Du hasst mich, ich lieb dich nicht

2:46. Не самое подходящее время для музыки. Не самое подходящее время для беспокойства Боннибель. Она встала, прошлась по комнате, топая пятками по старому паркету. Движения давались ей легко, она порхала с места на место, активно жестикулируя и негодуя на непутёвых соседей: - Три часа ночи! Три! Беспредел! Немыслимо! – она зло шептала, постукивая пальцем по наручным часам. – Дел нет! Дел! У меня есть. Я хочу спать. Спать! Нахалы! Куда смотрят соседи? Хозяюшка эта! И вот наша героиня, наше несчастное создание, обречённое на очередную бессонную ночь, ходила взад вперёд, каждую минуту бросаясь к входной двери, но тут же одергивая себя, не оставляя иллюзорной надежды, что уже вот-вот и музыка прекратиться, а соседи наконец отключаться и проспят до полудня. Но музыка не прекращалась, а вечеринка только набирала обороты, судя по звериным воплям за стеной. Бонни принялась стучать кулаками по стенкам. Но, разозлившись ещё больше, что на её стук никто и бровью не повел и что руки были уже не пригодны для продолжения сего занятия, Бонни решила плюнуть на всё, включила свет и села за письменный стол. Под руку попалась какая-то старая газета с кроссвордом. … Джейк, этот честный малый, сразу же обратил внимание на круги под глазами девушки. Финн сглаживал углы его резких высказываний, выливавшихся на Боннибель, как из ведра, но та была слишком сонной, чтобы переживать из-за своего внешнего вида. И ведь действительно, несмотря на педантичность и аккуратность девушки, которые сопровождали её на протяжении всей её жизни, внешний вид, как таковой, её волновал не сильно. Быть может всё дело было в благообразии девушки, а может в отсутствии необходимости самостоятельно следить за своим обликом, нам неизвестно, и строить догадки, вероятно, не стоит вовсе. Одна лишь Рэнни действительно помогла Боннибель, напоив ту сладким кофе и бутербродами. - Завтрак – самый важный прием пищи! – приговаривала Рэнни, когда узнала, что Бонни предпочитает пропускать завтрак. Потихоньку девушка вернулась к жизни и даже сумела понять смысл сказанного преподавателем молекулярной физики. Но к пяти часам вечера силы окончательно покинули её, и она упустила тот момент, когда согласилась встретиться с ребятами после университета. - Неженка! – говорил Джейк, когда они все вместе шли через мост к набережной. – Мы, третьекурсники, постоянно спим по четыре часа, и всё нам нипочём! - Мужик, я живу в с тобой в одном доме, и ты не спишь по четыре часа. Минимум семь, а то и все… - Финн! Я же не только про себя! Было зябко. Все шли в пальто, все, кроме Боннибель, которая поверила утреннему солнцу и надела свой излюбленный свитер. Начало сентября было на удивление холодным, можно было решить, что сейчас уже октябрь и не за горами ноябрь. Рэнни завела разговор о необходимости установления демократии повсеместно, чего никто от неё не ожидал, хотя и услышать подобное высказывание от неё было как раз ожидаемо. Для того, чтобы осуществить это, считала девушка, было необходимо повысить уровень грамотности населения, а также помогать развивающимся странам. Здесь вклинился Джейк. Повышение грамотности населения – это конечно прекрасно, говорил он, никто не имеет ничего против этого. Но как ты заставишь бестолкового ребенка хотя бы алфавит выучить, если он, как пробка, которой только и хочется, что в носу ковыряться? Принудишь? А как же демократия? Как насчёт прав ребёнка? Нет, продолжал парень, чистая демократия – это брехня. А что касаемо помощи развивающимся странам, вот тут вот уже нужно напрячь мозги посильнее. Расчёт на то, что твоя помощь ближнему, даст тебе возможность в будущем пожинать плоды этой своевременной дружбы? Просто отлично! Тут Джейк согласен. Но как быть с таким раскладом – ты помогаешь кому-то стать сильнее, а