Харлен

Внутри всё сжалось. Саша напрягся, поглядывая то на подругу, то на монахиню. Пальцы невольно сжались на столешнице и тело пробивал то жар, то холодный пот. — Зачем? — спросила рыжая бестия, стараясь не вызывать беспокойства. Монахиня ничего не делала, даже не рыпалась на них. — Выйди. — повторила она, поднимая голос, но её взгляд не оставлял для девушки выбора. В одно мгновение начало казаться, что в помещении стало довольно тихо. Харлен неохотно поднялась со своего места. Она ещё раз взглянула на детей — они непросто смотрели в её сторону, а будто что-то ждали. Она шла вперёд, стараясь не смотреть на детей. Внутри всё напряглось, каждая клеточка тела от нервов. Внезапно Саша, поднявшись со стула, произнёс: — Я тоже пойду. — Нет. — сразу отрезала женщина, не отрывая взгляда от девушки. — Только она. Ты сиди. Саша поймал напуганный, холодный взгляд Харлен. Ей было страшно, как и ему. Он замер на месте, чувствовал, как каждая клеточка тела напрягается, и как же трудно было садиться обратно на своё место… Ладони стали влажные. Девушка наконец вышла за дверь, шумно вздыхая. Коридор встретил Чардер холодом и непривычной тишиной, что впервые начала пугать её, хотя раньше она её обожала. Жар сменился холодом сразу же и Харлен пожалела, что она не накинула никаких носков или плед на плечи, или хотя бы кофту. Монахиня шла впереди, поглядывая периодически на девушку, выбора фактически не было… Бежать не вариант. Сразу хуже будет, если она повернёт обратно. Коридор был тускло освещён, и казалось, что он был очень длинным. Дыхание казалось слишком громким в этих стенах, и что его мог услышать буквально каждый. Где-то раздавался стук настенных часов, и сердце било в их такт, но громче, затмевая собственные мысли. — Куда мы идём вообще? — выдавила всё же из себя Харлен. — Почему я? — Слишком много вопросов задаёшь, мисс Чардер. — спокойно ответила монахиня, не оборачиваясь. Харлен стиснула зубы. Очень хотелось остановиться и возразить, напревать на всё, сбежать, найти Сьюзи, Моисея, прибежать к Саше вновь… Она впервые чувствовала себя настолько плохо изнутри, ей было очень страшно. Почему Харлен чувствует себя, словно зашуганный котёнок, ожидающий следующего поднятия руки хозяина? Они свернули за угол вскоре. Этот коридор пахнул медикаментами и лекарствами, воздух будто застоялся, будто коридор вообще не проветривали. А было такое раньше, или она просто этого не замечала?.. Хотелось верить в то, что её не ведут ко врачу испытывать странные препараты или подавлять волю. Она остановилась, осеклась, отходя на пару шагов назад. — Я вообще-то не больна! — Это не тебе решать, милая. Монахиня наконец повернула на неё голову. Во взгляде не было сочувствия. Только холодный расчёт и план, что держала в голове женщина. Она толкнула тяжёлую дверь, смотрела на девушку, приглашая её внутрь. Харлен начала отпираться, попыталась пихнуть женщину, начала даже грубить. Но когда её силой пихнули внутрь, девушка подползла к двери, быстро подползла к двери и чуть не лишилась пары кончиков пальцев. Выругавшись, она села на колени и начала осматривать кабинет.

