Прятки с судьбой, наперегонки со смертью.

      Занятия начинались с обеда, так что, утром я могла спать сколько хочу. Но, заявился Ал, встрепанный и взволнованный. Осмотрел меня, ощупал и заставил выпить что-то еще. Сон больше не пришел, но состояние было полуживое, вялое. Потом пришел Акелла. В мятой одежде. Осунувшийся и злой. - Не срослось? – хмуро поинтересовалась я. - Срослось. И еще как… - Это вы чем, извиняюсь, таким занимались всю ночь, что у тебя даже на запястьях синяки? Садо-мазо? Акелла мрачно посмотрел на меня, желая пристыдить. Я только фыркнула, и он сдался: - Ну почти. Мы сражались. Я почувствовала, что мои глаза сейчас покинут место своего привычного обитания и съедут на нос. - Что?! - А ты не знала? Она же ассасин. Ох, ё… - Отлично. Папочка – алхимик-некромант и мамочка – ассасин. Да, я далеко пойду с такими родственниками! За это ехидное высказывание я получила подушкой по маковке и пожелания выздоровления.       Первая пара начиналась в два часа дня, но я пришла к аудитории в половину. Забежав по пути в комнату, я не обнаружила там дриаду. Ее вещи были на местах. Я перевела дух. Подумала, что сказанула вчера много лишнего и девушка могла обидеться и захотеть поменять комнату жительства. В аудитории занятий не было, и я спокойно прошла к своему привычному месту – дальней скамье. Вздохнув, я сверилась с расписанием – сейчас у нас нежитеведение. Под руку попался рецептик от лекаря. Что тут у нас? «Многочисленные повреждения внутренних органов, трещины в костях, обширные гематомы»- ну, это не новость! Не все еще зажило после чертовой практики. О… а это что? «Разрушение тканей»? В смысле? Я нахмурилась. Какое еще «разрушение»? Типа… процесс? Который вроде злокачественной опухоли? Мои ткани че – разрываются? Или – разлагаются?! Как такое возможно. Почувствовав, что от перенапряжения, перед глазами поплыло, я отложила бумажонку. Аудитория стала наполняться студентами. Рядом плюхнулась увесистая книга. - Ты все-таки жестоко поступила с Таем! Его сегодня на занятиях не было, - заявила дриада, опускаясь рядом. Я удивленно уставилась на подругу. - Циня? Ты ж артефактор. Че ты забыла не нежитеведении? - Ну, я выбрала факультативом этот предмет. В этом семестре нам можно самим выбрать три предмета. Не слышала? Я вздохнула. Может, кому-то и предоставляли возможность самим выбрать то, что они будут учить, но не нам – боевым магам. - А ты-то где была? Почему не ночевала в комнате?! На нас стали оглядываться. Я закатила глаза, внутренне радуясь тому факту, что девушка на меня не злится. - Я в лазарете была. До сих пор аукается веселая практика. Глицинана сразу сникла. Затем нахмурилась и искоса глянула на меня. - Можно вопрос задать? - Задавай, - я была рада, что она со мной говорит не на вчерашнюю тему. - Тенши… сильно изменился. И ты тоже… - Ну, мы-то с ним за жизнь боролись, а не отдыхали у дроу в библиотеках, - хихикнула я, махнув эльфу, крутящему головой в поисках моей персоны. Тенши подошел к нам. Недоуменно глянул на занятое место и сел впереди, даже не поздоровавшись с дриадой. Та хмыкнула и резко вдарила его по макушке. Хорошо хоть тетрадкой. Правда – моей… листики разлетелись по всей аудитории. Я вздохнула. Эльф подскочил и резко обернулся. - Че не здороваешься, эльфяра?! – мило улыбнулась подруга. Тенши и Глициана начали ехидно перекидываться колючими фразами, а я почувствовала головокружение. Слабость накатила так резко и так сильно, что я поняла – надо в медпункт. Я встала и нетвердой походкой направилась к двери. Предостерегающий окрик дриады немного запоздал - я качнулась и упала на колени. Ноги отказывались держать. Успела подумать, что зря я так с Таем и…       Вошедший преподаватель нежитеведения Агрисса Гелла успела только заметить, как неожиданно ярко сверкнули глаза студентки. Девушка мягко опустилась на колени, а затем – упала лицом в пол. Общее состояние адептки оценивалось как критическое. Ее доставили в лазарет. Но, медики мало что могли поделать. Как только лекари регенерировали внутренние раны, они открывались заново. Словно тело Карасу стремительно разрушалось. Нечто ранило ее изнутри. К часу ночи она впала в кому, успев только сказать в бреду: - Мне жаль… скажите Акелле… и Таю – мне жаль…

Пятого дня первого месяца осени Карасу Акелла умерла.