потом кто-нибудь предлагает условия получше и настраивает твоего новоиспечённого друга против тебя, захватив с собой в придачу все полезные ресурсы, на которые ты точил зуб? Теперь была не согласна Рэнни. Его взгляды на данную ситуацию уж слишком утопичны. - Я никогда не слышал, чтобы Джейк так долго говорил о чем-то, кроме еды. – шепнул Финн не менее ошеломленной Боннибель. Джейк и Рэнни продолжали дискуссию, смысл который то и делал ускользал от них обоих. Бонни поежилась. - Эй, тебе холодно? – спросил Финн. – Вот, надень. – парень накинул на девушку свое пальто, которое всё ещё хранило его тепло. Бонни поблагодарила Финна, позволив ему одеть её. Девушка вытянула руки вперёд, обратив внимание парня на длину рукавов, не доходивших до запястий. Они тихонько посмеялись. Через пару минут Джейк предложил зайти в какое-нибудь кафе, и все дружно выдохнули, радуясь возвращению парня в его обычное состояние. Ни Бонни, ни Финн не обмолвились больше не словом, но продолжали идти плечо к плечу, едва касаясь друг друга. Ребята зашли в кафе. Рэнни заказала салат с тунцом, она была на диете, Финн попросил грибной суп, Джейку принесли говядину с сладко-кислой подливкой и жаренную картошку. - Торт с чаем? Ты вроде говорила, что ничего утром не ела. – обратился Финн к Боннибель. - Мне нужно сладкое, чтобы думать. - Дорогая, я правда восхищаюсь твоей выдержкой. – говорил Джейк своей спутнице. – Сказала, что сядешь на диету, и села! Я никак не могу взять себя в руки. Рэнни сдержанно улыбнулась. Видимо, недавний спор оставил в ней небольшой осадок. - Просто не покупай то, от чего ты толстеешь. – сказал Финн. - Я не могу! Посмотри, как это прекрасно! – указывал парень на тарелку с едой. - Что ты делаешь? – улыбнулся Финн, глядя на то, чем была занята Боннибель. Девушка, доев тортик, взялась за зубочистки. Одну за другой – она ломала их на две части, аккуратно складывая в кучку, словно это были ручки и ножки маленьких человечков. Бонни неуклюже хихикнула и прекратила это занятие. Зазвонил телефон. Рэнни порылась в своей сумочке и ловко выудила оттуда небольшой телефончик. Джейк навострил уши. Девушка взяла трубку и, произнеся два раза «да», положила телефон обратно. - Кто звонил? – не задумываясь спросил Финн. Рэнни, помедлив, проговорила: - Чарли. Джейк подавился водой. - Чарли? Чарли Бейкер? Что этому кексу в штанах от тебя нужно? Снова. – спросил Джейк. - Он просто спросил, сколько завтра будет лекций. Джейк передразнил слова девушки таким голосом, будто у него заложен нос. Рэнни возмутилась, вспыхнула как спичка. Казалось, будто волосы у неё за головой заходили ходуном, приподнявшись в воздухе. Она решительно не понимала, почему парень так неприязненно настроен против её сокурсника – человека, ничуть не хуже остальных, умного и, самое главное, мудрого. - Он развесил тебе лапшу на уши! – взвизгнул Джейк. Финн долгое время отсиживался молча, но в итоге решил вставить своё мнение в этот, казалось, нескончаемый диспут. - Рэнни, Джейк не желает тебе зла. Он всего лишь пытается открыть тебе глаза на правду. Чарли, как бы сказать, не тот, кем пытается казаться. - Спасибо, у меня есть свое мнение на это счёт. – едко ответила Рэнни. - Я не стану долго терпеть такое отношения к себе. Когда партнер начинает ограничивать другого в вещах, которые приносят тому удовольствие, он, можно сказать, лишает другого его личных неимущественных прав. Законных прав человека. - Рэнни! – взмолился Джейк. - Меня уже достала твоя ревность! – девушка резко встала из-за стола, взяла сумочку и пальто и вышла из кафе. Джейк, не веря своим глазам, подпрыгнул с места лишь тогда, когда разноцветная макушка Рэнни стала едва различима в окне. Он выбежал из кафе, позабыв о пальто. Бонни и Финн переглянулись и одновременно прыснули в кулак. - Что это