Молчание

В последствии вряд ли кто-то из них мог с легкостью и полной уверенностью сказать, почему все так нелепо закончилось. Во всяком случае, Броку казалось, что он делал всё для этих отношений. Выкладывался в них не то что на сто, на все двести процентов. Что называется, за себя и за того парня. Вот только итог был неутешительный, а может, парень был не тот? Брок стоял, привалившись плечом к дверному проему, и имел счастье наблюдать за двумя суперами в их естественной среде обитания. Вариант, что его могли не заметить, он даже не рассматривал, у обоих был отменный слух, в чем Рамлоу не раз убеждался, но даже присутствие постороннего не смогло оторвать их друг от друга. Брок только словил насмешливый взгляд Зимнего поверх плеча Стива, который будто сообщал, кто в доме хозяин, а в груди что-то переворачивалось и сжималось. Уже даже не от ревности, а от какой-то болезненной усталости и странного облегчения. Вроде худшее, что могло быть, вот оно, случилось, а дальше только ему решать, мириться с этим или нет. Брок ещё раз бросил взгляд на спину Роджерса, вспоминая, как всё началось, и взвешивая аргументы за и против, прежде чем принять окончательное решение. Из аргументов за то, чтобы остаться, были, как ни странно, остатки тех самых чувств, которые он вложил в эти отношения, как на алтарь древнему и очень кровожадному богу. Богу, который их безжалостно растерзал и бросил обратно, так до конца и не приняв. Сейчас это казалось очевидным, вот только пару лет назад для Брока Стив Роджерс был именно тем богом, ради которого он ввязался во всё это. Он помнил, как был против весь Страйк, включая Роллинса, который вообще-то был его лучшим другом, поддерживающим во всем. Но именно в этой ситуации он был категорически против, отказываясь принимать тот факт, что его командир мог не просто влюбиться в символ нации, но и был готов ради объекта обожания переступить через свою гордость. Пирс, заметив лишний и, как он называл, пагубный интерес к Капитану со стороны подчиненного, не раз пытался пресечь его, напоминая о высшей цели, благе всего мира. Брок даже удивился. Он-то ожидал, что начальство решит воспользоваться его слабостью в своих целях, но Пирсу отчего-то не нравилось происходящее. Ещё меньше его интерес нравился Фьюри, который тоже не поленился вызывать для приватного разговора. Кажется, единственные, кого не волновали его поползновения в сторону Капитана Америки, были сам Кэп и Мария Хилл. Последнее было особенно удивительно. Обычно слова и действия правой руки Фьюри не расходились с его приказами. Но нет, отчего-то Мария открыто демонстрировала свою лояльность к их отношениям, которыми, к слову, на тот момент ещё и не пахло. Даже несколько раз давала Броку советы, когда он не знал, с какой стороны подступиться к такой неприступной вершине, как Капитан Америка. Многие оказались действенными. Больше всего помог совет с выпечкой и кофе, которые Мария порекомендовала таскать Роджерсу по утрам. Он сам выпечкой не баловался, да и кофе брал из автомата, как большинство коллег, но вот у Роджерса с автоматами была проблема. Тот перед ними терялся, как ребенок перед кассой, которого родители в первый раз отправили самостоятельно в магазин. Броку же было не сложно заехать по пути на работу в кофейню и купить что-нибудь поприличнее. Хотя было тяжело смотреть на всевозможную ароматную выпечку, но он стоически каждый раз терпел и брал только для Роджерса, хотя соблазн был велик. Именно она посоветовала место для первого свидания. Правда, после того, как Брок, измаявшись ходить кругами вокруг объекта воздыхания, пришёл к ней с повинной. Ну и с внушительной кипой компромата на Гидру и на Пирса в частности. Чести ему этот поступок не добавлял, но Мария оценила его чистосердечное и пообещала, что, когда всё