Дикие звери

— Я в порядке, — золотые блики в глазах мальчика дрожали. Чистое небо заливалось светом восходящего солнца. Спустя какое-то время путники наконец могли смотреть на него без преград. Запах рассвета для Гона был самым любимым. Утром все обретало новую жизнь. Освещенные покинутые леса выглядели счастливее, будто обретшие покой. Прозрачная роса ласково покачивалась на крохотных травинках. — Гон, в этом нет твоей вины, — Киллуа сидел рядом и смотрел на расступающиеся облака. — Просто так сложились обстоятельства, мы сделали все, что могли. Гон усмехнулся и взглянул на друга. В его глазах плясал привычный шаловливый огонек. — Я знаю, — он потрепал Килла за волосы и поднялся. Вздохнув полной грудью, он насладился видом последнюю секунду и продолжил путь.       Пока они с Киллуа решили отдохнуть и перекусить, Хисока и Иллуми ушли по следам далеко вперед. Раз за разом, Гон бросал тревожные взгляды в спину хантеров. Кажется, чья-то смерть совсем не вызывала у них беспокойства. Наверное, даже если умрет Гон или Киллуа, никто из них не пустит и слезы. В их жизни смерть имеет почти такое же значение, как и жизнь.       Несмотря на свои слова, мальчик все глубже и глубже погружался в себя. Весь реальный мир превратился в фоновую картинку, а голова раскалывалась от сотен мыслей. Киллуа безрезультатно пытался помочь другу, рассказывая о своих фантазиях, мечтая, как скоро они увидят Леорио и подарят ему самый лучший подарок! Робот-медсестра — вот, на что мальчики копят деньги. Личный ассистент, который будет всегда и во всем помогать Леорио. В последнее время у него слишком много дел, за своей работой совсем не может вырваться. Конечно, Киллуа очень ценил Леорио, но всегда имел некоторые сомнения на его профессиональный счет. Однако, все это было напрасно. За всей своей безалаберностью и даже глупостью, из Леорио вышел замечательный врач. Его пациенты никогда не оставались без присмотра и заботы. Даже весь этот непростой путь стоил такого подарка. За разговорами Киллуа замечал натянутую улыбку на знакомом лице. Гон будто все чаще и чаще смотрел вперед, туда, где шли старшие. — Слушай, ты можешь рассказать мне, если… Если тебя что-то волнует, — Киллуа тоже чувствовал себя странно. Еще до вчерашнего дня, Гон был слишком задумчив. Он нервничал по поводу и без, редко говорил. Та тревога, которую Киллуа почувствовал впервые в пещере, продолжала расти. Раньше мальчик бы накричал на друга, дал подзатыльника и они бы вместе посмеялись и пришли в себя. Но сейчас, даже просто прикасаясь к Гону, Киллуа чувствовал волнение. Надо ли это делать сейчас? Коснуться плеча или спины? Не будет ли это слишком?       Видимо, Гон прослушал все, что пытался рассказать ему Киллуа. Еще немного посмотрев на фальшивую улыбку, Килл отвернулся и они пошли молча. Кажется, они приближались к месту гнездования жука-воина. Им оставалось только перейти два небольших холма, разделенных глубокой расщелиной. — Может подождем их? — Иллуми одернул Хисоку за руку. — Что, боишься за мелкого? — Хисока смерил друга ехидным взглядом. — Он все равно с тобой не разговаривает.       Иллуми опустил голову и украдкой взглянул за спину. Бояться за брата не имеет смысла, может быть, он уже даже превзошел его самого. Однако их путь подходил к концу, он скоро вернется домой и закончит свои дела. — Давай тоже сделаем привал, Киллуа нужно поползать, — он выпустил змейку из рукава. — Я устал.       