Харлен

Следующий день проходил в молчании. Харлен пугалась каждого шороха или движения взрослых в её сторону, нелепо огрызалась на посторонних, после стремительно уходила в другом направлении, не желая больше ни с кем разговаривать. Сьюзи, видя состояние девушки, даже подошла вскоре к ней, когда она осталась одна, вдали от всех. Харлен толком не обратила внимание на девочку, которой было интересно состояние той. Сжимая свою игрушку, девочка осмотрела её с ног до головы рыжую. — Чего тебе, чертёнок? — спокойно спросила девушка, начав ковыряться в ногтях. Сьюзи молча стояла некоторое время рядом с Харлен, поката не стала пристально наблюдать за ней. — Да так… Просто. — Просто ничего не бывает. — Тебя удовлетворит, что я бы хотела просто немного посидеть рядом? Выглядишь не очень. На это Харлен лишь пару мгновений помолчала, прежде чем тяжело вздохнуть. И всё же она позволила девочке остаться. Они сидели вместе некоторое время, пока Харлен почувствовала, как Сьюзи прильнула к ней, чуть выдыхая. — Ты когда-нибудь думала о побеге? — послышалось со стороны Харлен. Сьюзи перестала ворошить в руках игрушку, и от неё не было слышно ни звука. Рыжая посмотрела на девчонку, что между пальцев мяла ухо медвежонка. — Эй, чертёнок. И это заставило девчонку посмотреть на ту, поднимая голову. — Наверное… — Хм? — Наверное, думала. Не помню. — А хотела бы удрать? Сьюзи пожала плечами, всё так же играясь с ухом игрушки. Харлен наблюдает за этими действиями и жалеет, что вообще она оказалась в этом треклятом месте, после чего извиняется за глупые вопросы. На это девчонка лишь хихикает и небольшой разговор привёл к более-менее хорошему настроению обеих, забыв о том, о чём они говорили. Но что уже было поделать, они тут застряли. И теперь им надо было выбираться отсюда. Любым способом. Так просто детей не выпускают… И думать об этом было очень сложно, но возможно. Харлен прикрыла глаза, руками закрыла лицо, тихо вздыхая. На мгновение всплыл образ врача в том кабинете, но мысли и ощущения вскоре отошли на второй план. Я им ещё отомщу, уверяла она сама себя, пока взгляд был устремлён в потолок. — Чего сидим, стынем на полу? Это был голос одного из врачей, что проходил мимо. На вид тому было лет 30, не больше. Харлен смотрит на него, а Сьюзи встаёт на ноги и обнимает игрушку. — Бред. — говорит она после того, как врач уходит прочь, завидев, что девушка не желает подниматься вместе с девчонкой. Харлен мычит себе в руки, прикрывая лицо, откидывает голову назад. Слышится глухой стук головы о бетон. Сьюзи взволнованно посмотрела на Чардер. — Всё хорошо с тобой? — спрашивала девчонка. — Да. А теперь, можешь либо уйти, либо остаться. Как пожелаешь. На это девочка лишь хмыкнула и села рядом с ней. Продолжая играть с мишкой, Сьюзи смотрела куда-то в пол. Харлен лишь подсела ближе и стала смотреть на то, как девочка играет, после чего, протянув руку, спросила, можно ли посмотреть на игрушку. Наклоняя голову на бок, девушка берёт мишутку и, глядя на нег, обняла, уткнувшись при этом в свои колени.

