Красная нить

Рангику поступает в расположение десятого отряда как рядовой, но вскоре быстро добивается офицерского звания. У неё есть способности и достаточно высокий уровень реацу. Капитан Шиба Иссин жуткий бездельник, но он хороший собеседник и прекрасный лидер. Капитан принадлежит к одному из некогда знатнейших аристократических домов - Шиба, только вот эти люди давно отказались от роскоши, правил и манер. Капитан Шиба Иссин в доску свой мужик, отличный собеседник и отец всему отряду. В какой-то из праздником он зовёт её вместе с остальными выпить и дивится тому, как она держит спину и столовые приборы. - Батюшки, Ран-чан, да ты расслабься! - восклицает он. - Словно палку проглотила! - хохочет капитан Шиба. - Будешь так зажиматься, станешь такой же чопорной, как Кучики Гинрей. Мне ещё тебя в шестой отряд придётся переводить. Рангику в шестой отряд не хочет. Она знает, кто такие Кучики - знатнейший, древнейший и богатейший клан в Сейрейтее, один из четырёх столпов Сообщества Душ, но они никогда прежде не встречала Кучики Гинрея и, честно говоря, не хочет. Рангику знает, что она излишне манерна. Гин ей об этом тоже говорил. Но разве ж может она выбить из себя все, чему учили её в детстве? Просыпаясь рано утром на рассвете, Рангику выходит из казармы и закрывает глаза, подставляя лицо ласковым солнечным лучам. Они никогда не сравнятся с прогретым воздухом цветущей Флоренции, где она родилась. Сейрейтей, белый город шинигами, конечно, красив, но он никогда не заменит Рангику родные узкие улочки Флоренции, где можно в любой момент скрыться и подслушать интересные разговоры; никогда не заменит ей этих каменных домов и палаццо, где она выросла; а центральная площадь Сейрейтея ни за что не затмит Флорентийскую площадь. Рангику хорошо помнит, как прекрасен величественный купол собора Санта-Мария-дель-Фьере на закате, и какой роскошный вид на город открывается с его вершины; не говоря о том, какие сокровища хранят в себе стены палаццо Веккьо её семьи. Сейрейтей совсем другой, здесь иная архитектура, культура, язык и даже люди, но ей нравится. Она может быть собой и не прятаться за пышными платьями и этикетом. Рангику живёт в казарме как шинигами, а ещё раньше она жила в Руконгае вместе с Гином, но эта новая жизнь нравится ей куда больше прежней. Она чувствует свободу. В стенах роскошного палаццо она ощущала себя в клетке. Мама рассказывала её об отце, всегда отзывалась о нём с трепетом и теплотой, она его очень любила. Рангику отца не знала, у неё было лишь его имя и больше ничего. Когда мама умерла, за ней пришли жнецы душ. Они что-то говорили о том, что её отец нарушил закон и её существование подрывает традиции и законы французского общества жнецов душ. Поэтому её отправили в Руконгай. Место, где о ней никто и никогда не вспомнит. Первым делом Рангику продала драгоценности и платье, в которое была одета, из всего, что у неё было, она оставила только крестик. Даже имя сменила. Японский она понимала плохо, когда её встретил Гин, ему пришлось учить её говорить, читать и писать. - Ран-чан, ты что, не знаешь грамоту? - дивился он, глядя на её сочинение. Рангику тогда фыркнула и отвернулась. - Я знаю три языка, помимо родного. Латинский, испанский и португальский, чтоб ты знал! - гордо заявляет она. - На этих языках говорит Ватикан. - Ватикан не центр мира, Ран-чан, а ты больше не в Италии. Рангику со временем понимает, что да - Ватикан, может, и центр католичества, но определённо не центр мира. Она принимает другую культуру, язык, но не может отказаться от веры. Впервые о соулмейтах она узнаёт от матери, более подробнее - в Академии. Тогда-то Рангику и понимает, что россыпь лепестков сакуры у неё на руке - это метка, обозначающая её родственную душу. Рангику во все эти сладкие сказки не верит. В конце концов, её мать и отец любили друг друга без связи соулмейтов, и это одна из причин, по которой она отказывается менять имя