Уроки немного не того французского

Каникулы заканчиваются слишком поспешно. У кого бы Чонвон ни спросил, все в один голос твердят, что не успели отойти от ужасов сессии. Поэтому абсолютно все из его группы выглядят минимум недовольными, и Чонвон их в принципе поддерживает. Он не успел отоспаться за все те часы, что он потерял при подготовке к экзаменам. Пары в первый день тянутся как жвачка. Чонвон зевает под влиянием своего соседа и изо всех сил старается не закрывать глаза, чтобы профессор не сделал ему выговор за сон на паре. Надо сказать, что волнения его напрасны - половина группы лежит на столах практически не скрываясь. Профессор на это лежбище и глазом не ведёт. Слишком привычен вид недобитых первокурсников после первой сессии. И всё же Чонвон не рискует. Он с виду тщательно записывает лекцию, при этом умудряясь терять с половины продиктованных предложений. В конце концов профессор всё равно после занятия скидывает старосте материал, поэтому самое важное он ещё сможет переписать. К окончанию занятий Чонвон чувствует себя как выжатый лимон. Ноги волокут его вниз по лестнице, поскорее к выходу из этого чистилища, но толпа из таких же зомби-студентов перед ним двигается вперёд неохотно. Хотя, скорее, и охотно, но слишком устало. Хочется пару раз дать парочке ребят, маячащим впереди, профилактический удар локтём в бок, но почему-то Ян уверен в том, что эффективности от приёма никакой не будет. А поднимать шум и нагружать и без того усталую голову не хочется. - Фух, - локоть Чонвона слегка приподнимается, впуская в личное пространство чужую руку, которая тут же повисает на руке парня. - До тебя было нелегко добраться. Всё это столпотворение первокурсников похоже на массовую миграцию, не думаешь? Джей, в отличие от Чонвона, выглядит бодрее и свежее раз так в тридцать. Ян поднимает глаза на лицо старшего и не видит там ни одного признака тяжёлых ночей. Остаётся только гадать, как старший умудряется быть среди лучших на своём потоке. Чонвон готов поклясться, что никогда не видел Джея с учебником в руках. А учащегося Джея тем более. - Есть такое, - младший отвечает вяло - язык уже заплетается после бесконечных дискуссий с профессором по драматургии. - Разве что в тёплых краях я буду продолжать страдать. Чонсон усмехается и кивает, соглашаясь с подобным заявлением. Уж где где, а в университете страдания лежат в основе любого предмета изучения. - Предлагаю перелётной птичке, - старший легко щёлкает Чонвона по носу, из-за чего тот недовольно морщится и потирает зудящий участок кожи, - полететь ко мне домой. Хисын-хён обещал прийти посмотреть со мной какую-то нудную документалку для пары социокультуры. Я был бы рад, если бы и ты присоединился к нам. Чонвон по-настоящему задумывается. С одной стороны его ждёт гора заданий, которая требует срочного рассмотрения с самого начала семестра, но с другой осадок после сессии не даёт ему уйти в учёбу с головой. Хочется ещё немножко отдохнуть от ужасов постоянной зубрёжки. При этом Чонвон проведёт время вполне себе с пользой: документалки редко когда бывают бесполезны. Вдвойне подкупает то, что фильм по предмету, который у Чонвона будет в следующем году, а значит это прекрасный шанс сделать что-то раньше положенного и потратить в будущем время с пользой. - Хорошо, - Чонвон достаёт телефон и печатает соседу по комнате, что сегодня будет поздно, - я составлю вам компанию. При условии, что мы действительно будем смотреть документалку, а не как обычно это бывает. - Обижаешь, - Джей ворошит младшего по волосам, из-за чего Чонвона по ощущениям ещё больше к земле пригибает. - Сам знаешь, хён не даст маяться ерундой. Надо сказать, что ерундой они вправду не маятся - все трое усаживаются у экрана проектора с блокнотами для пометок. Хисын с первой же минуты начинает что-то сосредоточенно выписывать, полностью погружаясь в изучение материала. Чонвон краем глаза смотрит в сторону Джея, замечая, что и тот предельно серьёзен. Выразительные брови старшего сдвинуты к переносице, как бывает тогда, когда он сосредоточен. Ручка вьётся между пальцами, выворачивая