было? У них всегда так? – спросила девушка. Финн, переводя дыхание, ответил: - Нет, нет. Только когда речь заходит о Бейкере. - А она хороша! И эта девушка собирается стать дизайнером? - Её мама – клинический психолог, а папа – юрист. Она долго не могла определиться. - А этот Чарли… Каков он? - Шут гороховый! Я до сих не могу поверить, что такой человек как Рэнни повелась на его напускное обаяние. - Любопытно! - Она слишком горда, чтобы осознать это. Потом разговор перестроился на лад пустой болтовни, той, которой всячески пыталась избегать Бонни, той, которая так хорошо действовала на взвинченные нервы, которая дарила спокойствие и уют и крепче связывала между собой говоривших. В кафе они просидели ещё час. Смеркалось. Финн укутал Бонни в оставленное пальто Джейка, которому оно вряд ли бы сейчас пригодилось, зато согрело бы её, к тому же Джейк был выше Финна. Парень предложил девушке проводить её до дома. Разбойников в городе хватало. Но она отказалась, сказав, что хочет побыть одна. - А… да, точно, сейчас… - проговорила девушка, нехотя снимая мягкое пальто. - Нет-нет-нет. Оставь. Завтра принесёшь. – остановил её Финн. – Ему не к спеху. Боннибель ласково улыбнулась, благодаря парня глазами и прекрасно осознавая тот факт, что оба знали, что так и будет. Финн бодро передёрнул плечами, обнажая зубы в довольной мальчишеской улыбке, и попрощался с девушкой. Бонни медленно перешла мост, позволяя ветру проникнуть во всё её нутро. Положив руки в карманы, она нащупала там какие-то бумажки и вынула их. Одна из них гласила: 'А молодость – она не вечна, Уходит в тишине от нас. Как лето яркое, та – скоротечна, Но время не сотрёт тот милый мне блеск глаз.' Бонни улыбнулась. Четверостишие было пропитано романтической привязанностью и неопытностью. Люди, окружавшие её, становились ей всё интереснее и интереснее. Их взаимоотношения, чувства и способы их выражения заставляли что-то внутри неё шевелиться. Любопытство первооткрывателя вновь пробудилось в ней. Она шла домой, перебирая в голове тот бардак мыслей, который накопился за день в компании тех троих ребят. Открывая дверь в квартиру, она мельком взглянула на дверь справа. Коричневая металлическая дверь, ничем не отличающаяся от других дверей на этом этаже, из неё не доносилось и отблеска какого-либо звука. Доев оставшуюся со вчерашнего вечера вермишель и густо смазав её томатным соусом, Бонни взялась за учёбу. Программа, по которой ей приходилось учиться в университете, предусматривала невероятное количество повторения того, что она успела узнать, ещё будучи девушкой 16-17 лет. Справившись с заданиями из университета, Бонни взялась за то, что было занимательно и могло примениться на практике. Одно из самых главных правил, которых придерживалась Боннибель по жизни, - не ограничивать себя и не позволять кому-либо делать это с тобой. Чего девушка не могла забыть, даже будучи в состоянии овоща, так это посетить библиотеку. К счастью, учебники для третьего и четвертого курсов глубокого изучения химии были в открытом доступе (вероятно потому, что библиотекаря заменяла студентка, ровесница Бонни, заторможенная и доброжелательная девушка). Посвятив химическим метаморфозам веществ чистые два часа, девушка начала замечать за собой слишком частое моргание глаз и отвлечение мозга на дела другие, более насущные. Она отчётливо помнила цвет содержимого в той пробирке. Помнила, как переливала жидкость из одной колбочки в другую, наблюдая за изменением цвета. Бонни даже не пыталась внушить себе, что ей это не доставляло удовольствие, что она не ждала с нетерпением внезапного звонка среди ночи, поглотившей весь город. Если бы только она была аккуратнее… Несмотря на все попытки воскресить в голове компоненты той формулы, девушка по-прежнему словно оставалась стоять у разрушенного