На ощупь в темноте

Гермионе хватило секунды, чтобы сработали рефлексы, выработанные за годы войны. Она подорвалась с кровати и рванула к сумке на обеденном столе, в которой хранились ее вещи. Рубин все еще горел у нее на груди, освещая пространство вокруг жутковатым красным свечением. И в тот момент, когда она, чертыхнувшись, вернулась к кровати, чтобы схватить с тумбочки свою палочку, дверь с грохотом открылась. Обернувшись, Гермиона увидела человека в черной мантии с глубоким капюшоном на голове, лицо которого скрывала серебряная маска с прорезями для глаз и рта. Ох, черт! Пожиратели?! Или это Вороны, принявшие от них эстафету? Гермиона уже представляла место, куда собралась трансгрессировать, когда вторгнувшийся в ее комнату мужчина направил на нее палочку. Номер осветила красная вспышка, летящая прямо в Гермиону. Противник применил заклинание невербально. Мгновение адской режущей боли, и Гермиона исчезла из магловского отеля, где ее застали врасплох. Со сдавленным криком она повалилась на колени посреди оживленной улицы в самом центре Лондона. Люди в недоумении расступились перед вывалившейся из проулка женщиной в пижаме, которая зажимала рукой кровоточащую рану на плече. Бегло осмотревшись и убедившись, что за ней никто не последовал, Гермиона забежала в оказавшийся рядом магазин одежды, невозмутимо прошла мимо рядов вешалок и скрылась в свободной примерочной. Шипя от боли, она расстегнула первые пуговицы ночной рубашки и спустила ее с раненого плеча. Осмотрев глубокую царапину, Гермиона направила на нее палочку, шепотом проговаривая исцеляющее заклинание. Она справилась на отлично. Остался только бледно-розовый шрам, который можно свести позже. Кто бы это ни был, он мог нанести ей куда больший ущерб, если бы захотел. Но применил обычное Режущее заклинание. Не хотел сильно вредить ей? Но тогда зачем ворвался к ней в номер? Тряхнув головой, Гермиона приказала себе сосредоточиться на том, чтобы привести себя в порядок и найти безопасное место, где она спокойно сможет все обдумать. При помощи магии снова изменив свою внешность и став зеленоглазой загорелой женщиной с золотым блондом, Гермиона очистила от крови свою сиреневую пижаму и трансфигурировала ее в брючный костюм. На случай, если ее продолжат преследовать. Она выдохнула и дала себе минуту на размышления. Что делать дальше? К родителям возвращаться нельзя. И хорошо, что она сообразила остаться в отеле этой ночью. Иначе бы ее преследователь мог заявиться прямиком в родительский дом. Поттеры? Или Нора? Нет — по той же причине. Если ее будут преследовать, она не может привести врагов прямиком к домам друзей. Отправить Гарри патронуса с просьбой о помощи, как он и просил сделать в случае опасности? Гермиона взглянула на рубин Гриффиндора, который перестал светиться. Значит, угрозы уже не было. Тревожить друга посреди ночи не хотелось. К тому же, выяснив, что у Гарри есть от нее секреты, Гермиона сомневалась, что может доверять ему как раньше. Конечно, она отказывалась верить в то, что он ее предал, но… Вдруг он тоже пошел на вынужденную сделку с Воронами? Пусть даже из стремления ее защитить, как и Рон. Втягивать его в происходящее, толком не разобравшись, не хотелось. Напряженные размышления привели Гермиону к внезапному озарению. У нее в сумке лежало подписанное разрешение на неограниченное посещение Малфой Мэнора. Поместье находится под наблюдением Аврората и Министерства, к тому же, окружено всевозможными защитными чарами. Сейчас Вороны туда ни за что