на родное. Так она чувствует себя выше всяких там связей. Она чувствует себя свободной. Главная площадь Сейрейтея украшена по случаю какого-то крупного праздника, когда Рангику и Гин впервые видят так близко кого-то из аристократов. Гин не любит этих людей. - Выскочки, - говорит он, - с рождения купаются в роскоши и понятия не имеют, через что приходится проходить простым людям. Баловни судьбы. Впрочем, жизнь никогда не бывает справедлива, не так ли? - Ты правда думаешь, что им везёт? - Рангику искренне удивлена его речам. - Гин, - говорит она серьёзно, - они несчастнее нас с тобой вместе взятых. Моё тело принадлежит мне, а твоё - только тебе, их тела, души и судьбы полностью во власти их семей. Они живут в роскоши, но у них нет права выбирать и решать. Разве же это жизнь? Словно в золотой клетке. Гин послушно умолкает, задумываясь над её словами. Он знает, что она - бывшая аристократка. Она знает, о чём говорит. Однако ему, всё же, жизнь аристократов кажется благословением и везением. Он ещё не знает, что однажды сам станет частью такой семьи, а вместе с тем - заложником идиотских правил, чужих традиций и законов. До этого ещё далеко. Сейчас они с Рангику просто гуляют на площади и радуются празднику. Тоширо она находит совершенно случайно, сталкиваясь с двумя перепуганными старухами, которые собирались его утопить. Рангику представляется шинигами и прогоняет их, заставляя отдать ей младенца. Мальчик, от которого исходит пугающая мощная ледяная реацу, успокаивается в её руках и засыпает. Она отмечает его оливковую кожу и светлые, белые, волосы. Как первый снег. - До чего красиво, - восхищается Рангику. Когда мальчик просыпается, она уже успевает переодеть его в одеяло потеплее. Его старое одеяло сшито из дорогого шёлка, на нём вышито его имя. - Томас, - зовёт его Рангику. Мальчик открывает глаза и смотрит на неё пронзительными бирюзовыми глазами. - Какие у тебя удивительные глаза, - говорит она. Томас Франциск Кёркленд становится частью жизни Мацумото Рангику. Она знает, что в Европе второе имя часто указывает на родителя. Франциск Бонфуа, так звали её отца, и так зовут родителя Томаса. Быть может, это просто совпадение, заверяет себя Рангику. - Я бы хотела оставить тебе это имя, но, боюсь, это вряд ли тебе поможет найти себе друзей. Иностранцев это консервативное общество нешибко жалует, - говорит она ребёнку. - Тебе нравится имя «Тоширо»? Тоширо принимает новое имя молча, прижимаясь к ней всем своим крохотным телом. Позже Рангику находит ему приёмную семью и изредка навещает. Содержать ребёнка в казарме проблематично и хлопотно, она никак не может взять его с собой в Сейрейтей. Даже при всём желании. Возможность появляется спустя много лет, когда она встречает его мальчишкой на улицах Руконгая и кричит на него за то, что он не может ответить хамоватому продавцу и постоять за себя. Тоширо поступает в Академию и с блеском заканчивает её за один год, после чего его принимают в десятый отряд. Время летит, капитан Шиба исчезает в мире живых, но Рангику и не думает его оплакивать. Иссин Шиба никогда не подходил этому чопорному до зубного скрежета миру. Его свободолюбивая натура нашла себе приключения. В том, что он жив, не сомневается ни она, ни Тоширо. Он, кстати, занимает пост капитана десятого отряда, перескочив сразу звание лейтенанта. Этот пост закреплён за Рангику. Растягиваясь на диване и попивая чай, она перекладывает на него свои обязанности с бессовестной лёгкостью, а он лишь отчитывает её, но особенно не возражает. А потом, холодной октябрьской ночью, они вдруг откровенничают и говорят о соулмейтах. - Метки наших соулмейтов должны быть именными, раз у нас рисунки, - говорит он. - Как ты думаешь, это наши имена, данные родителями при рождении, или те, с которыми мы живём сейчас? Рангику пожимает плечами. Она никогда не скрывала от него правду о его происхождении. Томас Франциск Кёркленд, она рассказала ему