На ощупь в темноте

Гермиона проснулась рано. В полумраке предрассветного часа она смотрела в потолок, собираясь с мыслями. Воспоминания о письме Рона с его признаниями и мольбами о прощении отзывались холодным гневом и тоской в ее душе. Но Гермиона была не той женщиной, которая даже в столь неприятной ситуации стала бы запираться в комнате, отказываться от еды, плакать и упиваться жалостью к себе. В ней всегда был стержень, который помог ей выстоять в военные годы. Она столько раз спасала беспечные задницы Гарри Поттера и Рона Уизли от верной смерти. Она вытерпела травлю в школе из-за статуса своей крови в магическом мире. Она, черт возьми, пережила пытки Беллатрисы Лестрейндж! В те далекие дни у нее не было права на слабость. И сейчас настали непростые времена. У нее попросту нет возможности погрузиться в депрессию и прочувствовать свои страдания. Она должна продолжать бороться. Никто, кроме нее, не отыщет правду. И лишь ей под силу спасти себя и мужа от несправедливого приговора. Резким движением руки откинув с себя одеяло, Гермиона встала с кровати и пошла в ванную. Десять минут на сборы. Быстрые и отработанные до автоматизма действия. Холодный душ, чистка зубов, чары гламура вместо макияжа и заклинание для укладки волос. С помощью магии трансфигурировав свою старую рубашку из бледно-желтой в черную, Гермиона надела к ней плотные джинсы и черные ботинки на небольшом квадратном каблуке. Похоже, Джинни была права — она одевалась как Малфой. Но ей это нравилось. В таком образе было легче проецировать уверенность, силу и авторитет. Время юной студентки Гриффиндора давно осталось позади. Сейчас она — леди Малфой. Самая известная и влиятельная женщина магической Британии, героиня войны и умнейшая ведьма своего поколения. Она возглавила бы Министерство Магии, если бы кто-то не встал у нее на пути. Ей нравилось быть могущественной, и Гермиону бодрило это чувство теперь, когда она постепенно начала понимать, какой женщиной стала до потери воспоминаний. — Ты уже проснулась, милая? — Услышав шум из комнаты дочери, Джин заглянула к ней. — Да. Я не останусь на завтрак, мам. У меня сегодня много дел. И я решила, что мне будет удобнее остановиться в отеле. — Гермиона, но твой дом здесь, — расстроилась миссис Грейнджер. — Что-то случилось? — Я должна все исправить. — Темные глаза Гермионы отражали пламенную целеустремленность. — И я не хочу подвергать вас опасности. Есть люди, которые могут захотеть навредить вам, как нам с Драко. Я кое-что выяснила, но пока это лишь обрывки информации, и я не буду вдаваться в подробности. Чем меньше вы знаете, тем безопаснее для вас. Я советую вам с папой на время уехать из страны. Например, к тете Селесте в США. Пока все не уляжется. — О боже, — пробормотала испуганная Джин. — Это действительно необходимо? — Не будет лишним подстраховаться. — Гермиона взяла мать за руки и серьезно на нее взглянула. — Мне нужно сосредоточиться на расследовании и предстоящем суде. Я не могу отвлекаться на другие вещи. Будет лучше, если я не буду бояться за вас. — Если ты об этом просишь… Но, пожалуйста, будь осторожна. — Разумеется. Ты поговоришь с папой? Он меня так просто не отпустит. — Да. Гермиона вышла на крыльцо родительского дома, посмотрела на редкое в такую пору ясное небо и вздохнула. Сжав в руке древко палочки, Гермиона мысленно представила Азкабан и трансгрессировала. На нее тут же повеяло запахом моря. Волны обрушивались на скалистые берега острова, на котором возвышалась магическая тюрьма. Пройдя по извилистой тропинке к дверям, она вошла внутрь и встретилась со смотрителями тюрьмы, которые проверили ее личность и проводили в помещение для посетителей. Мистер Долиш встретил ее там, но вместо привычного требования отдать ему волшебную палочку сухо произнес: — Мистер Малфой отказался от встречи, о которой вы попросили этим утром. Это было более, чем ожидаемо. Конечно, он в ярости. Но Гермиона не позволила своим чувствам пробраться сквозь толстый ледяной панцирь, который она нарастила за ночь вокруг своего сердца. — Тогда я прошу передать ему это. — Гермиона вытащила из кармана пальто мятый конверт с корявой надписью «прости меня». — Конверт зачарован. Его сможет вскрыть только адресат, которого я при помощи заклинания установила в лице моего мужа. — Я похож на сову? — Долиш не шелохнулся. — Я имею право просить о передаче подсудимому всего, что попадает в список допустимых для этого предметов. — Она не растерялась, держась как истинная леди. — Вы хотите поспорить об этом? Или мне подать жалобу в отдел магического правопорядка с указанием на нарушение вами магического кодекса? Долиш досадливо поджал губы и забрал у нее конверт. — Будут еще просьбы, леди Малфой? — едко поинтересовался он. — Этого достаточно, спасибо. — Гермиона одарила его холодной улыбкой. — Всего хорошего. Дело сделано. Оставалось дождаться, когда Малфой ознакомится со всеми обстоятельствами случившегося, переварит это и соизволит с ней поговорить.

