Знаешь, в этом мире мне так хорошо с тобой

Приятно, что и говорить —Подарки в день рождения, Но другу радость подарить, Приятней без сомнения!

— О, Мерлин, Гарри, прошу, не говори, что ты позволил им… Я думала, что случилось что-то ужасное, раз дети молчат больше пяти минут. Джинни держит на руках двух маленьких детей, стоя в дверном проёме и наблюдает следующую картину: её муж лежит на траве с оголённым торсом, пока вокруг него сидят дети с обычными фломастерами, гуашью, кисточками, клеем и… творят творчество на теле у Гарри Поттера. Он приподнимает голову, приоткрывает один глаз, а затем снова откидывается на траву. — Ты сказала приглядеть за ними, Джин. И я всё отмою. Позже. — невозмутимо спокойно замечает Гарри, продолжая лежать. — М-а-ам, смотри, я нарисовал нашего кота! — докладывает их старший сын — Альбус. Его поддерживает сестра. — А я нарисовала твои любимые цветы и приклеила листочки, мам, тебе нравится? Посмотри! — трёхлетняя Лили ткнула в свой рисунок, который располагался на животе её отца. Тот даже не поморщился от чужого прикосновения. — Тётя Джинни, а я нарисовала вас! — маленькая дочь Рона тоже отличилась, приклеив вместо волос — лепестки оранжевой герберы, сорванной с сада Джинни. Цветок не жалко, а вот мужа — немного. — Ох, дети… это чудесно. Очень хорошо. — Джинни подошла ближе, рассматривая творчество детей и еле сдерживая смех. — Лилс, Роза, вы только не говорите этому умнику, что этот клей, который вы нашли, от тела человека нужно смывать специальным зельем. Лицо Поттера осталось невозмутимым, послышался только тяжёлый и обречённый вздох. Когда у тебя четверо детей, и работа в Аврорате — не нужны никакие успокоительные, потому что успокаивать уже нечего. — Гарри, присмотри за Джеймсом и Блейзом, пожалуйста. Мальчики проснулись… — Джинни опустила детей на траву и они сразу поползли к отцу, который всё же соизволил открыть глаза. — О, Флёр, Билл, привет! Проходите! Эмма, присоединяйся к ребятам. Возле калитки их нового дома, куда чета Поттеров переехала совсем недавно, появился старший брат Джинни со своей женой и дочкой. Эмма Делакур сразу с криком и радостным визгом бежит к своим лучшим подружкам, Розе и Лили, здороваться и отдавать подарки на день рождение. Билл коротко здоровается с сестрой, вручает ей букет из огнецветов и идёт здороваться с Гарри, оставляя девушек одних. — Джинни, ты не п’гедставляешь, мы добирались до вас на… — Флёр обнимает свою золовку, а затем отстраняется и пытается вспомнить слово, переключаясь незаметно для самой себя на родной язык. — un avion, Eh bien, comme un oiseau volant, comme ce mot… — На чём? — Avion… Я что-то не так сказала? — Флёр действительно не понимает, почему Джинни смеётся на её слова, может сравнение неправильное! Ужас, она поставила её в неловкое положение? — С тобой я так выучу французский, который ненавидела в детстве. — О, п’гости меня! С… самолёт! Джинни, это так инте’гесно! А… чем пахнет, чем-то… сго’гевшим? — Мантикора всех дери… Моё тыквенное печенье! — Джинни бежит в дом, вспоминая, что совсем забыла поставить таймер. Удаётся спасти лишь часть угощения. Она слышит, как на улице начинает плакать Альбус, а за ним — Джеймс, но верит, что её муж справится с такой страшной операцией как «успокоить детей, пока не пришла жена». Флёр заходит на кухню, бросает с улыбкой короткое «я помогу!» и взмахом палочки продолжает нарезать оставленные на тумбе овощи для салата. Джинни отвлеклась от него, когда мальчики проснулись. — Я по’гажаюсь, Джинни! — как бы невзначай бросает Флёр, поглядывая на золовку с улыбкой. — У тебя уже четвё’гтый ’гебёнок, а ты выглядишь, как будто вовсе и не ’гожала. Мне после ’гождения Эммы пришлось долго п’гиводить своё тело в по’гядок. — У меня отошли воды раньше назначенного срока примерно на пару недель, когда я каталась на метле, я иногда думаю, если бы во время беременности я бы не играла в квиддич, мой сын бы любил его хотя бы чуть-чуть поменьше? У нас по всему дому разбросаны игрушечные мётлы! — Джинни ставит новую порцию печенья, заводит таймер на двадцать минут, и продолжает свой рассказ. — Лили же решила задержаться на пару недель в моём животе, я гуляла каждый день вокруг Норы по несколько часов каждый день, пока эта дамочка не соизволила вылезти. Ну а последних я начала рожать, катаясь на мотоцикле… как ты думаешь, это значит, что они станут гонщиками? — Джинни на секунду призадумалась, не замечая удивлённого выражения лица Флёр. — Твой муж ’газ’гешил тебе… кататься на метле и на мотоцикле?! — А мне нужно его разрешение? — Джинни улыбается. Взгляд натыкается на брошенные огнецветы, которые без песка долго не протянут. Пахнут они просто изумительно — апельсиновой корочкой, и от них веет приятным жаром. — Детка, с днём рождения! — на кухню входит Молли, в руках — запечённая индейка и огромная миска пудинга с сухофруктами, а за спиной левитируется ещё пара тройка блюд в огромных мисках. Собственно, поэтому Джинни сама много не готовила. На улице что-то взрывается, сердце уходит в пятки, и даже голос мужа не успокаивает, когда Джинни уже через секунду стоит на улице, с зажатой палочкой в руке. — Всё нормально! Просто взрывучий конверт от Джорджа, для