Глава 3.
26 сентября 2022 г., 00:13
Глава 3.
Крош стоял на плечах Ëжика и ловко, со знанием дела орудовал отмычкой. Даже мороз, закрепостивший руки, не смог помешать хулиганскому таланту. Не прошло и минуты, как замочек щелкнул, створки с еле слышным скрипом приоткрылись. Крош медленно отворил их на всю и замер, наблюдая, как темный сугроб — Лосяш — чуть заметно поежился, когда зимний воздух проник в его дом. Крош ухмыльнулся. Ведь Лосяш, мирно спя, и знать не мог, что вслед за холодом в его хижину скоро проникнет кое-что более опасное. Не сводя глаз с кровати, Крош осторожно перелез через подоконник. Застыл, прислушался. Тишина. Ни звука, ни шороха, ни единого шевеления. Крош поблагодарил свою ловкость и мягкие лапы. Повернулся к окну. Наклонился. Сказал шепотом: — Слушай сюда. Навалишь жижи — вздерну. У тебя один шанс. Облажаешься — кишки выпущу. Я попусту не базарю. Вмиг часики твои остановлю. Уяснил? — У… у… уяснил, — послышалось снизу. Крош кивнул сам себе, взял Ëжика за шкирку и, перенеся через подоконник, затянул в дом. Они оба почти не дышали. Крош едва слышным движением снял со спины ружье. Прошептал: — Ну что, Ежидзе. Сейчас один выстрел — и все. Вот будет изобилье, да? — Ага, — шепнул Ëжик. Он чувствовал, что в голос Кроша вернулось дружеское тепло. — Целый год сыты будем. Всего один выстрел. — Ну, не моргай, — прошептал Крош и прицелился. И вдруг он с удивлением почувствовал, что руки начинают дрожать. Сильнее, еще сильнее. Крош не ожидал этого. Почему он заволновался? Он все это время был алмазно спокоен, почему, почему сейчас? Он всю жизнь исповедовал концепцию вспыхнувшего спирта, ибо она всегда работала четко и безотказно, но отчего же в этот миг решимости спирт не вспыхнул, а растекся внутри него безвольной жижей? Крош не понимал. Он дрожал уже всем телом, палец на курке словно онемел, а Лосяш, минуту назад казавшийся ему огромным темным барханом, сейчас стал таким маленьким на его мушке, будто Крош целился в жука. Он опустил ружье. — Т-ты чего? — осторожно спросил Ëжик. — С-спина чешется, — прошептал Крош. Он поводил прикладом по спине, вздохнул. Снова прицелился. — Сейчас или никогда, — мысленно приказал себе Крош. Он зажмурился и нажал курок. В комнате раздался щелчок. Просто щелчок, ничего больше. Крош открыл глаза и выдохнул, то ли с разочарованием, то ли с облегчением. Сплюнул на пол. — Погоди, сейчас все будет, — прошептал он Ëжику. Крош снова поднял ружье, нацелися. Нажал курок. Опять щелкнуло. Крош раздраженно вздохнул и прошептал: — Да что ж такое? Он постучал по стволу, по затвору. Встряхнул ружье. Проверил предохранитель. — Сейчас. Все. Крош прицелился и снова нажал на курок. — Да блять, — выдохнул он, вновь услышав лишь тихое щелканье. Крош поднял колено и медленно, аккуратно заломил ружье. — Неужели патроны забыл? — подумал он и потянулся, чтобы проверить. И понял, что причина в другом. Все внутренности ружья заполнились скользкими, холодными прослойками льда. Крош пришел в безмолвную ярость. — Ч-что такое? — спросил Ëжик. — Промерзло! Ружье промерзло! — тихо, но очень эмоционально прошептал Крош. Он еле удержался, чтобы не бросить его на пол. Крош дико злился на себя. Почему он не проверил ружье тогда, возле дома? Ведь мог же, мог! И должен был! Крош никогда еще не был так зол. В темноте Ëжик слышал его тяжкое, конское дыхание. Он чуял кожей ярость Кроша — температура в комнате будто поднялась на несколько градусов. Ëжик боялся говорить. — Ну что, Ежидзе, твой выход, — на удивление спокойно сказал Крош. — М… м… мой? — Да. А что? Я привел нас, я окно открыл. Теперь ты действуй. — Но Ка-ка-ка-крош, я не… не… не… — Заткнись. Возьми волю в кулак. Пора и тебе наконец стать мужчиной. — Ка-ка-крош… — Цыц. И вперед. Крош подтолкнул его в плечо. Ëжик сглотнул. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Мягко ступая по полу, он двигался к кровати Лосяша. Комнату освещал лишь отблеск снега из окна за спиной, но этого было достаточно, чтобы разглядеть цель. Лосяш накрылся одеялом с головой, Ëжик видел лишь темную дюну на постели. Подойдя, он замер. Ëжик переложил нож в левую руку и вытер о шерсть вспотевшую ладонь, прежде чем взяться за него снова. Ему хотелось остановиться, прислушаться, удостовериться, что Лосяш спит, но внутренний голос кричал: «Нет! Нет! Сделай это!» Ëжик так долго мечтал о моменте, когда же он наконец смоет с себя клеймо труса, но воплотить мечту в жизнь оказалось непросто. Он никогда не убивал людей, хоть и не считал грехом убийство ради пропитания. И все же он содрогался от мысли о том, что ему придется вонзить нож в спину спящего. И вдруг Лосяш пошевелился, издав тихий звук, и Ëжика захлестнула паника. Однако вскоре страх ушел, а с ним и нерешительность, все связные мысли исчезли. Ëжик шагнул вперед, высоко подняв нож, и вогнал клинок в одеяло и лежащего под ним Лосяша. Нож вошел в мягкое, а затем на что-то наткнулся — на кость, предположил Ëжик, но ему не хотелось об этом думать. Он вытащил нож и вновь вонзил его, вырвал, вонзил, снова, снова, вверх, вниз, вверх, вниз, вверх, вниз. Вверх. Вниз. Последний удар загнал оружие по самую рукоять. Лосяш бился, крича громким и тонким голосом, как могла бы кричать женщина, но Ëжик почти не слышал этого звука. Он попятился прочь от бьющегося под одеялом тела, от пронзительного вопля, заполнившего комнату. Пятился, пока не упал спиной в успокаивающие объятия Кроша, а затем, ощутив бурление и давящую боль в животе, скрючился в мучительном, сухом позыве. Ëжик, весь залитый потом, резко почувствовал слабость. Крош пытался привести его в чувство, держа под руки и встряхивая, но его ободряющие слова звучали будто в отдалении. Ëжик понял, что теряет сознание. Лосяш продолжал вопить тем же странным, слишком высоким для мужчины голосом. Затем Крош дрогнул: из окна сильно подуло ветром. Спину пробрали мурашки, ветер усилился, раздался грохот — книги падали со шкафов. Крош стал оглядываться по сторонам, но не видел ничего в темноте. Он лишь слышал, как шелестели страницы, шкафы падали вслед за книгами, пронзительный вопль носился вдоль стен, а потом, неожиданно и зловеще, вся комната занялась багряным сиянием, слепящим глаза, проникающим в душу. Крош с Ëжиком рухнули на пол, а затем провалились в какое-то глубокое место, наверное, беспамятство.Продолжение следует...