***

Когда Харлен вышла из кабинета, она была сама не своя. Внутри всё переворачивалось. Доктор задавал слишком много вопросов, а его изучающий девушку взгляд не сулил ничего хорошего. А теперь… Тишина в коридоре была будто спасением, но в то же время очень хотелось спрятаться от всего, что только тревожило девушку. Она хотела бы вернуться обратно к гулу в комнате, откуда она пришла, но в то же время… Она машинально шла по коридору, не зная, куда ей податься. В игровую возвращаться не хотелось. Слишком много лишних взглядов. Но Саша… Но думая обо всём этом, хотелось немного расслабиться. Сворачивая в один из коридоров, Харлен почувствовала знакомый запах стирающегося белья при высокой температуре. Такие простые вещи, как дыхание знакомых ароматов привели Харлен немного в чувство, хотя всё в душе оставалось не совсем таким светлым и приятным. Она села на стул и подняв ноги, обняла колени, утыкаясь в них. Сейчас она хотела побыть одна и успокоиться. — Ты как? — послышался голос Саши, заставил девушку дёрнуться. Видимо, ей не удастся сегодня хорошо отдохнуть… Но, благо, парень был рядом. Харлен подняла голову, её друг стоял перед ней, держа кусок хлеба. — Просил же не ходить и не сидеть одной… — он нахмурился, протягивая ей хлеб. — Знаю, Саш. А ты знаешь меня и мой характер. — она взяла его, но не стала есть. — Это просто был обычный осмотр. Саша хмыкнул, присаживаясь рядом с девушкой. Ему не нравился тон подруги. — Ты думаешь, они что-то заподозрили? — Не знаю. Но они всё равно кретины. Если я и больна, то только на голову! На этот ответ в коридоре что-то упало, пугая обоих. Саша и Харлен вскочили, выходя в коридор, где только вот была Харлен. Тот встретил их лишь холодом и тишиной. — Кажется, кто-то что-то уронил, или само упало. — А если нет? — девушка была напряжена. Саша вздохнул и пошёл проверять коридор. Харлен шла за ним вслед. Но за поворотом их ждал лишь тихий, освещённый холодным светом пролёт и лестница. — А ты боялась. Харлен лишь нервно оглядывалась. — Такое ощущение, что нас проверяют. Пошли обратно. — шепнула она парню. Дорога обратно прошла очень быстро и как в тумане. А внутри той комнаты, из которой она выходила ранее с монахиней… Стало как-то поспокойнее, но голова с душой всё же хотела быть одной. Пойти в палату общую, надеясь, что никого там нет. Даже ту маленькую засранку Сьюзи с чёрными волосами, пока Саша сидит рядом или на своей койке и молчит. Такая компания была просто шикарной… Дети сидели и занимались своим делами и много чего выглядело наигранно, что странно. Ей же хотелось, чтобы на неё никто не смотрел, не смотрели эти дети. И хотелось бы пойти обратно. Вскоре она посмотрела в сторону, где сидел Моисей и ни с кем не разговаривал, сминая в руках игрушку. Как же было его жалко… И лёгкие кудри парня слетали на его лицо, слегка прикрывая его прекрасные голубые глаза. Встав, он пошёл в сторону спален. Где-то издалека вновь было слышно, как Изабель снова начала беситься. Моисей вздохнул, глядя с сожалением в сторону коридоров с комнатами, где были опасные пациенты-дети… Эх, бедняжки… На них много чего испытывали, на них. Психические заболевания с детства, а их мучают. Жалко их всех… Моисей пошёл дальше к комнатам где находились обычные дети. Только зайдя в комнат, парень уселся на свою койку, поджал ноги, продолжая сжимать игрушку. Пару детей занимались своими делами, не обращая на него внимание, кто-то даже спал. Моисей лёг на бок и постарался отдохнуть, пока он не почувствовал, что на его кровать кто-то сел. Парень повернул голову. Харлен легла рядом в позе эмбриона, обняла себя за плечи. — Что-то не так? — он повернулся к девушке, убрал лишние волосы с её лица. Та молчит, прикрывая глаза, утыкается носом в подушку. — Я их ненавижу! — проговорила она раздражённо, прижимаясь к парню. Тот лишь спокойно погладил её по плечу, давая успокоиться. — Слишком много внимания от взрослых, дети будто смотрят и