Красная нить

Кучики Бьякуя, наследник клана Кучики и будущий его двадцать восьмой глава, совсем не думает о том, какая ответственность лежит на его плечах, он ребёнок и он бегает по саду на территории поместья, кидаясь косточками в кудахтающих над ним слуг. Йоруичи Шихоин, его наставница и семпай, эта наглая кошка, которая то и дело над ним издевается, заливается звонким как колокольчик смехом, наблюдая за ним. Бьякуя просто ребёнок. У него хорошая жизнь. Впервые светлый и простой детский мир даёт трещину, когда умирает папа. Весёлый и заботливый папа, который чихать хотел на дурацкие правила и вместо того, чтобы скидывать своего сына на учителей и гувернанток, нянек и прочих слуг, он в свободное время сам с ним играл, пытаясь заполнить пустоту от смерти матери в его сердце. Бьякуя знает, что мама умерла, рожая его. Она не была шинигами, она была обычной душой, рождённой в аристократической семье. Смерть папы маленький Бьякуя воспринимает очень болезненно, у него остаётся тётя, которая пытается заменить ему мать - правда пытается изо всех сил - и строгий дедушка, который говорит ему взять себя в руки и без конца напоминает про честь и долг клана Кучики. Бьякуя не любит учиться, но ему приходится, ведь он - будущих глава клана. Он спрашивает тётю Джун, почему она не может возглавить клан, она лишь пожимает плечами и говорит, что это - прерогатива мужчин. Бьякуя не понимает, почему, вон Йоруичи тоже женщина, и это не мешает ей быть будущей главой клана Шихоин. Тётя Джун говорит, что в клане Кучики свои порядке, но маленький Бьякуя подозревает, что тёте просто не нужен весь этот геморрой. Бьякуя растёт, но творить шалости не перестаёт, и пусть скучные старпёры Кьёраку и Укитаке думают, что хотят. Старшие капитаны восьмого и тринадцатого отряда только смотрят на этого проказника и снисходительно улыбаются. Бьякуя изучает интересные предметы, такие, как история Сообщества Душ, математика, риторика, философия, кидо, кайдо, бакудо, искусство владения мечом, литература, политология и прочее. На одном из уроков ему рассказывают про соулмейтов. Иностранное слово Бьякуя запоминает не сразу, но виду не подаёт и переспрашивает в свободное время у Йоруичи. - Предназначенные друг другу судьбой, - говорит она, глядя на звёздное небо. - Это английское слово. Soul с переводе с английского значит «душа», а «mate» с британского английского значит приятель, друг, кто-то близкий. Соулмейт это родственная душа. Знаешь, в европейской мифологии есть легенда, что богиня Афродита разделила души людей на две половинки и отправила их на землю, эти половинки связаны друг с другом красной нитью судьбы и как только друг друга находят, становятся самыми счастливыми. - Это правда? - Бьякуя хмурится, ему не верится в эту чушь для маленьких детишек. - Ну, соулмейты существуют, это правда, - уклончиво отвечает Йоруичи, - но далеко не все люди в мире живых и в Сообществе Душ находят свои половинки. Твои родители, например, соулмейтами не были, но это не мешало им друг друга любить и подарить тебе жизнь, - Йоруичи лукавит, она, в отличие от этого мелкого оболтуса, знает, что Соджун и Мей друг друга не любили, между ними были уважительные отношения, не больше, но травмировать неокрепшую психику ребёнка она не хочет. - А мои вот соулмейты, - говорит она с грустью в голосе. - Мой отец белый и совсем не аристократ, но мама его нашла в Руконгае и заявила, что хочет сочетаться с ним браком. Она родила меня, а потом моего брата, а потом старейшины клана Шихоин свели в могилу отца, а она погибла на задании. Думаю, она хотела умереть тогда, не желая жить без моего отца, - поведала Йоруичи. - Так что не всегда соулмейты это долго и счастливо, малыш Бьякуя. - Я не малыш. - Конечно, конечно, - хихикнула она. Метки в их мире, распределённые таким образом, что у одного соулмейта появляется имя, у второго рисунок, ассоциирующийся со второй половинкой, появляются в мире живых у людей по достижении шестнадцати лет, в Сообществе Душ ввиду низкой рождаемости достаточно произвольно. Бьякуя получил свою метку, будучи подростком и выпускником