В тот день с неба капал дождь

      – Хочешь чай? – совсем близко раздался негромкий голос Сенрицу.       Различив его, едва слышимый на фоне наполнявшего кабинет диалога, Курапика спешно дочитал краткое сообщение и оторвался от ежеутреннего разбора накопившейся за ночь почты. Только оторваться то он оторвался, а вот взгляд смягчить забыл, и под строгими и слишком серьезными для столь раннего часа серыми глазами Сенрицу, сжимая в руках кружку с аляповатым цветочным узором, едва заметно замялась. Возникшую неловкость спасла улыбка.       Курапика подбородком указал на зажатый меж ее пальцев чайный пакетик, и девушка, спохватившись, бодро заговорила:       – Я тут новый купила на пробу. Называется… «сказочный день», – через время добавила она название, с трудом разобрав замысловатый мелкий шрифт. И с этими словами уголки ее губ потянулись вверх.       Что ж, видимо, не только у Курапики подобные «сказочные» названия вызывали невольный смех. Они только звучат красиво, а вот состава не отражают. И поди ты угадай, что там за всем этим «сказочным» скрывается – малиновый компот или жасминовый цветок, а может, и то и другое вместе намешанное.       Впрочем, для поднятия настроения более смышлёных в вопросах продаж маркетологов подобные вещицы годились неплохо. Заметно приободрившись, Курапика, смешливо заглядывая своей единственной подружке со всего коллектива в глаза, протянул:       – Обещаешь, что будет и правда «сказка»?       – Обещаю, – кивнула, забавно прижав к груди подбородок, Сенрицу и обворожительно мило моргнула своими пышными от природы ресницами. – Там вроде фрукты должны быть в составе: яблоко, маракуйя, манго…       – Прямо «тропическая смесь» или «гавайское утро»… – повертев в руках протянутый ему пакетик, с ходу подобрал куда более красноречивые и говорящие названия Курапика. – Со сказочностью они, конечно, не дотянули. Тут вот куда привлекательнее словосочетания вырисовываются.       – Так ты же у них не работаешь, вот они и не додумались, – улыбнулась Сенрицу и, подхватив с края стола Курапики чёрную лаконичную кружку, направилась разогревать чайник.       Тем временем, в кабинете привычной словесной рекой лились разговоры, и секунду, а может, даже и две, можно было бы и забыть, что на прошлой неделе произошла смена их местного руководства. С тех пор как Куроро Люцифер занял место у стеклянного окна в противоположном от Курапики углу кабинета, крепкий аромат заваривающегося кофе с гейзерной кофеварки вот уже как целую неделю не раздражал вкусовые рецепторы. По правде сказать, кофе вместе с коллегами Курапика пил редко, но его запах отпечатался в сознании приятным восприятием «обычного» рабочего дня, и в такие моменты, когда весь кабинет в предвкушении безжалостно разрывал крафтовые пакеты из соседской кондитерской, даже его желудок скручивало от желания позавтракать во второй раз.       Так и сегодня, наклонившись к тумбочке, Курапика с надеждой потянул на себя верхний ее ящик и, к своему счастью, обнаружил в нем начатую еще в пятницу шоколадку. Не без наслаждения достал ее, разложил перед клавиатурой и принялся ломать плитку на мелкие дольки, ожидая возвращения Сенрицу.       Девушка у его стола появилась как раз вовремя, когда Курапика вытер влажной салфеткой запачкавшиеся шоколадом пальцы. Она поставила на угол источающую пар кружку и шутливо добавила:       – К сказочному дню все подготовила.       Но не успел Курапика поддержать шутку, как в их разговор вклинился Шевор – хороший, но в работе безынициативный паренек, сидящий чуть наискось от Курапики:       – Знаете, если учесть, что уже пять минут десятого, а нашего нового босса все еще нет, то день и правда обещает быть сказочным!       – О! И правда… – подтвердила его слова взглянувшая на часы Сенрицу, так и застывшая в проходе между столами с кружкой в руках.       – Да и слава богу, что его еще нет! Хоть посидим нормально. А то придет раньше всех и только и делает весь день, что на нас волком смотрит и в бумагах копается! – подключился к новому обсуждению самый безалаберный лентяй всего коллектива.       