убежища, в которое она когда-то ускользала от реальности. Прошло всего четыре месяца, но эти месяцы казались ей годами, разделяющими жизнь девушки на до и после. Она бы соврала, если бы сказала, что не хочет повторить то… Тишину прервал гудок телефона. Неизвестный номер. Боннибель в испуге, перемешанном с мнимой надеждой, смотрела на мигающий экран. Она взяла трубку. - Алло? – прошептала она, чувствуя себя физически опустошенной и готовой взлететь. - Алло? Боннибель, дорогая, это ты? – послышался сухой, но теплый женский голос. - Мама? - Бонни! Ты как, как ты? Привет. Я уж подумала, что снова не туда набрала! - Мама, ты как? Всё хорошо? - Как всегда, как всегда. Как дела в университете? - Всё в порядке… - Бонни помедлила. – Спасибо. Женщина пустилась в обсуждение ничего не значащих как ни для неё самой, так ни для девушки вещей, хоть как-то заполнив тишину. Вскоре разговор приобрел живой окрас и тщательно замаскированная неловкость исчезла окончательно. - Как папа? – спросила Боннибель. Повисла тишина. Девушка уже хотела повторить вопрос, когда женщина ответила: - Ему… ему уже лучше. Сердце как бешеное билось в груди Бонни, словно ударяясь о стенки ребер. Уже лучше. Лучше, проносилось у той в голове. - Нам нельзя… - начала женщина. - Да, да… - Тогда… я позвоню тебе позже, ладно? - Да, да… - Пока, доченька. – сказала женщина. - Пока, мам. – ответила Боннибель. Стало тихо. … На следующий день Бонни, свежая и отдохнувшая, пришла в университет раньше обычного. В руках она несла пакет, в котором лежало аккуратно свернутое пальто Джейка. Она долгие десять минут ожидала парней на месте, где они договорились встретиться, но никто так и не пришёл, и Бонни, озадаченная и слегка возмущённая (но не сильно, в конце концов ей не дали замёрзнуть прошлым вечером), пошла на первую пару. Учитель физики в этот день был не в духе. Ребята, которые находились ближе всего к мужчине, под конец урока выходили из класса все оплёванные. Бонни решила позвонить кому-нибудь из мальчиков, но тут же одернула себя – они так и не обменялись номерами. Слоняясь по светлым коридорам здания, девушка с небольшим опозданием, но отыскала нужный лекционный зал. Тихонько приоткрыв дверь, она заглянула внутрь – было пусто. Позже она узнала, что учитель квантовой химии заболела, причем сообщил ей это парень с филологического факультета. Решив не терять время зря, Бонни отправилась в университетскую библиотеку, находившуюся в другом кампусе. Это место выглядело грустно. Штукатурка сыпалась с высокого потолка здания, где можно было разглядеть большие серые пятна, напоминавшие лужи. Молодые ребята с синими кругами под глазами сновали туда-сюда - безжизненные тени людей со стеклянными глазами - их головы занимали лишь приближающиеся экзамены. Бонни от них отличали лишь яркие розовые волосы, мелькавшие перед глазами как будто всем на зло. Несмотря на прекрасное самочувствие, особой жизнерадостностью девушка не отличалась. Сдержанность, свойственная ей с самого детства брала верх даже в самые счастливые моменты её жизни. Энергию, накопленную за на удивление тихую ночь, Бонни намеревалась потратить на изучение нового материала. Возбуждение, накатывавшее перед лицом неизведанного, служило неким катализатором в процессе обучения, и Боннибель, как голодная волчица, хваталась за неопознанный объект. Устроившись за деревянным столом, она включила лампу и принялась читать. Но что-то было не так. Что-то не давало ей сконцентрироваться. Она вспомнила назидательный голос Рэнни, говорившей о важности завтрака. Но дело было не в еде. Рядом. Совсем близко. Что-то густое и чёрное, словно шепчущее ей на ухо. Был слышен приглушённый звук музыки. Что-то тёплое. Тёплое? Бонни медленно повернула голову налево. Не шевелясь, облокотившись на спинку скамьи, сидела Марселин. Толстая