закончится, прикроет его ребят от суда. Про Брока пока речи не шло, но тут, видимо, Хилл делала ставку на Стива и на то, что тот не бросит в беде свою вторую половинку. Он и не бросил. Брок это понял только много позже, когда, сидя в тюрьме, получил несколько весточек от Хилл о том, что Баки Барнс сейчас проходит реабилитации в особом центре Старк Индастриз, оборудованном специально для него. Ну, и, конечно, Стив Роджерс сопровождает на всех сеансах своего друга. Брок очень хотел верить в то, что делает это Стив исключительно по дружбе, но память услужливо подбрасывала события первого свидания, во время которого они пошли на новенькую экспозицию, посвященную Капитану. Брок тогда, кажется, забыл, как дышать, когда узнал в друге Капитана Зимнего Солдата. Стив в свой черед прикипел к месту и не отрывал взгляд до тех пор, пока экскурсовод не попросила их подвинуться, мол, они мешают. Хорошо хоть, увлеченная собственным монологом, барышня не узнала Капитана. Однако идею спасения лучшего друга Брок на карандаш взял. Конечно, спасал Баки он не по доброте душевной, а сугубо из своих корыстных целей, надеясь, что Стив из чувства благодарности простит ему косяк с Гидрой, но что-то как всегда пошло не по плану. Вместо того, чтобы простить, Роджерс на каждом слушании смотрел на него волком, а потом и вовсе перестал приходить. Про время, пока Брок лежал в клинике и приходил в себя после крушения Трискелиона, и говорить нечего. Роджерс тогда появился только раз, и то Брок уже начал это спихивать на наркотический бред, поскольку за ту неделю у него в палате успели побывать почти все Мстители. Как ни странно, Старк появлялся чаще. Может, потому что клиника принадлежала ему, а может, потому, что он был другом Стива из нового времени. Брок долго гадал, лежа на больничной койке. Благо времени хватало. Хотя в том же суде именно адвокат Старка трудился вовсю, обеляя его репутацию. Не Стив, который быстро слился, выступив единожды. Мария только пожимала плечами и пыталась обуздать неуемный энтузиазм своего босса, который, кажется, обиделся на то, что его чуть не убили, но тут всплывал Зимний Солдат, и Стив тут же вставал в позу, готовый выгораживать друга всеми возможными способами. Специалист Старка в свой черед умело этим пользовался, и в итоге Фьюри был вынужден сдаться, приняв тот факт, что двойной агент Рамлоу и Страйк ему выгоднее иметь в своём активе, чем очередное пятно на собственной репутации и репутации ЩИТа. В конечном итоге всё выглядело так, будто его человек работал на Гидру, но даже он сам не знал, кто. Чушь, но в суде закрыли на это глаза. Брок тогда не успел толком обрадоваться, что наконец вернется домой. Собственно, в их со Стивом дом, который они уже успели обжить. Однако его ждало болезненное крушение надежд. Сперва его привезли обратно в клинику, чтобы огорошить новостью, что из-за прерванной заключением под стражу реабилитации теперь у него вряд ли получится когда-нибудь ходить без костылей, а лучше просто сесть в кресло-каталку и не мучиться. Хотелось предложить врачам вообще пристрелить его к чертовой матери, но Брок вовремя прикусил язык, справедливо рассудив, что медики ни в чем не виноваты. Как до дома добрался, он и не помнил уже. Очнулся он тогда так же на пороге дома, обнаружив, что теперь в нем куча посторонних вещей. Его собственные вещи были заперты в кладовке или на чердаке, а кровать, на которой они спали вместе со Стивом, теперь была занята Барнсом. Хуже было только от взгляда Роджерса, который был одновременно виноватым и довольно враждебным. Будто не знал, стыдиться ли ему, что он привел в их общий дом постороннего и прямиком в их постель или выгнать теперь уже явно постороннего Брока, который вроде как предатель, а вроде и оправдан усилиями Хилл и Старка. Стив вот тоже не знал.