А за ним с его звонким разнесшимся в стенах кабинета голосом подтянулись и другие:       – Вы тоже заметили, что он какой-то… неприятный совсем?       – Я вот даже сначала подумала, что он симпатичный, но этот характер отбивает всякий интерес!       – Да ладно тебе! Твой интерес отбивает! Вообще нечего на работе о романах думать. Мне вот больше интересно, как он собрался нами руководить, если еще даже ни с кем толком не общался?       – Вот Сентель бы уже давно к каждому подход нашел… – на этой фразе Курапика мысленно хмыкнул, покрутив в кружке ложку и почувствовав наконец раскрывающийся аромат чая, перебиваемый горечью готовящегося кофе.       Удивительно, как быстро меняется мнение людей, стоит им столкнуться с чем-нибудь новым. Старое сразу же начинает казаться таким родным и привычным. Все обиды на то самое «старое» сами собой забываются, оставляя место ностальгической грусти воспоминаний. А ведь еще недавно, какую-то неделю тому назад, эти коршуны, сидящие вместе с Курапикой в кабинете, за глаза Сентеля как только не называли, всякий раз припоминая ему даже мелкие проколы.       Конечно, назвать Сентеля хорошим начальником язык не поворачивался. Все же, улыбаясь в полный рот и говоря сладкие речи, он нередко поступал крайне непрофессионально. Да и плюс ко всему прослыл человеком настроения – стоило его резким и торопливым шагам раздаться в коридоре, весь кабинет тотчас притихал и до конца дня ни один сотрудник без крайней необходимости не осмеливался и на пушечный выстрел к боссу подходить. В такие дни самой верной являлась тактика выжидания. И работу подчас легче было перенести, чем лезть к раздраженному начальнику на рожон.       Впрочем, обо всех Сентеля недостатках его подчиненные были очень хорошо осведомлены и умудрялись даже в самые тяжелые дни сосуществовать с ним в достаточной степени мирно. Куроро Люцифер же был им незнаком. И вот сейчас, когда новый босс вел себя по меньшей мере странно, как для человека только что пришедшего в новый коллектив, Сентель как никогда пользовался поддержкой бывших подчиненных. Даже Курапика ловил себя на мыслях, что в общем и целом как человек тот был вполне неплох.       Хотя даже во всеобщем гуле теплых по отношению к бывшему боссу слов нашелся-таки один голос другого мнения:       – Ага, Сентель твой, как проблема какая вылезала, всегда на нас все сваливал! Хоть бы раз помог разобраться!       Становилось все интересней. И не участвующий обычно в подобного рода дискуссиях Курапика, забрасывая на язык шоколадку, увлеченно принялся мысленно комментировать каждую фразу. Вот, например, с последней он был категорически не согласен. Если еще и взять во внимание, что ее сказал человек, только и делающий, что свою работу на других скидывающий, так и вообще поводов для ее критики становилось хоть отбавляй.       Сентель в отличие от говорящего от проблем никогда не убегал. Только проблемы в его понимании делились на два типа: те, что вполне могли решиться без его участия, и те, что требовали непосредственного вмешательства. Часто его видение ситуации с обсуждавшими его сейчас не сходилось. Так и возникали поводы для молчаливых, невысказанных конфликтов и потаенных обид. Хотя в действительности, когда какая-либо непредвиденная ситуация набирала обороты, никто из членов коллектива не оставался с ней один на один, и Сентель всегда оказывал свою посильную поддержку. Так что предъявления эти, на бывшего начальника обрушившиеся, были не больше чем восприятием конкретно взятого человека, и Курапика пропустил их мимо, больше заинтересовавшись следующей наполнившей кабинет фразой:       – Да ладно вам, успокойтесь. Если этот Куроро продолжит вести себя так же отстраненно, может, и недолго нам с ним мириться придется, – произнес один из недавно принятых в штат выпускников университета.       Вслед за его словами запищала на весь офис кофеварка, сигнализируя о конце своей работы, и общий разговор резко свернул к более обыденным темам: кофе, чаю, завтракам и вкусной еде. А Курапика, зацепившись за ту крайнюю фразу о Куроро, всей душой понадеялся, что, может, так оно и будет, что Куроро окажется некомпетентным, что выстроить прочные связи в новой стране у него не получится и что вернется он туда, откуда приехал. И Курапика, наконец, займет свое мягкое кресло у широкого стеклянного окна на другом углу кабинета.       