***

Покинув Азкабан, Гермиона трансгрессировала в Хогсмид. Деревня выглядела особенно волшебно ранней осенью. Позолоченная листва на деревьях, запах ходовых для этого времени года глинтвейна и выпечки с корицей, радующиеся последнему теплу прохожие в свитерах и куртках. Сразу вспомнились школьные времена: увлекательные занятия в Хогвартсе, походы в Хогсмид по выходным, набег на «Сладкое королевство» и «Три метлы», опасные приключения с друзьями… Улыбнувшись своим мыслям, Гермиона отправилась знакомой дорогой в Хогвартс. Она проходила мимо теплиц, когда сквозь размышления услышала, как ее кто-то окликнул. Обернувшись, Гермиона увидела спешащего к ней Невилла. Он был в зеленой профессорской мантии, а под ней — неброский коричневый костюм. Бывший однокурсник приветливо улыбался ей. — Привет, Гермиона, — запыхавшись от быстрой ходьбы, воскликнул Невилл, когда поравнялся с ней. — Невилл! Я и забыла, что ты преподаешь в Хогвартсе. Как твои дела? Они вместе пошли по направлению ко входным дверям школы. — Хорошо, — пожал плечами он. — Мы с Ханной недавно стали родителями. — О, поздравляю вас! — искренне обрадовалась Гермиона. — Мальчик или девочка? — Две девочки. Это двойня. — Значит, двойная радость. — Да уж, и двойные хлопоты. — Невилл взлохматил свои волосы и криво улыбнулся. Гермиона посмеялась, только сейчас заметив у него синяки под глазами от недосыпа. — А ты как? — Он осторожно на нее взглянул. — Я слышал, что случилось у вас с Малфоем. Мне очень жаль, Гермиона. — Да, у нас сейчас… сложный период. — Улыбка Гермионы померкла. — Драко в Азкабане, ждет вынесения приговора. До того, как состоится суд, я хочу выяснить, что произошло в ту ночь в Малфой Мэноре. Дело осложняется тем, что мы с Драко потеряли воспоминания о пяти годах совместной жизни. Как метко выразился Гарри, это все равно, что искать выход, пробираясь на ощупь в темноте. — Дерьмово, — нахмурился Невилл и, поколебавшись, спросил: — То есть тебе уже не нужно все то, о чем ты меня попросила? Гермиона остановилась у стен Хогвартса, уставившись на него в полном замешательстве. — Я о чем-то тебя просила? До инцидента в апреле? — Э-э, ну да, — неловко подтвердил Лонгботтом и почесал в затылке. — Ты попросила меня о встрече. Кажется, это было еще прошлой осенью. — И чего я хотела? — поинтересовалась Гермиона. — Это было… странно. Ты лишь сказала, что тебе нужна моя помощь, но отказалась рассказывать, в чем именно. Показала мне список особенно редких ингредиентов, которые добываются из растений. Спросила у меня совета, как их раздобыть. Я же профессор травологии. Ну я и подсказал тебе пару мест. Некоторые из растений можно было достать только на черном рынке и то благодаря связям. Ты была растеряна, и я предложил тебе свою помощь. Собрал все ингредиенты из списка, а ты взамен пообещала устроить стажировку для Ханны. Она стала целителем ума и мечтала попасть в Академию магической медицины в Швейцарии. Говорят, там лучшие специалисты по разуму. — Вот оно что… — Гермиона удивленно приподняла брови. — Значит, мне понадобились редкие ингредиенты растительного происхождения. И ты собрал их? — Да, закончил еще летом. Но ты была в Мунго, как я слышал, в коме, потому… — Они все еще у тебя? — Да, конечно. Я их сохранил. — Невилл, ты не мог бы отдать их мне? Я попробую разобраться, для чего они могли мне понадобиться. У тебя у самого есть идеи? Что можно сделать с ингредиентами из этого списка? — Трудно сказать, но это однозначно что-то крайне необычное. Я никогда не видел, чтобы для зелий использовалась такая комбинация трав. Это очень редкие ингредиенты. Одна только лунная трава чего стоит! Ее собирают лишь в ночь полнолуния в предрассветный час, чтобы она обладала максимально выраженным эффектом. И знаешь, что еще? Многие из растений в твоем списке используются в зельях, запрещенных законом. Они из разряда темной магии. Очень темной, если быть точным. — Мерлин, зачем мне это понадобилось? — зажмурилась Гермиона, у которой уже голова шла кругом от все более загадочных фактов, всплывающих по мере ее расследования. — Я готовила какое-то редкое зелье из разряда темной магии? — Очень на это похоже. Они вошли в стены школы и переглянулись. Мимо прошли два маленьких когтевранца, которые улыбнулись взрослым. — Здравствуйте, профессор Лонгботтом. — Джастин, Гарольд — привет, — кивнул им Невилл. — Вы помните об отработке, которую я вам