Птица счастья

Это животное таилось везде. В тенях, за углами поворотов, в жестких складках простыней и жалящих уколах докторов. Он чувствует мимолетный запах ее волос в чертовом мыле, оттенок глаз в серой прорези неба, во всепоглощающем чувстве ненависти к окружающим его другим пациентам. Сергей бы хотел, чтобы Птица прекратил принимать ее облик, но тот исчезал лишь с принятием лекарств. Да и то, порой казалось, что это не он, а кто-то еще. Сережа старается об этом не думать. Но это пугает.

Как думаешь, ее мерзкая звериная рожа будет хорошо смотреться над нашим камином?

Кудрявая шерсть обвивается вокруг руки, а зверь весело сцепляет мощные зубы ему прямо на горле. А шерсть такая мягкая...

Она ничем не отличается от той никчемной твари, использовавшей против нас отраву. Посмотри, где мы из-за нее!

У этой твари нет ядовитых клыков, но есть гибкое и сильное тело, способное с легкостью как лишить его жизни, так лишить воли к сопротивлению. Само ее дыхание похоже на маленькие электрические разряды...

Сутулая собака правосудия, как же! Она ничем не отличается от своей стаи, просто она еще большая сука чем все остальные.

Чудовище жалко горбится, когда происходит гибель сотен людей от взрыва, но выпрямляется пружиной, когда появляется угроза для оставшихся рядом двух человек. Со всепоглощающей бездной свободы внутри, даже чудовищу не хочется держать крылья раскрытыми...

Доктор Рубинштейн убеждает не сопротивляться этому голосу, дать ему выйти наружу и высказать, что он хочет. Однако Разумовский категорически с этим не согласен и терпит все выпадающие издевательства, даже не подозревая, что уже проиграл. Ее крепкие руки порой мерещатся на плечах, чувствуется вес мощного тела. Сереже немного стыдно из-за этих воспоминаний, он старается по-детски стряхнуть с себя эти ощущения и перевернуться набок, стыдливо спрятавшись в подушке. Однако кожа продолжает гореть от фантомных прикосновений, чтобы он не делал. В такие моменты Птица любит появиться в углу его кровати и мурлыкать ее глухим глубоким голосом, словно в играх с переодеваниями был виноват исключительно Сережа и от этого становится еще хуже.

Несмотря на ее душевное уродство, она прекрасно поработала над своим телом. Хоть в этом она отличается от той старой клуши. Удивительно, хоть они так похожи. Такое великолепие даже трогать волнительно, не правда ли, Птенчик? Жаль, она не выбрала нашу сторону, маска Чумного Доктора шла ей впору.

Сережа в бешенстве обычно пытается его пнуть, но как причинить боль тому, кого не существует? И Птица продолжает, уже гуляя своим острым языком по Разумовским венам, удушая теплом нежных перьев внутри головы и царапая кожу их рук.

Кто же знал, что наблюдать, как действует это тело из-за камеры и чувствовать его вплотную так удивительно приятно? Не могу поспорить, это увлекает. Я знаю, ты прекрасно помнишь насколько горячей была эта кожа и упруги мышцы, какой был плавный переход талии, но Чумной Доктор выше этой грязи, животной падали. Он сжигает и контролирует ее, а не поддается ей.

Даже когда Сережа спит, набитый под завязку транквилизаторами и антидепрессантами, он не может обрести покоя. Ирина Константиновна перебирает ему волосы пальцами и нежно улыбается чернильными глазами бездны. В абсолютной тишине и пустоте пространства их некому потревожить или спасти. Но в бездне ее глаз, в самой ее глубине, царит сотня спрятанных от солнечного света звезд и это дает такой покой и легкость, что при пробуждении кошмар приобретает новые силы причинять ему боль. Сережа не хочет встретиться в действительности с Гром ни при каких обстоятельствах. Птица же нашептывает планы мести, ершится на колкие возражения, но продолжает давить, проклевывая дыру в воспоминаниях Сергея. Желая вернуть растущую ненависть и страх в удвоенном объеме, утопить в ней и утопиться самому. Порой в окружении мелькает Олег, но уже остаточно, в качестве исключения, как еще одна остаточная причуда его сознания, которая цепляется за знакомые вещи в отчаянном порыве сохранить себя. Вот показалась его ухоженная борода у одного из запомнившихся докторов. Вот сама темнота похлопала его по плечу, не позволяя себе лишнего. Вот рисунок волка деловито подмигнул и высунул розовый язык. Сережа перестал обращать на это внимание, как и на количество пропущенных часов с обнаружением себя в разных местах. Лечение не помогало. Натуральный же кошмар случился, когда Сергей Разумовский однажды проснулся в руках Гром. Ее завязанные в пучок непослушные волосы, как и берет, лихо натянутый наподобие кепки, хмурое выражение лица и эти невозможные, полные пустоты серые глаза с бровью-молнией... В ней ничего не изменилось. Словно она ждала за дверью камеры все эти три года. Сергей Разумовский закричал.