Академии. Вообще-то он никогда не думал о той девушке, которая проведёт с ним жизнь и даже - какой ужас - родит ему детей в будущем (он ещё так молод для детей), он воображал появление метки, когда он уже будет капитаном, или хотя бы лейтенантом, статным представителе общества, а его родственная душа, обязательно хрупкая и милая девушка (совсем непохожая на дрянную кошку Йоруичи с шилом в одном месте) будет стесняться смотреть ему в глаза. Потому, когда метка обожгла его предплечье посреди ночи, Бьякуя был очень удивлён. Он в нетерпении закатал рукава юкаты, в которой спал, в надежде увидеть имя, но когда рассмотрел иероглифы - резко включённый свет посреди ночи бил по глазам с непривычки - то с удивлением осознал, что не может прочесть это странное имя. Потому что написано оно было совсем не иероглифами, а совершенно другим алфавитом. Бьякуя знал, что помимо японского Сообщества Душ, существуют и другие города шинигами, где живут иностранцы и говорят на своих иностранных языках, но он никогда не изучал иностранные языки, ведь у Сейрейтея нет международных связей. Они были довольно таки закрытым обществом. - Это латиница, - говорит Йоруичи, глядя на его предплечье. - Здесь написано «Рене Катарина Медичи». Имя французское, а вот фамилия указывает на принадлежность к богатейшей флорентийской семье. - Флорентийской? - хмурится Бьякуя. - Это в Италии, - отзывается Йоруичи, глядя на него с сочувствием. - В мире живых. Мир живых был словно параллельный Сообществу душ, тем более - ещё и не в Японии. Души, умершие на территории Японии, попадали в Руконгай, в японское отделение Сообщества Душ. Души, умершие на территории других государств, никак не могли оказаться здесь. Бьякуя не признаётся, но ему грустно от осознания того, что он свою родственную душу, похоже, никогда не встретит. - Да ладно, у тебя вся жизнь впереди, - подбадривает его Йоруичи. Дедушка и старейшины клана говорят, что это недопустимо, видеть иностранку женой будущего главы клана Кучики. Бьякуя не понимает, почему, но спросить об этом без угрозы быть непонятым он может только у тёти Джун. - Из-за разницы в менталитете, - говорит она, - у вас разные культуры, разные языки, разная религия. Не представляю, что может быть у вас общего, кроме этой связи, - вздыхает она. - Иностранцы нас никогда не понимали. Бьякуя не понимает, что такое менталитет. Ну разная у них культура, и что? Разная вера, и какая разница, кто из них во что верит? Разный язык... Бьякуя начинает изучать итальянский в тайне от дедушки и старейшин. Тётя Джун идёт ему на уступки и нанимает учителя. Йоруичи в соулмейтов не особенно верит, но связь с Урахарой Киске становится для неё спасательным кругом, чтобы отмазаться от помолвки с Кучики Бьякуя. В особенно яркие ночи, когда небесные свод усыпан россыпью звёзд, она сидит на крыше поместья в домашней юкате и размышляет, догадывается ли Киске, что у неё на запястье его имя? Так или иначе она благодарна, что он не спешит признаваться ей в любви или что-то подобное. Её устраивают их отношения. И она совершенно точно не хочет возглавлять клан Шихоин, заниматься политикой и прочей неинтересной фигнёй, и рожать детей на радость клану. Когда Айзен Соуске придаёт Сообщество Душ, подставляя Киске, Йоруичи ни на минуту не сомневаясь, вытаскивает его прямо из зала суда, а потом сбегает вслед за ним в мир живых, всё бросим. Им не нужны слова, чтобы друг друга понимать. Киске всё равно извиняется за то, что её жизнь рухнула из-за него, а потом говорит, что благодарен за спасение. Она бьёт его по плечу и говорит, что всё нормально, она давно собиралась бежать, просто повода не было. Бьякуя остаётся один на растерзания этикету и правилам, которые он безбожно нарушает, когда встречает Хисану на улицах Руконгая. Она такая же, как он себе представлял в детстве, хрупкая, нежная, скромная. Бьякуя совсем не замечает, как безысходность и чувство непомерной вины накрывают её с головой, словно волны в океане. Хисана принимает его ухаживания с благодарностью и робкой настороженностью. Ему совсем наплевать, что она не Рене Катарина Медичи и по-итальянски