Может быть, Иллуми сам не понимал, что он делает, но Хисока видел того насквозь. Золдики плохо разбирались в своих чувствах. Хисока часто замечал это. Иллуми будто вообще редко испытывал что-то похожее на чувства. Наверное, поэтому он и начал с ним общаться. Никакой мишуры, как машина. Но когда он говорит о Киллуа, его глаза обретают жизнь. Хисока долго изучал этот необычный блеск, в конце концов выяснив, что это страх. Иллуми боится больше не увидеть брата. Возможно, он применял не те методы, чтобы удержать его рядом с собой, но можно ли сейчас что-то изменить. В глазах Киллуа брат навсегда останется бесчувственным извергом. Им придется пройти еще долгий путь, чтобы вернуть то, чего у них никогда не было. Устроившись на верхушке холма друзья ждали Гона и Киллуа. Хисока наблюдал издалека, как мальчики молча и неторопливо поднимались к ним. Иногда он ловил загадочные взгляды Гона на себе, а до это чувствовал их всю дорогу на своей спине. Дело наконец подходило к кульминации. Хисока немного переживал из-за вчерашнего, пришлось продумывать, как задержаться на острове подольше, чтобы все получилось, но, кажется, эта ситуация даже продвинула дело. — Интересно, о чем это он думает? — Хисока шептал что-то себе под нос. — Хмм. Он еще немного смотрел на Гона, прежде чем повернулся к Иллуми. — Ты ведь мне поможешь? — он осмотрел Иллуми сверху вниз. — В чем? … — Иллуми не успел договорить, как Хисока обвил своими руками его талию и жестко поцеловал в губы. Иллуми опешил и хотел толкнуть друга, но тот заблокировал его движения. По физической силе Хисока побеждал. Спустя недолгое время поцелуй стал мягче и фокусник отпустил парня, даже не удостоив взглядом. — Ммм, — он смотрел на дорогу, где Гон не отводя взгляда от парочки хмурил брови и сжимал кулаки. — Давай, Гон, это все для тебя. — Фу, — Иллуми отплевался и отсел от друга подальше. Киллуа не смотрел в сторону своего брата, поэтому сильно удивился, когда Гон схватил его за руку и куда-то потащил. — Гон?! Ты куда? — он прикрикивал, но Гон не останавливался, пока не зашел за большие камни. За ними мальчиков было не разглядеть с верхушки холма. — Гон? Что случилось? — Киллуа потирал руку, которая уже начала болеть. Гон нервно перебирал пальцами и приводил дыхание в норму. Только спустя пару минут он заговорил: — Киллуа, ты когда-нибудь целовался с мужчинами?       Мальчик раскрыл глаза от удивления. Он и с женщинами то не целовался! Киллуа покраснел и замешкался. — Что это за вопросы у тебя такие? — он взволновано смотрел на друга. — Просто ответь. — Не понимаю, зачем тебе это, но я не целовался с мужчинами, — мальчик почесал затылок и произнес намного тише, — вообще ни с кем. — Мне нужно, чтобы ты помог мне кое в чем, — Гон уверенно смотрел на Киллуа. — Что?! И в чем это? — Киллуа занервничал больше, чем обычно, и начал топтаться на месте. — Я должен научиться хорошо целоваться, — мальчик опустил голову. Киллуа молчал в ступоре. — Мне… Мне нравится Хисока! — Гон прокричал эти слова, будто пытаясь изо всех сил поверить, что это действительно так. — Что? Этот клоун? — Киллуа все никак не мог понять ситуацию. — О чем ты говоришь? — Я сам не знаю, но, он такой опытный, я должен уметь хорошо целоваться, иначе… — Гон получил болючий поджопник. — Ты вообще слышишь, что ты говоришь? Это же Хисока! — Киллуа, я сам знаю… — мальчик сел под камень. Он не мог поднять свою голову, будто она больше никогда не будет такой легкой, чистой от всего стыда, что он испытывает за свои мысли. Килл никак не ожидал чего-то такого, но друг явно был сильно подавлен, и его признание многое объясняло. Он опустился рядом с Гоном. — Ты можешь мне рассказать поподробнее?       Гон вздохнул. Он бы хотел рассказать другу обо всем, но и сам плохо понимал, почему так вышло. Его будто что-то тянуло к Хисоке. Хотелось, чтобы он лишний раз где-то коснулся его и посмотрел в его сторону. И это тяжелое чувство ревности к Иллуми, что он испытывал, каждый раз когда он и Хисока оставались наедине. Гон кратко описал Киллуа некоторые моменты, и тот протяжно хмыкнул: — Понятно. Как ты мог выбрать его, у тебя совсем нет вкуса, — мальчик трепал траву. — Так ты… Поможешь мне? — Гон с надеждой в глазах смотрел на друга, ожидая ответ. — Мне не хочется это делать, потому что это как будто ради него, — Киллуа спрятал глаза за прядями волос. — Но, я помогу тебе с этим. Ему удалось скрыть свое смущение за радостью Гона. Сначала обоим было неловко, но минут через 10 мальчики втянулись в процесс. — А так нормально? — Гон, как