Уроки немного не того французского

Чонвон привык думать, что их отношения с Чонсоном раскроют обязательно как-нибудь по-идиотски. Например, на одном из свиданий в отдалённых от их района кафешках, куда Чонвон постоянно таскает старшего якобы для смены обстановки и изучения новых мест. Или же их застукают в один из тех моментов, когда Джей просто не может держать руки при себе и тискает Чонвона, пользуясь слепотой окружающих. В общем, он ожидал чего угодно. Но точно не того, что их раскроют из-за долбанных засосов. Рубашка, застёгнутая на все пуговицы для надёжности, через какое-то время начала натурально душить, из-за чего Чонвон, вымотанный и без того тяжёлым тестом по истории, совсем позабыл об осторожности. На две застёгнутые пуговицы меньше - и кожа от основания шеи и чуть ли не до центра грудной клетки становится свободной. Воздух словно вновь начинает поступать как надо, и Чонвон расслабляется впервые за полчаса. Душная аудитория перестаёт казаться пыточной камерой, и после окончания пары парень остаётся даже в приподнятом расположении духа. Гораздо более прохладная температура в коридоре холодит оголённое горло, но скорее приятно, чем до дрожи. И Чонвон перестаёт о чём-либо думать в ожидании обеда. Вся их компания сегодня, не сговариваясь, решила провести время в ближайшей кофейне неподалёку от кампуса, поэтому Чонвон добегает до места в наспех накинутой куртке. Тепло кофейни проникает под рубашку, словно обнимая. Парень радостно выдыхает и подходит к их столику. На удивление он оказывается последним прибывшим. - Наконец-то, - восклицает Джейк. Парень хлопает по месту рядом с собой, приглашая устроиться рядом. Чонвон бросает секундный взгляд на Джея - тот, бедняга, оказывается зажатым между Сону и Сонхуном - и после этого послушно присаживается рядом. Оживлённый разговор, очевидно прерванный его появлением, снова набирает обороты, но Чонвон не особо горит желанием присоединиться к обсуждениям. Прежде всего хочется насладиться горячим кофе, всё же он заслужил. Парень уже тянет руку в сторону меню, как ему тотчас пихают в распахнутую ладонь брошюрку. Чонвон улыбается лишь уголками губ - обжигающий взгляд Джея отпечатывается у него на лбу. Внезапное желание взяться за руки колет подушечки пальцев, и приходится буквально оттаскивать себя обратно, на своё место. Последний раз они сегодня виделись на кухне Чонсона, причём в чём мать родила, и одно лишь воспоминание об этом обжигает уши Чонвона. Поэтому он как-то упускает момент, когда его бесцеремонно хватают за руку и одновременно отодвигают ворот рубашки. Чонвон действует инстинктивно: бьёт нападающего по руке и отшатывается в сторону, судорожно прикрывая шею. Но становится уже поздно. Парень смотрит в восторжённые глаза Джейка, что сейчас пребывает не иначе как в щенячьем восторге, и чувствует, что вот он, его последний день на этой грешной земле. - Т-ты еба... - Чёрт, а я знал! - Джейк оглушает всех в радиусе пяти метров, тут же привлекая всеобщее внимание. Чонвон стискивает ткань в пальцах, надеясь скорее застегнуть треклятую рубашку, но пуговицы увиливают от него, так и норовя снова показать бордово-синее пятно всей кофейне. Парень чертыхается себе под нос и бросает паникующий взгляд исподлобья в сторону Джея, но не видит старшего перед глазами. Ощущение такое, будто на него в любой момент может напасть кобра, на которую он случайно наступил. Его поймали. Их поймали. Чонвон готов поклясться, что в следующий раз даст Джею по лицу, если тот снова решит проказничать. Вот до чего довели все эти идиотские