назначил на вечер? Семь часов. Не опаздывайте. Гермиона усмехнулась, наблюдая за этим. Невиллу шла роль преподавателя, он был в ней на удивление органичен. — А ты зачем здесь? — только сейчас поинтересовался Невилл. — Я попросила профессора Макгонагалл о визите в библиотеку. Мне необходимо кое-что выяснить. — Нужна помощь? — Нет-нет, я не хочу отвлекать тебя от дел. Сама справлюсь. — Ну тогда я чуть позже найду тебя, чтобы отдать собранные ингредиенты. — Хорошо, Невилл. И спасибо тебе за помощь. Наверняка было непросто раздобыть все это. — Да ерунда, — отмахнулся он с добродушной улыбкой. — Знала бы ты, как радовалась Ханна. Она так мечтала об этой стажировке. И ее мечта исполнилась. Она говорит, что именно поэтому ей, наконец, удалось забеременеть. Знаешь, мы много лет пытались… — Я так рада за вас. — Гермиона ласково коснулась его плеча. — Правда. Ты это заслужил. Счастье, семью, любимую работу. — Мы все заслужили, Гермиона. Уверен, у вас с Малфоем все наладится. Ты не была бы собой, если бы не обставила чертов Визенгамот. Оказавшись в своем любимом книжном царстве, Гермиона с ностальгией припомнила все те часы, которые провела в библиотеке Хогвартса. Жаль, у нее не было времени как следует насладиться возможностью вновь прикоснуться к знаниям, которые хранились в тысячах книг на этих полках. Ей нужно что-то, касающееся восстановления разума и памяти после чар забвения. А еще информация о защитных чарах древних особняков чистокровных магов и вообще о чарах защиты, дабы понять, как маглы смогли проникнуть в Малфой Мэнор в ту ночь. Спустя полтора часа поисков Гермиона подобрала для себя семь книг с нужной информацией. Изучать их в библиотеке она не могла — слишком долго, потому осмелилась сложить их в свою сумку, заранее получив позволение от мадам Пинс и пообещав вернуть их в течение недели в целости и сохранности. После этого Гермиона отправилась в кабинет директора. Макгонагалл встретила ее привычной скупой улыбкой. Она сидела за письменным столом в неизменной изумрудной мантии и вдумчиво перебирала корреспонденцию. — Гермиона, проходи. — Она указала морщинистой рукой на кресло, стоящее напротив ее стола. — Рада тебя видеть. — И я вас, профессор. Простите, что побеспокоила своей просьбой. — Ты всегда желанная гостья в Хогвартсе, Гермиона. — Макгонагалл сняла с носа крохотные очки и сочувственно посмотрела на нее своими зелеными кошачьими глазами. — Прими мои соболезнования в связи с произошедшим в твоей семье. Мистер Малфой, как я слышала, заключен под стражу? — Да, он в Азкабане, но до решения суда его содержат в камере, куда у дементоров нет доступа. — Как продвигается расследование? Что-то удалось выяснить? — Увы, почти ничего. Свидетелей нет, а у нас с Драко пропали воспоминания. Кто-то стер их Обливиэйтом. Я потому и попросила вас позволить мне посетить хогвартскую библиотеку. Пытаюсь найти способ вернуть воспоминания. — Это будет трудно. — Макгонагалл поджала свои и без того тонкие губы. — Даже я не слышала о том, чтобы чары забвения можно было обратить. Таких прецедентов еще не было. Ты обращалась к целителям разума? — По поводу родителей — да. Они разводили руками. Предложили терапию чужими воспоминаниями, но это просто способ навести мосты. Мне же нужна информация. Я не смогу помочь ни себе, ни Драко, если не пойму, что именно произошло десятого апреля и что привело к такому исходу. — Если тебе понадобится какая-либо помощь — смело обращайся. Буду рада оказаться полезной. — Профессор, у меня как раз есть к вам одна просьба…

***

«Место, в котором я оставил свое сердце». Гермиона быстро сообразила, что имел в виду Рон. Покинув Хогвартс с омутом памяти, который Макгонагалл согласилась одолжить ей на время, она аппарировала в их с Роном старую квартиру в центре Лондона. Находиться здесь, зная, что произошло в этом месте накануне, было неприятно. Отчасти еще и потому, что ее воспоминания обрывались на времени, когда они с Роном жили здесь вместе как пара. Сердце отяжеляла ностальгия по давно ушедшим временам. В прошлый раз у нее не было возможности как следует осмотреться. Гермиона прошлась по гостиной, оформленной в бежевых оттенках. Классический английский стиль. Мебель из светлого дерева, повсеместные вкрапления гриффиндорского красного, много пустых полок и шкафов, когда-то заставленных ее книгами. На столике у стены — плазменный телевизор и коробка с никому ненужными