Соседи-хуеди

      «Я починил шкаф, я молодец, — мысленно сам себе сказал Такемичи, укладываясь спать в своём гнезде на полу. Он прождал до полуночи, но Ханма так и не пришёл. Даже не понятно, хорошо это или не очень? — Будь оптимистом: всё получится!»       Парень фыркнул, закатив глаза. Конечно получится. У него тупо нет права на ошибку! Пропуск первого пункта в длинном списке шагов может превратиться в большую неприятность в будущем. Такемичи же надо, чтоб всё шло гладко, без неожиданных проблем и осложнений. А потому…       «А потому, Такемичи, помни, что ты грёбаный кусок пластилина и не должен вякать, доказывая обратное. Теперь же закрывай глаза и засыпай в надежде, что следующие дни до конца твоего «срока» тебя не будут избегать как вонючий мешок сгнившей картошки».       Парень серьёзно кивнул и крепко зажмурился. Возможно, скоро он будет напоминать обезумевшую фанатку-сталкера, но так или иначе, да помогут ему боги, он свяжет Ханму по рукам и ногам дружбой с собой.       Знал бы он, к чему в конечном итоге это приведёт, в ту же секунду рвал когти из чёртовой квартиры, готовый спать хоть на улице, но только не с этим озорником-затейником.

***

      Утром ничего не изменилось. Кажется этот засранец даже не заглянул для короткого сна.       — Поиграть в разведчика и поискать базу Вальхаллы, не имея ни малейшего представления, где вообще она может находиться? — спросил потолок Такемичи, тяжело вздыхая и растирая уставшее от неприятных мыслей, да и вообще от сна на полу лицо. Спина болела от сквозняка и жёсткого пола — не спасало даже толстое мягкое одеяло ужасной (по вине Ханмы) расцветки. Ну и за что ему это? Божеее…       Парень сел, кряхтя как заправдовский дед. Честное слово, ему всего 26, он в теле себя самого, моложе на 12 лет, но всё болит так, словно ему давно за 40 и пора бы уже задумываться о пенсии, ебле мозгов докторов во всех больницах города, покупке гроба и порицании молодёжи. Хотя с последним он и так хорошо справляется: готов порицать Ханму хоть круглосуточно, отвлекаясь лишь на питьё воды, если во рту пересохнет. Устраивать нагоняй, сидя на белом троне…       — Почему бы и да? — сбивая все слова в одно кашеобразное, бросил он тумбочке, где лежал шлем от мотоцикла. Шлем ответил благородным молчанием. Такемичи отрывисто ему кивнул и упал обратно на одеяла. — М-да.       «Пизда», — весьма «культурно» ответил внутренний голос.       Такемичи ещё раз потёр руками лицо и, нащупав рукой телефон, поднёс к глазам, пытаясь понять, сколько времени. 16 октября, воскресенье, 8:23, начались третьи сутки его пребывания в этой залупе. Если уже так поздно (то есть рано), а этот придурок до сих пор не дошёл до квартиры и не завалился в душ или спать после своей работы, то Такемичи вправе устроить себе выходной. Смысл торчать в квартире, если его открыто игнорируют?       «А я ему шкаф починил, — вздохнул Такемичи, вспоминая эпизод, когда Ханма проснулся и застал его посреди работы, после чего мелочно намусорил в кухне и ушёл. — Упорхнул, как стрекоза, не обременённая никакими проблемами и муками совести».       — Нахуй вражескую базу, — Такемичи потянулся во все стороны, пытаясь взбодриться настолько, чтоб наконец физическая оболочка начала его слушаться и оказалась в вертикальном положени, — у меня и своих дел полно.