ни слова не понимает; когда он делает ей предложение, Хисана говорит, что они не соулмейты, у неё родственной души нет - так бывает - но он её отказ не принимает. Они женятся, идя наперекор всем правилам. Бьякуя плевать хотел на Рене Катарину Медичи, ради которой он выучил итальянский в совершенстве, она не соизволила появиться, когда была ему нужна. Он встретил Хисану и он её любит. Вместе с Хисаной в его жизнь вплывает Ичимару Гин, её, как выяснилось, хороший друг. Бьякуя верит жене, но он видит, какими глазами смотрит на неё Гин, когда не щурится и позволяет себе быть настоящим. В этом взгляде плещется горечь, смирение и боль. Таким взглядом смотрит на лейтенанта Ичимару офицер Мацумото, шумная рыжеволосая девушка из десятого отряда. - Он её любит, - говорит ему однажды Рангику. - Но вы не переживайте, они просто друзья и он никогда бы не стал рушить её счастье с вами своими чувствами. - Он ей не говорил? - догадывается Бьякуя. Рангику улыбается ему печальной улыбкой. - Он впервые кого-то так сильно полюбил, - она отворачивается, а в голосе её сквозит горечь. Бьякуя не знает, почему, он может лишь догадываться, что офицер Мацумото питает романтические чувства к лейтенанту Ичимару. А быть может он ошибается и их связывает что-то ещё. Гин художник, а Хисана увлекается искусством. Это их и сблизило. Бьякуя совсем не ревнует, потому что его милая Хисана смотрит только на него, и в её альбоме его портреты. В один из своих визитов в пятый отряд, Бьякуя наблюдает на столе лейтенанта Ичимару его же рисунки - капитан Айзен, по всей видимости, уже привык видеть эти художества, а потому никак не реагирует, - и замечает иностранный герб. Двуглавый орёл, увенчанный короной с крестом, кажется смутно знакомым, Бьякуя сразу же припоминает скучнейшие уроки геральдики в курсе по мировой истории мира живых. В следующий визит в пятый отряд Бьякуя оставляет на столе лейтенанта Ичимару книгу о гербах разных стран мира живых (только потому что Хисана попросила его передать). Гин хмурится, когда узнает, что герб двуглавого орла, который он рисовал у себя в альбоме и на отчётах рядовых, принадлежит Российской империи. В принципе, он догадывался, что его родственная душа иностранка, он так часто видел во снах заснеженных лес, горы, и её, белолицую девушку его возраста с аметистовыми и большими, как два драгоценных камня, глазами, светло-русыми волосами, убранными в косы, и в белом шарфе. Она была ещё странно одета, вместо кимоно роскошное иностранное платье, которое со временем сменилось иностранной военной формой тёмного цвета. Она говорила с ним на других языках и Гин не понимал ни слова. Теперь было очевидно, что она русская. На его руке Бьякуя отметил рисунок снежинок, чёткий и яркий, что говорило о том, что соулмейт лейтенанта Ичимару жив и находится, судя по всему, где-то в России. Тем же лучше, отметил про себя лейтенант Кучики, у Хисаны нет метки, у Ичимару в соулмейты записана русская барышня, а потому никто не разлучит его с Хисаной. Счастье продлилось недолго, Хисана умерла через пять лет после заключения их брака от болезни, поведав свою тайну. В Руконгае она искала сестру и именно этим была опечалена, ведь бросила её много лет назад. А когда вернулась, найти не сумела. Раздираемая сожалением и чувством вины до конца жизни, она попросила мужа найти Рукию и тихо скончалась. Это был первый день цветения сакуры, и Бьякуя возненавидел судьбу, мир, и, в особенности, Рене Катарину Медичи. Какая вселенская несправедливость. Он нашёл Рукию и был груб с ней, отчуждён, чтобы не привязываться - так сильно она была похожа на сестру. Он проходил мимо её комнаты, когда она вдруг закричала посреди ночи. Бьякуя, резко забывая о всех правилах приличия, ворвался в покои названной сестры, но врагом там не обнаружил. Вместо этого была перепуганная Рукия, которая смотрела на своё предплечье распахнутыми глазами. Бьякуя подошёл ближе и замер, в изумлении глядя на её метку. - Это значит, что у тебя есть родственная душа, - сказал он. Рукии рассказывали в Академии про родственные души, но она всё равно казалась