда, но ни сесть, ни встать, ни позвать кого-нибудь, чтобы попросить воды, седьмой принц был не в состоянии. Полежав некоторое время с открытыми глазами, он вновь провалился в сон, на этот раз тревожный…       После того дня Юэн не приходил навестить свою новую рыбку, отдавшись работе, поэтому Луняо долгое время не видел ненавистного тирана. Так как русал теперь считался законным мужем кронпринца, отношение сирен в замке было неплохим. Два молодых самца помогали ему восстанавливаться, готовя питательную еду и целительные бассейны. Хорошо было и то, что истинная форма русалок позволяла быстрее регенерировать, и тело вернулось в обычное состояние уже через два дня. Вот только внутри всё ещё болело, заставляя вспоминать, как в него раз за разом вторгался твёрдый горячий орган. Ненависть русала к сирене росла изо дня в день, однако и страх не унимался. Он всё время боялся повторения того вечера, пребывая в состоянии сломленного разума: больше, чем тело, травмировалась психика.       Для чистого несведущего создания узреть мир разврата на практике было слишком шокирующим впечатлением. Луняо не ведал о таком понятии, как изнасилование, ведь водные расы спаривались невинным способом: обвивали друг друга хвостами, долгое время потираясь ими. Зато он прекрасно знал, что такое насилие. В его понимании именно это наследник империи сирен и сделал, применив странную тактику, доводящую до ноющей боли удовольствия.       Когда тело седьмого принца полностью восстановилось, психика тоже пошла на поправку. Он усердно собирал воедино разбитые кусочки разума, усиливая боевой дух. Русал прожил много лет, и никто никогда не смел его унижать подобным образом! А поскольку за все свои обиды он привык платить стократно, в итоге страх был подавлен до минимума сильным негодованием за себя любимого.       Прошло чуть более трёх недель, когда Луняо воспрял духом, отправляясь мстить. Никто в водном царстве не умеет создавать проблемы лучше близнецов королевской русалочьей семьи! Он принёс столько неприятностей своей родной расе, а сейчас настало время империи сирен сожалеть о том, что посмели связаться с ним. Его совесть беспробудно заснёт, когда он будет творить свою месть!..       Жаль, но седьмой принц не догадывался, что его планы играли против него и чем больше он устраивал неприятностей, тем сильнее будоражил внутреннего тиранического зверя наследника империи сирен. Желание покорить свою жертву не унималось в крови Юэна, заставляя каждый раз находить неугомонного забияку, хватать его, а потом всю ночь терзать в постели. Русал опять некоторое время восстанавливался, тем не менее его бунтарская натура не унималась, требуя более изощрённой мести для ненавистника-сирены. Луняо вновь устраивал неприятности в замке, но его снова бросали в кровать и имели до потери сознания.       Этот замкнутый порочный круг явился источником зарождения красивой легенды в водном царстве о безумно влюблённой паре императора сирен Юэна и его мужа Луняо, седьмого принца королевства русалок.