***

      — Доброе!.. — Такемичи тут же пригнулся, чтобы не получить прямой удар какой-то деревяшкой в лоб, — утро?       Мужчина остановился, посмотрел на него, сухо кивнул и пошёл дальше. Паренёк мысленно перекрестился и шмыгнул в открытую дверь прихожей, надеясь, что не напорется на какую-нибудь балку животом, как иногда бывает в фильмах ужасов.       — Мам? — позвал он, заглядывая в гостиную. — Мама? — любопытный нос оказался на кухне. — Мам, ты где? — шустрые ноги отстучали положенное количество ступеней и привели его ко входу в комнату, откуда шёл шум работы множества людей. — Ниху!..       Пола не было. Сквозь дырку с площадь его комнаты он видел снующих туда-сюда строителей с инструментами и женщину, что ходила хвостиком за кем-то, одетым более дорого, чем все вокруг, держащим папку с бумагами в одной руке и телефон у уха в другой.       — Стены тоже сильно пострадали, так что придётся сносить. Да-да, больше, чем мы рассчитывали изначально. Да, крышу тоже менять. Нет, возможно целиком. Да, сейчас спрошу, — мужчина с телефоном резко обернулся к хозяйке дома, прикладывая телефон динамиком к плечу. — Мисс, вы покроете полную стоимость работ, если мы выйдем за рамки изначального бюджета?       — Да, — широко кивнула женщина, мысленно подсчитывая, сколько придётся добавить поверх страховки, что и так с трудом покрывала ремонт комнаты. Придётся брать кредит или просить помощи у знакомых…       — Мам! — раздался сквозь шум голос сына. Женщина подняла голову и увидела Такемичи у двери в комнату с дырой вместо пола. Мальчик помахал ей рукой и скрылся, явно спеша спуститься к ней.       «Вот ведь неугомонный, — с приятной грустью подумала женщина. — Специально отправила подальше, а он вернулся».       Женщина проследила весь его путанный маршрут между рабочими, чтобы никого не задеть, и под конец раскрыла руки, впуская запыхавшегося сына в объятья.       — Привет, — громко поздоровался Такемичи, стараясь перекрыть окружающий их грохот. — А где пол? Всё так плохо?       — Решили переделать для надёжности, — так же громко ответила мать, поглаживая сына по спине. — Ты зачем пришёл? За гитарой? Она в моей комнате за столом стоит.       Такемичи помотал головой, сильнее сжимая мать в объятиях.       — Я к тебе. Соскучился.       Женщина доброжелательно усмехнулась и потрепала его по волосам, целуя в лоб. Такемичи разомлевши ткнулся ей носом в плечо, наслаждаясь поглаживаниями тонких пальцев в волосах.       — Глупенький мой, тебя же здесь задавят, — женщина оглянулась и постучала его по спине. — Пошли на кухню, там спокойнее.       Взяв мать за руку, парень заспешил подальше от суеты ремонта и духоты множества людей. Не то чтобы на кухне царила тишина, но людей кроме них вокруг больше не было.       — Они точно справятся за несколько дней? — с тревогой спросил Такемичи. — Ремонт на месяц не растянется?       — Нет, — женщина полезла в шкафы с заварками и приправами, параллельно включив электрический чайник. — Они быстро закончат. Надо просто заменить пол, стены и часть крыши…       — Часть?       — Часть, — кивнула женщина. — Но черепицу, сказали, обновят везде. Чтобы один участок от других не отличался. Дело пары дней. Сегодня как раз снесут стены с потолком. Так что ты не вовремя: вчера вечером было меньше народу.       Такемичи в извинении вжал голову в плечи, мать весело покачала головой, наблюдая за неуклюжими ужимками.       — Как тебе соседство с Шуджи-куном? — решила сменить тему, доставая чашки и кидая в них пакетики заварки.       — Ну… довольно… непривычно, — кое-как выдавил из себя Такемичи, не желая расстраивать мать, но так же не имея сил на враньё.       — Ничего, ещё успеете поладить, — заметив кислый настрой сына, подбодрила мать. — Когда я только переехала в Токио, снимала одну небольшую квартиру с ещё тремя девушками. Сколько у нас тогда стычек было, не счесть. У меня учёба, у них подработка. Одна вообще залетела и отказывалась делать аборт. Криков было, ооох.       Женщина ностальгически прищурилась, отдаваясь потоку воспоминаний. Такемичи с удивлением наблюдал, как его мать при этом молодеет на глазах. Словно бутон, что распускается на заре.       — Мы тогда все вчетвером по очереди следили за ребёнком. Представляешь, мне только-только стукнуло 19, а я уже меняю пелёнки и подгузники, знаю как надо греть молоко грудничкам и умею засыпать стоя, не забывая качать на руках вот такой арбуз, — госпожа Ханагаки развела руки в стороны, усмехаясь. — Хотя, не могу сказать, что это было так уж плохо. Мне потом наработанный опыт с тобой пригодился. Да и ты был не таким грозным, как Кейзо-кун: ел меньше, спал чаще, не устраивал каждодневный погром.       Такемичи в лёгком смущении опустил взгляд.       — И вы с теми девушками поладили?       — Ну, как поладили… скорее входили в положение друг друга и старались сильно не мешать. Например, включали телевизор только во время новостей и интересных всем передач или распределяли поимённо дни уборки. Иногда были у нас и приятные вечера, когда мы собирались все вместе за столом и проводили время, как давние друзья. Даже если тем же днём все перессорились, даже если орали, обвиняли в том, что кто-то что-то у кого-то стащил без разрешения, мы всё равно оставались соседками, которые могли хорошо друг друга понять.       Женщина взяла вскипевший чайник и разлила кипяток по чашкам, продолжая держать на лице почти незаметную улыбку от наполненных трудностями, но всё равно светлых воспоминаний.       — Мы до сих пор иногда с ними видимся. У всех дети… у Акико-тян вообще двое и она их никак построить не может. Те уже успели побывать в исправительной колонии, но, по её словам, ума не набрались. А вот с нашим бычком всё хорошо сложилось: Кими-тян хвасталась, что тот открыл то ли свой спорт-клуб, то ли фитнес-центр, точно не помню. Говорила, хорошо уж, что не ринг для подпольных боёв, а то она уже успела хлебнуть неприятностей, когда сын состоял в какой-то банде. Наверное, только Мисаки не узнала, каково это, когда ребёнок с преступниками якшается. У неё, слава ками-саме, дочь.       — Я не убиваю людей. И в исправительную колонию не собираюсь, — открестился Такемичи, когда мать осуждающе посмотрела на его руку со шрамом.       — Правильно. Только попробуй кого-то грохнуть, я тебя сама потом полиции сдам.       — Мам!       Женщина рассмеялась и пригубила чай, вдыхая цветочный аромат.       — У тебя ведь проблемы? Скажешь мне или я уже такая старуха, которой нельзя ничего доверить?       — Прекрати напрашиваться на комплименты. Ты молодая и красивая, — буркнул Такемичи, отводя взгляд. Женщина закусила губу, чтобы не захихикать от его покрасневших ушей.       — Жаль, за красоту скидок не делают.       — Проблемы с оплатой? — забеспокоился Такемичи.       Госпожа Ханагаки тут же пренебрежительно отмахнулась.       — Не забивай голову ерундой. Это мои трудности. Будешь иметь право голоса только когда вырастешь.       Такемичи разочарованно застонал, понимая, что не может открыть в данный момент свой секрет. Ещё чего не хватало, его мать удар хватит, узнай она о его настоящем возрасте.       — Не скрипи, чай не стул.       — Да я вообще не предмет мебели.       — Какое удивительное наблюдение для школьника.       — Мам, не издевайся!       Женщина ещё раз улыбнулась в чашку, опуская взгляд. Кажется, её мальчик стал немного взрослее. Даже несмотря на ту глупость, из-за которой в их доме сейчас так многолюдно.       — Ко мне вчера заходила Мао-сан.       — Госпожа Хамасаки?       — Да, библиотекарь из твоей школы. Передала мне кучу всего вкусного. Теперь весь холодильник забит под завязку, — госпожа Ханагаки лукаво прищурилась. — Так что если ты думаешь, что обо мне некому позаботиться…       — С чего ты взяла, что я так думаю?       — А зачем тогда жалеешь меня?       Такемичи поморщился, словно съел кислый лимон.       — Я не жалею. Просто хочу поддержать. Или я не могу прийти к матери лишь потому, что соскучился?       — Неа. Ты ещё не в том возрасте. Вот будет тебе где-нибудь 30 или 35…       — Ладно! Если уж так мешаю, то пойду к Аккуну!       Женщина смотрела, как её сын быстро осушает чашку, обжигая язык, гремит ею об стол и, показательно расправив плечи, уходит на второй этаж за гитарой. Вот и правильно. Он сейчас совсем здесь ни к месту. Ещё зашибут, а ей потом ходить и беспокоиться, ограничится удар простой шишкой или окажется сотрясением. Может способ немного грубоват, но с таким ребёнком по-другому и не получится. Конечно, с его стороны очень трогательно проявлять внимание к своей матери, но иногда госпоже Ханагаки это действует на нервы. Она уже не маленькая девочка и может сама о себе позаботиться. Не дай бог сын ещё увидит её открытую слабость и начнёт носиться, как курица с яйцом. Спасибо, не надо. Ей уже с головой подобного опыта хватило в браке.       «Странно это, — думала женщина, провожая сына с гитарой взглядом. — Быть окружённой мужским вниманием, к которому многие стремятся, и чувствовать при этом себя некомфортно. Интересно, это последствие лихой молодости или долгой учёбы в школе без парней?»