шалости. Хочется зарыться руками в волосы и как можно скорее сползти под стол, вот только волосы у него и без того не в лучшем состоянии из-за постоянных экспериментов. Поэтому Чонвон лишь медленно катится вниз, помогая себе и руками, скользящими по стулу, и ногами. - Все видели?! - Джейку не хватает только огромного баннера в руках со словами "я увидел нечто необыкновенное, хотите покажу?". Одним бодрым движением он вытягивает Чонвона из под столешницы, оттягивает ворот рубашки в сторону (в этот раз даже протестующие удары по рукам его не останавливают) и показывает всем за столом засос, гордо занимающий красивое место рядом с левой ключицей. Сначала ничего не происходит. Окружающие молчат, причём так так напряжённо, будто Джейк подсунул им под нос труп. Чонвон не находит выхода лучше, кроме как буравить умоляющим взглядом потолок. Он физически не может заставить себя посмотреть на людей вокруг. - Интересно, - произносит Сону, растягивая каждый слог. Его тон не предвещает ничего хорошего, что даёт новый всплеск мотивации осмотреть каждую трещинку наверху. Чонвон изо всех сил изображает усердие, хотя внутри у него всё кровавыми слезами обливается. И что теперь будет? От него же теперь точно не отстанут. Ни Сону, ни Джейк. Хисыну, вероятно, будет не так интересно. Сонхун всё знает, это было понятно ещё с того сообщения на автобусной остановке. Ники будет надоедать ему потехи ради и ради удовлетворения Сону. И даже если учитывать, что лишь двое среди них будут испытывать его терпение на прочность, Чонвону всё равно некуда деваться. Но и рассказывать про свои отношения с Джеем он не хочет. Пожалуй, впервые он не хочет делиться с Сону деталями своей влюблённости, хотя ранее именно Ким был его главным слушателем и подставлял плечо в моменты, когда важно было порыдать после очередного провала. Чонвон не знает, повлияло ли на это то, что отношения у него с Джеем, что был его вторым лучшим другом на протяжении многих лет, или всё же то, что в принципе это его первая удачная влюблённость, но факт остаётся фактом: он абсолютно не желает в данный момент говорить что-либо о своих отношениях и тем более как-то оправдывать свой засос. - Ну, когда-то это должно было случится, - Хисын безразлично пожимает плечами и мешает остатки кофе в стакане трубочкой, - не может же наш Чонвони ходить вечно одиноким. - Не может, так-то это правда, - голос Сону по температуре может посоревноваться с айсбергами в Северно-ледовитом океане, - вот только почему я, человек, что буквально наблюдал за всеми его любовными взлётами и падениями на протяжении почти всей его сознательной жизни, в этот раз оказался за бортом? И Чонвон правда чувствует вину из-за этого, боже, ему так неловко, что он вряд ли в ближайшее время сможет посмотреть Сону в глаза. Однако твёрдая уверенность в том, что он всё делает правильно, не уступает мягкому характеру Чонвона. Друзья не должны лезть в его отношения. А то, что Сону в них залезет, Чонвон почему-то уверен. Не может сказать почему, но уверен. Обстановка за столом накаляется, и даже Джейк перестаёт улыбаться так взбудоражено, как было секунду назад. Тяжёлое молчание прерывается резким скрипом ножек стула по полу. - Я пойду за ещё одним кофе, - Сону говорит обыденно, так, словно пару секунд ничего не произошло, и всё же Чонвон улавливает в его голосе стальные нотки, - кому-нибудь ещё надо? Ответа он, честно говоря, и не ждёт - сразу разворачивается и уходит в сторону кассы. Чонвону остаётся только надеяться, что Сону никогда не заговорит о всей сложившейся ситуации с Сонхуном.