напугана. Она, как и он когда-то, какая ирония, не могла прочесть имя соулмейта. - Это латиница, - сказал он. - Здесь написано «Томас Франциск Кёркленд», - Бьякуя не знал других европейских языков, кроме итальянского (в совершенстве) и английского (совсем чуть-чуть), но у всех у них в основе алфавита была латиница. - Он, вероятно, англичанин. Но я не уверен. Франциск это не английское имя. Оно французское. Бьякуя не стал говорить сестре, что старейшины не позволят её брак с иностранцем, потому что он бы позволил, ему было наплевать. Если Рукия будет счастлива, счастлива будет Хисана. Только вот он опять нарушит правила, хотя поклялся на могилах родителей, что больше никогда не нарушит закон. Рукия несчастна, встретить иностранца в Сейрейтее маловероятно, а путешествие в английское Сообщество душ ей представляется маловероятным, кто бы её туда пустил. Тем не менее она быстро приходит в норму. Есть на свете Томас или нет, какая разница, что теперь, не жить? Бьякуя даже верит, что у них с Рукией может получиться быть семьёй, такой, какой должна быть семья Кучики, правильной. Только вот младшая сестра нарушает все его планы, когда бесследно исчезает в мире живых, а потом, как выяснилось, спутывается с мальчишкой Куросаки Ичиго, которому передаёт свои силы. Бьякуя приходит забрать её обратно в Сейрейтей, а мальчишка Куросаки неожиданно за неё заступается. Бьякуя оставляет его израненное тело позади, забирает Рукию и они вместе возвращаются в Сейрейтей, где ей выносят смертный приговор. Вот так. Томас Франциск Кёркленд никогда не встретит свою родственную душу. - Она же ваша сестра, - лейтенант Мацумото, по всей видимости вдруг заразилась глупостью и бесстрашием, либо резко по какой-то причине уверовала в своё бессмертие, раз решила высказать ему свои претензии. - Хисана-сан бы этого не хотела, - это было уже слишком. Бьякуя смерил её суровым и ледяным взглядом, но это её решимости не убавило. - Это не ваше дело, лейтенант Мацумото. Таков мой долг как главы клана Кучики. - Дать разрешение на казнь собственной сестры и ничего с этим не сделать?! - негодует она. - Что может понимать женщина, которая выросла в Руконгае, о правилах, законах и долге в благородном клане, - он пытается задеть её своими словами неосознанно, ему тоже сейчас больно. - Ваша жена тоже из Руконгая, - Рангику отбивает его слова не менее жестокой правдой. Ренджи белеет как полотно и поспешно ретируется из кабинета. Бьякуя поднимается из-за своего стола и подходит к ней, как палач к осуждённой на смерть жертве. Но Рангику и не думает бояться. Будучи лейтенанткой десятого отряда, она знает, что он ничего ей не сделает. Максимум - нажалуется капитану Хицугае, а тот, ввиду новых обстоятельств, просто проигнорирует её самовольство. - Какое право вы имеете говорить о моей жене, - угрожающе начинает Бьякуя. - Потому что мой друг детства, Гин, любил её! - отвечает она. - И иногда мне кажется, что больше, чем вы, - Бьякуя хочет её ударить, но сдерживается. - Вон. - произносит он ледяным тоном. - Когда вы стали лейтенантом, вам следовало бы научиться себя вести, лейтенант Мацумото, впрочем чего ожидать от той, кто выросла в самом шлаке Руконгая. Явно не понимания наших традиций и законов. - Может я и выросла в самом шлаке Руконгая, как вы выразились, но родилась в аристократической семье и меня, как и вас, с детства пичкали всяким этикетом, риторикой, философией, и иностранными языками. Но в одном вы правы, понять ваши японские правила мне действительно не под силу. Не смотря на то, что я прожила всю сознательную жизнь здесь, - она развернулась и вышла из его кабинета, взмахнув копной рыжих волос. Бьякуя остался стоять посреди собственного офиса, медленно осознавая её слова. Понять ваши японские правила. Японские правила. Мацумото Рангику, как и её капитан, к слову, имела европейскую внешность, но совершенно точно японское имя. Она также говорила на японском без акцента. Бьякуя впервые задумался о том, что руководство десятого отряда иностранцы. Во всяком случае, чисто внешне. Рукию спасает Ичиго, а потом сражается с ним, и заставляет его