всегда, проявлял старательность. — Ммм, ничего же не поменялось, — Киллуа совсем не подходил на роль учителя такого плана, для него самого ощущения были очень новыми и размытыми. — Эх, такими темпами у меня ничего не выйдет…       Долго тренироваться было нельзя, губы уже начали болеть от напряжения, а по плану Гона ему надо было еще целовать Хисоку. Мальчики отправились дальше, с удивлением обнаружив, что все это время их ждали. Гон несколько раз спросил у друга, не видно ли по нему, чем они занимались, и когда в конце концов получил нужный ответ, со спокойной душой ускорил шаг. Встретившись, все четверо решили больше не задерживаться. После того, как компания перебралась на другой холм, до гнезда оставалось пройти пару километров. Солнце светило очень ярко, снова стало жарко. Гон думал о том моменте у водопада. Ему не давала покоя мысль, почему Хисока попросил его нарисовать те символы на лице. В глубине его души цвела надежда на то, что Хисока тоже влюблен в него.       Иллуми никогда не говорил много, он любил наблюдать за всем со стороны. Но именно сейчас он казался более молчаливым. Тревожные мысли продолжали его угнетать.       Спустя недолгое время хантеры добрели до большой ямы — один из тоннелей, ведущих к гнезду. — Ну что ж, вот мы и у цели, — Хисока присел на корточки и перебрал руками песок. — Там точно найдем одного.       Он спрыгнул вниз, а за ним и все остальные. Тоннели были весьма внушительных размеров. Через каждые пятьдесят метров появлялась новая развилка. Мальчики знали, что каждый из тоннелей рано или поздно приведет к гнезду, но это не была их финальная цель. Гнездо жуки используют для спячки, а вот тоннели идеальны для передвижения. Поэтому четверо сворачивали в каждый новый тоннель. Киллуа был уверен, что Гон давно почувствовал запах жука. Он видел это по его движениям и бегающим глазам. В их план входило не рассказывать старшим об этом, а продолжать блуждать, пока Гон не наберется смелости.       Когда мальчики зашли в подходящий для Гона тоннель, тот незаметно дал отмашку Киллуа и верхняя часть тоннеля мгновенно обрушилась, разделив хантеров на два лагеря. Иллуми остался с Киллом, а Гон рядом с Хисокой. — Гон, ты как? — Киллуа наигранно пытался позвать друга. Ситуация должна выглядеть максимально неожиданной, иначе Иллуми сразу поймет, в чем дело. — Я в порядке! Что случилось? — Гон нервно посматривал на Хисоку. — А, может быть снаружи что-то упало, в любом случае, разделиться это неплохая идея. Иллуми был удивлен словам брата. Теперь они смогут остаться наедине и, может быть, он сможет уговорить Киллуа вернуться домой вместе с ним. — Встретимся, когда найдем жука, — Хисока с улыбкой осмотрел Гона и направился вперед.       Двое хантеров шли молча, углубляясь в темный тоннель. Острое зрение Гона позволяло ему различать силуэт рядом с собой. Парень казался стройным, как никогда. Именно в этой темноте его руки выглядели еще сильнее и привлекательнее. Кожа приобретала серый манящий оттенок. Гон невольно разглядывал шею Хисоки и ужасался своим мыслям. Но его план работал, и теперь он не может не довести дело до конца. Набрав воздуха в грудь, он остановился. Хисока прошел еще немного, прежде чем отреагировал на стихший звук шагов. Он развернулся и с вызовом посмотрел Гону в глаза. — Хисока, я должен кое-что сделать, — голос Гона казался уверенным, но взрослый хантер отчетливо слышал нотки волнения. Он усмехнулся: — Тебе можно все, что пожелаешь, мальчик мой. Он остался стоять на месте, предоставляя Гону полную свободу действий. Мальчик медленно приблизился, взял парня за руку и жестом попросил присесть: — Я не достану…       Хисока хотел было засмеяться, но тогда бы это разрушило всю атмосферу и еще больше засмущало мальчика. Он смог сдержаться и присел на холодную землю. Гон не решился залезть на колени Хисоке, поэтому тихо сел рядом и потянулся к лицу Хантера. После тренировок с Киллуа он ощущал большую уверенность, но в самый нужный момент она