Будь моей сучкой, Чон Чонгук!

Крики и скрип кроссовок о начищенный пол отскакивают от стен и теряются в шквале голосов фанатов, болеющих за своих любимцев. Звонкий стук мяча о пол возвещает о начавшейся атаке. Чонгук уверенно обходит одного соперника, ловко проведя мяч у того между ног и подхватив его снова. Закручивается вокруг своей оси, оттесняя оттопыренным задом еще одного шакала в красно-белой форме. Делает пас Юнги и быстро перемещается по площадке поближе к щиту. Джисон уверенно действует в паре с Мином, принимая от него подачу и тут же передавая мяч защитнику, а тот делает точный пас Чону, который забрасывает его в корзину противника на последних секундах третьей четверти. Пронзительный гудок, возвещающий об окончании очередной части схватки, теряется в реве толпы. Вся команда бросается к своему капитану, блистательно отыгравшему три четверти. Разрыв в десять очков практически не оставляет соперникам ни единого шанса на победу, а это значит, что уже через две недели именно их команда поборется за кубок университетской лиги. Юнги подлетает к Чонгуку и, стискивая его в объятиях, приподнимает над полом. И пофиг, что всего на несколько сантиметров, для дохляка Юнги это своего рода подвиг. Гук радуется вместе с командой, широко улыбается во все свои тридцать два, понимая, что последняя четверть не изменит ход игры. Хотя и расслабляться не стоит. Перебрасываясь шутками с остальными участниками команды, Чонгук направляется к тренерской лавке и отвешивает идущему впереди Юнги смачный шлепок по заднице. Нет, он ничего такого не имеет в виду, просто отвечает на пошлую шутку Мина таким вот странным способом. И только постфактум осознает, какую ошибку совершил. Взгляд сам шныряет по переполненным болельщиками трибунам. Сегодня «Рыси» играют в стенах родного университета, а значит, Тэхён точно здесь. Чуйка не подводит Гука. Тэ он отыскивает в беснующейся толпе сразу же. Возможно, потому что Чонгук влюблен в него до безумия, до такой степени, что в горле пересыхает и он разом теряет всякую способность изъясняться вразумительно, стоит ему оказаться рядом с парнем. Но больше потому, что Тэхён резко выделяется на фоне радостных, раскрасневшихся от криков и активного хлопанья студентов, пришедших поддержать своих спортсменов. Ким даже уголками губ не улыбается, а обычно теплый карий взгляд сейчас больше походит на ледяной омут. Тэхён все так же красив, как в тот день, когда Гук увидел его впервые в артстудии. Но настолько же и свиреп — по-другому просто не скажешь. И это ничего хорошего уже не сулит. — Сейчас, — беззвучно произносит Тэ, отчетливо шевеля губами, и кивает в сторону раздевалок. Чонгук тяжело сглатывает, понимая, что за этим последует. Все тело мигом превращается в один огромный оголенный провод: дотронься — убьет к чертям! Мурашки стягивают затылок, а предатель в шортах дергается, почуяв непредвиденные обстоятельства непреодолимой силы. Но Гук все еще пытается сопротивляться. Он тычет пальцем в сторону табло, на котором отображается оставшееся до завершения игры время, и пожимает плечами. Однако Тэхён непреклонен. Он поднимается и направляется к выходу с трибуны, пробираясь через сидящих плотно парней и девушек. И при этом вполоборота следит за Чонгуком, который мнется с ноги на ногу, не зная, как поступить. — Эй, Гук, ты чего застыл? — Юнги толкает парня в плечо, чтобы тот ожил, но метод оказывается не особо действенным. — Чонгук?! Это помогает. Чон срывается и несется к Хосоку, жестикулирующему перед командой, объясняя моменты стратегии. — Тренер, замените меня! — выпаливает Гук и проявляет весь свой актерский талант, хватаясь за живот и сгибаясь пополам. — Ты чего? — в один