переосмыслить все свои приоритеты. А потом Сообщество душ предают Айзен Соуске, Тоусен Канаме и Ичимару Гин, отправляясь в Уэко Мундо, а Бьякуя спасает Рукию от разящего клинка бывшего капитана третьего отряда. Гин смотрит на него доли секунды, оба они знают, что достаточно ему пошевелить рукой, и Шинсо пронзит сердце капитана шестого отряда. Но Гин поступает иначе, он возвращает Шинсо в ножны и просто уходит, оставляя Рангику позади. Бьякуя встречает её в лазарете четвёртого отряда, она ставит цветы в вазу Хинамори Момо, и помогает своему ворчливому капитану встать с постели. Они перебрасываются парой слов, и Бьякуя с удивлением отмечает, что лейтенант Мацумото общается со своим капитаном очень панибратски, обращаясь к нему чисто по имени и исключительно на «ты», а он, противник подобного обращения к себе, отвечает ей таким же панибратским общением. Когда их ссылают в мир живых, а в воздухе повисает ожидание войны с Айзеном, Бьякуя неожиданно для себя сближается с Рангику. Они гуляют вместе по городу, она угощает его кофе и говорит. Много говорит. А он ловит себя на мысли, что ему нравится слушать, и он отвечает ей. Они доходят до странного кладбища, где вместо привычных памятников и надгробных плит, установлены кресты. Бьякуя хмурится, прежде он такого не видел. - Это католическое кладбище для иностранцев. В Европе, во всяком случае не везде, не кремируют людей, их хоронят в землю. Считается, что тело нужно предать земле. Так же, согласно Библии, когда Иисус вновь ступит на Землю, все мёртвые воскреснут, и им понадобятся их тела. А кресты указывают на христианскую веру. В католичестве или православии всем умершим устанавливают кресты, разнятся только место. В католичестве крест устанавливают к голове, в православии - к ногам. Это тоже имеет определённый смысл, - говорит она. Бьякуя только сейчас замечает на её груди крестик. Рангику делится с ним своим секретом, она католичка. Одна единственная на всё сообщество душ. - Вы сами приняли решение поменять веру? - спрашивает он, когда они подходят к мосту на реке Каракура. - Поменять? Я не меняла веру. Я родилась в католической семье, - рассказывает она. - Как и мой капитан, но он с рождения оказался в Руконгае, а потому, не смотря на то, что я крестила его в католической церкви, он не католик. Он вообще атеист. - Вы крестили его? Рангику мнётся, но по итогу рассказывает, что нашла его совсем младенцем, когда какие-то недалёкие напуганные его духовной силой гражданские пытались его утопить. Она взяла младенца и дала ему имя, Тоширо. Она же нашла ему приёмную семью, бабушку из первого района, она учила его говорить, она привела его в Сейрейтей и заставила стать шинигами, она пыталась дать ему свою веру. - Интересно. Поэтому вы так общаетесь? Я имею в виду, панибратски. - На самом деле, - Рангику отводит взгляд. - Вообще-то, это секрет. - Я не болтливый, но вы можете не говорить, если не хотите, - уверяет его Бьякуя. - На самом деле, - решается она, - пару месяцев назад, как раз после исчезновения Рукии, мы с капитаном сдали кровь на анализ, типичная процедура. Но наши анализы перепутали с анализами каких-то шинигами, которые сдавали тест ДНК. В общем, тест показал, что мы мать и сын, чего быть не может, это была ошибка. Но мы, всё же, решили ещё раз сдать кровь и провести тест ДНК. Не знаю, зачем, наверное я хотела успокоить капитана и доказать ему, что я его не бросала, если бы я была его матерью, я бы так не поступила с ним. Тест показал, что мы брат и сестра по линии отца. Она сказала это так просто, а Бьякуя был ошарашен её откровением. - Нашего отца звали Франциск. - Откуда вы знаете? - Бьякуя хмурится. Его родственной душой была иностранка; лейтенант Мацумото исповедует иностранную веру, выглядит, как иностранка, а теперь заявляет, что её отца - и отца капитана десятого отряда - зовут иностранным именем. - Ну, на самом деле Тоширо - это то имя, которое дала ему я. На одеяле, в которое он был завёрнут, когда я нашла его, было вышито его настоящее имя. Европейское. Я просто подумала, что ему будет сложно социализироваться в нашем обществе, имея