не сунутся. Хотя это все равно был риск. Но искать более подходящий вариант не было времени. Гермиона решила не покидать примерочную и трансгрессировать прямо из нее. Она закрыла глаза, концентрируясь на образе поместья, и шепотом назвала место назначения перед тем, как перенестись: — Малфой Мэнор. Распахнув глаза, Гермиона покачнулась от внезапно обдавшего ее ледяного порыва ветра и обхватила себя руками поверх тонкого костюма. Она оказалась прямо напротив высоких кованых ворот Малфой Мэнора с буквой «М», которую обе створки, соединяясь, образовывали. От ворот тянулась длинная, погруженная в темноту ночи тисовая аллея, а все окна мрачного помпезного особняка были неприветливо черными. Он пуст. Гермиона поколебалась, не зная, как работают защитные чары поместья, но приложила руку с обручальным кольцом к стальным прутьям ворот. Она ощутила кольнувшее кончики пальцев тепло, и ворота со скрипом отворились. Защитная магия пропустила ее, видимо, узнав в ней хозяйку. Гермиона с облегчением вошла на территорию особняка и заторопилась к крыльцу. Ворота у нее за спиной сами по себе закрылись. Она смутно помнила, каким был особняк внутри в тот раз, когда их с Гарри и Роном притащили сюда егеря. Переступив порог, Гермиона оказалась в великолепном мраморном холле с уходящим далеко вверх потолком с лепниной, античными колоннами как в древнегреческом храме и массивной люстрой, украшенной сияющим хрусталем. По левую сторону располагался камин, размерами превосходящий магловский автомобиль. Мебели так мало, что холл кажется необжитым. Лишь диван напротив камина с темно-зеленой бархатной обивкой и громадный книжный шкаф в углу под лестницей, забитый древними книгами с потертыми корешками. Цветовая гамма интерьера была мрачной. Стены, потолки, полы — все из мрамора. Сплошной грифельно-серый цвет, как в глазах представителей этого рода. На стенах — бесконечные портреты гордых и надменных Малфоев с платиновыми волосами и бледными, острыми лицами, которые неодобрительно взирали на потревожившую их покой Гермиону. Здесь было холодно. Это первое, что пришло ей на ум. Холодно и мрачно. Как она могла здесь жить? Гермиона поежилась и прошла по холлу к лестнице, слыша, как ее шаги сопровождаются гулким эхо. Лестница была так широка, что по ней с легкостью проехал бы грузовик. Особняк что, строили великаны? К чему такой размах? Чтобы подчеркнуть статусность и богатство? На втором этаже она оказалась в длинном коридоре с несколькими двойными дверьми по обе стороны, а в середине коридора — окна во всю стену, демонстрирующие великолепный вид на пруд и резную беседку на его берегу. Проходя мимо, Гермиона невольно засмотрелась и была так увлечена созерцанием открывшейся ей картины, что не сразу заметила появление эльфа рядом с собой. — Госпожа, — пискнул он, поклонившись. Подскочив на месте, Гермиона обернулась, приложила руку к трепещущему за ребрами сердцу и выдохнула. — Мерлин, ты меня напугал! — Простите, госпожа. Тилли не хотела вас напугать. Так это же эльфийка! Она была одета в умилительную из-за крохотного размера форму прислуги и преданно смотрела большими, как мячики для тенниса, зелеными глазами. — Тилли, как ты меня узнала? — удивленно спросила Гермиона. — Я же изменила внешность. — Конечно, я вас узнала, госпожа. Я не могу не признать хозяйку поместья. У вас же кольцо леди Малфой. Будут какие-нибудь поручения? — Э-э, ты можешь показать мне, где что находится? Дело в том, что я забыла о тех годах, когда жила здесь. Из-за заклинания