голос тянут все парни, а вместе с ним и тренер. — Живот прихватило, — выдавливает из себя Гук, вкладывая в хриплый голос вселенскую печаль. — Боюсь, как бы не обделался прямо на площадке. — Вашу ж мать, — не стесняясь в выражениях, шипит Хосок. — Сколько раз говорил вам не жрать всякую херню перед игрой! — Да я вообще ничего не жрал со вчерашнего вечера! — сипит Гук. — Видимо, какой-то вирус. — Точно, вирус, — фыркает Юнги, замечая Тэхёна, что исчезает за дверью, ведущей в раздевалки. — Под названием Ки… — тычок под ребра заставляет его осечься и пожать плечами, — …тайская лихорадка. Правда, тренер, я слышал, симптомы проявляются на ровном месте. Чонгук пыхтит в сторону друга, который внезапно походит на предателя. «Ну погоди, Мин Юнги, вот дай только добраться до твоего Чимин-и, я ему такое про тебя наплету, что будешь еще долго на сухом пайке!» — Ладно, черт с тобой, — машет рукой тренер и направляется к секретарю, чтобы сообщить о замене в их команде, а Гук срывается и несется туда, где его уже ждет разъяренный Тэхён. — Ах ты, сучка развратная, — слышит Гук шипение, стоит ему войти в раздевалку. — Сколько раз говорить, чтобы не распускал свои грязные руки! Тэхён останавливается прямо за спиной Чона, что стоит, покорно склонив голову. — Прости, это случайно вышло, — чуть слышно просит Чонгук. — Такого больше не повторится. — Конечно не повторится, — кивает Тэхён и толкает Гука в спину по направлению к душевой. — Ты что надумал?! — вспыхивает Гук, понимая, что сейчас произойдет. — Осталась всего одна четверть! Через пятнадцать минут сюда ввалится толпа потных баскетболистов! — Значит, нам нужно поторопиться, — плотоядно улыбаясь со склоненной вбок головой, негромко тянет Тэхён. — Раздевайся. — Брось, Тэ, это уже не смешно! — вскрикивает Гук, пятясь назад под натиском хищного взгляда, прожигающего насквозь. Да и Тэхён наступает, не скрывая своих намерений. Он проворно расстегивает пряжку ремня, что жалобно звякает, и тянет вниз замок молнии на джинсах. — Ну давай же, сучка, покажи, что у тебя в штанах. От этих слов, произнесенных насмешливым тоном, Чонгука ведет так сильно, как будто он вылакал пол-литра отборного вискаря. Ноги как ватные, вот-вот норовят подкоситься, а в голове — каша из эмоций и вполне определенных желаний. Гука размазывает по кафельной стенке, к которой он тяжело приваливается спиной в поисках опоры, а руки сами тянутся к шортам и одним движением спускают их вниз, оголяя упругие ляжки. — Майку снимай, — приказывает Тэхён, приспуская свои джинсы вместе с трусами и высвобождая уже налитый потяжелевший член. Чонгук впивается в него жадным взглядом, шумно выдыхает, наблюдая, как длинные пальцы обхватывают ровный ствол с тоненькими переплетениями венок и тянут к основанию, сдвигая крайнюю плоть. Словно загипнотизированный, Гук стаскивает майку, бросает ее на пол и поступает так же с черными боксерами. Собственный член уже стоит колом от приказного тона Тэ и соблазнительной картинки перед глазами. Рука тянется к паху, но низкий голос, эхом отразившийся от стен душевой, заставляет замереть: — Не смей. Я не позволял тебе. Тэхён подходит почти вплотную, так близко, что запах его парфюма пробирается в ноздри Чонгука, раздражая рецепторы и еще больше опьяняя. — Пожалуйста, времени мало, — почти скулит Гук. — Тогда поторопись, сучка, — шепчет Тэхён и взглядом приказывает опуститься на колени. Чонгук слушается беспрекословно. Ведь он — послушная сучка Ким Тэхёна, его личная развратная шлюшка, готовая в любой момент выполнить все, чего бы душа ни пожелала. Как только колени Гука касаются холодного пола, Тэхён стискивает влажные пряди в кулаке и дергает, заставляя запрокинуть