пыльная книга в её руках заняла всё внимание девушки, чей-то тонкий ломкий голосок доносился из её наушников. Почувствовав на себе взгляд кареглазки, ведьмочка оторвала глаза от книги и прямо посмотрела на Боннибель. В её глазах на мгновение промелькнула тень любопытства, смешанного с удивлением, однако это были лишь глаза – ни один мускул на её лице не дрогнул. Марселин снова занялась книгой, оставив Бонни в полном недоумении. Их отделяли какие-то жалкие пятьдесят-шестьдесят сантиметров. Бонни выпрямила спину и вперила взгляд в однообразный текст учебника. Покидая библиотеку, девушка не могла вспомнить, что читала. … Боннибель думала. Мысли в её голове наслаивались одна на другую, сбивая её с толку. Ни Джейк, ни Финн так и не появились в этот день, и девушка, не до конца осознавая это, ощущала некую пустоту внутри. После третьей пары она пошла в столовую. Идя по коридору, Бонни вдруг услышала знакомый тоненький, но уверенный голос. - Я ему говорила тоже самое! Всегда так… Рэнни была повернута к ней спиной. Она разговаривала с широкоплечим парнем в мятного цвета футболке. В глаза сразу же бросались его широкая челюсть и нахальное выражение лица, на его смуглый лоб свисало несколько темных кудрявых прядей. Чарли Бейкер. И дураку было понятно, что взгляд, с которым парень смотрел на девушку, был далеко не дружеским. Но Боннибель решила ещё немного побыть в укрытии и понаблюдать за скандальной парочкой. - Джейк… - произнес парень глухим басом. – Знаю, что ты не любишь, когда я так говорю, но… он тебя не достоин. Боннибель чуть из штанов не выпрыгнула от смеха. Шут гороховый… что ж, это было действительно меткое сравнение. - Джейк иногда бывает самым настоящим придурком. – сказала Рэнни. – Но он на самом деле очень чуткий и добрый. Просто он не может понять, что дружба между девушкой и парнем возможна. Что за глупый стереотип! Чарли Бейкер натянул негодующее выражение лица и закивал, как ненормальный. Бонни вышла из своего укрытия, громко топая пятками по кафелю. Рэнни развернулась. Боннибель, выразив приятное удивление, поздоровалась со смутившейся девушкой. Девушки перекинулись банальностями, и Рэнни вдруг спохватилась и начала знакомить Боннибель со своим приятелем. Бонни пришлось испытать на себе рукопожатие гладиатора, от чего заведомо плохое мнение о Чарли стало ещё хуже. Тот или не замечал, или делал вид, что не замечает присутствия Боннибель, рассматривал вены на своей руке, сжимая и разжимая кулак. - Ты случайно не видела сегодня Джейка и Финна? – спросила Бонни. - Разве они не здесь? – поинтересовалась Рэнни. - Целый день их ищу… - Джейк говорил, что ему нужно прийти пораньше… Так торопился утром. - Ты видела его утром? - Мы… живём вместе. Бонни не могла решить усложнял этот факт сложившуюся ситуацию или наоборот – упрощал. - Ты их ищешь? Тебе нужно им что-то сказать? Я могу передать. – предложила Рэнни. Чарли рассматривал свои пальцы. - Ну, не совсем. Мне нужно отдать Джейку его пальто. - Его пальто? – тихо спросила Рэнни. Бонни утвердительно кивнула. Рэнни аккуратно забрала пакет с одеждой из рук девушки, и они попрощались. Чарли Бейкер передёрнул плечами. … Тем временем наши друзья не разлей вода попали в очередную передрягу, выпутаться из которой им казалось, впрочем как и всегда в таких случаях, невозможным. Сидя в бордовом бархатном кресле, Финн размышлял, почему такие ситуации происходят именно с ними. Почему, например, тот же самый Чарли Бейкер не нашел ту злополучную кассету. Почему не Симон, приклеившийся к рыжеволосой красотке, сейчас пьёт эту жуткую красную жижу, а Джейк, который чуть не выронил бокал, вот так у него тряслись руки. Почему не злюка Марселин смотрит в эти стеклянные, словно песком засыпанные глаза, неотрывно следящие за каждым их телодвижением. Джошуа, несомненно, желал