***

Страдать на диване в квартире Джея становится повседневным занятием Чонвона. Сегодня же пределы его страданий превышают все допустимые и недопустимые лимиты. Именно так рассуждает Джей, когда заходит в гостиную и наблюдает младшего, развалившегося на диване вверх тормашками. Голова опасно висит прямо рядом с полом, в то время как ноги покоятся на спинке. Он непринуждённо стучит ступнями по мягкой обивке и пялится в одну точку на выключенном телевизоре. Увлекательное зрелище, но слегка странноватое. - Всё ещё паришься из-за реакции Сону, да? - Джей усаживается рядом и слегка щекочет оголённый правый бок младшего, чтобы хоть как-то растормошить. Получается ну откровенно не очень - Чонвон легонько дёргается, бормочет себе под нос, но больше никак не реагирует. Он вообще после их встречи в кофейне сидит слишком тихо даже для себя самого. Хорошо хоть согласился провести время вместе. Чонсон опасался, что младший настолько расстроится, что решит отменить их ежевечерние посиделки у него дома. Хотя скорее Чонвон бы разозлился, учитывая, что всё произошло из-за его, Джея, неосторожности. Чонвон выглядит настолько опустошённым и беспомощным, что внутри что-то нежно щемит. Джей не видит чужого лица, но наизусть знает, как выглядит у младшего эмоция полного отрешения от жизни. Наверняка у него поникший взгляд, поджатые что есть силы губы и уже челюсть начинает сводить от напряжения. Чонсон на проверку касается чужой челюсти и невольно ухмыляется от мысли, что при таком напряжении зубы у младшего уже должны были раскрошится. Он обхватывает пальцами чужой подбородок и дразняще водит из стороны в сторону, наблюдая, как голова Чонвона покорно крутится вслед его движениям. - Ну же, Вони, не расстраивайся. Сону позлится-позлится да отойдёт. Хотя я, честно говоря, сам не понимаю, почему ты не хочешь ему рассказать о нас. Вряд ли это из-за того, что я против, потому что я и не против. В таком случае в чём дело? Чонвон не отзывается. Только вяло отмахивается от чужой руки. Старший прекращает его дразнить и, не долго думая, спускается с дивана прямиком на пол. Лицо Чонвона оказывается в доступной близости, и хотя тот отворачивается, Джей всё равно умудряется тыкнуть его в щёку. Первые два раза Чонвон не реагирует, на остальные, более требовательные, черты его лица смягчаются - верный знак того, что младший не смог не поддаться очаровательным поддразниваниям своего парня. Чувствуя себя чуть ли не Суперменом, Джей склоняет голову и смотрит младшему отведённые от него глаза. Он может смотреть на него целую вечность, потому что Чонвоном никогда не налюбуешься. Старшему нравится раз за разом оглаживать взглядом знакомые до мельчайшего шрама черты, так же нежно, как волны сглаживают острые углы бутыльного стекла. Терпеливо, с наслаждением, не прекращая. Чувства к Чонвону тоже напоминают волны - то мелкие, то бурные, то настоящее цунами. Разве что штиля нет никогда. Волны в сердце Чонсона гладят его размякшее сердце, раз за разом разбиваясь о мысли о Чонвоне. И даже сейчас, когда они оба молчат, лишь один вид младшего заставляет Джея невольно прислушаться к своему пульсу. Зашкаливает. Уже привычно за долгое время, но каждый раз будоражаще. Он не сдерживается и оставляет быстрый поцелуй на выпирающем подбородке младшего. Кадык дёргается и замирает - Джей награждает поцелуем и его. Кожа Чонвона будто бы со вкусом чего-то родного, всегда хочется играючи прикусить, но старший сдерживается. Из-за него и случилась вся ситуация, ввергшая младшего в состояние несостояния. Лучше не бередить незажившие раны. Поэтому Чонсон позволяет себе аккуратные прикосновения. Не стоит и говорить, что каждое от и до пропитано его заботой, обеспокоенностью, счастьем, благодарностью. Любовью, если сократить всё это в одно слово. - Пожалуйста, - Джей шепчет, не в силах говорить полным голосом - не хочет оглушать застывшую уютную тишину между ними, - прости меня. Чонвон не выдерживает этих извинений. Он резко отталкивается ногами от спинки дивана и спиной