***

      — Ну что?       — Хотел просить совета у матери, а у неё и своих проблем полно.       — Облом.       — Ага.       Такемичи тяжело вздохнул и упал щекой на гриф гитары, лениво водя пальцами по струнам, что издавали глухие звуки, закрытые второй рукой у голосника.       — Если настраиваешь гитару, настраивай нормально.       — Я только поставил струны. Отстань.       Ацуши ткнул друга а лоб и быстренько забрал гитару себе, начиная подкручивать колки, отдёргивая ногтем струну.       — Сейчас перекрутишь, и струна лопнет.       — Ага, — лениво ответил друг, подкручивая следующую.       — Господи. Ну не умеешь, так не умничай. Дай сюда! — Такемичи выхватил свой инструмент у несопротивляющегося друга и принялся осторожно настраивать. — У меня, если честно, желание либо прибить гадину, либо всё бросить.       — И что он снова сделал?       — Ничего, — тяжело вздохнул Такемичи. — Он меня избегает.       — Опачки. Это почему?       — Я не знаю. Читать чужие мысли не умею, уж прости.       — А чем выражается это… избегание? — решил уточнить Такуя, лёжа вверх ногами на кровати Ацуши.       — Он не приходит домой.       — Ах, — Ацуши прикрыл рот рукой, сверкнув глазами. — И ты, как настоящая жена, волнуешься, что он нашёл кого-то на стороне?       — Если ты думаешь, что я тебя не ударю, потому что у меня в руках гитара, то сильно заблуждаешься, Аккун, — Такемичи замахнулся и, дождавшись, когда его друг зажмурится в ожидании удара, опустил пальцы обратно на корпус инструмента. — Не дури. Какая к чёрту жена? Как мне поладить с тем, кто даже в квартиру не заглядывает? Плевал я с высокой колокольни на его связи, лишь бы опять от их последствий ничего не чистить. Но завести дружбу с отсутствующим субъектом несколько затруднительно, не находишь, м?       — Я просто шучу.       — Шутки у тебя!..       — Да понял я уже, понял. Просто хотел разрядить обстановку.       — Ну, если он тебя избегает, то ты тоже можешь его в ответ игнорировать, — поделился своими мыслями Такуя, перекатываясь на живот. — Я такое недавно по телеку видел. Парень начал игнорировать стервозную девушку, и та стала бегать за ним хвостиком из-за ущемлённой гордости. Типа, как это так, она всех выводит на открытые реакции, а в этом случае ею пренебрегли.       — Ты бы поменьше всяких дорам смотрел, — посоветовал Ацуши, — и больше тренировался.       — Я тренируюсь, — показал в ответ язык Такуя.       — Аккун прав. Но мысль дельная. Возьму на заметку, — Такемичи наконец перестал мучать инструмент и взял пару простых аккордов. — Но мне не нравится, что вы оба сравниваете нас с парочками, выясняющими отношения.       — Такемичи, смирись, вы именно парочка, выясняющая отношения, — наигранно тяжело вздохнул Ацуши. Такемичи перестал сдерживаться и зарядил ему кулаком в плечо, сбивая на пол.       — За правду бьют! — провыл с пола Ацуши.       — Почему вы оба такие придурки? — прикрывая глаза, спросил Такемичи, пока Такуя пытался «спасти» жертву атаки друга, оттаскивая за ногу ближе к кровати. То, что это никак не помогало Ацуши встать, никого не смущало. Одежда парня задралась до груди, и он начал барахтаться, кое-как пытаясь вернуть её на место. — С кем я общаюсь?       — Такемичи, ты ничем не лучше, поверь, — поддел Ацуши, пиная его в коленку.       Деланно неспешно отложив гитару, Такемичи спокойно обтёр вспотевшие ладони о штанины и неожиданно набросился на Ацуши, роняя начавшего подниматься друга обратно. Тот испуганно закричал, перебивая самого себя своим же смехом от щекотки, и принялся брыкаться, пытаясь сбросить с себя Такемичи. Такуя сел на кровати, наблюдая за ними с умиротворённой улыбкой. Такой Такемичи ему нравился намного больше, чем тот, который изначально появился на пороге дома семьи Сендо. Пока Такемичи не озадачивался проблемами размером с мироздание он казался таким ярким и воздушным, что с ним рядом даже дышалось легче. И сейчас этот весёлый парень вновь вернулся. Вот он, перекатывается на полу, не собираясь уступать другу в шуточной схватке, хихикает, скалится, угрожает без серьёзных намерений, жмурится и совсем не думает о завтрашнем дне. Такуя иногда скучает по такому Такемичи. С момента, как они связались с Токийской Свастикой, Такемичи словно резко повзрослел, перестав подолгу дурачиться с ними, как в старые добрые, уделяя свободное время сначала их надзирателю — ублюдку Киёмасе, а затем своевольным главе и заму главы Тосвы. Несмотря на всё почтение к двум последним людям, Такуя всё равно чувствовал себя не в своей тарелке, когда удавалась возможно с ними увидеться. И как Такемичи их терпел? Почему они вообще его присвоили? Бессовестно забирали с уроков, уводили из дома. Не то чтобы это было его дело, но Такуя, что дружил с Такемичи с самого детства, потихоньку начинал ревновать. Даже Хината знала меру и не переключала всё внимание парня на себя, деля его с друзьями. А теперь этот х… Ханма, из-за которого у его друга синяк на полживота. Конечно же Такуя понимает, что Такемичи всё это нужно, в конце концов он до сих пор помнит его детские слова о господстве в Японии, и он обязательно его поддержит что сейчас, что в будущем, всегда будет на его стороне, его другом, его товарищем, его верным соратником. Но… но его коробит состояние Такемичи. Ему не нравится то тёмное воодушевление, что таится на дне его некогда наивных голубых глаз. Не нравится, что Такемичи, их простой как пять йен Такемичи, начал просчитывать свои шаги наперёд, словно боится оступиться и что-то сломать.       Когда это началось? С того вечера на фестивале, когда Дракен был на волоске от смерти? Ещё раньше? Позже? Почему Такемичи иногда подолгу задерживает взгляд на Ацуши?       И вот что ещё странно… около двух месяцев он вёл себя не так, как сейчас. Словно у него был небольшой перерыв, когда он вновь позволил впасть себе в детство, выглядя на свои годы, и даже чуть младше если творил какую-то дичь. А несколько дней назад вернулся его хмурый взгляд, полный беспокойства, отчаяния и непонятной решимости, чередующийся с паникой. И это, казалось, никто не замечал. Ни Ямагиши, ни Макото, ни Хината, которая по статусу была к Такемичи ближе всех. Насчёт Майки Такуя не имел никаких доводов: тот выглядел достаточно поверхностным человеком, которого привлекали лишь сильные или забавные люди. Не в обиду Майки, но Такуя бы хотел, чтобы тот прекратил принимать их за идиотов, а Такемичи — за свою личную обезьянку. Пусть он покажется эгоистом и собственником, но Такуя готов был занять эту роль, лишь бы не позволить настоящему эгоисту и собственнику целиком и полностью захапать себе их Такемичи.       Возможно, даже хорошо, что у того внимание сейчас переключится на Ханму. У такого неприятного типа Такемичи забрать будет намного легче — сам уйдёт, когда добьётся какой-то своей цели по завоеванию доверия и получению почестей.       «А ведь он, кажется, забыл, что даже не состоит в Токийской Свастике, — сощурился Такуя, уворачиваясь от чьего-то слетевшего в потасовке носка. — Хотя собрался на её вершину».       — Опять Такуя делает вид, что он тут ни при чём! — весело выкрикнул Ацуши, утягивая растерявшегося друга к ним на пол. — Думал отсидеться в стороне, да?       Все мысли вылетели из головы, сменяясь звонкой пустотой. Такуя изо всех сил пытался отцепить от себя руки друзей, но у него ничего не выходило, ведь пока он удерживал одну пару, вторая шла в атаку.