Вот только полушепот Сенрицу, которую, видимо, также зацепила последняя фраза, вырвал Курапику из мечтаний. Под нос себе она тихонечко прокомментировала:       – Если бы избавиться от неполюбившегося начальника было так просто… Придется нам самим устанавливать с ним контакт, если он не захочет выстраивать его первым…       Куроро Люцифер появился на пороге кабинета ровно в полдесятого утра – на тридцать минут позже начала рабочего дня. Открылась дверь, не успели стихнуть будничные разговоры, как посреди кабинета, преодолев за два уверенных широких шага все расстояние, новый босс в идеальном бордовом пиджаке поверх белоснежной рубашки и велюровых черных брюк, окинув взглядом своих подчиненных, поприветствовал всех:       – Всем доброе утро.       Его голос, отразившись от стен, заставил замолчать самых невнимательных сплетников, от слуха которых укрылось воцарившееся с приходом начальника молчание. И вслед за приветствием по кабинету прошелся стройный ряд ответных пожеланий доброго утра, и самые рьяные болтуны, не замолкающие до этого ни на секунду, сосредоточенно принялись клацать клавиатурами да мышками, изображая кипящую деятельность.       Это было даже забавно, как быстро наполненный гамом кабинет превратился в обитель сосредоточенности и ответственности. Курапика про себя хмыкнул, но не смог справиться с растянувшимися в усмешке губами.       – Сенрицу, скинь мне на почту те файлы, что я просил тебя скачать. Выписку со счета и расшифровку исходящих сумм… – в мертвенной тишине его голос прозвучал чересчур для остальных громко, и пара косых взглядов метнулась в его сторону.       Что ж, впрочем, если кто-то работу себе сейчас на ходу придумывал, Курапика вот уже как минут пятнадцать изучал, куда ушли выделенные на недавний рекламный проект деньги. Положенная на счет сумма была выверена и согласована с подрядчиком. На прошлой неделе, еще в пятницу, все шло как по маслу, а сегодня выяснилось, что за выходные деньги закончились, и работа встала колом. И по-хорошему следовало бы поехать на место и разобраться, что к чему, наблюдая картину воочию, но с новым боссом вопросы порядка проведения выездных проверок решены еще не были. А действовать без согласования Курапика не хотел, зная, что у каждого начальника свое видение различных ситуаций.       Например, Сентель легко отпускал всех своих подчиненных на курируемые ими объекты. Проблем с тем, чтобы полдня повести вне офиса, прикрываясь работой, не возникало, и не самые порядочные люди из здесь сидящих не раз пользовались данной вольностью в личных целях. Не без греха в этом плане был и сам Курапика, пару раз сбежавший с работы пораньше именно под предлогом «выездной проверки». Впрочем, на то были веские основания! Да было то всего пару раз за все годы работы! Кое-кто вот в их коллективе не без удовольствия хвастался во всеуслышание о том, что проворачивает подобные дела чуть ли не каждую неделю. И слушая подобные бравады, Курапика уже заранее решил, что, как только начальское кресло будет его, он столь просто к отсутствию на рабочем месте, как Сентель, относиться не станет. В голове его уже не первый год зрел план, как и какими методами повысить эффективность работы всего отдела. И на первом месте в нем однозначно стояло усиление контроля за деятельностью каждого. Звучало, бесспорно, жестко, но… поработав с этими безалаберными бездельниками вот уже не один год, Курапика, будь его воля, половину из всех бы и вовсе уволил. Так что при таком раскладе еженедельные отчеты с планом и фактом выполнения этого плана были примирительным компромиссом.       И, надо сказать, что, возможно, коллеги, что за спиной Курапики не отказывали себе в удовольствии перетирать все косточки и ему, чувствовали эти потаенные мысли в светловолосой голове. Возможно, потому и сами держались от него на расстоянии и самые сокровенные секреты своего небрежного отношения к работе не рассказывали.       