Нетопырь в зелёном янтаре

///бечено ///       После примерно получаса петляний по ночным трущобам, оставшимся от Лондона, они оказались в полуразрушенном пятиэтажном особняке. Он напоминал склеп, хотя бы потому, что, видимо, ещё до начала катастрофы, жилец выбрал готический стиль интерьера. Теперь же это выглядело даже пугающе.       Том, очарованный поцелуем бесстрашного киборга с зелеными глазами, пошёл бы за ним хоть на край света, не то, что в заброшенный дом. Он сам не заметил, как его жажда утихла, оставив после себя внезапное ощущение сытости, которое он не испытывал очень давно. А ещё у Тома было стойкое ощущение того, что его обвели вокруг пальца, и это ловушка. Но, даже если это и так, даже если его захотят пленить или убить, что он терял? Жалкое существование среди отбросов?..       Его спутник был странным. Гораздо более странным, чем на первый взгляд.       Во-первых, он не боялся. И будто знал, что такое Том и когда его остановить, как его остановить, как его заинтересовать…       Во-вторых, он не истёк кровью после укуса. Не то, чтобы голодный и жадный Том был осторожен, кусая его в шею, вспарывая кожу, мышцы и, наконец, артерию. Но кажется, что за эти несчастные полчаса рана полностью зажила, не доставляя практически никакого дискомфорта. Это было очень… Необычно.       В-третьих, было такое впечатление, что киборг и вовсе ждал его, Тома. Потому что как ещё объяснить всё это?       Откуда он знал? Зачем ему Том? Вопросов было много. Но пока они шли по улицам, то почему-то молчали. Словно не было такого количества разных тем, что следовало им обсудить.       Словно Том попал под гипноз. Или не словно? Вдруг это действительно так? Что тогда?.. Чего ему ждать? Своей смерти?       Учитывая происходящее с человечеством и планетой — он согласен и на смерть. И даже знает своё предсмертное желание: он хочет провести с этим киборгом ночь. А после — он даже сопротивляться не станет. Сам шагнет под солнечные лучи. … Они остановились в полуразрушенной гостиной на втором этаже особняка. Тут были плотно забиты все окна и щели, чтобы не проникало солнце. И тут же был камин, в такую жаркую пору скорее бывший напоминанием о прошлом, чем чем-то функциональным.       Напротив камина был видавший виды диван, залатанный совершенно не подходящими по цвету и фактуре ткани заплатками.       Киборг плюхнулся посередине этого дивана, от чего тот жалобно скрипнул, потом похлопал механической ладонью рядом с собой, выжидательно смотря на Тома своими зеленющими глазами.       Том остался стоять на ногах. Только подошёл к камину и опёрся плечом на каминную полку, покрытую слоем пыли. — Я тебя слушаю, — вампир скрестил на груди руки, смотря на слегка разочарованного парня. — Ты Томас Марволо Риддл. Тебе дохрена лет, порядка трехсот, извини, я не смог сосчитать точнее. Вампир. И мне нужна твоя помощь. А тебе нужна моя кровь. А ещё мы будем любовниками через… — киборг прищурил правый глаз, смотря в потолок, — Через минут сорок пять.       Том был в восторге. Ну, насколько он вообще мог быть в восторге в подобной ситуации. Этот парень откуда-то узнал о нем довольно много информации. И ему действительно нужна помощь, раз он так открыто предложил себя. Всего. Заманчиво, почему бы и нет? — Как тебя зовут? И зачем я тебе? — Не то, чтобы Тому был интересен ответ на второй его вопрос. Но для порядка его следовало задать. Потому что только он и отличал сейчас его от голодного пса, которому показали кусок парного мяса. — О. Прости, я не представился, — этот позер театрально заломил руки и возвел очи горе, — Меня зовут Гарри Поттер, и я твой личный кошмар на всю оставшуюся жизнь! — Торжественно заявил киборг и криво улыбнулся. До Тома только сейчас дошло, что тот улыбаться не криво как раз и не мог: чёртов шрам не позволял. — Итак, Гарри. Ты точно понимаешь, что сейчас произойдёт? Я так и не понял, что за помощь тебе нужна, но ты прав сразу в нескольких моментах: я вампир. А твоя кровь на удивление чиста, что делает её для меня неимоверно вкусной и желанной, — Том прекратил изображать статую у камина и медленно начал подходить к киборгу. — И ты действительно закончишь жизнь в моих объятьях. Я вытрахаю из тебя всю душу, мальчик, а потом иссушу, потому