наблюдают… Это пугает, очень сильно! Моисей лишь молчал, смотрел на неё, слегка приобнял и подождал, пока девушка не успокоилась. — Как ты это делаешь? — говорит она тихо, шмыгнув носом, посмотрела на парня. — Как это тебе удаётся? — Не знаю. Потому что я хороший слушатель? И я просто рядом нахожусь и всё. На это Харлен лишь начала тихо смеяться, а после, уставшая, она пошла на свою койку под стенкой около дверей и, укутавшись в одеяло, она заснула на некоторое время. В это время в стенах лечебницы происходил сущий кошмар. Врачи, что быстрым шагом направлялись к операционным и комнатам, где присматривали за детьми, как в настоящих поликлиниках, смотрели только вперёд, не обращая внимания на брыкающегося ребёнка, которого вёл мужчина обратно в комнату. Другого спящего так же уносили, ласково беря на руки. Блок с тяжелобольными на голову проскочил мимо них и в тот же миг всё сменилось блоком поликлиники. Пару человек, что бежали с этого блока, бегло говорили друг с другом. То о плохом самочувствии, то о том, что им нужно в холодильник за таблетками. Стоило зайти в кабинет врача, который только поставил укол ребёнку, можно было заметить, как ребёнок сидит в отключке на кресле, пока врач заполняет бумаги. Тот коротко говорит: — Испугался. Отправить обратно к обычным детям, а потом снова ко мне. Патологий не замечено. В тот же момент, когда он поворачивает голову на зашедшего медика, в коридоре слышится крик мальчишки лет десяти. Тишина стояла такая плотная, что казалось — если дотронешься и всё звонко треснет, разбудив всех. Харлен открыла глаза, чувствуя, как холод от стены проползает по спине. Комната, где она спала с остальными, дышала ровно и гулко — дети спали, кто-то тихо сопел, кто-то говорил во сне, но всё это тонуло в ночи. Что-то было не так. Она почувствовала это тупое ощущение внутри, чем она проснулась, как следует. Здесь было слишком спокойно. На это девушка лишь упала обратно на кровать, вздыхая. Наконец та тишина, которую она хотела, и душа наконец смогла отдохнуть. Харлен медленно поднялась. Её рука скользнула под подушку — туда, где лежала маленькая отмычка, согретая теплом её ладони. Она сжала металл, утверждая для себя, что её никто не украл. Она очень осторожно спустила ноги с кровати. Пол был холоден, словно лёд с того самого холодильника. Каждый шаг отзывался внутренним эхом внутри неё. Она плавно выскользнула из-под одеяла тихо, будто хищная кошечка, пошла к двери спальни. Эта ночь не была похожа на остальные. В туалете было темно, только одна узкая лампочка на потолке иногда мерцала, грозясь перегореть. Харлен закрыла дверь, прижала её плечом и замерла, прислушиваясь к звукам. Она опустилась на холодный кафель, подтянув ноги к груди, и вытащила из рукава маленькую железку — ту самую отмычку, что уже несколько недель носила с собой, как талисман. Она провела пальцем по холодному металлу. Странно… Обычно это движение её успокаивало. За дверью послышались шаги. Тяжёлые, неторопливые. Чардер замерла. Шаги остановились прямо у двери. Она сжалась в комок. Даже дышать перестала. Ручка чуть-чуть дрогнула. Не сильно, как будто кто-то просто отметил, закрыто или нет. Мысль к ней пришла сама собой, что она может открыть любую дверь. Она может забрать с собой своих друзей, даже сбежать с ним… Впервые за долгое время у неё возникла мысль, от которой стало не страшнее… легче? Она может уйти отсюда, правда может. Она посмотрела на отмычку, маленький кусочек металла, который вдруг стал возможностью. Той возможностью, которая может ей помочь. Снова послышались голоса в коридоре. Приглушённые, злые, взрослые. — …говорю тебе, ребёнок сопротивлялся. — Да всем сейчас таблетки нужны, приказ был… — С утра отчёт сдаём, не хватало ещё… Харлен сжала зубы. Гнев внутри вытеснял постепенно страх. Садясь на унитаз, она прислушивалась к голосам и тому, что происходит, старалась сделать свои дела тихо. Она подняла голову. Пальцы крепче сжали отмычку.