всё, когда он был ещё ребёнком и даже отдала шёлковое одеяло, в которое он был завёрнут. Тоширо тоже знает её настоящее имя - Рене Катарина Медичи, дочь флорентийских аристократов. - Не знаю, - честно признаётся Рангику. - Не думала об этом. - Если поразмышлять, метки появляются не сразу, а в течение жизни. Да и имя можно поменять сколько угодно раз, верно? - Не знаю, - пожимает плечами Рангику. - Мне, если честно, всё равно. Я не слишком верю в родственную связь. А вы? - Ну, - Тоширо изо всех сил пытается показать, что он не смущён подобными разговорами. Эта тема интересна Хинамори, а он никогда её особенно не слушал, искренне веря в то, что сказки про родственные души - это розовые сопли для мечтательных девчонок. Рангику хохочет, глядя на румянец на его лице. - Прекрати это! - Да бросьте, - она лишь отмахивается и чуть не падает с крыши главного офиса десятого отряда, где они сидят и смотрят на звёзды. - В конце концов, это нормально - желать быть кому-то нужным. Со связью родственных душ или без неё, - добавляет она уже серьёзней и тише. Тоширо смотрит на неё понимающе, но ничего не говорит. Он-то знает, какие чувства Мацумото питает к Ичимару. Рангику думает, что её капитан слишком проницателен в свои юные годы. Она и правда тоскует из-за того, что её соулмейтом оказывается не Гин, а кто-то другой. Гину с самых детских лет снится один и тот же сон - заснеженный лес, красная нить и какая-то иностранка в белом шарфе, слов которой он не понимает, у него предплечье снежинки и Рангику точно знает, что он определённо не её родственная душа. Горечь от осознания такой простой истины оставляет её нескоро. Было бы так легко и просто, будь это Гин. Она его с детских лет знает. Она его с детских лет любит. Только вот она не нужна ему как женщина. Гин не из тех, кто будет дожидаться своего соулмейта. Он встречает Хисану и влюбляется в её утончённость, лёгкость, грациозность и простоту, и Рангику больно от осознания, что даже так, без меток и связи соулмейтов, он всё рано выбрал другую. Хисана его чувства не разделяет, а он слишком дорожит её дружбой, чтобы разрушить всё своим признанием. Для неё он просто друг, с которым она обсуждает искусство. Рангику говорит об этом лейтенанту Кучики, когда тот подолгу смотрит на Гина недовольным пристальным взглядом. Бьякуя кажется ей отстранённым и холодным и Рангику действительно не понимает, что в нём нашла Хисана. Когда умирает Хисана, Бьякуя кажется таким подавленным и уязвимым, Рангику кажется, что она буквально может потрогать эту ауру безнадёги, боли и горечи вокруг него, хоть он умело маскирует свои чувства за маской ледяного безразличия. Рангику знакомится с Рукией совсем скоро и эта девушка ей кажется во всём лучше Хисаны. Рукия яркая, порывистая, и ей совсем не нужен кто-либо, чтобы чувствовать себя полноценной. Стихия её зампакто лёд, тем удивлённее чувствует себя Рангику. Она-то думала, что это будет пламя. Неукротимое, яркое, порывистое и живое, как сама Рукия. А потом она исчезает в мире живых и жизнь снова течёт своим чередом. Рангику смиряется с мыслью, что Гин от неё отстранился и вместе они никогда не будут, во всяком случае, у него есть родственная душа и он, кажется, не отказался от неё, тогда как она сама давно отказалась от своей. Отпускать его нелегко, но она справляется. А потом в один из самых обычных будних дней пришедшие из четвёртого отряда анализы переворачивают душевное спокойствие капитана и лейтенанта десятого отряда вверх дном. - Мать и... сын? - Тоширо смотрит на результат ДНК теста, который они, вообще-то, не заказывали, и поднимает растерянный взгляд на Рангику. В его бирюзовых глазах она читает немую просьбу опровергнуть это. - Разумеется, это не может быть правдой, - она всплеснула руками. - Во-первых, я бы вас не бросила в этом случае, во-вторых, роды слишком трудоёмкий и болезненный процесс, такое, знаете ли, не забывается. Они всё равно сдают ДНК