***

Дети гудели каждый о своём в столовой. Но в этот день, вечно хмурая и чем-то недовольная повариха раскладывала еду молча и даже не шипела на детей, пока мужчина, что был на кухне, так же молчал и делал свои дела. Это было странно. Так же её странное настроение переняла и Харлен, которая, забирая еду, вновь захотела пойти в сторону комнаты. Но потом Моисей с Сашей потянули девушку за стол рядом с ними. Те двое смотрели на девушку, потом друг на друга, начав молча трапезу. На обед был суп, лапша и котлеты. Саша смотрел на тарелку, потом обернулся на детей, которые всё так же, некоторые порой борзо, шумели и порой даже чуть не замахивались друг на друга едой. Моисей в то же время спокойно ел, но в своём темпе, что казалось, он это делает очень медленно. О чём-то думал… Вновь казалось, будто на неё смотрели… Хотя бы несколько детей. По спине пробежались мурашки, и Чардер обернулась в надежде, что кого-то она заметит там, за спиной… Но никого не было. Или может так казалось, что никого нет, потому что слишком много детей было поблизости? Харлен глядела пристальнее на толпу, а после на каждый отдельный стол, когда многие немного под успокоились. После выдохнув, она начала есть суп. — Ребят… Есть разговор небольшой. — начала девушка тихо, после чего наклонилась ближе к ним. — Мне кажется, что я уже не вывожу… как будто я уже перестала что-то чувствовать… — Что ты этим хочешь сказать? — Саша поднял бровь, вопросительно глядя на подругу. После чего она наклонилась почти вплотную, начав шептать: — Хочу уйти отсюда. Терпения нет. Сразу же стало заметно, как остановился Моисей, после чего обратил на них обоих внимания. — Тебя вновь закинут отдельно ото всех. Помнишь последний раз, когда ты там была? На прошлой неделе вроде… Когда начала вновь возмущаться из-за лечения. и плохо себя чувствовала из-за препаратов. — Да, помню. — фыркнула та. — То ещё дело… До сих пор не отошла от того, что мне вкололи. В тот момент казалось, что я чуть не сдохну. Она отодвинула тарелку. Её ладонь непроизвольно сжалась в кулак, ногти впились в нежную кожу руки. Боль была тупой, но такой яркой. Саша быстро огляделся. Его глаза, обычно почти полные едкой насмешки, стали серьёзными. Он наклонился ещё ниже, чтобы быть ближе к Харлен и чтобы никто их не слышал. — Ты это серьёзно? Ты не пришла просто побухтеть? — До смерти серьёзно, Саша… — выдохнула Харлен и она была серьёзна. В глазах виднелась только холодная решимость. — Я не хочу больше быть этим чёртовым кроликом. Не хочу смотреть, как они это делают с другими. Моисей медленно положил ложку. Его привычная медлительность была какой-то другой, приобрела что-то такое… Будто обдумывает её слова. Он смотрел не на них, а куда-то сквозь стол, перебирая в уме всё что угодно. — Они усиливают постепенно контроль. — произнёс он наконец тихо. — Молчание нашей поварихи не к добру. Как и то, как… Мы давно не видели ту девчонку, что прикончила одного из наших. Они могут готовить какую-то партию лекарств или проверку. — Значит, надо уходить до этого, — мгновенно отреагировал Саша, не дав мыслям Харлен затмить голову. — Пока они в этой подготовке… В их правилах должна быть брешь. Всегда и везде она есть. Харлен почувствовала, как по спине пробежала очередная волна мурашек, которая сопровождала её частенько в это время. Она уселась обратно, скрестив руки на груди, а после она облокотилась локтями на стол, а после подпёрла голову одной рукой. Они говорили об этом… Как о реальной возможности сбежать. А что же им делать, когда они… — А… Кстати, что насчёт Сьюзи? — спросила она, вспомнив девчонку с медвежонком. — Мы не сможем её оставить. Она… Не выживет здесь одна, слишком маленький ребёнок. Это мы такие упрямые. — Особенно ты. — Спасибо, Саш… — но вскоре девушка встрепенулась, одарив того беглым скептическим взглядом. — Она не выживет, если они начнут что-то готовить. Возможно, будут отыгрываться… Моисей кивнул. — Она маленькая. Её легко спрятать, но трудно заставить молчать. Она может проболтаться кому-то. Она же недавно у нас, да? Нужен план и для неё. И точка сбора. Но девушка будто проигнорировала вопрос насчёт Сьюзи. — Точка сбора… — проговорила Харлен и мир вокруг внезапно перестал быть просто тюрьмой. В голове прослеживались коридоры, которые она только знала, когда вновь и вновь пыталась поиграть с некоторыми врачами. Но после она проговорила, вспоминая будто что-то: — В старой бойлерной комнате, за котельной. Туда почти не заходят, однажды проверяла. Там… Сыро и пахнет ржавчиной, но насколько помню, там есть в стене люк. Оттуда лез сантехник, когда к нам приходил. В глазах Саши, что усмехнулся от слов подруги, вспыхнул знакомый огонёк азарта. — Вот видишь. Идеи и пришли, мозги работают. Котельная… — задумался он. — Это хорошо. Оттуда можно в технический тоннель. А дальше к ограде возле лесополосы. Мы её видели. Они трое замолчали, слыша приближающиеся шаги. Мимо их стола, глядя куда-то в пространство каким-то странным стеклянным и неприятным взглядом прошла медсестра. Харлен опустила голову, делая вид, что ковыряется в тарелке. Дети всё так же галдели, только несколько тише, так как часть из тех, что была в столовой, ушла. Когда шаги стихли, Моисей прошептал, и не шевелил практически губами: — Нельзя торопиться. Один неверный шаг — и нас рассадят в изоляторы на месяцы, да и при том таблетки будут испытывать и разную херню. Нужно знать расписание обходов на неделю вперёд. А так же еда, хотя бы на пару дней. — Я могу стащить сухари и шоколад из раздаточной. — сразу же предложил Саша. — Повариха сейчас не в себе, не заметит. — А я… Я могу выяснить про обходы. — Харлен была уверена в том, что говорит, пусть и в груди стучало сильно сердце. — Меня иногда за проступки вызывают мыть полы в административном крыле. Там висит график дежурств. Это было понятно. Харлен была самой безбашенной девчонкой в этой небольшой компании, так что как-то провернуть ей это дело не составит труда. Они смотрели друг на друга. Между ними было такое доверие, что на кону которого было всё. — Хорошо, — окончательно подытожил Моисей. — Начинаем готовиться. Но ни слова, ни намёка другим, что мы сбегаем. Даже друг другу — только по необходимости и только на территории, где мы удостоверились в том, что никто не подслушивает. Завтра после прогулки у водосточной трубы за бараком. Узнаем, что удалось выяснить. Они наконец допивали свои компоты, когда Чардер вновь почувствовала на себе чей-то взгляд. Резко обернувшись, она поймала глаза маленькой рыжеволосой девочки за соседним столом. Она не смотрела с угрозой, а с не озвученным тоскливым вопросом. Харлен быстро отвернулась, сердце сжалось внутри от боли. Они забрать всех не смогут с собой. Эта мысль, что промелькнула на доли секунды, была похожа на глоток яда. Но потом она взглянула на Сашу, который уже строил ей дурацкие рожицы, пытаясь разрядить напряжённую обстановку, и на Моисея, что методично вытирал ложку салфеткой до блеска. Это в нём ей и нравилось. Он просто был таким интересным парнем… Молчаливый, странный порой, но всё же интересный. Она тихо под столом сжала кулак, почти до крови впившись ногтями в нежную кожу. Она до сих пор чувствует страх, злость на это место, чувствуя, что они наконец должны уйти, не смотря ни на что. Только жалко было детей…