кульбиты чисто на автомате, и останавливается лишь тогда, когда старшему нужно записать какую-нибудь мысль. В один из таких моментов Чонсон вопросительно смотрит на младшего, и тот мгновенно отворачивается к экрану. Надо сосредоточиться. И Чонвон усердно черкает на бумаге, едва поспевая за повествованием. В такие моменты он жутко завидует Хисыну - тот приноровился строчить так, словно стремится стать рекордсменом мира по быстрому письму. В один момент Джей ставит на паузу и предлагает пятиминутный перерыв. Хисын на правах старшего уходит на кухню, обещая принести закуски, чтобы смотреть стало веселее. Ручка выпадает из ослабших пальцев Чонвона и укатывается куда-то под диван, но тому по барабану. Парень скатывается по дивану вниз и выдыхает замученное "о-о-о". - Выдохся? - Джей тыкает в плечо друга пальцем и достаивается лишь лёгкого взмаха рукой, мол, отвянь. - Я думал ты привыкший к подобному. - Если бы, - кисть неприятно тянет, и Чонвон растирает её пальцами свободной руки. Казалось бы, за полгода усердной учёбы он должен был наработать скилл быстрой руки, однако пальцы через полчаса беспрерывной писанины сводило тупой болью, из-за которой даже через силу писать становилось невозможным. В таких случаях на парах Чонвон доставал диктофон и записывал лекции на него, но сейчас телефон оказался не под рукой, а вставать и искать его было лень. К тому же он боялся помешать старшим. - Дай я, - Джей мягко отталкивает свободную руку Чонвона и легонько нажимает на болящее запястье. Чонвон едва слышно шипит и дёргает страдающую руку, но старший держит надёжно. Его пальцы оглаживают запястье младшего, слегка надавливая на места, где болит больше всего. То ли по совпадению, то ли Джей и правда знает, где болит. Всё ещё зажатый Чонвон держит руки в напряжении, что старшему не нравится. Он вздыхает и просит: - Расслабься. Иначе не поможет. Чонвон делает вдох - и плечи опускаются. Кисть свисает с рук Джея, и тот поднимает уголки рта в едва заметной довольной улыбке. Пальцы массируют запястье аккуратно, не спеша, иногда поднимаясь чуть выше по руке. Слегка щекочут - Чонвон фыркает и просит не баловаться - и снова растирают там, где неприятно. Младший наблюдает за чужими махинациями как загипнотизированный, даже не в состоянии сказать, что запястье уже не болит. Под прикосновениями кожу будто слегка пощипывает, но скорее приятно, чем невыносимо. Начинает казаться, словно Джей последние минуты просто гладит его по руке веселья ради. - Ну как? - Голос Чонсона шепчет, словно старший боится, что Хисын их услышит. Чонвон поднимает глаза, про себя подмечая, что Джей находится чуть ближе, чем был до того, как начал массировать его запястье. Они соприкасаются коленями, и ощущение близости не даёт младшему определиться, хочется ли ему отодвинуться или же наоборот остаться подольше рядом. Неосознанно он наклоняет голову ближе к старшему. Взгляд падает на нижнюю часть лица, и щёки вспыхивают жаром. Чонвон подмечает ранку на нижней губе старшего вероятно из-за ещё одной привычки Чонсона жевать губы, когда он о чём-то долго думает. - Чего затихли? - Голос Хисына раздаётся словно гром среди ясного неба. Чонвон вздрагивает и отсаживается подальше от Джея. Ничего не заметивший Ли передаёт младшему миску с карамельным попкорном и, не дождавшись ответа на свой вопрос, он снимает фильм с паузы. Мерный голос рассказчика, кажется, на какое-то время убаюкал Чонвона, потому что в себя он приходит где-то через десять минут после окончания их перерыва. Пальцы стискивают оказавшуюся под рукой ручку и вымещают весь свой напор на бумаге. По сторонам Чонвон больше не смотрит. На титрах в окна бьёт только свет стоявшего прямо под окном фонаря. Чонвон смотрит на улицу и с тоской думает, что ему безумно лень куда-то ехать. В голове мелькает мысль остаться, но тогда придётся связываться с комендантом и слёзно просить принести заявку на ночёвку вне общежития после. Не хотелось бы портить свой образ примерного мальчика, поэтому приходится подняться. Чонвон собирает свои вещи (ластик почему-то оказывается около