съезжает с дивана. Ковёр больно обжигает открытую поясницу, но Чонвон на это никак не реагирует. Единственное, что сейчас важно - посмотреть Джею в глаза. Младший тут же принимает сидячее положение и впивается взглядом в чужое удивлённое всеми его махинациями лицо. Джей выглядит слегка растерянным, но это наверняка из-за чонвоновых акробатических трюков на диване. Хочется схватить за руку и потребовать объяснений, почему же старший решил, что должен извиниться, но Чонвон старается не наседать. В сущности Чонсон и не виноват ни в чём. А даже если и виноват, то ни капли не меньше самого Чонвона, что мог прекратить эти дурачества в любую секунду. Так что последнее, что нужно делать старшему, так это извиняться. - Почему ты решил извиниться? - Спрашивает Чонвон. В горле слегка першит, и он откашливается. В руки в ту же минуту проталкивают стакан воды, и парень благодарно кивает. Он залпом выпивает стакан и ёжится от стекающих по подбородку капель - дырявый рот, не иначе. Стакан опускается на пол, рука тянется к лицу, но Чонвон не успевает привести лицо в порядок. Джей заботливо перехватывает большим пальцем стекающие капли и вытирает, не давая впитаться в ворот футболки. - Захлебнуться решил? - Хмыкает Джей. Старший, будто бы стесняясь, прячет руки под колени скрещенных ног и отводит взгляд, что Чонвона слегка настораживает. Совсем не в характере Чонсона избегать взгляда. Обычно он до последнего пялится, пока смущённый младший буквально не заставляет его отвернуться. Сейчас же такое ощущение, что парень что-то скрывает. Чонвон хмурится, но молчит. Ему непривычно видеть такого старшего. И что делать ему тоже непонятно. Надо бы, наверное, разбавить атмосферу, как это обычно делает Джейк. Вот только проблема в том, что Чонвон далеко не Джеюн. И также успешно справляться с давящей тишиной у него никогда хорошо не получалось. - Просто, - внезапно произносит Джей, по-прежнему не смотря на Чонвона, - ты был расстроен. А больше всего я не люблю видеть тебя грустным. И тяжело осознавать, что я приложил к этому руку. Клянусь, я ненавижу, когда ты вот в такой вот прострации, в которой был минуту назад. Честно, если бы я был супергероем со способностью поворачивать время вспять, я бы никогда не поставил этот дурацкий засос... Дальше Чонсон не успевает ничего сказать - его просто притягивают почему-то за уши вперёд и размашисто целуют. Чонвон всё ещё неумелый, но он старается, жмурится что есть сил. Очаровательное зрелище. Сердце старшего не может не забиться быстрее, когда он видит все эмоции Чонвона буквально в пару сантиметрах от себя. Джей не перехватывает инициативу, позволяет младшему вести в поцелуе. Да и не было никакого бы смысла пытаться начать вести, порой Чонвону будто бы жизненно необходимо быть главным. И в поцелуях, и в сексе, и в принципе в каком-либо необязательно важном разговоре. Будь бы это кто-либо другой, Джей бы уже взбунтовался - не в его характере подчиняться. Но это Чонвон, ради которого он готов весь мир перенести на второй план. Он улыбается своему парню в губы и негромко хихикает каждый раз, когда Чонвон заигрывается и от усердия кусает его чуть сильнее, чем следовало. Инициатива в данном случае не должна быть наказуема, ведь стоит лишь как-то дать понять младшему, что над ним насмехаются, как он тут же закрывается в себе и смотрит, как на последнего предателя. Выглядит при этом, как обиженный котёнок, и хочется погладить и поцеловать в нос, но в таком случае и кулаком по лицу получить можно. Абсолютно безболезненно, но отрезвляюще. - Ты волшебный, - шепчет Джей в губы младшему, когда он отрывается от него на долю секунды. Чонвон что-то бурчит себе под нос, чмокает влажные губы напротив в последний раз и тут же бухается вперёд, лицом в плечо старшего. Момент уверенности прошёл, теперь Чонвону стыдно. Джей уже не скрываясь смеётся, не забывая, впрочем, поглаживать хнычущее чудо по голове в качестве успокоения. Чонвон и правда слишком волшебный для того, чтобы быть настоящим, живым человеком.