что не в состоянии буду остановиться. Такой помощи ты от меня хотел? — Том подошёл вплотную к своей жертве и оседлал его колени, склоняясь так, чтобы при разговоре его губы едва задевали чужие. Полные, сочные, слегка обветренные греховные губы, которые так и просили обласкать их языком. — Вообще-то я хотел, чтобы ты обратил меня и помог пилотировать корабль полый земного генофонда до ближайшей планетки земного типа, но такой вариант событий мне тоже нравится, особенно первая его часть. Со второй, в которой я умираю от твоего укуса… — Чего-чего ты хочешь? — Том сейчас не понял вообще ни черта. Этот Гарри тоже дразнился. Выписывал круги пальцами на его бёдрах, гладил спину, совсем немного приподнимая рубашку… И лепетал какой-то отчаянный бред. — Тебя? — Киборг снова подарил ему лучезарную, но кривую улыбку. Смотреть в его глаза Тому было нельзя, однозначно.       Потому что они затягивали его. Гипнотизировали. Вызывали воспоминания о том, каким красивым был мир, наполненный растительностью.       О сумасшествии этого прекрасного юноши Том старался не думать. Он прервал их обоюдную пытку, наконец-то целуя человека, глубоко и настойчиво. Не опасаясь, что тот расцарапает свой шустрый язык об его клыки. Обязательно расцарапает. И поцелуй от этого станет только лучше.       Но этот идиот, видимо, решил ещё сильнее его раздразнить. Поттер прервал их поцелуй, облизав напоследок свои губы окровавленным языком, моментально превращаясь в самое порочное создание, какое только мог видеть Тома за свою долгую жизнь. — Нет, милый. Сначала разговор. У нас на него есть ещё тридцать восемь славных минут, а затем ты сделаешь так, чтобы я, не смотря на нечеловеческую регенерацию, ещё пару часов после нашего восхитительного секса не смог свести ноги вместе. Но сначала нам нужно поговорить! — Он провел по лицу Тома кончиками механических пальцев и это прикосновение, бережное и нежное, оказалось очень приятным. — Говори, я держу себя в руках, — Том усмехнулся своим словам. Ни черта он не держал себя в руках. Он горел зеленым пламенем и не мог ни о чем думать, кроме как о том, чтобы искусать эти губы, шею… Оставить неимоверное количество засосов на сладко-упругом прессе и потом… Потом лишь немного подготовить этого провокатора для себя. Чтобы когда он входил в это грешное тело, то мальчик с глазами цвета колдовского леса чувствовал бы изысканный коктейль из боли и удовольствия. — Я не с того начал, но видят Боги, ты искушаешь меня уже давно, — Гарри зачастил, чуть коверкая слова раненным языком, — А сейчас я впервые могу видеть тебя, чувствовать твоё тело и твои прикосновения… Это сбивает с толку, прости… — Ты знал обо мне или о том, что вампиры существуют? — Неужели он из этих полусумасшедших верунов, которые кричат о том, что их соблазнил вампир/инопланетянин/ангел/демон, нужное подчеркнуть? Впрочем, Тому было на это плевать, если честно. — Я провидец. Отсюда регенерация: Вселенная бережёт своих избранников. Иначе я скопытился ещё лет в одиннадцать. Или двенадцать… — Поттер улыбнулся, а потом оторвался от поглаживания поясницы Тома и тыкнул в левую щёку пальцем здоровой руки. — Провидец? — Только Том решил облить его тонной скепсиса и недоверия, как вспомнил, что он и сам не совсем человек и на вдохе захлопнул свою клыкастую пасть, не позволяя сарказму и оскорблениям вырваться из неё. — Да. Чтобы ты понимал. Я видел нашу встречу с самого детства. Много разных её вариантов. И только тот вариант, в котором я лишился правой руки в семнадцать, пострадав от взрыва, был удачен. Иначе ты меня убивал. Или я умирал сам, чуть позже. Знаешь, лишиться руки это чертовски больно. Особенно, когда знаешь, что тебе надо её лишиться. Когда знаешь, что тебе предстоит почти год постоянной боли и борьбы с чёртовой железкой, чтобы она прижилась идеально. Чтобы в нужный момент я смог играючи оторвать тебя от себя, дав выпить только пять глотков крови. И, к сожалению, наша встреча — это только начало. Мне двадцать четыре года, и я видел за свою жизнь столько дерьма, что ты и не подозреваешь…       Том не чувствовал в его словах фальши. Это пугало и интриговало. — Предположим, я тебе поверил. Но какая мне выгода? С чего ты взял, что я решу тебе помогать?.. — Да черт побери! Потому, что ты не хочешь здесь сдохнуть, Том! — Поттер перебил его, не дав договорить. Вцепился в него обеими руками, придвигая к себе ближе, потираясь своим пахом о его, видимо, даже не контролируя свои движения. Маленький развратник! — Какая разница, где сдохнуть? Мне откровенно лень искать смерть, если она и так дышит мне в спину, мой милый, — в эту игру можно и нужно играть вдвоём.       