стакана Джея) и только тогда позволяет себе поднять глаза, чтобы оценить ситуацию вокруг. К его облегчению, Хисын всё ещё в комнате, с кем-то тихо переговаривается по телефону. Джея же вокруг не наблюдается. - Он на балконе, - отрываясь от разговора, говорит Хисын, явно заметив его судорожные поиски глазами. - Сказал, что сейчас вернётся. Идти на балкон кажется плохой мыслью. И в то же время всем телом хочется почувствовать вечерний ветерок всей своей кожей. Чонвон слегка мнётся перед дверью на балкон, очерчивая взглядом тёмный силуэт Джея среди полосок от перил, после чего зачем-то стучится. Тут же понимает свою оплошность и просто открывает дверь, заглядывая на балкон. В нос бьёт противный запах табака. Желание ощутить вечерний воздух как-то притупляется, но идти назад кажется глупым. Парень перешагивает порог балкона и прикрывает за собой дверь. Джей смотрит на него с противоположного угла не мигая. Смотрит, раз за разом выпуская из лёгких дым, после чего переводит взгляд вдаль. Нерешительность, заставившая тело младшего окаменеть под гнётом чужого внимания, потихоньку ослабевает, и Чонвон делает пару мелких шажков вперёд. Единственной мебелью, живущей на балконе, является диван с небольшим дефектом в виде пятна на боку, и Чонвон с радостью освобождает его от одиночества. Окурок летит вниз, из полупустой пачки достаётся новая сигарета. Огонёк зажигалки освещает полумрак, среди которого мелькает лицо Джея, и тут же гаснет в темноте. Чонвон ощущает на себе пристальный взгляд и успешно продолжает делать вид, что ничего не замечает. Как некстати вспоминается их последняя тусовка, на которой он слегка перепил и слегка переговорил парочку вещей. Особенно Чонсону. - Помнишь своё условие? - Кажется, старший думает о том же. Или Чонвон просто заморачивается по мелочам, и Джей уже давно всё позабыл. - Какое? - Ты сказал, что я попаду в твой клуб, только если научу тебя целоваться. Забыл? - Не помню ничего такого, - как же безбожно он врёт. Судя по тихому хмыканью из угла, Чонсон думает так же. - Ты сказал, что хочешь остаться в клубе нецелованных один, а потом предложил мне присоединиться за поцелуй. Правда смешно? Нет, нельзя поддаваться на чужие провокации. Чонвон пожимает плечами и опускает взгляд на собственные колени. Джинсы на нём сегодня изумительные. - Действительно забавно. Жаль, что не помню. - Ты абсолютно не умеешь врать, Вони. Кончик правого уха морозит касание, из-за которого парень вздрагивает. Глаза поднимаются наверх, на оказавшегося рядом с ним Джея, что бесшумно переместился из своего угла балкона к дивану. Лицо старшего накрыто тенью, и Чонвон едва различает знакомые черты. Эмоции скрыты для него, остаются лишь ощущения. Пальцы оглаживают раковину уха и слегка щипают за мочку. Чонвон невольно поджимает губы, не давая ни единому звуку выйти наружу. Тень падает на младшего, полностью прикрывая его от окружающего мира. Пальцы на ухе слегка тянут вверх, вынуждая приподнять лицо, и в следующее мгновение на лбу отпечатывается мимолётный поцелуй. Ни на секунду не задерживаясь, он обжигает прохладой кожу на лице, после чего проникает внутрь, словно ставя печать прямиком на извилинах. Джей продолжает стоять согнувшись перед Чонвоном, и младший замирает в ожидании дальнейшего развития событий. Один-единственный поцелуй, который скорее всего шутка. Не зря же старший вспомнил тот вечер и глупые речи Чонвона. Ян уже видит, как Чонсон в следующую секунду смеётся и шутит о том, что теперь он тоже в группе нецелованных, так как выполнил условие младшего. Однако Джей молчит. Молчит и просто смотрит. - Я вызвал такси, - голос Хисына буднично раздаётся из-за двери. - Чонвони, поедешь со мной? Я подкину тебя до общежития. - Да, хён, - Чонвон, приподнимаясь, неловко огибает замершего Джея и напоследок мягко захлопывает дверь балкона за собой. Идёт вперёд и ни разу не оглядывается даже тогда, когда такси заворачивает за угол. Хисын, даже если и всё заметил, тактично умолчал о сложившейся ситуации. Чонвон безумно старшему благодарен. Он сам не знает, что теперь с Чонсоном делать.