***

      Смеркалось.       Такемичи шёл к квартире Ханмы в приподнятом настроении. Провести весь выходной в компании друзей было верным решением! Они успели и повеселиться, и обдумать дальнейшие действия, и дать Такемичи подзатыльник за то, что тот ещё ничего не приготовил своему соседу для начала сближения. Именно поэтому сейчас он нёс с собой в пакетах коробочки с остатками еды, приготовленной старшей сестрой Ацуши. Такемичи был впечатлён данной особой настолько, что даже не сумел сказать и слова против, когда Ацуши приставил их обоих к плите, прося онэ-сан научить его непутёвого друга творить из простых продуктов кулинарные шедевры. Макото с Ямагиши, пришедшие буквально за пять минут до этих событий, имели честь лицезреть весь позор Такемичи, что резал себе пальцы чаще чем бедную морковку. Сестра Ацуши, наблюдая за страданиями своего помощника, вставляла шутки, одна из которых была про то, что им теперь не понадобится соус, раз Такемичи с таким усердием замачивает несчастные овощи в своей крови. От остроумного Ямагиши даже поступило предложение приготовить стейк с кровью, раз пошла такая пляска с членовредительством.       Слава богу, до таких изысков дело не дошло — у женщины при себе была лишь рыба, и ту она не дала своему помощнику, объясняя это тем, что если Такемичи получает столь большой урон от обычного овоща, то каковы будут последствия при его контакте с продуктами, содержащими кости? Острые предметы, как никак. И, говоря всё это, она вытянула из сырой рыбы хребет с бо́льшей частью костей, отчего по спине Такемичи прошёл озноб. До конца готовки он больше никак не пытался лишний раз обратить на себя внимания, нарезая то, что давали, и следя за прочими процессами тогда, когда его подзывали. В общем, бо́льшую часть времени он стоял за плечом женщины, слушая её жалобы на очередного жлоба за кассой, который всё никак не сбивал цену на рыбу, хотя та сегодня бы пошла на выброс, если бы Великая Она не соизволила обратить внимание на этот жалкий скоропортящийся продукт, выкупив его за полцены. Параллельно с рассказом она активно работала руками, то вертя еду в сковороде лопаткой, то добавляя какие-то приправы. Честное слово, Такемичи никогда не думал, что все эти многочисленные пакетики специй с надорванным краем хоть когда-то используются в готовке. Ему казалось, что они используются лишь как украшение для кухни, а еда и без них на вкус нормальная. Если что — есть соль. Но когда они расселись за столом и принялись есть, он понял, как ошибался, недооценивая полки, забитые тонкими пакетика с пахучими порошками. Пожалуй, ему стоит чаще заходить к Ацуши в гости, если там будет появляться его старшая двоюродная сестра. Даже рыба, на которую он смотрел с опаской из-за цвета и срока годности, оказалась вкуснее готовых рыбных котлет, что покупала его мать в ближайшем от дома продуктовом магазине.       «Когда вступаешь во взрослую жизнь, мальчик, — сказала ему старшая сестра Ацуши, обуваясь в прихожей, — начинаешь осваивать много нового. Нужно лишь понять, что кроме себя тебе никто не поможет. Это когда ты маленький у тебя есть родители, что всегда обеспечат, но стоит вырасти и попасть в мир взрослых без навыков и базовых знаний окажешься, прошу прощения, с голой задницей и по уши в дерьме. Если бы я не умела постоять за себя, то не получила бы всё то, что имею, и если бы опускала руки, то не узнала бы всё то, что сейчас умею. В общем, хочешь жить, умей вертеться, малец. Не расстраивайся: если захочешь научиться готовить, то обязательно научишься. Главное, не сдаваться!»       Довольно вдохновляющая речь для простой готовки, не правда ли? Такемичи подозревал, что как он иногда слышал о этом человеке от Ацуши, так и она получала множество информации о нём из тех же уст. Такемичи понятия не имел, какое впечатление о нём сложилось у этой женщины, но получить столь ощутимую поддержку от почти незнакомого человека было довольно приятно. Неожиданно, но после её слов у него словно открылось второе дыхание.       Какая разница, как сложились их с Ханмой отношения за эти дни? Такемичи ведь всегда может вновь попытаться их наладить… правда, сначала он обязательно попытается вставить шпильку этому баобабу при случае. Куда ж без этого? Открыть новую страницу в их отношениях не значит забыть всё ранее написанное на других. О нет. Ханма ответит ему как за физический урон, так и за моральное издевательство. Если он считает Такемичи ниже себя по статусу, это не значит, что тот и не человек вовсе. Такемичи не собака, и у него есть гордость. Забавно: ещё сегодня утром он твердил себе, что постарается быть мягким, как глина, подстраиваясь под характер своего соседа, а теперь, по сути, он вернётся к той линии поведения, за которую уже успел отхватить. Только вот тут будет существенная разница: если в первый раз Такемичи злился и вступал в спор, не зная о последствиях, то теперь он понимает, чего и в каких случаях можно ожидать от этого человека. Раньше Такемичи думал, что его можно вывести из себя любым неосторожным словом, но пока он общался сегодня с друзьями и старшей сестрой Ацуши (ох, он только сейчас заметил, что до сих пор не узнал, как её зовут, ведь Аккун обращался к ней только «онэ-сан», а вскользь сказанная фамилия не засела в его памяти), которая, на удивление, оказалась чем-то схожа с Ханмой во взглядах на жизнь, до него дошло, что избежать конфликта будет легче, если не затрагивать определённые темы, а также способы подачи информации. Конечно, он ещё не так хорошо изучил этого парня, чтобы обходить все возможные в их общении мины, но ведь что-то лучше, чем совсем ничего?       Ханма не любил, когда указывают ему, но при этом всегда готов указать на что-то сам. Если его уличить в чём-то, о чём он не знает или не умеет, то он стремится сменить тему или перевести стрелки. Выбирает тактику нападения. Способен чётко сформулировать свои мысли, но в любой момент может начать размазывать аргументы как кашу по тарелке, растягивая диалог-монолог, так как слишком любит поболтать о том, в чём разбирается. Ну, или думает, что разбирается. Такемичи не очень нравится его взгляд на мир, но что уж с этим поделаешь. Люди все разные. Даже Майки способен вывести его из себя (но лучше не рисковать и не реагировать резко, иначе тебя отправят к праотцам точным ударом с ноги в голову).       С многими вещами Такемичи до конца не разобрался, приписывая все странности шизанутости бамбука. Ну не может нормальный человек действовать так непоследовательно. А раз Такемичи не знает, чего от него ожидать, то проще сделать вывод о раздвоении личности. Вон, у того же Майки есть два состояния: комфорта и убийцы. Расслабленный Майки и сосредоточенный на бое Майки — словно два разных человека. В случае с Ханмой деление шло на «в меру ёбнутого» и «агрессивно ёбнутого». Да. Просто Ханма с ебанцой. Точно. Значит Такемичи нужно сделать вид, что он соседствует с душевнобольным. Никакой агрессии в его сторону, лишь выражение лёгкой обеспокоенности на лице и услужливый тон.       «Он меня за такое по стенке размажет», — тут же подумал Такемичи, хмыкнув.       Нет, Ханме не нужна жалость. Но если Такемичи сделает вид, что с ним что-то не так, то Ханма может начать оправдываться и объяснить причины своих поступков. Метод благодарности ведь уже провалился, значит стоит отключить сочувствующего ангела и стать… ну, не мразью — до этого Такемичи никогда не опустится — скорее, надо найти ту грань издёвок, при которых Ханма ещё не хочет его убить, но уже не может игнорировать.       «Сам себе рою могилу», — вздохнул парень, представляя, сколько раз ему придётся напороться на мину в своих экспериментах, чтобы найти золотую середину в общении с этим психом. Ну а кто сказал, что будет легко?       Да, ему сказали не бесить и не действовать на нервы. Но ведь если осторожно, то можно? В конце концов, самое страшное, что ожидает Такемичи — физическое, но не смертельное, насилие. Ну пизданут ему пару раз, не ёбнут же. Перелом — не убийство, фингал — не смерть. Верим во всё лучшее и идём вперёд. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Судьба любит смелых.       Такемичи, правда, итак шампанское не пьёт, но он всегда может заменить его любым другим напитком. Мир от этого не рухнет.