голову. Поза идеальная — раскрытые губы Чонгука как раз на уровне паха. Тэхён подается бедрами вперед и скользит по гладко выбритому подбородку головкой члена, проводит по нижней губе и стонет, когда чувствительная плоть встречается с теплым языком любовника. Чонгук не шевелится. Сейчас он полностью во власти Тэ, подчиняется и купается в чистейшей эйфории от одного лишь осознания происходящего. Тэхён взгляда не сводит с возбуждающей картинки — его член давит на мягкие чонгуковы губы, принуждая их еще больше раскрыться. Головка уже скользит в теплый рот, с готовностью принимающий лоснящуюся плоть. Тэ не останавливается даже тогда, когда она упирается в заднюю стенку горла. Лишь кладет свободную ладонь под подбородок, чуть приподнимая голову Чонгука. Улыбается, чувствуя, как узкая глотка поддается под натиском его члена, и довольно жмурится, наслаждаясь вибрацией, что прокатывается по его стояку, когда Гук закашливается. — Ну же, сучка, я знаю, что ты можешь глубже, — скалится Тэ и замирает, позволяя Гуку самому насаживаться на его член до упора, пока нос не утыкается в выбритый наголо лобок. — Вот так, — хвалит Тэхён, собирая подушечками пальцев скатившиеся из уголков глаз слезы, — блядская шлюшка. У Гука лишь от этих слов срывает тормоза. Он начинает набирать темп, заглатывая с каждым разом до предела. Кашляет, захлебывается собственной слюной, что скапливается во рту, сочится по губам, струйками стекая на кафельный пол. Рука его снова тянется к паху, и на этот раз Тэхён позволяет ему подрочить. Чуть наклоняется вбок, с наслаждением наблюдая за рваными движениями запястья, за покрасневшей головкой, выглядывающей из кулака, за сокращающимися мышцами пресса, предвещающими скорый оргазм. За дверями раздевалок взрывается шквал голосов. Наверняка «Барсы» забросили очередной мяч в корзину. Тэхён понимает, что остаются считанные минуты, если не секунды, и отпускает себя. Берет чонгукову голову в ладони, фиксируя, и начинает отчаянно трахать его в рот. Быстро, безжалостно, так рьяно, что Гук жалобно хнычет. Не от боли или дискомфорта, но от усилившегося в разы удовольствия. Собственный оргазм уже близко, вот-вот накроет цунами, а грязные словечки, что сипло выдыхает Тэхён, лишь подливают масла в пламя, которое разгорается изнутри. Да он хоть десять раз на день готов лупить Юнги по заднице, только бы получать вот такое наказание. Тэхён шипит сквозь стиснутые зубы и выходит почти полностью, оставляя лишь головку на губах Гука. Жемчужная сперма выплескивается на покрасневшую плоть, на нос, плотно зажмуренные глаза и даже лоб. И зрелище это великолепное в своей идеальности. Тэ опять толкается вперед, скользя по шершавому языку, ловит последние отголоски удовольствия и выдыхает: — Можешь кончить. Он точно знает, что Гук кончил бы и без этих слов, но также помнит, как важно Чонгуку слышать их. Так же, как и любимое «сучка», особенно из уст любовника. В благодарность Чон до упора заглатывает уже начинающий опадать член, пуская дрожь от собственных стонов, когда ловит экстаз. Финальный гудок раздается как раз в тот момент, когда Тэ помогает Гуку подняться и оставляет его одного в душевой смывать следы с тела. Хотя парень с большим бы удовольствием облизал Чонгука с ног до головы, собирая и свою, и его сперму языком. Ну ничего, для этого у них еще будет время. А пока Тэхён тактично удаляется, чтобы не быть застуканным тренером или остальной командой. Все же для остальных Чонгук по-прежнему остается ловеласом и покорителем сердец, главным университетским мачо. И только для него, Тэхёна, Гук становится послушной сучкой. Его личной сучкой. А еще — самым любимым человеком в мире. Как и он для Чонгука…