fantôme du passé

       – а что, если сделать здесь воротник, скажем, изрисованный языками пламени? – предложил ночной гость из сна, которого субин определенно знает, но не может понять, откуда.        – у вас нестандартное мышление для вашего времени, стефан николаевич, – хихикнул тот, кого надо считать субином, но он настоящий сейчас смотрит на это, будто летая под потолком. чхвенский резко скакивает, разгоряченный ото сна и стремительно шагает в комнату своей квартиры, которую он оборудовал как творческую студию для своих работ. освещения там почти никакого, кроме светодиодной ленты по периметру комнаты, которая горит холодным белым цветом. субин падает на кожаное кресло на колесиках, на нем подъезжает к деревянному комоду. открывает ящик и берет акрил, аккуратно сложенный в перепачканном органайзере. ставит временно на табурет рядом с маникеном. сам же подходит к нему и натягивает длинный воротник водолазки, которую он сшил самостоятельно, до самой середины головы, закрепляет иголками, чтобы не съезжал. и он снова падает на свое кресло, силы покинули его. вдохновение после сна упорно не хочет уходить, субин тихо стонет от разочарования в себе, закрывает лицо ладонями, потом зарывается пальцами в свои темные волосы, слегка потягивает их. он берет свой блокнот, записывает и зарисовавывает идею, пришедшую из сна. суби тихо хмыкает, после ухмыляется, когда рядом с зарисовкой вещи вырисовывается образ официанта, который уж слишком стеснялся, принимая заказ. или это только ему показалось. и он возвращается ко сну, снова с головой погружаясь.        – что это такое? в этот раз субин сам действует в своем сне, не понимая, где он оказался. перед ним широко распахнутое окно, синий тюль от сильного ветра подлетает. от малейшего движения старые гнилые доски под ногами издают сильный скрип, мучая уши юноши.        – ответьте же мне, что происходит, пожалуйста, – умоляет субин, чуть ли не на колени падая перед ребенком, загадочно смотрящим в окно. – кто вы, где я и почему я здесь? мальчик откашливается, указывает подбородком направо. взгляд субина фокусируется на расписанной деревом стене. на его ветвях множество имен и фамилий, совсем разных, годах жизни, так далеких от этого момента. анна николаевна чхвенская, от нее двое ветвей. так субин изучает все ниже и ниже, пока не находит чхвенского-ли субина двухтысячного года рождения, а портрет был относительно новым, будто совсем недавно обновлен, но не выделялся среди старых и пошарпанных холстов других родственников.        – конечно же, ты все понял, – мальчик повернулся, в руках он держал крысу, наряженную в пышную юбку. питомец покорно лежал на его ладони, поддаваясь ласкам хозяина. – чхвенин енджун.       – чхвенин енджун? субина ослепляет яркий свет солнца из открытых штор. оказывается, прошло полночи, хотя во сне от силы минут десять. и слава всем богам, известным су, за сегодняшний выходной. енджун закатывает глаза, слушая подколы минхо. он стоит, упершись на стойку, предназначенную для выдачи готовых заказов, пока минхо откровенно, но с любовью, издевается над ним.        – да давай его найдем, что ходить и мучаться? у меня есть опыт розыска людей в социальных сетях, – предлагает минджи, относя грязную посуду к мойке.        – ебашь, минджи, а то он целый день его выглядывает, скоро шея будет как у жирафа.       – джун, хоть имя знаешь?        – чхвенский субин, вероятно... – задумывается енджун. минхо окончательно задыхается со смеху, долбя кулаком по столу. он весь раскраснелся как рак, досмеялся до такого состояния, что подавился слюной и начал сильно кашлять. минджи постучала шеф-повару по спине, после направилась за своим телефоном.        – так ну... чхвенский субин... один всего-лишь, только аккаунт недавно создан и фото мало. вот тут его инстаграм указан, ты глянь.        – конечно недавно создан, ты ищешь в русской сети, а он же кореец! – возмущается енджун.        – ладно имя, – подуспокоившись, встревает минхо. – это ты откуда узнал?       – ну вообще-то, он похож на корейца, а еще, когда он разговаривает, слышно, что русский ему с трудом дается!        – он еще и вслушивался, как этот субин разговаривает. минджи, это пиздец. енджун все сильнее злится. он топает ногами, замахивается на минхо, который старательно уворачивается.        – да ну тебя в жопу вообще! на кухню резко заходит йери александровна, видимо, услышавшая шум сотрудников. она окидывает всех троих взглядом, вопросительно поднимая бровь.        – чего шумим? – интересуется она.        – ничего, сестренка, просто не надо геев на работу брать, – хихикает минхо.        – я не гей!        – а у меня нет прыща на жопе, который неимоверно болит, когда я сижу. мы же только ложь сейчас говорим? не обнаружив ничего серьезного, начальница цокает языком и удаляется обратно в свой кабинет. минхо высовывает язык, дразня друга, который итак готов сделать фарш из лица ли и добавить его в новое блюдо. сквозь почти стеклянную дверь, выходящую в гостевой зал, троица видит высокого юношу в темном пальто, направляющегося снова к шестому столику. минхо пинает енджуна к выходу, приговаривая, что его суженный-ряженный легок на помине. джун на это вздыхает, поправляет изрядко помявшуюся за день форму и идет наконец обслуживать гостя.        – здравствуйте, – широко улыбается субин, бросая взгляд на бейджик. – енджун... чхвенин?        – ваши навыки языка улучшились, – делает ему комплимент енджун. – вам что-то подсказать?       – хочу что-то такое, как... – субин задумывается над словом, которое, вероятно, забыл. он листает меню, чтобы указать примерно то, о чем он думает. – вот такое... что из этого наиболее вкусное?        – ах, салаты... у нашего шеф-повара замечательно выходит цезарь с креветками, – чтобы гость лучше его понял, чхвенин указывает пальцем на картинку блюда. – желаете попробовать?        – да, пожалуйста... енджун умиляется со старания субина разговаривать понятнее и, удостоверившись, что юноша больше ничего не желает, удалился на кухню.        – откуда столько денег у студента-художника на рестораны? – добавляя креветки в салат, задается вопросом минхо. – хотя знаешь, чхвенский... звучит как что-то богатое, дворянское.        – сынок богатеньких родителей, – пожимает плечами минджи. – с классной фамилией.        – не наседай, это енджунчика фамилия будет скоро, – угарает шеф-повар, снова получая подзатыльник от ена. прошло некоторое время и енджун летит за счетом, о котором попросил гость. захватывая с собой терминал для оплаты, он снова подходит к субину.        – м-м, – он смотрит на банковскую карту. – по карте, пожалуйста. енджун улыбается, соглашаясь и протягивая терминал. в следующую секунду оплата проходит, но субин просит задержаться. вкладывает в ладонь ена какую-то свернутую бумажку, открыв которую, енджун узнает себя. он кланяется, вроде так принято в корее, благодарит и уходит.        – гляньте, что он мне подарил! – радостный енджун машет той бумажкой перед друзьями.        – машину?        – квартиру?        – платиновую карту?        – меркантильные вы заразы! он меня нарисовал! – ругается чхвенин, а минхо и минджи разочарованно вздохнули.        – а что сзади написано? – минджи приседает, чтобы рассмотреть листочек в руках парня.        – хуй его знает, похоже на ник, – читает енджун, – телеграмм вроде написано?        – е-мое... ну ты и тряпка, енджун. тут уже какие-то мальчики-художники сами с тобой познакомятся хотят, а ты тупишь, дед старый. енджун хватает нож и бежит за смеющимся минхо, пока минджи пытается их успокоить. ничего не меняется.