стирания воспоминаний. — Куда проводить вас сначала, госпожа? — У меня был свой кабинет? — Да, и у вас, и у господина. — У Драко был отдельный кабинет? — В правом, традиционно мужском крыле. У вас — в левом, как и положено по правилам. Только хозяйские спальня, ванная и малая гостиная расположены на втором этаже центрального строения. Мы сейчас здесь. — Я поняла, — покивала Гермиона, раздумывая. — Я хочу взглянуть на спальню, пока мы еще тут. Едва войдя, Гермиона сразу же почувствовала, что она здесь жила. В отличие от безликого главного холла на первом этаже, спальня хозяев поместья была на удивление уютной и приятной. Нетрудно догадаться, что сочетание серебра и голубого — ее инициатива. Королевское ложе с четырьмя столбиками и пышным балдахином занимало большую часть левой половины комнаты. На двух тумбочках по обе стороны от кровати находились изящные светильники с бледно-серым абажуром. Также в спальне уместился туалетный столик, заставленный всякими безделушками, и внушительных размеров платяной шкаф от пола до потолка. — Здесь… мило, — грустно улыбнулась Гермиона, проходя внутрь и осматриваясь. — Спальню переделали по моему приказу? — Да, госпожа. Вы переделали многие комнаты в поместье. Но господин настоял на том, чтобы некоторые оставить неизменными. — Главный холл, к примеру? — хмыкнула Гермиона. — В том числе, — робко отозвалась Тилли, застывшая у порога. Гермиона замерла, увидев висящий над кроватью портрет. Она царственно сидит в белоснежном кресле — настоящая леди в этом длинном платье из лазурного атласа и в белых перчатках до локтей. Волосы уложены в высокую прическу, на шее сверкает колье из бриллиантов. Она никогда не видела себя такой… Драко стоял у нее за спиной в черном смокинге, положив одну ладонь на ее плечо, а другой придерживая пиджак в районе живота. Официальный портрет четы Малфой. На картине они улыбались и иногда с умиротворением переглядывались. — Когда был сделан этот портрет? — поинтересовалась Гермиона у Тилли. — Сразу после свадьбы по приказу господина. Это традиция семейства Малфой. После бракосочетания наследник рода должен быть изображен с супругой, чтобы подчеркнуть создание новой семьи. Гермиона прошла к туалетному столику и, выбрав один из двух флаконов с духами, принюхалась. Очень сложный мужской аромат с восточными нотками цитруса и мускатного ореха. Это одеколон Драко, и он подходил ему. Гермиона взяла второй флакон и после одного вдоха сразу же поняла, что это ее аромат. Легкий и сладкий, с ощутимым, но не приторным привкусом ванили, а также с нотами кофе, пачули и жженого сахара как в десерте крем-брюле. Открыв единственный ящик туалетного столика, Гермиона увидела целую коллекцию украшений на бархатных подложках. Комплекты с сапфирами, рубинами, изумрудами, жемчугом… Рядом несколько дорогих наручных часов, среди которых несколько мужских. Они с мужем явно не бедствовали. — Годрик, сколько же все это стоит? — Это украшения на каждый день, а остальные, более ценные, хранятся либо в сейфе, либо в Гринготтсе, — сообщила Тилли с гордостью, словно она сама все это приобрела. — На каждый день? — фыркнула Гермиона. — Я носила такое на работу? — Да, госпожа. Что-то одно — кольцо либо серьги. Вы любите умеренность. Гермиона задвинула ящик и с тоской посмотрела в сторону кровати, почти поддавшись соблазну забыться сном. Нет, ей нужно во всем разобраться. Вряд ли еще выдастся возможность посетить поместье без надзора Министерства и Аврората. — Тилли, проводи меня в библиотеку.