вся исчезла, будто бы это его первый поцелуй. Он нежно притянул Хисоку за подбородок и оставил легкий поцелуй на его губах. Хисока не двигался и никак не отвечал, из-за чего Гон немного нервничал. Обдумав происходящее, мальчик решил, что если бы Хисока был против, он бы уже ушел, но он продолжает сидеть смирно. Решившись, мальчик коснулся губ напротив пальцем, немного углубив их в рот, чтобы увлажнить кожу, и поцеловал его снова. В этот раз он действовал требовательнее, продвигаясь языком все дальше. Губы Хисоки оказались еще нежнее, чем он ожидал, а рот был влажным и теплым. Дыхание у Гона уже начало сбиваться, а живот завязался в тугой узел, но Хисока так и не отвечал на поцелуй. Мальчик испугался, что он совсем не так хорош, как Иллуми, и что Хисока не чувствует того же сладкого напряжения, что он чувствует сейчас.       Но больше шанса у него не будет, поэтому Гон все же залез на парня сверху, разведя ноги. К своей радости он почувствовал твердый стояк. Впервые за все время Хисока протяжно выдохнул, после чего возбуждение Гона выросло еще сильнее. Он продолжил целовать нежные губы, но мысли о твердом члене не давали ему покоя. Руки сами тянулись под блузку. Ощупывая твердые мышцы, мальчик опускался все ниже, пока не пробрался в штаны и не услышал соблазнительный стон. В мгновение он отстранился, а в его глазах промелькнул страх. Такого опыта у него точно не было, но он знал, как можно сделать приятное. — Ты такой хороший, Гон, прошу тебя, продолжай, — Хисока говорил достаточно спокойно, ожидая действий от Гона.       Услышав тихий охрипший голос, мальчик не стал задумываться слишком долго и аккуратно стянул штаны с хантера так, чтобы обоим было удобно. Член Хисоки был напряжен до предела, чего мальчик совсем не ожидал. Его охватила тревога, что он не сможет полностью вставить его в рот, и Хисоке не понравится. Тогда он решил начать постепенно, боязливо облизывая член со всех сторон. Когда он проводил языком по головке, Хисока постанывал и сильнее сжимал волосы Гона, поэтому тот решил остановиться на ней. Потихоньку заглатывая все больше плоти, Гон старался ублажать головку языком, ускоряя темп. — Ах, Гончик, смелее, — Хисока толкнул голову мальчика и член вошел глубже. Узкая глотка Гона дарила особое удовольствие, но полностью член войти не мог — Гон был слишком мал.       Гона не смущала боль, и дыхание он мог задержать надолго, поэтому он еще несколько минут продолжал заглатывать горячий член под стоны Хисоки, пока не ощутил разливающееся тепло. Хисока громко выдохнул и прижал голову Гона к паху еще сильнее, остановившись так на пару секунд. Мальчик вытирал мокрые и опухшие губы, теперь болели не только они, но еще и щеки. Он не знал, что стоит делать теперь. Хисока по-прежнему не отвечал на его ласки, а все нутро Гона жадно просило его об этом. — Ты молодец, хороший мальчик, — парень погладил Гона по голове. Он натянул штаны обратно и поднялся, оставив Гона дальше сидеть на коленях. — Тебе еще есть чему учиться, найди меня, когда поднаберешься опыта, — с этими словами       Хисока пошел вперед, а Гон остался на земле, приходя в себя.       Тоннели продолжали извиваться, пока Иллуми и Киллуа молча проходили по сырой земле. Киллуа не переставал думать о том, что же сейчас происходит с Гоном. Будет ли с ним все в порядке. Хисока совершенно не заслуживал его доверия, и оставлять этих двоих наедине было слишком опасно. За эти полчаса могли произойти ужасные вещи. Единственное, в чем Киллуа был уверен, так это в Гоне. Он не даст себя в обиду и сможет постоять за себя, даже если Хисока выдумает что-то неприятное. Все же, не нужно было отпускать его, или стоило хотя бы договориться о времени. Мальчик считал каждую минуту, а они, как назло, тянулись мучительно медленно. Иллуми обратил внимание на волнение брата. Он сам давно понял, что происходит. Хисока рассказал ему о своем плане еще до поездки на остров. Иногда ему даже становилось жалко Гона, но наблюдая за тем, как мило