Счастье - это так просто

      Работа навалилась, как всегда – порой Диме приходилось ночевать в комнате отдыха, тогда как Игорь Гром занимал пустующую камеру и отсыпался на нарах. Ездить домой было некогда. Помимо кражи частной нумизматической коллекции, на них висели несколько убийств, в том числе и на почве ревности, бытовые ссоры, приведшие к тяжким телесным, и прочие мелочи, типа ограбления киоска. А сам нумизмат, похожий на учителя математики на пенсии, оказался чрезвычайно занудным. Он каждый день требовал отчета о том, как ищут его бесценные монеты, мог часами рассуждать о них, и, в конце концов, Дима и Игорь сбегали, едва увидев его сутуловатую фигуру.       Кирилл сказал, что будет восстанавливаться в Универе и возьмется за учебу. А еще будет подрабатывать в фирме отца, чтобы быть в курсе дела. Диму это очень обрадовало. Намного лучше взяться за ум, а не шататься по клубам и гонять по ночным трассам. Не без гордости за Кирилла, Дима думал, что в этом есть и его заслуга. И теперь каждый день они созванивались, хотя порой для разговора была пара-тройка минут. Теперь Кир присылал смешные мемы, но уже куда реже, чем раньше. Но однажды раздался звонок, и Дима отошел в сторону, чтобы поговорить спокойно. Звонил Кирилл. Дима слегка удивился время начало двенадцатого. Сейчас он должен был быть на лекциях. - Димка, - Кирилл говорил с трудом, ему словно не хватало воздуха, - Дим, забери меня из Универа. - Еду. Пара минут, чтобы сказать Игорю коротко, что Кириллу очень худо. Гром поймет. А ничего сложного, кроме этой коллекции, будь она неладная, не предвидится. - Я разберусь, что случилось и вернусь. На метро быстрее, чем на такси. Своей машиной Дима не собирался обзаводиться. Толпы народу в подземке Диму не пугали. От метро до здания, где учился Гречкин, Дима почти бежал. Широкая лестница, холл… Найти Кирилла оказалось непросто, он почему-то не отвечал на звонки. Хотя Дима пытался дозвониться и из метро, и по пути к Универу. А затем и вовсе «абонент – не абонент». Благо, какая-то девушка оказалась в курсе, и провела Диму куда-то на третий этаж. Там, в углу, за высокими колоннами и нашелся Кир. Он сидел на полу, зажав уши руками и закрыв глаза. Телефон валялся рядом, наверное, разряженный. Несколько человек стояли рядом, пытаясь как-то заговорить с ним. Дима обнял тут же Кирилла, и плевать на то, что на глазах у всех присутствующих. - Киря! Кир! Это я, Дима. Тот открыл глаза и убрал руки от ушей. Во взгляде плескалась отчаянная паника. - Знаешь, Дим, наверное, я окончу свои дни в психушке. Или из окна выйду… И добавил непонятное: - Так же, как Марк. «Панические атаки», - прошелестело в разговоре студентов. И Дима подумал, что такие приступы случаются у многих. Сам не так давно спасал женщину, которой стало плохо в метро. - Кирюш, - он старался говорить мягко и ласково, - сейчас мы выйдем на улицу, на свежий воздух. Все хорошо. Я рядом. Они сидели на скамейке до тех пор, пока Кирилла не «отпустило». Его начало трясти, но это было хорошим признаком – организм так пытался добрать тепла и сбросить нервное напряжение. И тут Диму осенило. Он взял телефон: - Алё, бабуль? Можно, мы тут заедем к тебе на обед? Нет, ничего не надо, никаких пирогов. Куриный бульон подойдет. Что-то купить надо? Кир не вслушивался в разговор Димы с бабушкой, он пытался спрятать руки в рукава пиджака. И шепотом ругался, что надо было ехать в худи, но после занятий на работу, а там дресс-код, чтоб его… С Кириллом пришлось вызывать такси. По его словам, метро он не выдержит. Благо, пробки слегка рассосались. В машине Кирилл согрелся, и успокоился окончательно. - Мы куда? К тебе домой? Представь себе, я у тебя не был ни разу. - Успеешь еще, - отозвался Дима, - а едем мы к моей бабушке. Раз уж у нас все серьезно, пора тебя с родственниками знакомить. - Ну да, чтобы наша свадьба не была шоком для них, - пошутил Кир. Водитель, казалось, не слышал их разговора, хотя наблюдательный Дима заметил его мимолетную ухмылку.       У бабушки было тепло и уютно. Тикали на кухне старинные, еще позапрошлого века ходики с кукушкой. Бабуля бойко сновала по кухне, готовя обед. Дед, как всегда, читал в комнате очередную шахматную книгу. Вышел поздороваться. Кирилл смущенно улыбался. Дима и не думал, что Гречкин умеет так стесняться. И еще – что он очень милый, когда так улыбается, будто застенчивый ребенок. По кухне плыли аппетитные запахи. - Кирюша, Димочка, за стол, за стол. Вот, кому какого хлебушка, не стесняйтесь. Вон тостер, можно подсушить, кому хочется сухарика. Дима вытащил с сушилки детскую тарелочку с корабликом. Сначала из нее ел Леша, потом – Лиза, а теперь в нее бабуля клала салат, если оставалось пару ложек. - Дим, да зачем детскую-то? Что туда положишь? Бери нормальную! - Бабаня, они сами разберутся, - веско ответил дед. Когда-то Леша, года в полтора, не умел говорить «бабуля» и называл прабабушку «бабаня». Так и осталось это милое прозвище. - Ба, если что, добавку нальем, - весело ответил Дима. К его удивлению, Кирилл стал охотно есть суп. И захрустел подсушенным хлебом. От сердца отлегло. Всё, хотя бы опять голодом морить себя не будет. - Вкусно, - улыбнулся он, - так тетя Маша готовила. Она была у нас поварихой, правда недолго. Я почти не помню ее. Кир съел аж полторы детских тарелочки куриного супа, правда, от второго отказался. И пока Дима уплетал картошку с котлеткой, Кирилл задремал в углу кухонного диванчика. От тепла и вкусного супа его разморило. Когда он перебрался в комнату и мгновенно заснул снова, Дима укрыл его пледом и вернулся к бабушке. Надо же было рассказать, что за Кирилл и откуда он появился в жизни Димы. К его удивлению, бабушка не стала ничего говорить, лишь покачала седой головой: - Лишь бы человек хороший был. Бедняга, как досталось ему в жизни, неужели родители пили, что суп за лакомство считает? Дима предпочел не уточнять, кто отец у Гречкина, лишь заметил, что жизнь Кирилла действительно трудная, и что он рос без мамы. - Сиротинушка. Я ж и говорю, бедное дитё. Ты вот что, Дим, приходи чаще ко мне. А я уж вам и пирогов испеку, только заранее скажите. А то худющий какой твой Кирилл, сразу видно, впроголодь жил. Эх, как же тяжко людям нынче, денег на продукты не хватает.