дисками с фильмами. Гермиона улыбнулась, заметив ее. В прежние времена они с Гарри, Джинни и Роном каждую пятницу устраивали вечера кино. Позже пятничные вечера она проводила в доме родителей, навещая их вместе с мужем. С Драко. В спальню заходить совершенно не хотелось. Пройдя мимо неплотно прикрытой двери, Гермиона заглянула на кухню и вздохнула. Солнечно-желтые настенные шкафы и тумбы. Этот цвет был идеей Джинни, которой прежний белый цвет показался стерильным и скучным. Гермиона редко готовила на этой кухне. Разве что по утрам. Ее максимум — заварная каша из супермаркета, яичница с беконом и оладьи. В остальное время она была слишком занята для готовки и, возвращаясь поздно вечером с работы, ставила на стол либо коробку с пиццей, либо пластиковые контейнеры из забегаловки напротив. Рон ворчал, но ел. Выбора у него не было. Может, это и разрушило их отношения? Не разогреваемая в микроволновке пицца, нет. Рон был для нее не равным мужчиной, а ребенком, которого она воспитывала, кормила и оставляла за собой принятие важных, если не всех, решений. Возможно, она бы и уступила ему часть ответственности, но дело в том, что он не хотел ее брать. Его все устраивало. А она просто выдохлась… Конечно, ее гложил тот факт, что она предала Рона, но Гермиона могла понять себя. Если, уставшая и разочарованная, она встретила того, кто, как рассказывают, любил ее, заботился и оберегал, то она вполне закономерно потеряла голову. Она всю жизнь ждала того, кто взвалит груз проблем на свои плечи и позволит ей вздохнуть свободно. Удивительно правда, что этим мужчиной оказался Драко Малфой. Вспомнив о том, ради чего вернулась в это место, Гермиона палочкой призвала из своей сумки уменьшенный омут памяти. Она вернула ему истинный размер и водрузила на кухонный стол. Оставалось только найти припрятанные в квартире воспоминания Рона. Гермиона огляделась, размышляя, куда он мог их положить. Не особенно надеясь на результат, она взмахнула палочкой: — Акцио воспоминания Рона. Послышался стеклянный звон откуда-то из гостиной. Двинувшись на звук, Гермиона оказалась перед одним из книжных шкафов. Открыв его дверцы, она увидела, как флаконы с серебрящимися внутри них воспоминаниями бьются на свободу из стеклянной вазы, накрытой стопкой потрепанных книг. Она снисходительно ухмыльнулась. Да уж, Уизли — мастер конспирации. Вернувшись на кухню с тремя флаконами в руках, Гермиона вылила в омут памяти содержимое первого. Глубоко вдохнув перед путешествием в чужое воспоминание, Гермиона склонилась над медленно закручивающимся водоворотом внутри стенок омута памяти. Секундное ощущение свободного падения, и она приземлилась посреди невзрачного кафе у проезжей части. Она увидела, как Рон сел за свободный столик, бегло просмотрел меню и нахмурился, словно не нашел того, что искал. — Вы готовы сделать заказ? — К столику подоспел официант. — Да, кусок яблочного пирога и черный чай, — кивнул ему Рон. В этот момент в кафе вошел человек, которого Гермиона сразу же узнала по описанию Рона в его письме. Это был высокий и широкоплечий мужчина в длиннополой черной мантии без опознавательных знаков. У него на голове была черная жесткая шляпа с узкими полями, верхняя часть которой имела форму приплюснутого цилиндра. Прямо джентльмен из прошлого. Несмотря на его сильно выбивающийся из окружения вид, на него никто не обращал внимания. Чары отталкивания? Он уверенно прошел к столику, за которым сидел Рон, и опустился на сидение напротив. Рон напрягся, уставившись на незваного соседа. Тот с абсолютной невозмутимостью стянул с рук перчатки из черной драконьей кожи, отложил их на столик и откинулся на спинку дивана. — Мистер Уизли, — произнес он густым басом вместо приветствия. — Кто вы такой? — насупился Рон. — Что вам нужно? — У меня к вам есть предложение. Вам же лучше, если вы меня выслушаете. Ничего не ответив, Рон попытался подняться на ноги, чтобы уйти, но человек в черном щелкнул пальцами, и он застыл на месте. Лицо Рона покраснело от натуги, но преодолеть магию, превратившую его в каменное изваяние, он так и не смог. — Вы не уйдете, пока мы не поговорим. — На видимой нижней части лица человека в черном расползлась коварная усмешка. Верхняя же часть пребывала в тени, создаваемой шляпой. — Не волнуйтесь, нас никто не подслушает. Он снова щелкнул пальцами, и Рон отмер, но все вокруг них застыло, как в стоп-кадре фильма. Гермиона