fantôme du passé

„доброе утречко! чем занимаешься?” енджун быстро печатает, а затем роняет телефон рядом с собой, все больше укутываясь в свое одеяло. „Доброе утро! Я собираюсь в художественный магазин, у меня кончился акрил, который пишет по ткани.” „о, интересно. могу я прогуляться с тобой?” так быстро чхвенин еще никогда не собирался. да, ему очень хотелось побольше общаться с субином. общаться, а не то, что предлагает минхо, названивая по вечерам. чхвенский, хоть и не был силен в русском, оставался начитанным и интересным человеком. недавно они болтали ночь напролет о какой-то глупости, но мысли выражали, немного-немало, философски. да и сам субин проявлял ответное внимание, что не могло не радовать джуна. он все также долго печатает, но постоянно, никак не может прекратить задавать вопросы, заставляющие умиляться. он даже консультировался с енджуном, как бы ему правильнее написать эссе, заданное по социологии. ен замыкает дверь в квартиру, быстро летит по лестнице, спеша к субину, при этом мысли о том, точно ли он закрыл дверь, медленно и тревожно поглощали его. сдавшись на пороге подъезда, он возвращается и проверяет. закрыто, сука. возвращаться - плохая примета. стоило только джуну спуститься, как он увидел знакомый силуэт. он топает одной ногой, руки на груди сложил, мотает головой и цокает. чхвенин ничего не понял. что такого произошло, что стефан недоволен?        – а че не так-то? – задает ему мысленно вопрос, выходя на улицу.        – а ты на лавочку посмотри! на лавочке сидел субин. одну ногу он поставил на сидушку и дул себе на рану на коленке. вот же ребёнок, на минуту нельзя задержаться, уже куда-то влез! рана выглядела так, что даже у чхвенина заныла правая нога, которой он вчера о стол ударился, бегая между гостями на работе. бин, заметив его, помахал рукой, на ладони которой красовался бинт. как и почему он еще живой, он, наверняка, и сам не понимал.        – такой побитый, где успел? – енджун присаживается рядом, подавая пластырь.        – под ноги не посмотрел и упал, – отвечает субин, аккуратно клея пластырь себе на коленку и тут же вскакивает. – мы можем идти! погода чересчур хорошая, прямо-таки шепчет, поет и, вероятно, танцует. кажется, парни обошли вместе вообще весь торговый центр, поэтому они неспеша гуляют по аллее рядом.        – хочешь, сходим в кафе или куда-нибудь? только не ко мне на работу, у минхо там смена.        – а как нам помешает минхо?        – подумает, что у нас свидание и будет смеяться надо мной, – отвечает чхвенин, а младший заливается смехом. взгляд субина отвлекается на мальчика прыгающего недалеко от них через скакалку. он явно выбивался среди других детей своим старомодным видом, да и смотрел он только на них. мальчик останавливается, указывает пальцем на идущего рядом енджуна, второй рукой на субина. у субина перед глазами как наяву. переплетенные пальцы, руки холодные, кровь в жилах стынет от того, что сейчас происходит. в левой руке бокал с красной жидкостью. субин догадывается, что это не вино. свечи горят так тускло, что он еле видит, кто напротив. субин где-то в прострации, его мысли метаются туда-сюда, а губы сами говорят что-то, что он даже и не слышит. «я люблю тебя.» – только лишь и слышит перед тем, как залпом выпить то, что было в бокале и почувствовать на языке металлический вкус.        –... да и вообще минхо еще тот сват! но я всего и не вспомню, честно говоря, – договорачивает енджун, когда бин возвращается к реальности. – ты чего так задумался?        – а? да ничего. и вот они уже стоят у подъезда субина, договариваясь, когда встретятся в следующий раз, куда сходят и что обязательно нужно сделать. посмеиваются с шуток, которые появились между ними сегодня и совсем не хотят расходиться.        – хен, – начинает субин по привычке говорить на корейском. енджун вопросительно смотрит на него. – ах... что ты говорил, почему мы не могли пойти к тебе на работу?        – потому что минхо подумает, что у нас свидание, – улыбается тот. воспоминания из видения осадком отложились в мыслях субина, прокручиваясь как старое кино. он лишь думает, что так правильно, так и должно быть. бин не знает, откуда у него такие выводы появились.        – пусть думает, что мы в отношениях и будет прав, – тараторит и забегает в подъезд, хлопая за собой тяжелой дверью, оставляет енджуна одного. он стоит больше пяти минут там будто призрак, не шевелясь, не делая ни единого движения. за спиной хихиканье, но оно не страшит совершенно.        – что ты сделал?        – помог.        – ну зачем, – измученно поднимает голову в звездное чистое небо. – тем более такое... я же знаю, что ты ему показал.        – подумаешь... мой отец всегда делал ритуалы, ваш - баловство, да и только.