иностранное имя. Впрочем, - Рангику грустно вздохнула, - люди всё равно сторонились его из-за его внешности и реацу. - Что за имя, лейтенант Мацумото? - напряжённо спрашивает Бьякуя. Его сердце начинает учащённо биться, и ему вдруг кажется, что он подобрался к самой важной тайне в его жизни. Рангику лишь пожимает плечами и просто отвечает: - Томас Франциск Кёркленд. В европейских семьях второе имя часто указывает на одного из родителей, - простодушно добавляет она. Бьякуя останавливается и долго на неё смотрит, в его серых глазах плещется удивление. - Что? - спрашивает Рангику. - Это имя написано на руке Рукии, - говорит он. Рангику охает. - Вот это да! - восклицает она. - Надо... надо им рассказать! Наверное, - менее уверенно добавляет она. - Наверное? - Ну... - она отворачивается, - кто знает, как сложатся их отношения. В конце концов, не все соулмейты счастливы друг с другом, можно быть счастливыми и без связи родственных душ. Мои родители, например, любили друг друга. Но мой отец, Франциск Бонфуа, я знаю его имя со слов матери, был шинигами, а потому не мог долго с ней быть. Он исчез, чтобы защитить её, потому что в то время связи шинигами со смертными порицались. Будучи дочерью богатейшей и знатнейшей семьи флорентийских аристократов, моя мать родила меня в отдалённом поместье, а когда мне было десять лет, она умерла. Потом я помню, что у меня случился выброс реацу, за мной пришли шинигами в иностранной форме, непохожей на нашу, и отправили в Руконгай. Бьякуя чувствует, как леденеют его пальцы рук. - Вы взяли другое имя, - он не спрашивает, констатирует факт. - Да, - она не отрицает. - Согласитесь, гораздо проще жить с именем Рангику в японском сообществе душ, нежели когда тебя зовут Рене. Моя мать дала мне французское имя в память об отце и свою фамилию, а я отказалась от них, чтобы жизнь в Руконгае была поспокойнее. Я думала над тем, чтобы поменять фамилию, но, честно говоря, не хочу. - Почему? - осипшим голосом спрашивает Бьякуя. - Потому что эта семья отказалась от моей матери, когда она родила меня. Она не могла им сказать, что мой отец - шинигами, ей бы никто не поверил. Я не хочу носить фамилию тех, кто предал её. - Почему же вы не хотите обратно поменять имя? - Потому что все зовут меня Рангику, - пожала она плечами, - согласитесь, странно будет поправлять друзей каждый раз и просить звать меня Рене. - Катарина-сан дала вам красивое имя, Рангику, - он неожиданно даже для себя называет её по имени, - и красивую фамилию. Жаль, что Медичи отказались от неё. Впрочем, я не удивлён, исходя из того, что я о них читал, они не скупились ни на какие траты, взятки и интриги, чтобы править не только Флоренцией, но и Ватиканом. - Откуда вы... - Рангику смотрит на него с замиранием сердца и задыхается от осознания. - Знаю имя вашей матери и фамилию? - Бьякуя заканчивает вопрос за неё и снимает запонку на манжете своей рубашки, чтобы поднять рукав и оголить метку. - Ваше имя написано на моей руке уже много десятков лет, Рене Катарина Медичи. Я даже выучил итальянский, чтобы говорить с тобой. - Зря учил, - шепчет Рангику. - Я его почти не помню, - признаётся она и оголяет свою метку, россыпь лепестков сакуры. Рене Катарина Медичи, ныне Мацумото Рангику, больше не ненавистна своему соулмейту. Бьякуя думает о том, какое огромное количество времени он потратил на то, чтобы отрицать наличие у себя родственной души. Плевать ему на то, что говорила Йоруичи о счастье; он всё ещё с грустью вспоминает Хисану, но глядя на женщину перед собой понимает, что прошлое он не выберет. Бьякуя тоже хочет быть счастливым и ему, если честно, уже надоело просыпаться и засыпать в холодном и пустом поместье Кучики. Вот оно - его счастье, стоит перед ним с россыпью рыжих волос и серо-голубыми глазами. Вздорная, весёлая, оптимистичная и звонкоголосая Рангику. Его Рангику. Рангику целует его первой, просит прощения за проступок, а он не слушает - целует в ответ. Вот так просто, как в юношестве когда-то в омут с головой упал в чувства к Хисане. Бьякуя не католик и ему, если честно, наплевать на разницу в вере, но когда