***

      И опять незапертая дверь.       В этот раз Такемичи первым делом дёрнул ручку вниз, проверяя. Не хотелось ему простоять как придурку пару часов перед открытой дверью. Не стоит давать новых поводов для подколок, он уже сыт ими по горло.       Свет не горел. Квартира пустовала.       М-да.       Если ещё минут 10 назад Такемичи думал, что Ханма просто где-то задержался, то теперь полностью уверился в теории избегания. Ну и с хуя? Обиделся или что? Такемичи его раздражает? Тогда это очень тупо — не приходить в квартиру, хозяином которой ты являешься, потому что у тебя неприятные гости. Логичней выпроводить гостей.       «Я бы мог предположить, что он пытался, если вспомнить его паскудные поступки и слова, но тогда непонятно, к чему была забота?»       «Раздвоение личности», — тут же напомнил он сам себе.       Положив пакеты с коробочками еды, Такемичи устало опустился на стул. Ханма вообще собирается сегодня возвращаться домой или его можно считать пропавшим без вести? Ставить ли еду в холодильник, если второе?       Такемичи почесал голову, тяжело вздыхая. Никогда не думал, что простая готовка может так выматывать. И при этом он почти ничего не делал. Ну, так, стоял, нарезал свои пальчики в салат, угу. Парень бросил взгляд на облепленные пластырями руки. Он частенько видел в фильмах кадры с вот такими же перемотанными пальцами у девушек, которые готовили своим возлюбленным что-нибудь. Но он всегда считал это деталью образа для усиления впечатления от проделанной работы. Мол, так старалась, что даже не заметила, как поранилась. Ни единожды, причём. Но вот Такемичи чувствовал каждый свой порез. Раны жгло от попавшего в них сока. Причём, больше всего доставалось указательному и большому пальцу на левой, по которым он чаще проводил лезвием. Сестра Ацуши сказала, что это от того, что он неправильно держал продукты. Надо было держать как-то так, чтоб грань лезвия почти касалось костяшек, но из-за неудачного хвата Такемичи проезжался как по еде, так и по своим фалангам. Это вам не простое «положи на сковородку и разогрей». Тут, оказывается, целая наука.       Такемичи после очередного пореза разнылся окончательно, чем рассердил сестру Ацуши, и она, выхватив перец с ножом, порубила первое вторым так быстро, что нож в процессе превратился в смазанное пятно. Уронив челюсть, парень переводил взгляд с тонких ломтиков на руки женщины и обратно. Не зря Аккун рассказывал о ней как о Чудо-женщине. Дать ей лассо, меч, короткое облегающее платье-броню, и можно посылать на пробы в студию Марвел. Без шуток.       Такемичи открыл холодильник и поставил коробочки на самое видное место, сдвинув в сторону банки пива. Хрустнув спиной, парень зевнул и упал на своё спальное место. Для сна было ещё слишком рано, но для лёгкой дрёмы самое то. Дремать вообще можно в любое время суток, главное — найти подходящее место. Парту в школе на скучном уроке, диван, нагретый солнечным светом из окна. Майки, вон, умудряется спать даже в общепите и на людях, ни капельки не заботясь о том, чтобы самостоятельно перемещаться в пространстве, используя, самое частое, Дракена как транспорт. И это при исправном-то байке! Вот он, высший уровень выражения «ни стыда ни совести».       Глаза блаженно закрылись, и теперь было легче увидеть те моменты, когда он следил за Майки и Дракеном. Если убрать все мешающие факторы, включающие в себя тревожное состояние Такемичи при слежке, то картинка складывалась вполне неплохая. Два друга, что разделяют досуг. Один заботится о другом, получая в ответ преумноженную благодарность. Вот бы и у Такемичи так сейчас было! Без ссор, препирательств и насилия… домашнего насилия. Ей-богу, они реально похожи на гуляющего мужа и ворчащую жену. Отстой.       Такемичи потёр лицо, пытаясь выкинуть все сравнения друзей по этому поводу. Они соседи! Просто соседи! Просто два гопника, что живут в одной квартире. Один чинит мебель, второй его презирает из-за… ох, из-за всего! Ханме не нравится его рост, возраст, характер и внешность. Иначе откуда вообще возникли все его прозвища? Особенно раздражает «принцесса». Такемичи не считал себя избалованной неженкой, но только последний дурак будет отказываться от комфорта. Парень открыл глаза и повернул голову в сторону кровати хозяина квартиры. Точно, какого чёрта он спит на полу, когда есть вариант получше? Всё равно дылда где-то загуляла и уже сутки не показывается. Вполне возможно, что Такемичи тут куковать в полном одиночестве оставшиеся дни, так что он имеет полное право расположиться так, как хочется.       Хотя бы просто присесть!       От пола спина ныла, холодный воздух стелился по низу, и от него не спасали даже многочисленные мягкие одеяла.       Осторожно, медленно и бесшумно поднимаясь, словно он начинающий домушник, пробравшийся в свою первую квартиру, Такемичи на цыпочках подошёл к кровати соседа. Повернув голову в сторону входной двери, что была отсюда хорошо видна, он решил, что соскочит в тот же момент, когда та начнёт открываться. И сел.       И пропал.       Откинувшись на мягкое покрывало, Такемичи сожалел лишь о том, что ему не пришло в голову раньше совершить набег на эту широкую, вытянутую, мягкую и пружинистую кровать. Господи, она до неприличия удобная! Где только Ханма такую нашёл? Два метра в длину, по ширине превосходит односпальную, хоть и до полноценной двуспальной не дотягивает. Идеальная для габаритов баобаба. И для Такемичи, что теперь, проползя дальше, раскинулся звёздочкой и балдел. Это ж надо! Теперь он даже немного завидует бесконечным пассиям Ханмы, которые имели возможность лежать тут часами.       Слегка приподняв голову, Такемичи взглянул на кресло. На вонючее и скверно выглядящее кресло, в котором Ханма сидел с явным удовольствием. А что если избавиться от отталкивающей наружности этого предмета мебели? — оно тоже окажется таким же расслабляющим, как эта кровать?       В удивлении Такемичи поймал себя на том, что никогда раньше не сидел в кресле. На стульях, на скамейках, на диванах, табуретках, садовых качелях — да. И ни разу не имел возможности разместиться со всем комфортом в широком мягком кресле.       «Позже», — отмахнулся он, падая головой на чужую подушку. Хоть от неё и пахло сигаретами, как и от большинства вещей в этой квартире, но не признать, что этот минус перекрывался гигантским плюсом ощущений, будто ты возлежишь на облаке… Да уж, Такемичи был полным идиотом, что не воспользовался отсутствием хозяина квартиры раньше, проспав лишнюю ночь на полу. А мог бы как император выспаться на этом… ложе. Главное не думать, что происходило на этом месте, чтобы снова не позеленеть, как в ванной. Наверняка же постельное бельё уже пару раз как сменили. Нечего беспокоиться.       Потянувшись во все стороны, Такемичи перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку.       — Охренеть чел живёт, — прошептал он, прикрывая глаза.       Больная спина заныла, как уставшее тело после продолжительной тренировки. Такемичи завёл руку назад и слегка потёр особенно пульсирующие участки. Действие абсолютно бесполезное, но привычное. От маминой руки всё в детстве всегда проходило, а у него так, почему-то, не получается.       Если вспомнить, в детстве и родительская кровать была такой же большой и мягкой. Такой… удобной. Такой… идеально прохладной, по которой можно было возить ногами, сдвигая их с нагретого участка на свежий. С большими толстыми подушками, из которых можно было соорудить маленький холмик над головой, закрываясь от комнатного света.       Мечтательно водя руками по мягкому покрывалу, словно поглаживая шкуру большого ласкового зверя, парень прикрыл глаза, продолжая прокручивать в голове множество мыслей, не замечая, как постепенно начинает дремать, всё дальше и дальше уходя в сон.

***

      Если бы Шуджи мог вернуться в прошлое, то он бы оттаскал себя за волосы. Каждый раз считает, что ему всё равно, поспит он или нет, а затем, когда энергия из организма выходит, второе-третье-четвёртое дыхание заканчивается, энергетики перестают действовать, а чья угодно компания рождает желание без лишних слов пустить всем шумящим пулю в лоб, не тратя силы на выбивание зубов, он понимает, что опять облажался и, скрипя зубами, идёт домой спать, грубо отталкивая от себя всех желающих навязать ему своё ненужное общество. В ушах стоит такой звон, что не исправит ни один плеер. Иногда помогает сжать голову, но чаще приходится лишь ускорить шаг, пока тело не грохнулось само по себе. Это не будет обмороком, но он вполне может заснуть, если ненадолго присядет на лавочку или облокотится на стену.       Какой он «умный», что решил не брать с собой байк! Почти мудрец! Хотя не факт, что он не закроет глаза «на секундочку», чтобы вскоре влететь в кого-то или во что-то на полном ходу. Какая это будет ужасная и глупая смерть.       Лоб врезается во что-то с громким «беньк». Шуджи открывает один глаз, чтобы узнать место, куда он дошёл на автопилоте. Старая лестница его дома воспринимается мозгом как ступени пред вратами Вальгаллы. Нет, не его группировки, он сейчас про рай, куда стремились все викинги после смерти. Только достойный мог пройти весь путь, чтобы отворить врата, за которыми пировали его предки, великие воины Скандинавии.       Ну, вот сейчас и выяснится, сколько в нём сил для достойного похода к кровати. Шуджи подавил в себе желание облокотится на колонну, в которую недавно врезался, и поплёлся наверх по скрипучей лестнице. Отсчитывая в голове ступеньки, он иногда забывался и делал лишний шаг, отчего нога, ожидавшая новой высоты, с удивлением опускалась ниже предполагаемого уровня, и парень заваливался вперёд, в последний момент цепляясь за перила, чтобы не упасть. В последний раз рука дёрнулась слишком поздно, и парень ещё раз приложился головой об лестничный столб, как будто палочка ударила по ксилофону. Беннньк!       Потирая ушибленной лоб, Шуджи отодрался от балки и пошёл, шаркая, к своей двери. Первая… вторая… третья… четвёртая от лестницы. С самым отвратительным звонком на весь этаж и скрипучими петлями. А как иначе?       Пальцы легли на ручку и потянули на себя. Шуджи чувствовал себя куклой-неваляшкой, которую наклоняли в разные стороны, а она всё равно старалась встать прямо. Так и сейчас он отклонился вместе с дверью, но преодолел силы земного притяжения и выпрямился, наконец заходя в свою квартиру. Дверь почти не скрипит и не хлопает, но Шуджи всё равно морщится от шума. Обувь слетает на раз-два, и он проходит в коридор, опираясь на стену рукой и шурша пальцами по старым обоям.       Глаза снова закрываются, но он приоткрывает один, чтобы не напороться на тумбочку и прицельно упасть на кровать.       …на которой уже кто-то лежит.       Шуджи приоткрывает и второй глаз, хватаясь рукой за звенящую от усталости голову. На его кровати спит гном.       Гном.       На его кровати.       Спит!       «Да как тебе только наглости хватило, принцесса? — спрашивает он, переводя взгляд на пустующее гнездо на полу. Нет, туда он ни за что не ляжет. — Сначала решаешь, что я выброшу за тебя мусор, а теперь и вовсе занимаешь спальное место. Совсем страх потерял. Паршивый ребёнок!»       Шуджи подходит к кровати, тяжело садится, отчего Ханагаки слегка подпрыгивает вместе с покрывалом, в которое успел замотаться, как гусеница в кокон, и подушкой. Думает, хорошо устроился? Пусть валит к себе на пол!       Всё ещё держась одной рукой за голову, Шуджи касается плеча парня через покрывало и встряхивает. Он ожидает, что тот в ужасе откроет глаза, отпрянет, потеряет дар речи, подскочит и сиганёт в окно, но никак не того, что тот протестующе замычит, отпихивая его руку. Если бы Шуджи был в состоянии, он бы уронил челюсть от такой фривольности. Нет, вы только гляньте на него: распластался на чужой кровати и ещё возмущается, что его будят.       «Настоящая заноза в заднице, а не принцесса», — ворчит Шуджи, тыкая пальцем в лицо Ханагаки.       — Отстань, — бормочет тот в ответ.       Лицо хозяина квартиры от подобного вытянулось. Даже голова от удивления на короткое время перестала болеть. Вот это да. И он с ним ещё церемониться должен? Ну нафиг!       Перешагнув через Ханагаки, Шуджи расправил одеяло и улёгся у стенки, оттеснив парня к самому краю. Подушку тот так и не отдал. Жмот.