изумленно осмотрелась. Кто бы ни был этот мужчина, он обладал мощной беспалочковой магией. Она никогда с таким не сталкивалась. — Что вам нужно? — повторил напуганный Рон. — Куда важнее, что нужно вам, мистер Уизли. Я слышал, мисс Грейнджер пришла в себя. — Откуда вы об этом знаете? — Рон округлил глаза. — Это же… — Случилось час назад? У меня свои источники информации. Рон сглотнул, впечатленный его осведомленностью. — Также мне известно, как тяжело вы переживали ее уход в прошлом. Брак с вашим врагом и оправданным Пожирателем — огромная ошибка с ее стороны. Но время расставило все по местам, не так ли? Мистер Малфой показал свое истинное лицо. Из Азкабана, уж поверьте, он вряд ли выберется живым. Или сгниет там, отбывая посмертный приговор, или получит поцелуй дементора. Для вас это шанс. — Шанс? — недоумевал Рон. — Но… — Мисс Грейнджер будет признательна вам, если вы окажетесь рядом с ней в такое сложное время. И как удачно, что она ничего не помнит о своем падшем супруге. Вам не составит труда заставить огонь ваших чувств разгореться вновь. Заставьте ее забыть о прошлом. Она не должна думать о мистере Малфое и уже тем более пытаться выяснить, что произошло в ночь нападения на Малфой Мэнор. Гермиона внимательно наблюдала за незнакомцем. Его лицо невозможно было как следует рассмотреть. Наверняка снова замешана беспалочковая магия. Но у него на шее, как и утверждал Рон, сверкал кулон. Такой же, какой она видела у Аманды. Летящий черный ворон на серебряном круге. — З-зачем вам это? — Рон подозрительно посмотрел на собеседника. — Не стану скрывать, у меня есть свой интерес, но вас это не касается. Все, что вас должно волновать — благополучие мисс Грейнджер. Ведь, если вы не справитесь, ее жизнь окажется под угрозой. — Вы не тронете ее! — прорычал вмиг рассвирепевший Рон. — Все зависит от вас, мистер Уизли. Позаботьтесь о ней, и все будет хорошо. Рон тяжело дышал, понимая, что его загнали в ловушку. — Ах да, у меня есть пара условий. Вы никому не расскажете об этом разговоре, иначе наш с вами договор будет аннулирован. И мы заключим магическую сделку. Вы же не думали, что я поверю вам на слово? Нарушите его, и мисс Грейнджер пострадает в ответ на вашу ошибку. — Могу я узнать хотя бы ваше имя? — По Рону было видно, что он сдался. — Имя… — протянул человек в черном, как бы смакуя это слово. — А что оно вам даст? Я лишь один из многих таких же борцов за справедливость, за лучший мир. Вы о нас еще услышите. В свое время. И он протянул Рону ладонь, которую тот после недолгих колебаний сжал. Мужчине из Воронов не пришлось доставать палочку. Он всего-то взглянул на их переплетенные ладони, и их обвила мерцающая фиолетовая линия магической сделки. Они по очереди произнесли свои условия, и линия исчезла. — Удачи, мистер Уизли. — Мужчина надел обратно свои перчатки и встал. — Мы дадим о себе знать, если понадобится наше вмешательство. Он стал уходить и щелкнул пальцами, отчего время возобновило свой ход. Гермиона успела поймать взглядом подавленное выражение лица Рона, и ее вытянуло из воспоминания в реальность. Что она поняла, посмотрев это воспоминание? Во-первых, Вороны — не просто тайное объединение могущественных магов с неясными целями. Они поддерживают некую идеологию, которую этот таинственный мужчина назвал «борьбой за справедливость и лучший мир». То, каким мир стал после окончания Второй магической войны, их, очевидно, не устроило. Тогда чего они хотят? Они поддерживают идею превосходства чистокровных, которую продвигал Волдеморт? Или у них свое, оригинальное видение «идеального» мира? Во-вторых, Рон нарушил условия магической сделки. Это означает, что Вороны уже знают о том, что он обо всем ей рассказал. Неудивительно, что Рон сбежал из страны и подался в бега. Конечно, это не было храбрым поступком с его стороны, но Гермиона привыкла, что в их Золотом Трио только у нее и Гарри присутствует комплекс героя, тогда как Рон всегда предпочитал уйти, сбежать или отстраниться, как только обстоятельства давили на него слишком сильно. Вороны грозились причинить ей вред в ответ на его ошибку. Означает ли это, что она теперь в опасности? Отринув тревожащие мысли об угрозе ее жизни, Гермиона взяла второй флакон с воспоминанием и наклонила его над омутом памяти, позволив серебряной нити выскользнуть и утонуть в водовороте. Она сначала растерялась, обнаружив себя в гостиной этой же