Впрочем, осторожности было не занимать ни одной из сторон. Курапика тоже не спешил распространяться и выкладывать все. Только в его случае дело касалось возникающих трудностей. Вот и сейчас язык он держал за зубами, предпочтя молчаливо отправить новому боссу сообщение на личную почту, где вкратце была описана вся ситуация и уточнялась возможность согласования личного выезда.       Только вот выезд, как и все пояснение ситуации, так некстати пришлось отложить. Куроро, услышав его обращенные к Сенрицу слова, обернулся да, не успела девушка и воздуха в легкие набрать, объявил:       – Через пять минут я жду вас всех в конференц-зале. Так что рабочие дела, кто, конечно, успел начать ими заниматься, я прошу отложить. С собой взять блокноты и ручки, – озвучил он, по очереди поймав зрительный контакт со всеми находящимися в кабинете сотрудниками. Следом развернулся на сто восемьдесят и проследовал к выходу.       В кабинете тут же вновь возобновился гул, и зашаркали скрипящими колесиками отодвигающиеся из-за столов кресла. Самые нетерпеливые заговорили:       – Кто-нибудь знает, что будет?       – Да без понятия.       – А где у нас конференц-зал? Я его вообще никогда не видел…       – На пятом этаже в конце коридора.       – Да все равно не заблудишься, иди вместе со всеми и все.       – И все же это странно. Что от нас-то там надо? Там обычно одни боссы собираются.       На самом деле, такой поворот обыденной рабочей жизни и правда был чуточку странным. Но не страннее вспыхнувшего пятнистого румянца.       Он, появившийся на бледных щеках внезапно, с подросткового возраста Курапике был совершенно не свойственен. Его редко что смущало и еще реже привлекало или вызывало волнение. Курапика не предавался подобным бессмысленным чувствам. Шел вперед, не оглядываясь по сторонам, и никогда не застывал на месте. Но сейчас, под взглядом необычно темных, почти черных глаз он будто бы онемел.       Куроро Люцифер, переливаясь искрами отражавшегося в вельвете его костюма света, выглядел столь уверенно и властно, что Курапика невольно почувствовал стыд за все те предположения, в которых завистливо надеялся на его скорое увольнение. Куроро не успел еще себя даже проявить. Его сильные стороны никому не были известны, а прошлое его молчание вполне могло оказаться какой-нибудь своеобразной и изощренной проверкой. И почему-то Курапике вдруг резко захотелось эту проверку пройти.       И пока в его голове и душе вертелись столь непонятные мысли и чувства, Сенрицу, встав из-за соседнего стола, прямо на клавиатуру положила протянутый ей парой минут ранее блокнот с записями расходов их общего проекта.       Странное наваждение развеялось, но вставать Курапика не поспешил. И ему на плечо опустилась крохотная девичья рука.       – С тобой все хорошо? – поинтересовалась Сенрицу, заметив пятна румянца.       Неудавшийся начальник покачал из стороны в сторону головой.       «Он – один из самых неприятных людей, которых я встречал в индустрии», – вспомнились ему произнесенные на выходных слова, и румянец на бледных щеках стал гуще. Только сейчас он понял, что та желчная фраза сплошь была пропитана завистью. И об этом непременно стоило бы подумать, но время сейчас было крайне неподходящее. А потому Курапика, резко хлопнув ладонями по столу, поднялся. Хорошо, что в последний момент силу удара успел скорректировать, и шума за резким этим действием не последовало.       – Все нормально, – чувствуя на себе взгляд Сенрицу, ответил он с запозданием. – Не волнуйся.       – Тогда чего головой неправильно махал, если нормально? – уже в спину направившегося к двери друга спросила девушка, наскоро хватая с его стола позабытый блокнот и ручку. – Даже вещи забыл! – пожаловалось она, как кто-то с дальнего конца кабинета громко огласил:       – Кто последний, тот и закрывает!       И, подгоняя Курапику, Сенрицу поспешила поскорее переступить порог коридора.       