***

      Лишь лучи от плывущей по небу луны могли заглянуть в небольшую квартиру в бедном районе, чтобы увидеть, как два парня, готовые поносить друг друга до посинения, поворачиваются друг к другу во сне; один закидывает ногу на другого, а тот приобнимает первого за талию, прижимая ближе к себе для тепла.

***

      В середине ночи подушка наконец вернулась к своему законному владельцу, когда её похититель нашёл нечто удобнее, слушая теперь тихий ритм бьющегося сердца.

***

      Не то чтобы Шуджи не любил просыпаться с кем-то в одной кровати… скорее, он не любил те действия, что происходили после открытия глаз. Поэтому хотелось подольше поваляться, жмурясь и прижимая к себе упругое тело.       Не хотелось никаких криков, визгов, выяснений отношений из-за того, что девушке пора бы покинуть его дом, хочет она того или нет. Не хотелось наигранных ласк, томного голоса, просьб задержаться подольше и, может быть, продолжить то, на чём они остановились до того как заснуть. И его радовало, что дыхание рядом с ним продолжало оставаться спокойным, показывая, что человек ещё крепко спит.       Рука, лежащая на тёплой спине, сместилась ниже, поглаживая бок. Шуджи чувствовал кости, мышцы. Кожа была приятной на ощупь. У некоторых девушек она была слишком мягкой или вязкой — не выравнивалась так быстро, как нормальная, если сильно надавить. А эта была упругой. Видно, что человек следит за телом и тренируется.       Пальцы пробрались под одежду глубже, касаясь косточек позвоночника, спускаясь на поясницу. Шуджи чувствовал, что девушка закинула на него ногу, словно он дакимакура. Как-то он провёл небольшое исследование, в котором после проведённой ночи, спрашивал у девушек, спят ли они с подушками и игрушками, если те закидывали на него свои конечности во сне. 9 из 10 отвечали положительно.       Огладив ягодицу, рука спустилась по бедру до коленки и возвратилась обратно, сжимая через штаны упругую плоть. На странность они оба были в одежде. Поленились снять в процессе? Вероятно…       Мозг всё ещё находился на автопилоте, не особо помогая вспомнить что-то полезное и просто плывя в ничего не значащих мыслях, всплывающих от каких-то мимолётных тактильных наблюдений тела.       Вторая рука, на которой спала девушка, продолжала поглаживать спину, задерживаясь там, где слышалось биение сердца. Шуджи таким образом мог бы определить, проснулась пассия или нет. Пульс выровнять куда сложнее, чем дыхание, а потому если ритм собьётся, то это повод задуматься, что человек рядом притворяется. Вот такой бюджетный детектор лжи для людей без комплексов в домашней обстановке. Не будет же он на людной улице кого-то лапать или прижимать к себе, вслушиваясь в стук комка мышц? Но вот дома… в его квартире, где никого кроме них нет.       Девушка сонно замычала, прилегая к Шуджи всем телом сильнее и упираясь ему носом под ключицы. Щекой он ощутил жёсткие волосы. Да чтоб их!.. Почему на вид они всегда кажутся мягкими, а на деле в половине случаев — дешёвая солома? Если краска так сильно портит волосы, то как его осветлённый участок остаётся таким же мягким, как остальная часть? А он даже не старается за ними следить!       Пригладив рукой чужие волосы, чтоб не кололи, Шуджи, продолжая мять мясистое бедро и задницу, пытался заставить себя приоткрыть один глаз, чтобы по уровню света в комнате примерно определить время. Сил хватило на маленькую щель. Темно. Вероятно, сейчас где-нибудь 4-5 утра. Если уж под подушкой не вибрировал телефон и он проснулся сам, то проспал дольше четырёх часов, но встал раньше, чем нужно для утренней работы.       Безобразие. Он так устал за прошедшие сутки, но всё равно не может проспать 8 часов беспрерывно, как нормальный человек. Чёртово тело, привыкшее к быстрому многоразовому сну. А если завтра конец света? Может хоть отоспался бы напоследок, но нет, одного желания мало. Он может хоть полчаса проворочаться, но в конце концов встать, потому что сон не придёт, как бы он не был вымотан за время бодрствования.       И почему он опять не спал сутки?.. Не хотел приходить домой. Почему?.. Чтобы ему не капали на мозги. Кто?.. Да этот мелкий. Какой ещё мелкий?.. Ну, этот… гном!       Шуджи вновь приоткрыл глаз, пытаясь помочь себе быстрее проснуться. Он в своей квартире? В своей. Но с ним сейчас живёт Ханагаки. Он же пока не ушёл? Да нет, прошла только половина оговоренной недели. Значит он здесь? Получается, что так. Или вышел? Нет, он бы не бродил всю ночь непонятно где — так только сам Шуджи делает.       Подождите… он, что, трахнул кого-то при свидетеле? Нет-нет. Стоп. Они договорились, что Шуджи не водит сюда пассий, пока у него есть сожитель.       Рука для проверки ещё пару раз сжалась на чужом бедре. Что ж, тело под руками не плод его воображения. Но он не помнил, чтобы приводил кого-то к себе домой. Он даже не думал так делать, ведь его голова вчера буквально раскалывалась.       Шкет кого-то приволок? Ну, это уже вообще из разряда фантастики.       Значит, методом исключения — это не его пассия и не девушка Ханагаки.       ..? ..? ..!       О Господи, нет. Остаётся самый жуткий вариант.       У него в руках сам Ханагаки.       Ничего так не бодрит, как быстро накатывающая паника!       Распахнув оба глаза, Шуджи опустил взгляд на светлую макушку мирно сопящего соседа.       Твою ж мать.       Руки вспотели. Упругое тело? Частые бои. Сухие волосы? Дешёвый осветлитель, которым пользуются все гопники. И он всё это потрогал. Браво, Шуджи! Хорошо, тебе хватило мозгов не начать его домогаться прямо во сне. Благодари небеса, что он не проснулся! Ты только что чуть не стал не только насильником, но и пидрилой.       Было приятно? Круто! Здорово! Теперь живи с мыслью, что чуть не возбудился от тела другого парня!       Какого хрена он вообще делает в его кровати?! Мелкий, паршивый, наглый, ничтожный!..       Шуджи застыл, стоило Ханагаки зашевелиться. Поток мысли оборвался, словно его внутренние вопли могли разбудить парня в реальности.       Тихо. Без паники. Ничего же не произошло? Да… попросту не успело. И на том спасибо!       Медленно убрав руку с ноги парня, Шуджи снял и её с себя, постоянно останавливаясь и замирая, чтобы прислушаться к дыханию. Тьфу ты, блин, он словно гранату сейчас обезвреживает! Так, спокойно. Осталось самое трудное: как-нибудь вывернуть руку, на которой лежал шкет, а затем переползти через него, чтобы смотаться на работу, а потом делать вид, что ничего не было. Потому что, что? Правильно! — ничего. не. было.       Он успел вынуть свою руку до локтя, когда гном наконец приоткрыл глаз, руша весь дальнейший план по незаметному побегу. За секунду Шуджи успел побелеть от испуга, взять себя в руки и натянуть на лицо гаденькую улыбочку, готовясь защищаться и нападать.