Том слегка поёрзал, чувствуя, как трепещет под ним чужое перевозбуждённое тело. Было донельзя сладко это ощущать спустя столько времени добровольной «голодовки». — Если я скажу… Если я пообещаю тебе, Том, что если ты пойдёшь со мной и поможешь мне, то твоя смерть найдёт тебя через многие столетия, когда ты сам захочешь? Если только ты согласишься помочь…       Том решил взять тайм-аут и подумать хорошенько.       Поэтому он сделал то, что хотел больше всего сейчас — с рычанием, достойным голодного хищника, он впился в пухлые губы, которые только что обещали ему невозможное.       Поттер застонал, всем телом подаваясь ему навстречу, слегка подрагивая от небрежной ласки, которую подарили ему руки Тома, когда он, распахнув полы кожаной безрукавки, провел по напряженным кубикам пресса.       Том целовал. Кусался. Оставлял алые пятна засосов, раздевая свою жертву догола, умудряясь снимать одежду и с себя. И думал.       Ему уже плевать на собственную жизнь. Что-то пошло не так, и не он этому виной. Вообще никто не виноват. Погибает само Солнце. Люди только пытаются выжить, их цивилизация сейчас бьётся в сладком предсмертном удушье.       Тело под ним — словно пир во время чумы. Сладкое, здоровое и красивое, не смотря на явные недостатки. Его кровь поёт, струясь по венам.       И этот мальчик хочет его. Хочет его член, хочет его общества, хочет вместе с ним совершить какой-то поступок. Он знает, что будет, и ему нужен именно Том. Ради этого разговора он пожертвовал собственной рукой и, возможно, ещё чем-то, более ценным, что оставило отпечаток в его глазах, но не было озвучено.       Он обещает, что Том выживет. Он обещает себя. Он обещает спасение. Обещает, что всё будет иначе.       Кто такой Том, чтобы впадать в уныние, когда сама Судьба делает ему такой подарок? Кто угодно, но не идиот. Терять нечего, а хуже вряд ли уже будет. — Ты соврал… Про сорок пять минут, — прерывисто шепчет Том, наслаждаясь жаром тесной, даже слишком тугой дырки. Он не думал, что этот парень будет настолько… Настолько неприступным, что сохранит свою девственность в мире пороков. — Да… Да нет, как раз сейчас время и вышло, — криво усмехается этот дьявол, сминая обшивку засаленного дивана правой рукой так, что рвёт её словно целофановую пленку. И подаётся своими мускулистыми бёдрами навстречу Тому. Навстречу его возбуждённому, твёрдому члену, котрый входит в него практически насухую.       Гарри скулит, выгибается, терзает диван и кусает губы. А Том смотрит на человека под собой и любуется красивой грудью и прессом, игрой мышц под смуглой кожей, бисеринками пота, которые выступили на ней, стоило ему только войти в первый раз в это прекрасное тело… — Ты не сказал, что ты девственник, — чуть ли не мурлыкает на ухо Гарри вампир, сбавляя темп и проникая в него теперь глубоко, но медленно, лаская своим членом чувствительные стенки и небольшой бугорок простаты. — Когда ты… Впервые появился в моих видениях, мне было семь… А потом… По сравнению с тобой ни у кого не было шансов. И… Обожедапожалуйста… — Гарри, кажется, забыл, что хотел сказать, задохнувшись стоном. Том от такого только раззадорился, мучая его, заставляя стонать все более просяще и громче. Ещё слаще.       Ещё. Ещё глубже. Ещё ярче. Больнее. Приятнее. Тому хотелось сожрать его целиком, со всеми шрамами и даже сраной железякой вместо правой руки.       Им обоим было жарко. И температура в помещении не играла в этом никакой роли. — Смотри мне в глаза! — Приказывает Том, чувствуя, что ещё пара мгновений, и это всё закончится.       Будет невыносимо прекрасно, восхитительно, волшебно… И он хочет разделить эти мгновения со своим внезапным любовником.       И Гарри смотрит в тёмно-вишнёвые глаза. До самого конца смотрит, не отводя взгляд и не моргая. Словно пытается увидеть его душу, которой уже давно нет.