квартиры, но после с замиранием сердца поняла, что Воронам о ней известно. Ей нельзя задерживаться здесь. Гермиона увидела сидящего на диване Рона, который подскочил, когда входная дверь открылась, впустив внутрь человека в черной мантии и шляпе, но пониже ростом, чем предыдущий. — Что вы здесь делаете?! — возмутился испуганный вторжением Рон. — А вы? — хмыкнул другой Ворон, и его голос был более вкрадчивым и даже почти ласковым. — Предаетесь унынию? Все идет не так, как хотелось бы? — Я… я делаю все, что могу. Но она не подпускает меня к себе. Считает, что это неправильно, ведь мы оба не свободны. — Так разведитесь, — равнодушно ответил мужчина, прохаживаясь по гостиной как в музее. — Это… — Рон растерянно моргнул. — Это не поможет. Гермиона его защищает и хочет спасти. Она не готова от него отказаться. — О ком речь? — О гребанном Малфое! — вспылил Рон. — О ком еще?! — Ну-ну, тише, — ухмыльнулся Ворон, остановившись и посмотрев на него. — Мы знаем, что мисс Грейнджер посещает своего мужа в Азкабане и нас это, признаться, беспокоит. Она что-нибудь выяснила об обстоятельствах случившегося? — Я н-ничего об этом не знаю. — Рон нервно запустил руку в волосы. — Но вы сказали, что она хочет его спасти. — Мне так кажется, да, но я не уверен… — Мистер Уизли, вы вынуждаете нас вмешаться. — От этих слов Рон побледнел. — Придется форсировать события. Мисс Грейнджер должна выпить это. Ворон наклонился и поставил на столик флакон с прозрачной жидкостью. — Что это? — Голос Рона надорвался. — Всего лишь улучшенное зелье похоти. Ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Не оставляет следов в организме. Подтолкните вашу любимую к новому этапу в ваших отношениях. Вы должны заставить ее забыть о муже и пресечь их общение. Мистер Малфой… опасен. — Он что-то знает о вас? — насупился Рон. — Вряд ли, — самоуверенно ухмыльнулся Ворон. — Во всяком случае, не помнит этого. К счастью для нас. Он знал слишком много того, что могло поставить под угрозу нашу анонимность. В силу своих… умений. Служба Темному Лорду раскрыла его таланты, которые очень пригодились бы нам, будь он посговорчивее. Увы, его цели после войны кардинально поменялись. Мы убедились, что он не предаст того, что стало ему так дорого, хотя мы и пытались его переубедить. Мистер Малфой боялся потерять расположение женщины, которую, по иронии судьбы, вы оба любите еще со школьных времен. Потому он и должен умереть. Он помеха даже без своих воспоминаний. Стоит его жене пожелать, и он будет носом землю рыть, но отыщет для нее правду. Этого допустить мы не можем. — Но как он отыщет правду, будучи в Азкабане? — О, в кооперации с мисс Грейнджер он найдет способ освободиться. Законный или не совсем. Стоит ему понять, что его жена в опасности, как в ход пойдут любые методы. Потому им нельзя общаться. Ворон хмыкнул, задумавшись над чем-то. Гермиона нахмурилась, переваривая его слова. — А вот мисс Грейнджер… — Она прислушалась, когда упомянули ее. — Она не так опасна, если оставит темное прошлое и построит с вами прекрасное будущее. В ее воспоминаниях было сокрыто то, что нам нужно. Как жаль, что они безвозвратно потеряны. Не сомневаюсь, она сама об этом позаботилась. Умнейшая женщина, что тут скажешь. Но мы найдем другой способ получить желаемое… А вы поторопитесь, мистер Уизли. Мы ждем от вас результата. Вы же помните, что произойдет, если вы нас подведете? Рон заставил себя кивнуть, и человек в черном направился к двери. Как только она захлопнулась, Гермиона вынырнула из омута памяти. Она подошла к окну, выглянув на оживленную улицу, залитую светом полуденного солнца. Второе воспоминание многое прояснило. Благодаря тому, что другой Ворон был менее осторожен и более разговорчив, всплыли некоторые детали. Например, он назвал Волдеморта Темным Лордом, а это обращение использовали только его последователи. Означает ли это, что Вороны — остатки Пожирателей Смерти, которые хотят воплотить задумки павшего предводителя? Еще одно подтверждение этой теории — они пытались завербовать Драко. Собирали всех выживших Пожирателей? Также она узнала о мотивах Воронов в отношении нее и Драко. Гермиона почти не сомневалась, что Вороны приложили руку к нападению на Малфой Мэнор, если не устроили его. Как оказалось, они с Драко узнали о них слишком многое, а в разуме Гермионы было то, что им нужно. Не от них ли Гермиона спрятала старших Малфоев? Наверняка