***

      Когда Такемичи понял, что пора просыпаться, рядом раздался голос:       — Доброе утро, принцесса. Хорошо спалось?       Парень тут же распахнул глаза, встречаясь с лукаво блеснувшим золотом. От ужаса голос подвёл его, потому немо распахнув рот, Такемичи резко подался назад и грохнулся с кровати на пол.       — Неужели я такой страшный? — весело спросил Ханма, лениво поднимаясь и садясь на кровати. Словно хищник, он смотрел на хватающего воздух ртом Такемичи, будто тот рыба, выброшенная на берег.       Подняв на него всё ещё напуганный взгляд и сглотнув ком в горле, Такемичи сипло произнёс:       — Как ты здесь?..       — Оказался? Ну, во-первых, это мой дом, я тут живу, — Ханма в одно слитное движение спустил ноги с кровати и нагнулся к Такемичи, оставляя считанные сантиметры между ними. — А во-вторых, это моя кровать, я здесь сплю.       Такемичи тупо продолжил на него таращиться, стараясь выровнять сердцебиение. Ханма спокойно отстранился, достал телефон-раскладушку и принялся что-то вбивать.       — Сколько?.. — но голос так и не смог выровняться, выдавая постыдные хрипы.       — Сейчас 5 утра, я как раз собирался на работу, — расправляя руки и потягиваясь, хозяин квартиры всем своим видом показывал, что его совсем не волнует вся эта… неловкая ситуация. — Думал, как бы через тебя пролезть, но ты уже решил эту проблему сам.       Шок, отразившийся на чужом лице, доставил ему море удовольствия. Такемичи тем временем паниковал, что позволил себе провалиться на чужой кровати несколько часов, изначально планируя лишь посидеть.       «Посидел так, что поседел», — закатил глаза внутренний голос, однако и он дрожал, не зная, как всё же отреагировал Ханма, когда нашёл в своей кровати сей инородный предмет.       — Раз уж мы теперь так близки, чтобы спать вместе, может ты мне и завтрак приготовишь? — усмехнулся Ханма, которому не нравилось, что ему ничего не отвечают. Он знал, что у парня шок, и был готов отбиваться, если на него накинутся с обвинениями, но играть комедию за двоих не собирался.       — Хорошо, — тут же согласился Такемичи, вцепившийся в возможность скрыться на некоторое время от этих пугающих глаз. Словно попал под рентген. Было противно, страшно, и, что самое неприятное, он чувствовал себя загнанным в угол зверем. Кроликом перед удавом.       Парень осторожно поднялся и, прихрамывая от боли из-за падения, побрёл на кухню.

***

      «Чтобы спастись, надо застать противника врасплох, — победно улыбался Шуджи, пока гном что-то доставал из холодильника и выкладывал на сковородку. — Лучшая защита — это нападение».