Рангику перекрещивает воздух вслед за его спиной, когда он в компании капитанов одиннадцатого, двенадцатого и четвёртого отрядов уходит в Уэко Мундо спасать сестру, своего неродивого лейтенанта и безмозглого мальчишку Куросаки, на сердце становится тепло. Этот жест для него ничего не значит, он в Иисуса не верит, но верит она, и так она за него волнуется, так она пытается его уберечь от опасностей. На финальном сражении с Аайзеном её сильно ранят арранкары, а потом усыпляет капитан Ичимару. Когда она, запыхавшаяся и бледная, появляется в разгар битвы Ичимару Гина и Айзена Соуске, её спасают неизвестные шинигами. Бьякуя находит её после победы Сообщества Душ в объятиях незнакомого мужчины со светлыми вьющимися до плеч волосами и такими же как у неё серо-голубыми глазами. Он одет в иностранную форму, как потом узнаёт Бьякуя, в форму российского Сообщества Душ, как и две девушки подле него, одна из которых как две капли воды похожа на Ичимару Гина, а вторая с аметистовыми глазами и в белом шарфе пристально смотрит на бывшего капитана третьего отряда и молчит. Когда незнакомка в шарфе внезапно зарядила Ичимару Гину по голове обрезком трубы, мужчина, обнимающий Рангику, нехотя отстранился и сказал что-то по-русски. Бьякуя никогда не слышал русский, но он уверен, что это был именно этот язык. - А, - он обернулся на капитана шестого отряда, - вот и ты, - сказал он с сильным акцентом на родном капитану Кучики языке. - Вот значит какой ты, соулмейт моей дочурки. - Вы Франциск, - констатирует Бьякуя. - А ты, надо понимать, Кучики Бьякуя, - Франциск ему простодушно улыбается, совсем как Рангику, и смеётся. - Ma cheri, - говорит он Рангику, - не так я представлял твою родственную душу, но что поделать. Я ему потом объясню, что с ним сделаю, если он тебя обидит. - Отец, - Рангику впервые в жизни неловко и это удивляет её. - Сейчас я хочу увидеть твоего брата. Бьякуя обнимает Рангику при всех, радуясь, что она жива и относительно здорова. Она обнимает его в ответ и тяжело дышит, пару рёбер у неё всё ещё сломаны. Рукия, которая наблюдает за этой сценой, выглядит шокированной, но Бьякуя знает, она за него рада. Позже, когда на Сообщество Душ обрушивается разрушительная сила квинси, Рангику и капитан Хицугая умирают. Бьякуя думает, что у него разорвётся сердце. Он отправляется во дворец Короля Душ, чтобы стать сильнее, чтобы уничтожить тех, кто отнял у него родственную душу. Ярость бывшего главнокомандующего французским Сообществом Душ и мощь его зампакто обрушиваются на квинси. Франциск не щадит никого. Бьякуя видит, каким жестоким и безразличным к чужой боли может быть с виду добродушный, улыбчивый и мечтательный мужчина. Метка не темнеет, она становится ещё ярче, когда Маюри Куроцучи возвращает к жизни Тоширо и Рангику. Капитан двенадцатого отряда не скрывает, этот трюк забрал у руководства десятого отряда чуть ли не половину их жизней. Глядя, как Алиса Кёркленд, мать капитана десятого отряда, эта сильная и волевая женщина со стойким характером, плачет, обнимая сына, Бьякуя думает, что им правда повезло. Ему повезло. И с чего вдруг такая щедрость от вселенной? Более он судьбу испытывать не намерен. А потому, когда битва утихает, а Сейрейтей потихоньку восстанавливается, пост главнокомандующего занимает Кьёраку Шунсуй, Бьякуя просит Рангику быть его женой. Она соглашается. Франциск даёт им своё благословение по электронной связи, причитая о том, что его дочурка стала совсем взрослой - чем немедленно заслуживает затрещину от совей жены Алисы. Бьякуя делает выводы, что характером Рангику пошла в своего отца, а вот Тоширо - определённо - в мать. Когда Бьякуя знакомится с младшим братом Рангику, Альфредом, он понимает, что характер его будущая жена унаследовала не только от отца, но и от матери. Потому что Альфред это просто вершина долбанутости на голову. Когда Рангику официально становится леди Кучики, её отец обещает устроить капитану шестого отряда «сладкую» жизнь, если его дочь прольёт из-за него хоть одну слезинку. Бьякуя знает, на что способен Франциск, но гнева его не боится. Во-первых, потому что обижать