он общается с его братом, жалость тут же покидала его. В этом мире побеждает тот, кто сильнее, все в точности как у диких зверей. — Киллуа, я хочу с тобой поговорить, — голос Иллуми разносился тихим эхом. — Если ты хочешь снова просить меня вернуться домой — это бесполезно, — мальчик продолжал искать зацепки о жуке, чтобы быстрее встретиться с Гоном. — Я просто не понимаю, почему ты так ко мне относишься, — Иллуми продолжал безразлично шагать вперед, скрывая за этим свои переживания. — Ты вообще о чем? — Килл зашел в новый тоннель. К его удивлению он становился шире, пока они не вышли в самое сердце гнезда. Темная пещера была огромных размеров, а посередине отдыхал такой же большой жук-воин. Мальчик вскинул брови и перевел взгляд на брата. Никто не ожидал, что жук просто окажется в спячке. Видимо этот слишком заспался и не подозревал, что все его сородичи давно вышли на охоту. Шагнув вперед, Киллуа заметил маленькую тонкую нитку, протягивающуюся как раз через выход из тоннеля. — Стой, — старший брат преградил дорогу рукой. — Я и сам вижу! — мальчик ловко обогнул Иллуми и подошел к спящему насекомому. — И правда здоровый.       Пока Киллуа осматривал жука, вычисляя слабые места, Иллуми принялся обрезать тонкие нити специальным ножом. — Ну и чего ты стоишь, заканчивай с этим поскорее, — он положил несколько нитей в тканевый мешочек. — Но он же спит. — Вот именно, тебе очень повезло с этим. — Это как-то… Нечестно, — Киллуа вслушивался в дыхание жертвы. — Ты все такой же, Килл. Разве я не говорил тебе, что устранить цель во сне — это самый лучший исход из всех. Это ты от своего любовничка понабрался идей о меньшем зле? — Киллуа вздрогнул. — Что?! Ничего такого не было, — мальчик начал паниковать. Он взобрался на жука и молниеносным движением пронзил шею насекомого. Тот издал последний протяжный выдох и замолк. — Убийство есть убийство, Киллуа. И хорошо, что убиваешь ты, а не тебя, — Иллуми продолжил собирать нити, как ни в чем не бывало, а Киллуа еще долго отходил от его слов. Он предполагал, но не думал, что Иллуми заметил их с Гоном.       Когда Хисока и Гон вошли в пещеру, Киллуа уже отделил тяжелый панцирь от жука, а Иллуми продолжал срезать что-то невидимое со стен, заполняя неловкую тишину. Киллуа долго не видел друга и очень переживал. Он сразу заметил, что Гон не в настроении. Коленки покраснели, а лицо побледнело. Он тут же было разозлился на Хисоку, который выглядел также непринужденно, как и всегда, но ради друга решил сдержать свой гнев и подождать, пока они не останутся наедине.       Спустя какое-то время все четверо вышли из пещеры, каждый со своей добычей. Загрузив по половинке панциря на спины, мальчики несколько минут дышали свежим воздухом, обдумывая, сколько им нужно пройти. Чтобы уехать с острова, они должны были вернуться на свою лодку, доплыть до ближайшего города и оттуда полететь домой. Панцирь можно было отправить почтой и получить оплату на счет. Иллуми сверлил брата взглядом, чувствуя облегчение, что их разговор не состоялся, и все осталось так, как было. Сейчас он верил, что скоро снова точно встретит младшего и тогда все измениться. С этой минуты их пути разошлись, холодно прощаясь друг с другом, каждый был увлечен своими мыслями.       Поздней ночью мальчики добрались до лодки. Вода била по коже холодными брызгами. Луна превращала море в живую картину, переливающуюся сотнями оттенков синего. Гон не переставал хныкать, обняв коленки руками, а Киллуа снисходительно греб веслами и успокаивал друга: — Да ладно тебе, он же идиот, — что бы он не говорил, Гон тяжело отходил от произошедшего. — Я думал, я ему нравлюсь… — он потер опухшие глаза рукой. — Успокойся, посмотри — в море еще много рыбы, — Киллуа пошлепал веслом по буйной воде. — Мг, — Гон нехотя поддакивал. — Такой, как он, тебя не заслуживает. Найдешь себе хорошего человека, и тогда и плакать не будешь… — Мг… — Ну перестань хныкать, этот твой Хисока тот еще клоун, да по нему цирк плачет! — Мг.