fantôme du passé

«и что это было?» — спустя несколько минут пишет ему енджун, из-за чего субина хватает тревожность. он бежит на кухню за стаканом воды, вроде как должным помочь, но спотыкается о мальчика при входе и начинает кричать от страха. субин падает на пол, плачет и не может понять, что происходит. сообщение енджуна, которое су прочитал с осуждающей интонацией, все это время стоявший в темноте на его собственной кухне ребенок, его тут быть вообще не должно. бедный мозг бина не может сооентироваться и дать ему правильную трактовку событий вокруг хозяина органа.       — monsieur чхвенский.        — отстань! уйди! — истерит субин. стефан смотрит на него взволнованным взглядом и, будто по привычке, направляется в комнату бина. он берет странную для него светящуюся звенящую коробочку и несет правнуку. мальчик присаживается перед ним на колени, кладет рядом то, что его приятель енджун месяцами ранее назвал телефоном и хлопает по руке плачущего чхвенского-младшего. тот поднимает голову, красными от слез глазами замечает, что ему уже десятый раз звонит чхвенин. субин трясущейся рукой принимает звонок, а тем временем стефан растворяется в воздухе.        — прекрасный художник, почему ты игнорируешь мое сообщение уже около получаса? — доносится из телефона.       — что? — сумев запнуться несколько раз в слове из трех букв, отвечает субин.        — ты плачешь?        — да. после ответа бина енджун лишь вздыхает в трубку и завершает звонок. он подходит к домофону подъезда младшего, будто знает, что ему делать.       — стефа, помоги.        — набирай двести три и скажи, что ты… как это слово у вас…        — курьер, может быть?        — oui. джун послушно зажимает кнопки домофона. ему отвечает, судя по голосу, бабушка-одуванчик. поверив, что ночной гость — курьер, она открывает дверь и енджун бежит по лестнице.       — стоп, а куда мне? — резко останавливается он и смотрит на стефана.        — э-эм…девятый этаж, а номер квартиры я не помню. но я покажу, как пройти. пока они вдвоем ищут нужную квартиру, енджун пытается узнать у друга, что творится с чхвенским.        — он испугался меня и начал сильно плакать и трястись. папа говорил, что такое состояние — это «панические атаки».       — ты не можешь никак посмотреть, как давно это у него?        — около года, может больше, может меньше. все ухудшило то, что он один в другой стране без семьи и со странными видениями. я виноват, но я не могу ничего поделать, мне пора на покой, а без него я не могу туда уйти, — стефан выглядит поникшим. он и правда сожалел, что ему приходится приходить к своему потомку, пугая его каждый раз. енджун толкает дверь квартиры, которая и так была открыта. залетает в коридор и ищет субина. он сидит, словно ежик, лбом уперся в колени. все тело будто лист на ветру трясется.        — субин-и, — ласково зовет чхвенин. — посмотри на меня. старший тянется к нему, чтобы убрать его руки, которыми он закрылся.        — посмотри, что вокруг видишь? — включает фонарик, да и тот еле-еле, дабы темнота в доме еще больше не пугала чхвенского.        — стулья, стол. чайник, упаковка лапши, — дрожащим голосом перечисляет субин.       — я с тобой, субин-и. стефан тебя больше не будет пугать. не злись на него, он не специально, он хочет помочь тебе. и я хочу. стефан у входа в квартиру пальцы заламывает, слушая. он и не собирался пугать, даже в мыслях не было. он просто не успел спрятаться, так быстро субин в тот момент прибежал на кухню. он еще с секунду постоит там и снова испарится. субин наконец был перенесен на свою кровать, укутан в плед, а в руках он держал граненый стакан с водой. тихонько потягивая жидкость, младший наблюдал за чхвениным, который прибирал его вещи, собираясь отправить их в стирку, вместе с футболкой, вымокшей в слезах и не только.        — лучше? — вернувшись, он садится к субину, поглаживает его макушку. субин лишь кивает.        — откуда ты знаешь о стефане и моих видениях? — внезапно спрашивает он.        — сначала ты ответишь на мой вопрос, потом я. что это было?        — прости, я… если тебе противно от этого, давай забудем об этой ситуации и будем общаться как раньше, я просто не подумав выронил слово… — поспешно оправдывается чхвенский.        — я не хочу забывать. я может хочу, чтобы это было правдой. я плох в выражении чувств словами, но по-моему, ты все понимаешь. твое мнение?        — я люблю тебя. воспоминание о ритуале пронзает разум, но субин игнорирует это. он просто позволяет енджуну повалить себя на спину и заключить в крепкие объятья. они бы так долго пролежали, наслаждаясь тишиной и друг другом, но бина еще мучал вопрос про стефана. он никому не говорил, не мог даже слова проронить об этом в разговоре, так откуда чхвенин знает?       — ты меня психом назовешь, если я тебе правду скажу.        — ен, мы в одной лодке. у меня тоже самое.        — несколько месяцев назад я мог быть не аттестован в своем универе по краеведению. препод отправил изучить семью чхвенских, а интернетом пользоваться только для того, чтобы найти и добраться до их поместья. я приехал, расположился, время к ночи. слышу, что-то по дому бегает, половицы скрипят. я его позвал, думал бабайка. а вышел стефан, поздоровался, представился, спросил зачем я здесь. потом от нечего делать сдружились, помогать мне стал. в последнюю ночь перед отъездом я спросил, почему он здесь, ведь призраки в мире людей находятся, если у них есть дела невыполненные. он мне говорит, мол, хотел стать модельером, не вышло. а тут тебе все передалось. он очень хочет, чтобы ты стал известен, он устал тут находиться. попросил меня тебя поддержать, подбодрить. наблюдает за нами, по пятам ходит, лишь бы время скоротать свое.        — а я думал, что он меня извести хочет, — отводит взгляд младший.        — так что, великий прекрасный художник, ты не отвертишься ни от меня, ни от него, пока не станешь великим прекрасным дизайнером.        — а я и не хочу, чтобы ты уходил от меня. они оба смеются, ближе к друг другу двигаясь, почти склеиваясь.