её не собирается, во-вторых, потому что Франциску придётся встать в очередь - тоже самое ему уже пообещали капитаны Хицугая и Ичимару. Рангику идёт к алтарю в европейском свадебном платье, он - в традиционном кимоно. Им обоим наплевать на мнение старейшин клана Кучики. Гинрей-доно не возражает, он, кажется, серьёзно увлечён беседой с Алисой Кёркленд, пока её муж напивается за счастье дочери в компании главнокомандующего Кьёраку Шунсуя; тётя Джун вытирает слёзы счастья с глаз, она действительно рада за племянника. Жизнь течёт своим чередом, Сейрейтей приобретает изменения. Меняется состав совета Сорока Шести, а вместе с этим появляются программы, направленные на улучшение международных отношений. К счастью или нет, но Альфред Джонс - младший брат Рангику и старший брат Тоширо - переводится в Сейрейтей на должность третьего офицера тринадцатого отряда (мало бедной Рукии долбанутого на всю голову Сентаро). Сейрейтей получает ещё одного интересного персонажа с прибабахом, который, как выяснилось, оказывается соулмейтом Хинамори Момо. Бьякуя, лениво перебирая отчётность в жаркий полдень вторника, думает о том, что ему вообще-то очень даже повезло. Он никого не потерял на войнах их тех, кто был ему дорог; он обрёл родственную душу и семью; и неугомонный младший брат Рангику перевёлся не в его отряд, а в отряд Рукии. Что может быть лучше? Рангику вламывается в его офис бесцеремонно как всегда, запрыгивает на колени, чем вгоняет Ренджи в краску и прогоняет его из кабинета, и заявляет, что соскучилась. Бьякуя думает о том, что этот поступок, который он никогда бы не позволил лет десять назад, не вызывает никакого отторжения, ему нравятся знаки внимания Рангику. Он обнимает её в ответ и чувствует себя по-настоящему счастливым. - Ой, - она вдруг отстраняется. - Что? - Мы так и не сказали Тоширо и Рукии, что они родственные души. Бьякуя смотрит на неё вопросительно и вспоминает, что да, было такое, и да, они ничего им не рассказали. - Сами справятся? - уточняет он. - Думаешь? - Ну мы же справились. - И сколько времени на это ушло? - Рангику запускает тонкие пальцы в его волосы и перебирает прядки, пытаясь стянуть так нелюбимый ею кенейкан. Заколочки, как она их называет, подобается носить и ей по статусу, но она каждый раз «забывает» их на прикроватном столике. Бьякуя ей это прощает. Он бы и сам не носил, но это уже слишком. Бедные старейшины клана не выдержат. Соулмейты связаны друг с другом красной нитью. Бьякуя не видит никакую нить, не чувствует какого-то неземного притяжения к Рангику, но он действительно никого кроме неё не видит и видеть не хочет, он счастлив с ней, он её любит, и он действительно готов сказать «спасибо» судьбе за иностранное имя, появившееся на его руке много лет назад. Рангику улыбается и качает головой, россыпь её коротких рыжих волос прыгает и падает на плечи. Она похожа на солнце. Метафорически, так и есть, солнце ярко светит в его жизни. Когда, спустя ещё три года, она говорит ему, что у них будет ребёнок, Бьякуя чувствует себя абсолютно счастливым, но вместе с тем немного растерянным. Вдруг с ним что-то случится и его ребёнок будет расти, как он? Нет, - он прогоняет эти мысли, - даже если что случится с ним и с Рангику, их ребёнок никогда не будет одинок. Глядя на то, как над Рангику трясётся Франциск, то и дело получая затрещины от Алисы, как подросший Тоширо поздравляет их сдержано, и как радостно восклицает Альфред о том, что он станет дядей (чем немедленно заслуживает затрещины от Хинамори Момо), как тётя Джун вместе с Рукией чуть ли не прыгают от радости, и как капитан Ичимару сдержано поздравляет их, пока его старшая сестра бьёт его по плечу и просит сделать «лицо повеселее», Бьякуя понимает, что у его ребёнка будет семья. Настоящая. Рангику смеётся и её звонкий смех отгоняет все его печальные мысли. Россыпь рыжих отросших волос переливается на солнечном свете золотым цветом. Бьякуя впервые задумывается о том, на кого будет похож их ребёнок. Рангику надеется, что на него, а он - что на неё. В конце концов, ему нравятся её волосы. В них как будто запуталось солнце.