***

Просидев три часа над книгами из хогвартской библиотеки, Гермиона не узнала ничего нового. На тему восстановления воспоминаний после Обливиэйта полезной информации так и не нашлось, а касаемо защитных чар для жилищ Гермиона только утвердилась в том, что взломать их невозможно. Кто-то знал, как они действуют, и просто обошел защиту. Пока что у Гермионы было только одно предположение о том, как это удалось Воронам, если это они напали на поместье. Аманда. Она притворялась другом семьи несколько лет, пока ее не разоблачила Пэнси. Что-то она вполне могла выведать. И передала добытые сведения Воронам, которые сумели ими правильно воспользоваться. Аманда наверняка была их шпионом, но вот зачем она пыталась присвоить себе ее жизнь и соблазнить Драко оставалось под вопросом. Личный каприз? Мысли Гермионы, отодвинувшей от себя бесполезные книги, снова коснулись Пэнси. Именно она первой поняла, что с Амандой что-то не так. Пусть они сестры по отцу, но отношения между ними, судя по рассказу Блейза, с самого начала не заладились. Пэнси вывела Аманду на чистую воду, за что поплатилась разбитым сердцем. Могла ли Пэнси узнать о том, что Аманда — одна из Воронов? Если они с Драко знали о них многое, как заявил Ворон в воспоминании Рона, то вполне вероятно, что и их близкая подруга в лице Пэнси могла быть в курсе. Неспроста, как теперь казалось Гермионе, их друзья — Блейз и Пэнси — сбежали из страны. Что могло случиться в прошлом, раз Пэнси так испугалась их с Гермионой случайной встречи в Лос-Анджелесе и убежала, сказав, чтобы она не пыталась снова втянуть ее в «это дерьмо»? Пэнси может знать что-то о Воронах. Необходимость встретиться с ней и поговорить становилась все острее. Больше тянуть нельзя. Но как ее найти, ничего о ней не зная? Гермионе вспомнилось, как во время войны они с Гарри и Роном отправили Кикимера на поиски Наземникуса. — Тилли? Эльфийка материализовалась в воздухе рядом с письменным столом, за которым сидела Гермиона. — Да, госпожа? — Мне нужно найти одного человека. Пэнси Паркинсон. — Мне узнать, где она? — А ты могла бы… — Гермиона посомневалась, но все же продолжила: — Найти и перенести ее сюда, в поместье? Понимаю, что это может быть для тебя затруднительно… — Тилли справится, — с готовностью воскликнула эльфийка. Не успела Гермиона опомниться, как она исчезла, отправившись исполнять поручение. Чтобы не терять времени, Гермиона встала из-за стола и двинулась к указателю, которым умела пользоваться благодаря такому же в Хогвартсе. Обозначив тему «восстановление воспоминаний», она обернулась и увидела, как, покинув полки, прямо к ней по воздуху плывут нужные ей книги. Взмахом палочки отправив их к столу и сложив ровной стопкой, Гермиона уселась на место и взяла в руки лежащую сверху книгу. «Чертоги разума: первое издание, 1786 год». Едва открыв древний трактат, Гермиона с содроганием поняла, что в нем описывается исключительно темная магия. Она никогда еще не сталкивалась с такими мрачными и зачастую кровавыми ритуалами, от которых судорогой сводило желудок в подступающих рвотных спазмах. Поморщившись, Гермиона пролистала до середины и уже хотела захлопнуть ужасающую книгу, как вдруг ее взгляд зацепился за строчку «…освобожденное от души тело волшебника неподвластно магическому воздействию, потому все установленные магией ограничения относительно разума волшебника перестают иметь силу, что, при помощи искусства легилименции, позволяет внести в его разум какие угодно изменения». Это то, что нужно! Но что значит «освобожденное от души тело»? Гермиона наклонилась, внимательнее вчитываясь в текст, описывающий ритуал под названием Освобождение Души. Вскоре она разобралась, что к чему, и в возбужденном состоянии выписала все детали в свой блокнот. «При помощи ритуала душу извлекают из тела волшебника и, пока оно пустует, благодаря легилименции становится возможным вторгнуться в его незащищенный разум. Например, чтобы отыскать заблокированные Обливиэйтом воспоминания, ведь магия взаимодействует именно с душой волшебника. То есть тело без души остается неподвластным магии, в разуме не остается никаких ограничений и блоков. Если умелый легилимент снимет блок в памяти волшебника и вернет душу в