тест, желая убедить в этом друг друга. Рангику не хочет, чтобы её капитан в ней сомневался. Тоширо благодарен ей за это. Неожиданно, ДНК тест показывает их родство, но не в качестве родителя и ребёнка, а в качестве сестры и брата по отцовской линии. - Ты говорила, твоего отца звали Франциск. Выходит это... - Не совпадение, - заканчивает его мысль Рангику. - Выходит, он не погиб, когда оставил твою мать. Раз он как-то зачал меня, он даже оправился от расставания с твоей мамой, раз встретил мою. Вот мерзавец, - фыркнул Тоширо. - Почему? - Рангику действительно не понимает его логику. - Он мог даже не знать о моём существовании, а твоя мама могла быть его соулмейтом, - она и сама не замечает, как преходит на «ты», и в глубине души ей странно от того, что капитан не исправляет её неподобающее обращение к нему. - Может быть, ей тоже угрожало высшее командование французским сообществом душ, и тебя так же отправили сюда, как и меня. В Сейрейтее никто нас искать не будет. В конце концов, из всех отделений Сообщества Душ, наше - самое закрытое. - Думаешь, он хоть пытался нас найти? - Ты так уверен, что он хотя бы знает о нас? - улыбается Рангику краешком губ. - У меня фамилия матери, у тебя, судя по всему, тоже. Вряд ли он знает о нас. - Придурок, - Тоширо остаётся при своём мнении и уходит в кабинет, не желая больше говорить об отце. Рангику провожает его печальным взглядом. Ей правда жаль, что он оказался в таком же положении, что и она. Рангику хочется верить, что отец их не бросал и, если он и знает об их существовании, то ищет, а если ищет, то рано или поздно найдёт. Оптимистичные мысли омрачаются новостями о вынесенном Рукии смертном приговоре. Рангику не верит, ей это кажется нелепым, как капитан Кучики согласился на такое? Она врывается в его кабинет и не может подавить свой гнев. Хисана действительно выбрала вот этого чёрствого человека? Насколько знает Рангику, они не были соулмейтами, родственная душа капитана Кучики где-то существует и лейтенант Мацумото может лишь пожалеть эту несчастную, раз судьба связала бедняжку с этим чёрствым сухарём. - Она же ваша сестра. Хисана-сан бы этого не одобрила, - её слова бьют по больному, она видит это в его взгляде, чувствует, что внутри у него всё болезненно сжимается от упоминания жены. - Это не ваше дело, - он держит лицо и говорит ей что-то о традициях, законах. Это разжигает в Рангику огонь. Как он смеет?! Хисана выбрала его, хотя могла выбрать Гина! Ичимару, при всех его странностях, и тот не такой чёрствый и бесчувственный чурбан, как капитан Кучики. Какого чёрта он тогда признавался старшей сестре Рукии в любви? Какого чёрта он предаёт её?! Рангику ранит его словами, говорит, что его любовь ненастоящая, и что Гин любил Хисану больше. Бьякуя гонит её прочь, но она не уходит, продолжает. Тогда он пытается её унизить, указать на её низкое происхождение. Рангику смотрит ему прямо в глаза как равному и ей хочется смеяться, хотя ничего смешного в этой ситуации нет. - Пусть я и выросла в самом, как вы выражаетесь, шлаке Руконгая, но родилась в аристократической семье. Меня, как и вас, с самого детства пичкали этикетом, философией, риторикой и иностранными языками. Но вы правы, понять ваши японские правила мне действительно не под силу. Не смотря на то, что я прожила всю сознательную жизнь здесь! Рангику говорит ему правду и уходит, не забывая хлопнуть дверью напоследок. Как он смеет ставить какие-то там идиотские законы, которым место на свалке истории, выше своей личностной свободы? Возвращаясь в расположение десятого отряда она успокаивается и понимает, что он, должно быть, несчастен в своём незыблемом стремлении следовать глупым законам, которые давно уже изжили себя. Метка на руке горит, согревает душу Рангику изнутри, но она не придаёт этому значения. Ей не до какой-то там связи соулмейтов, ведь совсем скоро выясняется, что Рукию подставили, а Гин, Айзен и Канаме Тоусен