они тоже что-то знали. Из-за происков Воронов она также могла озаботиться взятием Нерушимого Обета с друзей, дабы уберечь от Воронов некую важную тайну, раскрывающую, вероятно, то, за чем они и охотились. И еще одно предположение. Допустим, Вороны организовали вторжение в Малфой Мэнор в погоне за содержимым сейфа семьи. По версии Аврората, это маглы обошли защитные чары поместья и наложили на нее темное проклятие, оставляя без ответа вопрос «как?». Но что, если это были вовсе и не маглы? Как видно из воспоминаний Рона, Вороны в совершенстве обладают беспалочковой магией. То, что у преступников не было палочек, еще не значит, что они не волшебники. Действия отряда авроров, расходящиеся с требованиями протокола, тоже могли объясняться тем, что в Аврорате был завербованный Воронами человек или даже несколько людей. Например, Симус Финниган, возглавивший отряд, который отправился в Малфой Мэнор после ее просьбы о помощи. Симус нарушил правила и вместо задержания Драко после того, как его обезоружили, стал пытаться его убить. Разумеется, спровоцировав и без того потерявшего контроль над собой Драко. Гарри говорил, что Драко задержали, потому что он отвлекся, увидев, как ее бесчувственное тело выносят из спальни. Гермиона с удивлением поняла, что Гарри не стал акцентировать внимание на том, что был в Малфой Мэноре в момент задержания Драко. Он, вероятно, видел это своими глазами. Ведь Рон написал в письме, что Гарри доложили почти сразу о нападении на поместье, и он сорвался туда наверняка не один, а с подмогой. Учитывая, что первый прибывший отряд авроров был полностью перебит, задержать его могли лишь они. Это Гарри арестовал Драко! Гермиона зажмурилась, стараясь ничего не упустить. Постепенно цепочка событий той ночи выстраивалась у нее в голове. И это выставляло Гарри не в лучшем свете, а точнее роняло на него тень подозрений. Он явно что-то скрывал. Куда он отправился после ареста Драко, пропав на целый час и потеряв там свою палочку? Почему не рассказал об этом ей и Рону? И как он может вести расследование, если сам хранит какую-то тайну о событиях десятого апреля? Единственный выживший свидетель нападения — Драко. И как помнила Гермиона, он не стремился распространяться о том, с чем столкнулся в ту ночь. На допросе он отказался сотрудничать с Авроратом даже под пытками Круциатусом. А когда она спросила у него в первую встречу, что тогда случилось, он лишь кратко описал, как его довели до состояния ярости издевательствами и угрозами и требовали открыть сейф. Но стоило Гермионе заикнуться о том, как якобы маглы смогли пробраться в поместье, он тут же свернул разговор и сказал «не все сразу». Он намеренно утаил что-то, но зачем? Боялся втянуть ее во что-то опасное, пока сам не мог о ней позаботиться? Сколько же вопросов… Гермионе казалось, что она медленно сходит с ума. Она находила один ответ, но появлялась еще сотня новых вопросов. Почему все вокруг нее либо недоговаривают, либо лгут?! Она устало села на кухонный табурет и уронила голову на сложенные руки. Оставалось третье воспоминание, и Гермиона догадывалась, о чем оно. Если встреч с Воронами было всего две, в третьем воспоминании Рону оставалось показать, в чем еще он был вынужден повиниться. Их совместная ночь под действием зелья похоти. Нет, она не будет это смотреть. Гермиона подняла голову с рук, взяла оставшийся флакон с воспоминанием и бросила его в сумку. За ним последовал и омут памяти, снова уменьшенный до размера ее ладони. Гермиона застыла, думая, что ей делать дальше, а после направилась в ванную. Она прошла через спальню, не глядя в сторону кровати, и встала у раковины напротив зеркала. Взмах палочкой, и ее каштановые волосы превратились в черные с короткой, почти мужской стрижкой. Еще немного магии, и карие глаза стали голубыми, а черты лица несильно, но изменились. Оставаться в этой квартире ей нельзя. У родителей — тоже. Вернуться в защищенный Фиделиусом дом на площади Гриммо было бы не только унизительно, но и некстати. Узнай Гарри, до чего она докопалась, то запрет ее, отберет палочку и скажет, что ввязываться во все это слишком опасно. И будет прав, но иначе она не сумеет спасти Драко от смерти, а себя — от несправедливых обвинений. Тем более, сейчас, когда Рон нарушил условия сделки с Воронами, и по их обещанию они должны начать за ней охоту. Их нужно разоблачить и остановить, пока они с Драко еще живы.