Конечно, в конференц-зале все собрались не через отведенные пять минут, а через десять. За П-образным столом, расположенным по центру вытянутой комнаты, коллеги по указанию стоящего за белоснежной трибуной начальника разместились ближе к включенной проекции проектора. Положив перед собой корпоративные блокноты, немного озадаченные и оттого слегка встревоженные сотрудники принялись ожидать дальнейших указаний, с радостью отмечая отсутствие в зале вышестоящих руководителей.       Наконец, спустя еще пару минут проектор вывел на белую стену презентацию с лаконичным названием «Порядок работы».       Невольно брови некоторых особо несдержанных и эмоциональных весельчаков поползли вверх, а кое-кто имел смелость и вовсе закатить глаза. К их счастью, Куроро перебирал разложенные на трибуне бумажки и дерзости этой не увидел.       – Итак, раз все уже собрались, и я все подготовил, начнем, – озвучил оратор, столь четко и громко, будто бы не раз до этого имел опыт выступления и перед большими по размерам группами. – Для начала, сразу оговорюсь, что память на имена и лица у меня не очень хорошая, так что в начале вопросов называйте, пожалуйста, свое имя и фамилию во избежание недопонимай с моей стороны. И да, вопросы по ходу моего рассказа задавать будет не то что можно, а даже нужно. Если что-то будет непонятно, поднимаете руку и после моего разрешения спрашиваете.       – Прямо как в школе… – пробурчал кто-то на другом конце кабинета.       Куроро усмехнулся.       – Отчего же? В школе оценки выставляли, а тут зарплату выдают.       После его слов в кабинете повисла абсолютная тишина. Лишь стук набоек на каблуках отразился от стен, когда начальник подошел к длинному столу и встал в его главе, совсем рядом с сидящим за первым к проектору стулом Курапикой.       В затхлом воздухе редко используемого кабинета дорогой одеколон Куроро раздразнил нюх соблазнительным ароматом.       – Может быть, кто-нибудь еще хочет пошутить, чтобы сразу этот вопрос закрыть? – весьма вежливо поинтересовался источавший этот приятный запах мужчина, и от тяжести низкого его голоса под рубашкой у Курапики выступили мурашки.       Все это и правда напоминало школу, нет, даже институт. Всплывшие воспоминания подкинули Курапике образ молодого преподавателя из прошлого, в которого влюблен был чуть ли не весь поток. Девочки строили ему глазки, шептались о нем перед парами и всячески принаряжались именно в те дни, когда атлетического сложения молодой мужчина должен был читать им лекции по экономике. С таким преподавателем лекции всегда проходили незаметно и быстро, вот только по их итогу Курапика неутешительно обнаруживал, что ничего толком-то и не запомнил, концентрируясь больше на бархатном глубоком голосе и голубых-голубых глазах. Тогда, будучи еще одиноким студентом, Курапика был в достаточной мере влюбчив, чтобы реагировать на притягательных мужчин в своем окружении.       И пусть Куроро и не был внешне похож на того преподавателя, имени которого уже было не вспомнить, но вызывал, стоя так близко и говоря столь четко, схожие с прошлыми чувства. И Курапике неожиданно приятно оказалось вспомнить свою невинную и чистую привязанность, на пару минут будто бы вернувшись в прошлое.       Тем временем Эрика, ровесница Сенрицу, взяла инициативу ответа в свои руки:       – Вы можете продолжать, Куроро. Мы больше не будем вас отвлекать.       – Но мы можем и отвлечься, времени до обеда еще много, – опуская край планшета на стол, невозмутимо отозвался их новый начальник. – Послушаем что-нибудь смешное.       – Думаю, как раз посмеяться можно и на обеде, – улыбнулась Эрика, и Курапике, что в этот момент глянул на весьма достойно держащуюся коллегу, вмиг стало не по себе от ее хитро заморгавших голубых глаз.       Слишком очевидно.       – Вы…       – Эрика Рейнд, – обворожительно улыбнулась девушка, и Курапика оторвал от нее разочарованный взгляд. Сам бы он никогда в жизни не отреагировал бы на столь явное заигрывание. Все же они все уже не в том возрасте. Одно дело строить глазки в институте, когда вы все еще молодые и неопытные, а другое – превращать в фарс субординацию на работе.       – Вы правы, Эрика, посмеяться можно и на обеде, – узнав имя, так же приятно улыбнулся сотруднице Куроро, но в нем все еще ощущалась никуда не девшаяся сдержанность. – Тогда приступим.       Ближайшие пару часов новый босс устанавливал новые правила и порядки взаимодействия. К всеобщему ужасу, менялось в этих порядках все. Проще было бы перечислить то, что оставалось неизменным – обед с часу до двух.       Оказалось, за прошедшую неделю Куроро изучил оставленное ему Сентелем «наследство». И придя, мягко говоря, к неутешительным выводам, касающимся продуктивности и инициативности сотрудников своего отдела, он принял нелегкое и заранее непопулярное у коллектива решение перекроить весь привычный алгоритм действий, начиная от поступления заявки и заканчивая финальной версией представленного заказчику рекламного продукта.       Теперь все новые проекты будут поступать на общий ящик, и каждая проектная группа должна будет в течение трех дней предоставить на всеобщее обсуждение хотя бы один вариант реализации идеи заказчика – тем самым будет обеспечен минимальный набор стартовых идей. Далее среди них будет выбираться лучший, направляться на доработку, подготавливаться еще два запасных варианта, и тогда уже, в семидневный срок с начала поступления запроса, предварительная версия проекта будет отправляться на согласование заказчику.       Все это даже на словах выглядело масштабно и комплексно. Теперь за каждым этапом работы закреплялись конкретные сроки его исполнения. Ответственным за соблюдение сроков назначался младший сотрудник отдела – Марко Сонтен. Он же должен был проверять корректность внесения данных в подготовленный Куроро документ, где с сегодняшнего дня должны были записываться все проекты и сроки.       Также вводился четкий лимит на каждую конкретную группу по количеству исполняемых одновременно задач во избежание неравномерной нагрузки на подчиненных. И, как вишенка на торте, завершал все изменения ежедневный отчет плана и факта выполнения поставленных на день задач.       В общем, с текущего дня вводилось все, о чем Курапика только мог и мечтать, в своих грезах занимая начальское кресло.       – Все представленные в презентации таблицы и примечания к их заполнению вы найдете на общем диске в папке «внутренний контроль», – включая последний слайд с вежливой благодарностью за оказанное внимание, огласил Куроро. – Также отмечу, что все сроки условные, и в каждом конкретном случае могут быть изменены. Как мы все понимаем, работа у нас творческая и, увы, не всегда прогнозируемая.       С этими словами по нажатию кнопки выключился гудящий под потолком старенький проектор, и кабинет вновь наполнила тишина, воцарившаяся в нем практически с самого начала неутешительной лекции.       – Что-то вы приуныли все, – оглядев зал, заключил лектор. – Не отчаиваемся, – хлопнул он по трибуне краем планшета, говоря бодрее и мягче. – Идем привыкать к нововведениям, и, я вас уверяю, через время вы и сами поймете, что по четкому плану работать легче. Сегодня к концу дня жду от каждого из вас план на эту неделю. На этом все.       Растерявшие былой энтузиазм коллеги с едва слышимыми вздохами принялись закрывать блокноты да щелкать в завершение ручками, как голос Куроро в очередной раз уточнил:       – Если будут какие-то вопросы, тотчас же обращайтесь ко мне за пояснением. Не ждите озарения.       – Да... Хорошо…. Непременно… – заполнили зал односложные безрадостные ответы.       И, взглянув на часы, их новый начальник, будто стараясь смягчить обстановку, добавил:       – Сейчас без десяти час. Можете приступать к работе уже после обеда.       Когда конференц-зал опустел, а с лестницы едва различимо доносились отдаляющиеся голоса, Сенрицу, внимательно следившая за записями, появлявшимися в блокноте Курапики, совсем шепотом произнесла:       – Мы сейчас, может, подойдем? – бросила она осторожный взгляд на возившегося с ноутбуком начальника.       – Дааа… – выводя последние буквы предложения, растянул Курапика. Следом резко захлопнул блокнот и перевел взгляд на взволнованно прижимающую к груди записную книжку подругу. – Ты можешь идти на обед, я сам разберусь, – не стесняясь говорить громко, Курапика кивнул на открытую настежь дверь.       – Но это же наш проект…       – Иди. За эту часть отвечаю я.       Если Сенрицу и хотела дальше препираться, то под пристальным взглядом серых глаз она, прекрасно осознавая безнадежность дальнейших споров, ретировалась. Плотнее прижала к груди свои записи, пожелала удачи и поспешила на выход, где предусмотрительно прикрыла за собой входную дверь.       Курапика остался с Куроро Люцифером наедине.       Еще на прошлой неделе он с ужасом представил бы себе подобную ситуацию. Тогда к Куроро он испытывал лишь неприязнь и засевшую глубоко в душе обиду за то, что именно он, взявшийся непонятно откуда, сумел в два счета обскакать его. И, конечно, Курапика имел полное право не полюбить своего нового начальника и даже мысленно красным словцом его обозвать, чтоб неповадно было, но сегодня, после длинной, но конструктивной лекции, чувства в душе Курапики перемешались.       Прошлая обида еще не сошла, но на ее место тихонечко подкрадывалось вполне заслуженное уважение. Пока Курапика лишь думал и планировал, как, став начальником, он бы повысил эффективность отдела, Куроро своей уверенной рукой сделал явью все самые смелые Курапики фантазии, воплотив все в лучшем виде. И в этом резком и необходимом изменении прекрасно ощущалась огромная пропасть знаний и опыта, что залегла между ними. Куроро был на голову выше даже Сентеля, не говоря уже о всех остальных. А потому бесспорно заслужил уважения.       – У тебя ко мне дело? – оторвав взгляд от экрана компьютера, спросил подошедшего к нему Курапику начальник. Его черные брови слегка приподнялись, и выражение его лица, несмотря на то, что оторвался от дел он секунду назад, выражало участливость.       Курапика перед ним подобрался.       – Да, я бы хотел успеть поговорить об этом до обеда, – подтвердил он, непроизвольно сжимая в руке край блокнота.       – Я слушаю, говори.       – Мне необходимо сегодня съездить на объект. Но это внеплановый выезд, и я хотел бы уточнить, как мы в таких случаях действуем.       Глядя на Курапику с высоты подиума, возведенного перед экраном проектора, Куроро его вопросу неожиданно улыбнулся, пряча за улыбкой то ли усмешку, то ли понимание скрытого смысла адресованного лично ему его вопроса. Курапика в жизни бы не проронил при всех подобного рода личный вопрос, указывающий на его огрехи.       – Это был бы отличный вопрос, задай ты его чуть раньше, – протянул он, лукаво щуря чернющие глаза.       Видимо, все же за улыбкой пряталось понимание.       – Извините, я не подумал задать его при всех.       – Не подумал или намеренно не захотел?       – Не подумал, – ответила сама невинность.       – В любом случае ничего страшного, – будто просканировав рентгеном, считал Куроро все микродвижения лицевых мышц своего, как ему говорили, лучшего подчиненного.       Щелкнув пару раз мышкой, он закрыл крышку выключившегося через пару секунд ноутбука и, поставив на трибуну локоть, подставил под подбородок ладонь, следом возвращая внимание к Курапике и продолжая:       – К выездам у меня нет столь жестких требований. Вы можете выезжать на внеплановые проверки хоть каждый день, если будете успевать делать всю остальную работу в срок.       – Тогда в связи с необходимостью я направлюсь на объект сейчас, и, возможно, до конца рабочего дня так и не появлюсь, – на этот раз увереннее и четче проговорил Курапика, и Куроро моргнул ему в знак подтверждения глазами.       – Там… ничего серьезного? – уже в дверях этот вопрос остановил Курапику с занесенной над ручкой рукой.       – Как раз еду выяснять… – уклончиво ответил он, не оборачиваясь и потому не видя внимательных устремленных в его затылок глаз.       – Тогда вечером помимо плана жду еще и пояснительного письма.       – Конечно. Я могу идти?       – Иди, – короткий ответ, и Курапика, нажав на дверную ручку, ступил шаг за порог.       С этого дня для всего рабочего коллектива одного небезвыездного регионального рекламного агентства начиналась новая повседневная реальность.