предают Сейрейтей. Они готовятся к войне и главнокомандующий отправляет их в Каракуру, мир живых. Прогуливаясь про остывшим осенним улочкам, Рангику сталкивается с группой иностранных туристов - их всего трое, один мужчина с собранными в низкий хвост вьющимися светлыми волосами, и две женщины примерно её возраста. Одна, Рангику затаив дыхание смотрит во все глаза, один в один похожа на Гина. Вторая, внутри у лейтенанта десятого отряда всё сжимается от осознания, иностранка в белом шарфе с фарфоровой кожей и аметистовыми глазами. Она, неожиданно для себя, представляется именем Рене и даже показывает, как пройти к какому-то магазину, о котором они спрашивали. Анна, именно так зовут девушку в шарфе, благодарит её на идеальном японском и уходит первой; Екатерина, та, что похожа на Гина, улыбается так искренне, как он сам никогда не осмеливался, и убегает вслед за своей спутницей; мужчина пристально смотрит на Рангику, будто она картина из его прошлого, и молчит. Неожиданно для них обоих он даёт ей свой номер, просто так, сразу же заверяет он, если она захочет поговорить и ей станет скучно, но никакого скрытого контекста в этом нет, он сразу говорит ей, что у него есть соулмейт. Потом он уходит и Рангику остаётся одна в смешанных чувствах. Такой её находит капитан Кучики. Бьякуя оказывается приятным собеседником и хорошим слушателем, он вежлив, учтив и в нём совсем нет той надменности, которая сквозила в его голосе тогда в кабинете. С ним оказывается на удивление легко. Рангику ловит себя на мысли, что ей хорошо в его компании, она рассказывает ему обо всём, а он слушает и поддерживает интересные ему темы. Они часто гуляют по городу вечерами. В один из таких вечером она рассказывает ему о том, что они с капитаном - брат и сестра по отцу. Бьякуя удивляет её следующей новостью - её Тоширо оказывается соулмейтом его Рукии. Но главное потрясение ждёт Рангику дальше, когда капитан Кучики, такой далёкий, отстранённый и чёрствый сухарь, оказывается её родственной душой. Её соулмейтом. Рангику принимает это неожиданно легко. Она больше не жалеет соулмейта капитана Кучики, потому что не считает его потерянным для общества и лишённым всяком эмпатии бесчувственным чурбаном. Бьякуя открывается ей с новых сторон и она принимает его. Война вносит свои коррективы в её размеренную жизнь. Рангику чуть не лишается жизни в битве с арранкарами, а потом, из последних сил, находит Гина, чтобы поговорить. Он слушать её не хочет и оставляет на крыше без сознания, а сам отправляется к Айзену. Рангику знала, что он никогда не был предателем. В коне концов, Гин сам пытается убить Айзена и забрать у него хоугёку. Он готов умереть, они оба знали это с самого начала. Когда он начал отдаляться. Рангику заслоняет его собой в последний момент, глядя, как Айзен заносит над ей свой зампакто. В это мгновение она мысленно просит прощения у капитана Кучики. Гин её друг детства, почти что брат родной, первая любовь. Она не может позволить ему умереть. Мощнейший гравитационный поток обрушивается на них откуда-то свысока и в битву вмешивается тот самый иностранный турист. Только вот одет он в форму иностранного жнеца душ, а мечом орудует весьма умело. Его светлые волосы больше не собраны в хвост, они свободно касаются плеч и обрамляют овал лица. Он кажется суровым и отстранённым. Рангику вдруг думается, что он может быть ровесником капитаном Кьёраку и Укитаке, внешность обманчива. Гин приходит в себя первым, удивлённо наблюдая, как их с Рангику опоясывает ледяной купол. Впереди стоит та самая иностранка в белом шарфе, только в форме - такой же, как у её спутника - и с обрезком трубы вместо зампакто почему-то. Меч ей не нужен, Рангику чувствует в воздухе эту огромную мощь. Словно олицетворение зимы. Внутри купола неожиданно появляется третья иностранка. Та самая Екатерина, которая так похожа на Гина. - Ох, братец, стоило мне тебя оставить на пару десятков лет, и