***

— Добрый день. Мне нужен одноместный номер на одну ночь. Во сколько мне это обойдется? Девушка за стойкой администратора поприветствовала гостью отеля улыбкой. — Рады видеть вас в нашем отеле. Ночь в одноместном номере стоит двести фунтов. Заплатив магловской банковской картой, Гермиона внесла в анкету ложные данные о себе, показала наколдованный ею паспорт на другое имя и, закончив регистрацию, отправилась в свой номер. Отперев его ключом, она вошла в светлую уютную комнату с однотонными зелеными обоями и двуспальной кроватью. Прятаться по магловским отелям было, конечно, обременительно, и Гермиона надеялась поскорее найти более надежное убежище. Она сняла пальто, выпила стакан воды и села за обеденный стол, чтобы сделать записи в дневнике, пока ни одна догадка не потерялась. Гермиона увлеченно выписывала тезисы о втором воспоминании Рона, как ее потревожил стук в окно. Она вздрогнула и, переведя взгляд на окно, похолодела. С обратной стороны стекла сидела белая полярная сова. Что подумают маглы, когда это увидят? К счастью, окно выходило на крышу какого-то промышленного здания. Впустив в номер птицу, Гермиона отвязала от ее лапки конверт и нахмурилась, не увидев на нем подписи. Внутри оказалось подписанное рукой исполняющей обязанности министра Амандой Мид разрешение на ее имя на неограниченное посещение находящегося под арестом Малфой Мэнора. Также Гермиона обнаружила в конверте записку, очевидно, от самой Аманды, в которой было написано: «Я выполнила свою часть уговора. Отправь мне записку для Драко о том, что ему следует со мной поговорить. Я передам ее в Азкабан, чтобы он дал свое согласие на нашу встречу». Гермиона поджала губы, уже жалея о своем опрометчивом решении пойти на сделку с Амандой. Как теперь выяснилось, она была одной из Воронов и могла задумать что угодно. Они хотят смерти Драко. Что, если Аманда ему навредит из-за того, что они с Драко стали часто видеться? Отравит его чем-то? Или подвергнет заклятию при помощи беспалочковой магии? — Вот черт… Вырвав лист из блокнота, Гермиона начеркала ответ для Аманды. «В этом нет необходимости. Этим утром я уже передала Драко записку, в которой предупредила, что ты хотела бы с ним увидеться. Согласится он или нет — от меня уже не зависит». Сова дождалась, когда ей вручат ответное послание, и вылетела в открытое окно. Гермиона проводила ее встревоженным взглядом. Она и правда это сделала, вложив записку в конверт с письмом Рона. Жаль, тогда она еще не знала, что задумали Вороны. Как ей предупредить Драко об опасности? На встречу с ней он сейчас не согласится, можно даже не рассчитывать. И тут ее осенило. Как она могла об этом забыть?! В свое последнее посещение она передала Драко три книги и намекнула ему, чтобы он обязательно их пролистал. В одну из них она вложила зачарованный пергамент и самопишущее перо, чтобы у них была возможность общаться между свиданиями. Оставалось надеяться, что Драко внял ее совету и все же обнаружил тайную посылку. Гермиона открыла последнюю страницу своего дневника и увидела вложенный туда пергамент. Он был чист. Если бы Драко что-то написал на своем пергаменте, это бы отразилось на ее. Он мог его и не найти, отказавшись от принесенных ею книг из-за обиды на нее. Но попробовать все же стоило… Вздохнув, она написала предупреждение, стараясь быть максимально лаконичной и четкой. «Аманда, попросившая о встрече с тобой, состоит в тайной организации, которая могла устроить нападение на поместье. Вероятно, это бывшие Пожиратели. Им нужно что-то, о чем я знала до потери воспоминаний. Они хотят убить тебя и скрыть от нас правду. Не верь ей и будь осторожен». Несколько минут Гермиона смотрела на пергамент, но ответа так и не появилось. Сидеть и ждать всю ночь было бессмысленно. Наложив на пергамент сигнальные чары, которые дадут ей знать, если появится новая запись, Гермиона спрятала пергамент в дневнике, его убрала в сумку и отправилась в душ, чувствуя, как глаза слипаются от усталости. Была уже глубокая ночь, когда Гермиона сонно приоткрыла глаза и вынырнула из-под одеяла от охватившего ее жара и яркого света. Она нахмурилась, осознав, что это рубин Гриффиндора светится у нее на груди. Он предупреждает владельца об опасности, так? — Что за?.. Гермиона прикусила язык и замерла, потому что в замочной скважине двери ее номера что-то тихо провернулось.