Лилс! — Джинни бурчит что-то вроде того, что она однозначно поседеет раньше времени, Молли смеётся, расставляя еду на стол. Лили знает, что один из её старших братьев перестал любить праздники сам, но любит дарить праздник другим людям. Его письмо она прочитает позже, вечером, когда все разойдутся. Гости, тем временем, прибывают: Луна приходит с конвертом для Джинни, целует в щёку и отдаёт белые лилии второй маленькой имениннице; за Луной приходит Оливер, его подарок завёрнут в подарочную бумагу, но не скрывает форму — явно новая метла; Рон и беременная Лаванда появляются запыхавшимися, Лав причитает, что пришлось облазить весь Косой Переулок в поисках новомодной игрушки для Лилс, а ещё Рону пришлось менять костюм. Два раза. Ещё она спрашивает, как там Роза, которая оставалась у них с ночёвкой. — Всё хорошо, они сейчас с Гарри. А я отойду, вы пока проходите во двор. За Гермионой и Драко приходится послать патронуса, потому что оба наверняка забыли, или не посмотрели пригласительные, или Мерлин знает чего, но её кричащий патронус вразумит их (она специально зашла в кладовку и заглушила её, чтоб поорать на подругу от души). Перси, который не так активно общается со всеми членами семьи, кроме как Рона и Джинни, на праздник не приходит, присылает подарок со своим личным ассистентом, это Джинни узнаёт от Рона, который этот подарок только что забрал. — Ещё он просил передать, что зайдёт поздравить тебя в другой день. — Ай, — отмахивается Джинни, цокая и закатывая глаза. — как обычно. Она, собственно, и не винит Перси в таком ребяческом поведении. Она, как одна из Уизли, сама знает, как в этой семье может оказаться непросто. Тем более её внимание быстро переключается на, наконец, прибывшую подругу. Они обнимаются в гостиной, и Джинни чуть ли не душит её в своих объятиях. Малфой держит в руках небольшую коробочку, а после того, как подруги заканчивают обжиматься, передаёт небольшой презент со словами: — Уизли, — он отказывается признавать факт брака этих двоих. И собственная девичья фамилия вовсе не звучит как издёвка из его уст. — Пришлось обшарить всю Британию, чтобы найти что-то сносное. — О, Малфой, надеюсь выбирала Гермиона, на твой вкус полагаться не приходится. — секунду пристальных переглядок и гостиная разрезается смехом. Джинни коротко обнимает Драко, забирает подарок и тут же его открывает. — О мой Мерлин, я щас обоссусь! — Следите за языком, барышня, — делает замечание Драко, сам при этом самодовольно улыбаясь. Ему и правда пришлось обыскать пол Британии в поисках ювелира-артефактора. — В серёжки вплетены чары омоложения, защита от мелких сглазов, камень развивает интеллектуальные способности, улучшает внимательность, концентрацию, восприимчивость, ну и… самое главное, меняет цвет, в зависимости от цвета одежды. — Да-а, а сейчас зелёный прекрасно подчёркивает цвет моих глаз. — Джинни надула губки бантиком, надула щёчки и закатила глаза. — Пф-ф, — воздух вышел из щёк. — ребята, это просто суперские серёжки, спасибо вам огромное! — Рада, что тебе нравится. — Ладно, Уизли, лучше скажи, где мелкие. Я хочу поздравить главную именинницу! — Она с Гарри, во дворе. Драко Малфой ни за что не признался бы, что его любимица — Лили Луна Поттер, и это лучшее, что могла бы сделать Уизли за всю жизнь. К всеобщему удивлению, как всей семьи Уизли, так и Гермионы, Драко Малфой соглашается стать магическим крёстным дочери Джинни. И вот, уже как пару лет он души в ней не чает и всячески балует. — Дядя Драко! — слышится со двора девчачий визг. Всё, можно считать, на ближайшее время эти двое потеряны для этого мира. — Тебе нужно с чем-нибудь помочь? — интересуется Гермиона. — Извини, что мы так поздно. Драко упаковывал подарки Лилс дольше, чем выбирал. — Подарки? — Джинни вопросительно приподняла бровь, приглашая подругу на кухню. — Вот это всё нужно будет вынести на улицу. — Хорошо, — Гермиона подхватывает несколько тарелок. — Да, так получилось, что он не смог выбрать что-то одно. Ну, ты же знаешь, это же Малфой… Джинни только рассмеялась на это. Её и Драко связывала раньше любовь к двум людям. Теперь к трём. Один из них, был, к сожалению, мёртв. И всю свою нерастраченную любовь к этому человеку эти двое теперь вкладывали в детей. Что ж, Джинни довольна, она расставляет оставшиеся блюда на увеличенный в размерах стол, чтобы поместилась вся их большая компания, даже подхватывает одного из близнецов на руки, второго в свои руки берёт Луна, присаживаясь рядом. Все садятся за стол. И, несмотря на шум и гам, всё относительно спокойно: больше ничего не взрывается, никто не падает, не кричит, ничего не горит… Ну, кроме печенек. Её заново подгоревших печенек! Джинни подскакивает из-за стола и несётся в дом, как только вспоминает об угощении, но его спасти, однако, не удаётся. Девушка, впрочем, не особо расстраивается. Плюёт на это дело и возвращается обратно. Все как раз пока поздравляют младшую дочь. Джинни поудобнее перехватывает маленького Блейза в руках, и на секунду останавливается, наблюдая за этой радостной картиной. Они справились, и теперь счастливы. Неужели теперь они все счастливы? Это приятное чувство разливается внутри. Счастье. Как долго они этого ждали.