своим сыновьям самого лучшего, а иначе и быть не могло. Но для Джейка понятие «хорошо» было полной противоположностью «хорошего» для его отца. Хоть и не с плотью и кровью, но именно Финну передались авантюризм и решительный настрой Джошуа. И сейчас, если они выберутся отсюда целыми и невредимыми, как физически, так и психологически, Финн был убежден, что первыми словами Джейка ему будут: «А я же говорил». - Что ж… - подал голос мужчина. Финн выпрямился, а Джейк ещё больше ссутулился в своем кресле. Мужчина взял крохотный ключик и открыл верхний ящик тумбочки в столе. Хрусть, щелк – провернулся ключ в замке. Длинные ловкие пальцы аккуратно вынули из ящичка небольшой увесистый предмет, мужчина поставил его на стол перед парнями. - Вы пришли за этим. Я правильно понимаю? – поинтересовался мужчина, едва шевеля своими бескровными губами. - Да. – сказал Финн. - Зачем оно вам? - Ты украл его у нашего отца! – не выдержал Джейк. - Украл? Украл… Я точно помню, что это был подарок. - Не пудри нам моз… - гаркнул Финн, но Джейк его прервал: - Ты вскрыл замок гаража, а потом пробрался в подвал. Там была стальная дверь. Сумел открыть и её. На той было четыре замка. Четыре. Ты спланировал это. Ты…! Верзила, стоявший позади кресел, подался вперёд. Мужчина в костюме выставил ладонь, и тот отступил назад. - Я начинаю что-то такое припоминать. – произнёс он. – Но это – точно было подарком. Финн чуть не задохнулся от возмущения. Джейк, смирившись со своей участью, в край осмелел и сказал: - Давай уже говори, что тебе нужно! - Что мне нужно? – этот вопрос, казалось, озадачил мужчину. – А! Что мне… нужно. – подмигнул он. Парни переглянулись. - Мне много чего нужно. Нужно, нужно, ну-ужно. Что же мне нужно. Прямо-таки очень... – балаболил мужчина. – О! Я знаю. Знаю. Знаю! – ударил он в ладоши. – Вы должны кое-что сделать для меня. … Под конец дня Боннибель все ещё была полна сил и энергии. Как Дюймовочка, прыгающая с цветочка на цветочек, Бонни порхала по коридорам, предвкушая, как она вернётся домой и будет учиться, учиться, учиться. Из головы девушки не выходила та странная интимная сцена, свидетелем которой ей пришлось оказаться. Она вдруг подумала, что катализатором того разговора про демократию, который завела Рэнни, являлся Чарли Бейкер. Сама идея была неплоха, но помпезность и вычурность мыслей, сопровождавших монолог, выдавали в Рэнни ведомого человека. У Боннибель были свои взгляды касаемо того разговора, но озвучивать их казалось ей тогда просто неприличным. Может ли существовать дружба между мужчиной и женщиной? Конечно же, да – ответит почти каждый. Но Бонни было любопытно, существует ли действительно крепкая дружба между противоположными полами, что-то вроде дружбы между сестрой и братом. Ведь рано или поздно природа может взять верх. А если… Боннибель замотала головой. Не ей философствовать над этим вопросом. Столько неточностей и неопределенностей, взращенных на почве патологического затворничества девушки. Наука – это по её части. А существует ли крепкая дружба вообще? – внезапно всплыл в голове девушки вопрос. Она должна была признать сама себе, что всё, что касалось житейской мудрости, всегда было её слабостью. Чтобы ответить на этот вопрос, она должна была как минимум попытаться завести друзей. Но ведь она пыталась. А пыталась ли она действительно? Действительно. Это слово, как жвачка, приклеилось к девушке. Те мальчики… Пыталась ли она подружиться с ними? Бонни утвердительно качнула головой, но как раз в этот момент что-то внутри словно запо́лзало в животе и свернулось в клубок, шевеля усиками и крохотными колючими лапками. Друзья нуждаются в твоём времени. Бонни не была уверена, готова ли она на такую жертву. Она чувствовала, что пока всё только начиналось, постепенно набирая обороты. Пока не поздно. Ещё