***

      Такемичи был сбит с толку. Он планировал, что всё будет по-другому. Не ожидал подобной развязки. Сейчас его руки подрагивали, выкладывая еду из контейнеров на сковородку, чтобы разогреть. Он не смотрел, но слышал, как Ханма встал и пошёл в ванну. Несколько секунд — и раздался шум воды. Ему бы и самому умыться, но сначала надо взять себя в руки. Из-за недавнего всё его естество охватила паника. Перед глазами слегка плыло, щёки горели. Как? Ну как он мог так вляпаться? Одно дело просто заснуть на чужой кровати, но совсем другое — проснуться с парнем на чужой кровати.       «Бери конкретней, Мичи: проснуться с Ханмой на кровати Ханмы в квартире Ханмы! Как думаешь, ты успел его обслюнявить, как свою подушку в детстве?» — глумился внутренний голос.       О боже. Какой стыд.       Такемичи закрыл лицо руками, оседая перед плитой. Он знал, что будет тяжело, но не был готов к…       «Раз уж мы теперь так близки, чтобы спать вместе, может ты мне и завтрак приготовишь?»       «Такемичи, смирись, вы именно парочка, выясняющая отношения».       — Почему они все шутят на эту тему? Это же пиздец! — прошептал Такемичи, опасливо косясь в сторону холодильника. Как только вода перестанет течь, надо подняться, так как всего пара шагов, и Ханма станет свидетелем его позора.       Как будто можно опозориться ещё больше, когда уже поспал с врагом?       «Но не переспал же!» — сам себя утешил Такемичи, подскакивая, когда воду в ванной выключили.       Ладненько, сейчас главное выровнять дыхание, изобразить, будто его не так сильно задела эта нелепая — случайность! это была чудовищная случайность! — ситуация, и начать налаживать связь именно так, как он хотел с самого начала. То есть начать доводить своего соседа, но не позволять выкипать. Словно вовремя снять крышку с кастрюли, уменьшая огонь. Конечно, Такемичи не кулинар, да и не гуру общения, чтобы всё сразу сделать правильно, не получив в нос, но он очень-очень постарается.       «У меня всё получится!» — Такемичи выключил огонь и, вооружившись лопаткой, стал перекладывать еду в тарелки.       — Признаться, я очень удивился, когда обнаружил, что ты у меня спишь, — выдал Ханма, рассыпая всю уверенность Такемичи в прах. Рука дрогнула. Сглотнув, парень отложил лопатку и повернулся к соседу. Тот уже уселся за стол, с небольшим интересом смотря на еду в тарелке. Переборов себя, Такемичи поставил еду перед ним. — Всё гадал, проснёшься или нет. Но ты продолжал спать, так что пришлось лечь с тобой.       «Он хочет моей смерти?» — взвыл Такемичи отворачиваясь, чтобы положить часть себе.       — Почему не разбудил? — приложив все свои силы, он смог более-менее придать вопросу равнодушную интонацию.       —О, я пытался, — Ханма с наслаждением буравил напряжённую спину соседа. — В конце концов ты ударил меня и велел свалить.       Шлёп.       Такемичи уставился на упавшие мимо тарелки овощи с рыбой и не понимал, как его ноги ещё продолжают его держать. Он их больше не чувствовал.       — Правда?       — Стал бы я о таком врать! — рассмеялся Ханма, вставая, чтобы достать сок из холодильника. — Ты ещё и мою подушку зажал.       Стук.       Такемичи попытался сделать вид, что лопатка сама случайно выскользнула из его рук. Пальцы онемели.       — Интересно, что упадёт дальше: ты или тарелка? — веселился Ханма, наблюдая за маленьким представлением «гном в панике».       Такемичи помотал головой, пытаясь сфокусировать зрение. Кое-как он доплёлся до стола, выставил на него свою тарелку, вернулся, взял вилки, положил на стол, вернулся, взял стаканы, поставил на стол. Сел. Точнее сказать — упал. На стул. Хотя бы не шлёпнулся мимо. Ханма взял вилку и принялся наматывать на неё лапшу, прожигая в собеседнике дыру. У Такемичи сложилось впечатление, будто вместо еды на тарелке лежат его нервы, которые Ханма с удовольствием натягивает до предела, чтобы сожрать.       — Но стоит отдать тебе должное: потом ты ни разу меня не пинал, как некоторые, — парень хмыкнул, наконец достаточно набрав на вилку и отправив еду в рот. — Хотя и облепил, как плющ дерево.       Такемичи чуть не уронил вилку, что только что взял.       — И использовал как подушку.       Клац.       Такемичи не видел, где на тарелке еда, стукнув зубцами по эмали посуды.       — Как же весело вгонять тебя в краску! — расхохотался Ханма, наблюдая за попытками Такемичи набрать на вилку хоть что-нибудь. — Не беспокойся, я никому не скажу, что ты спишь с игрушками.       — А? — Такемичи наконец поднял голову, чтобы понять, как они пришли к этому. — У меня нет игрушек.       — Да-а? И чего ж ты тогда так ногу задираешь во сне, как собака на гидрант?       — Что? На… что? — Такемичи явно был сбит с толку. — Подожди. Нет. Какая собака? Какие игрушки? Ты о чём?       — Привычка забрасывать на что-то ногу во сне появляется тогда, когда есть предмет, на который её можно забросить. Может у тебя дакимакура дома была?       Такемичи потёр переносицу. Ханма имеет в виду то, что он на него заполз? Причину? Если задуматься, у Такемичи в квартире было так много мусора, что места не хватало даже на футоне, поэтому он часто спал поверх чего-то. Закидывал ногу на мусорный пакет, обнимал свежекупленные тома манги, за чтением которых ранее заснул.       «И как я ему это объясню?» — не понимал он.       — Мы с друзьями спим вповалку, когда ночуем вместе, — проговорил Такемичи, глядя в свою тарелку. Для убедительности лениво пожал плечами, дополняя. — Лучше уж оказаться выше всех, чем быть погребённым заживо.       — А у тебя, значит, много друзей? — с недоверием хмыкнул Ханма.       Это что за допрос с пристрастием? Баобаб решил так над ним поиздеваться? Так может не стараться: Такемичи уже давно дошёл до нужной кондиции. Вон, пальцы до сих пор плохо сгибаются и держат вилку.       — Конечно. Было бы странно, если бы у меня их не было.       — Как же так вышло, что ты оказался именно у меня, м?       Такемичи цыкнул.       — Потому что у них не было свободного места.       — Конечно. Какая убедительная отговорка.       — Можешь не верить.       — Ох, спасибо за дозволение.       Такемичи бросил на него хмурый взгляд из-под чёлки. Да нет, вроде не злится.       — Даже у тебя его не оказалось. Сплю на полу как собака.       — Именно поэтому решил сменить роли, пока я отсутствовал?       — Ну, ты же так долго избегал приходить. Я решил, что ты до конца нашего сожительства будешь отсутствовать.       — С чего бы мне не приходить в собственный дом?       — Ну не знаю. Может потому что я тебе неприятен?       — Это смешно, гном. Ты мне никто. И уж что-что, а избегать тебя — последнее дело.       — Именно поэтому тебя не было больше суток.       — Был занят.       — Настолько, что даже не пришёл поспать?       — А ты, — Ханма сощурился, — всё это время проторчал здесь, ожидая хозяина? Какая послушная псина.       — Делать мне больше нечего, как сидеть и ожидать тебя здесь? Я ходил к друзьям.       — Ооо… я понял. Они же, — Ханма постучал пальцем по виску, — воображаемые. Я угадал? Поэтому ты дрых без задних ног: ведь сладкие сны, где у тебя есть множество друзей, к которым ты ходишь в гости и спишь с ними в общей куче, так приятны.       — Да даже если и воображаемые, это ничто по сравнению с твоей проблемой, — ухмыльнулся Такемичи, замечая наконец замешательство на чужом лице.       — Какой проблемой?       Такемичи изобразил на лице сочувствие, медленно вздыхая и наматывая еду на вилку.       — Не волнуйся, я понимаю, как с таким должно быть тяжело жить. Я никому не скажу.       — О чём ты, чёрт возьми, говоришь?       Выдержав трагичную паузу, чтобы ещё больше вывести парня из себя, Такемичи спокойно отправил лапшу с овощами и рыбой в рот, медленно прожевал, проглотил, и наконец выдал самым мирным голосом, на какой только был способен:       — Я знаю, что у тебя раздвоение личности. И что ты никому не хочешь об этом говорить. Но раз уж я узнал твой секрет, то так уж и быть, подержу его в тайне, чтобы не подмочить тебе репутацию.       Секунда. Две. Три.       Всю квартиру сотряс громогласный хохот.       — Ч-что? — Ханма почти плакал, запрокинув голову назад. — Н-ну что ж — ахаха! — а у тебя — ихихи! — наглядное расщепление, но не личности, а — ахахаха! — мозга. И я — ахаха, боже! — сразу тебе это гово-ахаха-рю, чтобы у тебя позже не возникало иди-ихихи-отских в-вопросов или таких неле-ехехе-пых предположений! — парень пытался говорить нормально, по каждый раз сбивался на смех. В краях его глаз выступали слёзы, которые он тут же стирал. — Раздвоение… надо же! Давно меня так никто не веселил.       —Но… — Такемичи непонимающе смотрел перед собой, пытаясь собрать мысли в кучку. — Но все факты на лицо. Твои странные смены настроения и противоречивые поступки.       — Ох, прекрати. Я сейчас лопну! — Ханму аж согнуло от новой волны хохота. — У тебя такое растерянное лицо. Т-ты на полном серьёзе так думал? Вот идиот!       — А как мне иначе интерпретировать твои неожиданные смены состояния «добрый/злой»?       — Ну уж точно не так, — Ханма глубоко задышал, пытаясь успокоиться. — Нет, всё-таки ты такой забавный! Как хорошо, что мы встретились.       Такемичи без сил уронил голову на стол, провоцируя соседа на новые смешки.       — Не расстраивайся — ещё придёт тот день, когда ты докопаешься до истины. Может быть.       — Ну спасибо, — устало простонал Такемичи, отлипая от холодной поверхности. Всё лицо горело от стыда за то, что его высмеяли.       Продолжая посмеиваться, Ханма быстро расправился с завтраком, выдул весь томатный сок и даже соизволил всё за собой убрать со стола. Такемичи продолжал лениво ковыряться вилкой в овощах. Сейчас он чувствовал, что ему и кусок в горло не полезет. Подойдя к парню со спины, Ханма взлохматил его и без того беспорядочно лежащие волосы, недовольно цокая.       — Ты бы их хоть шампунем мыл, а не хозяйским мылом. И как они не повыпадали все? — для эксперимента он дёрнул гнома за прядь, услышав испуганное «ай!». Волосы остались на месте.       — Я их мою шампунем, — схватился за голову Такемичи, поднимая обиженный взгляд на соседа.       — Значит используй кондиционер. Или перестань залачивать. Тебе совсем не идёт причёска Чиполлино.       Сердитое сопение в ответ развеселило его ещё больше.       — Не пытайся казаться выше, чем ты есть, гном.       — Себе это скажи, — буркнул Такемичи, имея в виду топорщащуюся чёлку Ханмы. По правде говоря, она сама принимала такую форму. Уложить её мог только дождь.       Ханма ещё раз дёрнул шкета за волосы и уже хотел пойти, как обратил внимание на пальцы парня.       — Эт чё?       — Что?       — Что с руками?       Такемичи опустил ладони на уровень глаз и с интересом повертел ими.       — Да вроде ничего.       — Ты с каждым днём обрастаешь всё большим количеством увечий даже без моей помощи, гном?       Такемичи наконец понял, что Ханма говорит про пластыри. А он уж решил, что на него заполз очередной таракан с кухни этой свинюшки.       — Порезался пока готовил.       Ханма равнодушно промычал в ответ, подмечая, что пластырей на некоторых пальцах по несколько штук.       — Хороший был нож.       — Да, острый, — слегка смутился Такемичи, отводя взгляд.       На пару секунд повисла тишина.       — Погоди. То есть ты хочешь сказать, что ты это сам приготовил?       В голосе хозяина квартиры было столько удивления и недоверия, что Такемичи вновь поднял голову, чтобы посмотреть на выражение его лица.       — Разве это не было очевидно с самого начала?       Ханма тупо уставился на него, получив такой ответ.       — Неожиданно, — наконец произнёс он, когда молчание затянулось. — Конечно, ты и в подмётки Като-сану не годишься, если вас сравнивать. Но вполне… съедобно, — сделав небольшую паузу, он закончил с усмешкой. — Через пару часов проверим, не пропоносит ли меня.       — Угу, тест-драйв, — совсем тихо отозвался Такемичи, всё равно получая смех за свои слова.       — Невероятно забавный гном! — бросил Ханма, исчезая с кухни. Такемичи слушал, как он уходит в прихожую. Но неожиданно тот пришёл обратно, выглядывая из-за холодильника. — Слушай, раз уж ты примерил на себя амплуа моей жены, может и чмокнешь на прощание?       Хохоча, он увернулся от брошенной в него вилки, наконец окончательно покидая квартиру.       — Придурок!

Девчонка эта мне испортит лето, Она в глаза не видела ружья. Он задавака.

Ну, зачем мне это? Уж лучше свинкой заболею я. Тебе я очень рад. Я рада, что я тут. Вот бы убежать. Я хотела б его прогнать. Хотел бы я её прогнать! Что за манера вечно к нам вязаться! Ребята, стойте! Сколько можно ждать? Ей лишь бы ныть и выть, Не любит драться И не училась никогда читать. Ну, что это за ложь? Нас этим не проймёшь. Что с мальчишек взять?! Я б хотела от него сбежать. Хочу я от нее сбежать! Лучше пары нет, Дерек и Одет… Они должны быть вместе! Но было видно по всему, Она ни капельки не нравится ему, Как и жених совсем не нравится невесте. Принцесса Лебедь (1994) — Чу́дная идея