ты влип в неприятности. Ремня бы тебе всыпать, да поздно уже, - причитает она на японском языке с небольшим акцентом, подлечивая их обоих, и Рангику и Гина, медицинскими заклинаниями кидо. Гин приходит в себя лишь тогда, когда на поле боя появляется Ичиго. Иностранец, который сражался с Айзеном на равных, послушно отступает, позволяя временному шинигами закончить этот бой. Как только Ичиго исчезает с Айзеном с поля боя, мужчина разворачивается к Рангику и Гину. Ледяной купол вокруг них исчезает, Анна отступает, позволяя ему подойти. - Франциск, мы из-за тебя вляпались по самое не балуй! - нарушает тишину Екатерина. - Что скажет главнокомандующая? - Ничего она не скажет. Убьёт нас и дальше работать будет, - спокойно говорит Анна. - Или в ссылку отправит. В монастырь. - Иногда я действительно не понимаю, ты от природы такая странная, или так шутишь. А если серьёзно, - Екатерина отстраняется и прекращает лечение рёбер Рангику, - наши действия на международной арене можно трактовать как интервенцию российского Сообщества душ в дела Сейрейтея. Вы хоть понимаете, каким скандалом это грозит обернуться? - Нужно было стоять в стороне? - спрашивает Франциск. Екатерина устало вздыхает. - Нет, конечно. В конце концов, - она поднимает глаза на Гина. - Это мой младший брат. Кем бы я была, если бы позволила ему умереть. - Тебя никто не просил меня спасать, я сам выбрал свою судьбу, - язвит Гин скорее по привычке. Рангику знает, что он сам до конца не понимает, как реагировать на внезапное появление старшей сестры, с которой его разлучили в далёком детстве. - Франциск, - выдыхает Рангику, глядя на мужчину. - Я сразу понял, что ты дочь Катарины. Ты похожа на неё как две капли воды, только глаза у тебя... - Ваши. Он обнимает её и им больше не нужно слов. Франциск её не бросал, она это знает. Чувствует. А он обнимает её крепко и шепчет, что не знал, извиняется за то, что не нашёл её раньше. Он говорит сбивчиво, у него жуткий акцент, иногда он переходит на родной французский, но Рангику всё равно его понимает. Он любил Катарину, но был вынужден её оставить, чтобы командование французским Сообществом Душ не убило её. Оставив её во Флоренции, он провёл десятилетия в работе, и вскоре сам стал главнокомандующим. А потом встретил Алису Кёркленд, волевую женщину, которая оказалась его родственной душой. Она была англичанкой и им нельзя было быть вместе, но она всё равно родила ему двоих сыновей. Первого, Альфреда, им удалось спрятать, а вот второго, Томаса, не сберегли. Рангику слушает рассказ отца с замиранием сердца, ведь это - история её семьи. Сбивчивым шёпотом она говорит Франциску, что Томас жив, и зовут его теперь Тоширо, он - её капитан. Зимняя война заканчивается, принося долгожданный покой. Глядя на свою метку - россыпь лепестком сакуры - Рангику думает о том, что в её жизни наступает весна. Точно так же, как цветёт сакура, расцветает сама Рангику, а её жизнь наполняется красками. Жизнь дарит ей семью и она больше не чувствует себя одинокой. Война с квинси и отнятая половина жизни ничуть её не тревожат, главное - она и её брат выжили, а с остальным они справятся. Какая разница, сколько она будет жизнь, ведь важно то, как она проведёт эти годы. Бьякуя разделяет её точку зрения и именно поэтому, из страха потерять её и не успеть, делает ей предложение. Формальности им не нужны. А потому они позволяют себе быть свободными и вступать в официальный брак каждый на своих условиях. Этот союз непросто соединяет их обоих, с ним соединяются две культуры, нравится это старейшинам клана Кучики или нет. В конце концов, перечить Франциску никто не решается, когда он заявляет, что его дочь в праве сама решать, в каком виде - платье или кимоно - ей идти к алтарю. Последующие десять лет пролетают незаметно. Ещё через три года Рангику и Бьякуя осознают, что скоро их будет уже не двое, а трое. Но им совсем не страшно. Вокруг них круглогодичная весна.