не поздно. Девушка спустилась на второй этаж. - … я не нуждаюсь в твоём одобрении, Но ещё рано говорить о потеплении, Между нами лё-ед и одна суета, Нас с тобой ожидает одна лишь тьма! Боннибель хихикнула. Рыжеволосая девушка резко обернулась, пухляшу, стоящему рядом, не сразу удалось выключить биты. Бонни, выставив руки вперёд в защите, пролепетала: «Я ничего не слышала», и попыталась удалиться, всё ещё сдерживая смех. Рыжеволосая перегородила ей дорогу. - Что смешного, а? – спросила девушка, смотря на Боннибель снизу вверх. Бонни не выдержала. И засмеялась. - Прости, прости… просто это было так… жалко. – сказала она, прикрывая рот рукой. - Ах ты…! – рыжеволосая фурия вцепилась в предплечья девушки, но парень тут же среагировал и оторвал подругу от её обидчицы. – Пусти! Пухляш сделал Боннибель знак головой, и та ретировалась. Бонни ещё долго гадала, что это, черт побери, такое было. … По дороге домой Боннибель зашла в кафе и съела куриный суп, а также небольшой десерт с какао, вернулась девушка в квартиру в бодром расположении духа. В этом году осень наступила рано. Вечером на улице стоял по-настоящему октябрьский запах опавших листьев, а в воздухе витала красноватая дымка. Что может быть лучше осени, этого освежающе прохладного ветерка, этой загадки, опускающейся на улицы города вместе с сумерками? Бонни приняла горячую ванну, умылась гелем для душа с запахом лаванды и обмазала густым кремом каждую частичку своего тела. Голову покинули все неразрешенные вопросы. Было пусто, но не по-холодному пусто, а как-то мягко и тепло, словно голову набили плюшем. Она разложила все необходимые книги на столе, настроившись на работу. Рядом с тетрадями и учебниками стоял стакан воды. Бонни села на стул, взяла в руку карандаш. Идеально – всплыло на затворках её сознания. Да, то, что надо. То, что надо. Но всё хорошее, как правило, заканчивается. (Впрочем, как и плохое). В мире нет идеальных людей, нет идеальных вещей. Моменты, возможные сценарии жизни, которые мы прокручивает в своей голове, в предвкушении осуществить их, в итоге разочаровывают нас, чего-то всегда не хватает. Вот и Бонни, представлявшей, как проведёт этот вечер за книжками и конспектами, пришлось разочароваться. Прозвучал первый аккорд. Наступила тишина. И вдруг заиграла музыка. Бонни встала из-за стола, стул ударился об пол. На этот раз музыка звучала иначе – она струилась как ручеёк, чистый, нетронутый. Но, как и всегда, музыка была чересчур громкой. Нет. Она пожалеет. Если не сейчас, то никогда! Нет, а вдруг всё пойдёт наперекосяк? Так больше не может продолжаться! Бонни ринулась к двери, открыла верхний замок, нижний и… замерла. - Ничего не понимаешь, Веришь в чудеса! Всё ты отрицаешь, Но слышна мольба. Глаза… не прячь, Откройся, я прошу! И вот, опять, Я к тебе спешу. Помоги, помоги! Всё горит дотла. Ты беги, ты беги, Тебя я подвела. Помоги, помоги! Но я не верю в чудеса… Изумление и непонимание вырисовывались на лице Бонни. Голос за стенкой можно было охарактеризовать по-разному, но девушка остановилась на одной единственной характеристике – «прекрасный». Да, голос был прекрасен, мурашки бегали по рукам и шеи Боннибель. И всё же она не могла выкинуть из головы мысль, что голос был ей смутно, но знаком. Словно искажённая версия… Бонни ещё какое-то время просто стояла и слушала. Такая музыка была ей не знакома, она всегда отдавала предпочтение року и металлике, а если это ещё и в исполнении её любимой немецкой группы… Пожалуй, сказать, что такая музыка была ей не знакома, было не совсем корректно. Она довольно часто слышала нечто подобное на школьных дискотеках или по радио, но ещё ни одна песня не заставляла её действительно слушать, прислушиваться… Она легла спать, но на этот раз музыка за стеной не нарушила её спокойствие, а подарила его.