его тело в течение пяти минут, пока маг еще сможет ожить, то воспоминания восстановятся. Если не успеть — маг умрет». Очень рискованно. Темнейший ритуал извлечения души под силу только по-настоящему сильному магу, который, к тому же, должен превосходно владеть искусством легилименции, чтобы отыскать в разуме то, что ему нужно, и снять магический блок. Гермиона потерла переносицу, надеясь, что к такому варианту обращаться не придется. Дай Мерлин, чтобы это был не единственный способ. Драко, пусть он и мог бы провести этот ритуал, никогда на это не пойдет. Было бы неплохо проконсультироваться со знающим человеком, оценить риски и возможности. Но не может же она заявиться в Мунго к своему лечащему врачу и спросить его, что он думает о запрещенном ритуале из древней книги по темным искусствам, за проведение которого можно запросто угодить в Азкабан. Нужен кто-то… — Мерлин, как же я сразу не догадалась? — прошептала Гермиона, как только ее осенило. Невилл упомянул, что его жена Ханна — прекрасный целитель разума, которая, к тому же, стажировалась в лучшей академии целителей мира. Гермиона как раз должна с ним увидеться, чтобы забрать собранные им по ее просьбе ингредиенты для некого таинственного зелья. Кстати, еще одна загадка, над которой ей предстоит поломать голову. Но об этом после. Вырвав лист из блокнота, Гермиона воодушевленно взялась за написание послания, в котором попросила Невилла встретиться сегодня в «Дырявом котле», который, как она помнила, Ханна получила в наследство от какого-то родственника. Там им и удастся поговорить. По ее просьбе Ханна наверняка не станет распространяться о предмете их разговора. Ей можно довериться. Вдруг, она подскажет ей и другие, более безопасные, способы возвращения воспоминаний? — Э-э, может мне кто-нибудь помочь? — чувствуя себя глупо, громко произнесла Гермиона. Через мгновение перед ней появился старый эльф, который очень медленно поклонился. Сколько же ему лет? Он выглядел так, будто служил в поместье еще прадедушке Драко. — Фрост к вашим услугам, госпожа. — Фрост, ты не мог бы отправить это письмо? Я не знаю, где здесь совятня. — Как прикажете. — Он с почтением забрал у нее конверт. — Чего еще изволите? — Ничего, спасибо. — Обычно вы просите о зеленом чае с ромашкой, когда допоздна задерживаетесь в библиотеке. — Эльф проявил настойчивость. Или заботу? — Прикажете приготовить для вас, госпожа? Гермиона вздохнула, смущенная эльфийской услужливостью. Но от чашечки чая она бы не отказалась. Когда она в последний раз ела? — Я была бы тебе очень признательна, если бы ты принес мне одну чашку. С поклоном Фрост испарился, а Гермиона потерла покрасневшие от напряжения глаза. Ей бы поспать пару часов… Она обернулась, чтобы выглянуть в окно позади себя, и поняла, что просидела в библиотеке до самого рассвета. Небо уже светлело на востоке и окрасилось в бледный смородиновый цвет. Сегодня Аманда должна была встретиться с Драко. Гермиона потерла виски, не представляя, что она задумала. Это вызывало у нее сильное беспокойство, если не тревогу. Решив проверить пергамент, Гермиона вытащила его из блокнота и поджала губы. Ничего. Он не ответил. Увидел ли Малфой ее предупреждение? Закусив нижнюю губу, Гермиона раздумывала, как это можно проверить. Есть один способ. Да, коварно и нечестно играть на чувствах собственного мужа, зная, как он дорожит ею, но для нее самой его жизнь дороже спокойствия собственной совести. К тому же, она не соврет, а просто поставит его в известность о том, что с ней произошло. Взяв в руку перо, Гермиона обмакнула его в чернила и под своей прошлой записью вывела всего три слова. «На меня напали». Минута. Ровно столько времени прошло, когда на пергаменте проступил ответ. Гермиона задохнулась от волнения, увидев, как на желтой бумаге вырисовываются идеальные каллиграфические буквы. Он, черт возьми, ответил! Буквально сразу же, а значит, ее предупреждение прочел, но не счел нужным успокоить ее этим фактом. Выдохнув весь воздух из легких, Гермиона сама не поняла зачем, но с нежностью провела указательным пальчиком по одному-единственному слову, которое возродило в ней робкую надежду. Они, наконец, смогут все обсудить. Он готов ее увидеть. «Завтра».