Кармон. Начало.

      Все эти дни дались нелегко обоим. Временами отца точила вина за случившееся. Но он утешал себя. Ведь это на благо сына и что может пойти не так? Перебесится и займётся делом. Все подростки через это проходят. Вот так Гарбе Швейн заглушал в себе муки совести. И отвлекался от этих мыслей он работой. Работой в отеле.       Меж тем, Никелю становилось всё хуже. Гипс и повязку сняли только спустя пару недель. Процесс снятия был болезненным. Он сидел на диванчике в своей комнате, пока отец снимал слой за слоем. Аккуратно и деликатно. Остаётся надеяться, что такая травма не оставит отметин на его юном лице. Взгляд у Никеля был пустой.       "Я не знаю, сколько выдержу ещё. Я в большой печали."-Рассуждал Никель, отключаясь от пугающей его реальности. "Я в замешательстве. Ибо смерть правит в моей жизни. Не помню матери, теперь ещё и друга потерял. О, Руфь...За что такие муки и в чём моя вина? Не отнимай у меня хотя бы отца. Он - единственный человек в моей жизни".       Взгляд отца становится немигающим. Он не может при своём сыне показать ужаса. Напрасны и тщетны были молитвы священному монстру. Если судьба взяла в свои руки дело, ничто не сможет помешать ей исполнить миссию и испытать на прочность совершенно невинное дитя. Дитя, что познало муки ада ранее.       "У меня не осталось никого, кроме тебя. О, отец...Помоги мне, пожалуйста. Мне грозит опасность. Больше всего я боюсь за тебя, а не за себя. Чёрные тучи сгущаются в моём сердце. Я беспокоюсь за твою жизнь. Тебя изрядно подкосило моё состояние. Прости меня."-Даже сейчас он не думал о себе, мог думать лишь об отце.       Ручка тянется к зеркалу, лежащему рядом. Но Никелю не дают его взять, перехватив хрупкое и бледное запястье. Но мальчику необходимо увидеть последствия того взрыва своими глазками, даже если они столь ужасны. Отец поднимает зеркало и на свой страх и риск подносит его сыну. За что получает благодарный кивок.       Взглядом, полным сочувствия, он подносит зеркало к сыну. Тот берёт его своей хрупкой ручкой. Лучше правда, чем ложь. Тем более, об одной лжи он может так и не узнать. Так и не узнать, что напарник жив и прячется от отеля исключительно по просьбе Гарбе. Вряд ли такую апатию можно назвать благом для Никеля.       Дрожащей рукой Никель подносит кусок стекла, обрамлённый в позолоту, к лицу. Отец отходит в сторону. Никель медленно поднимает зеркало. Увиденное повергает его в шок. Пурпурные глаза ошарашенно открываются. Он внимательно смотрит на себя с ужасом, пока отец стоит недалеко, опустив свои голубые глаза.       Под чёлкой красовался ожог глаза. Авария бесследно не прошла. В этот миг зеркало ударилось о стену и разлетелось на тысячу осколков. А сам Никель встал быстро с дивана. -Отец, прости, мне надо побыть одному. Если потребуется моя помощь, ты знаешь, где меня найти. - Он ушёл в свой укромный уголок.       Войдя в подвал, он лихорадочно бросился к своему столу. Опершись на него обеими кистями, он начал судорожно смешивать в ступке содержимое колб и пробирок. Нет, он не сошёл с ума. Нет, он не надумал уйти в призрачный мир. Ему лишь надо свести это травматическое повреждение кожи. Не смотреть же отцу на эту жуть.       Через полчаса он капнул на поражённый участок кожи получившейся субстанцией. Он прикрыл глаз. Началась болезненная регенерация. Рана начала медленно стягиваться и сужаться до размеров микроскопической точки. Во время этого процесса, он держал во рту тряпку. Выплюнув её заметил, что кожа восстановилась и открылась дверь в подвал. -Ты всё ещё считаешь, что у меня нет к этому таланта? - В ответ на эту усмешку, Гарбе просто обнял своего сына.