Север-Запад / Восток-Юг

✨️✨️✨️

One Way Or Another — Until the Ribbon Breaks — Отлично! — вскрикивает император, как ребенок, из-за чего его правая рука лишь потирает переносицу, стараясь не реагировать. — Хо, я тебе не первый час говорю о том, что всякие мелкие расы уже не уважают, не боятся нас. Они готовят восстание со всех сторон. Нам нужно собирать совет и решать проблемы, а ты мне что? Отлично? — Джуни, я тебя услышал еще с первого раза, да и сам прекрасно вижу картину, а отлично лишь по одной причине. На сегодня мы окончили! Никаких разговоров, император уходит из зала! — он поднимается с трона, тут же подсаживаясь к другу. — А теперь обращаюсь к тебе, как к другу. Что это черт возьми было? Он хоть очнулся? — И где только этого мелкого носит, когда нам предстоит так много дел обсудить! — тут же выпивает чай с чаши. — И сам же прекрасно знаешь, что ему нужно время после случившегося, и кстати, спасибо огромное тебе. Так что давай. Не заставляй приказать рассказать мне. — Хосок… — но эти черные глаза не намерены отставать. Они не оставляют выбора. Альфа лишь выдыхает: — Не знаю. Но стоило мне увидеть его… Вот ты понял, какой у него запах? — Запах? Мне кажется мальчишка слишком юн. У него его не было. Или же мой волк меня начал подводить? — Море. Это был запах моря, свежести и свободы. Он очень слабый, такой, что незаметен для многих. — Но ты учуял… А твой волк… Вот же! Он принял его за твоего…! — Не знаю, Хо. Не знаю. — Оу… — такого расклада он не ожидал. Он знал, что друг не тиран и просто так не делает такого. Да, бесспорно, он любил подыскать себе омегу на ночь и брал даже без явного на то согласия, но и он знал предел, а несовершеннолетних он и взглядом не трогал, к какой бы расе тот не относился. Да он же русалка! Не волк и даже не четвероногий, да вообще безногий! Относительно. — Кстати о том, с чем ты ко мне пожаловал, — возвращается на трон, ведь друг явно больше и слова не скажет, зато вон как оживился, услышав, что тема переведена. — Совета еще не было, но кажется решение они уже давно нашли. Слыхал? — О том, что ты уже слишком стар, а наследника у тебя до сих пор нет? — Мне всего 27! И это мне говорит старик старше меня на целый год! — Я на службе, не могу иметь отношения. — У тебя такая служба, как Чонгук правитель. — Не наговаривай. А то смотри и трон потеряешь, а тут, — указывает на трон, — штаны уже младший Чон будет протирать. Но да, — тут же лицо делается серьезным, — думаю в некотором плане они правы. Нам нужна поддержка, особенно учитывая то, что произошло. На востоке очень даже сильная армия. А императорский омежка еще тот красавец. Император хмыкает, откидываясь на спинку. Нужно уже сделать ее мягкой, а то спина болит. — Когда-то я мечтал о любви. Любить и быть любимым… Но корона оказалась настолько тяжелой, что это чувство раздавило, — как-то печально улыбается, ведь понимает, что да, этот брак важен им. И тут даже император бессилен и все, что нужно — спрятать свое “хочу” подальше и принять в свое ложе совершенно чужого омегу, что станет “родным” уже после первой брачной ночи, а может если повезет сразу станет “важным”, если под его сердцем окажется родное чудо. — Я подумаю, Джун. Подумаю… Над тем, что уже принято. Альфа кивает, понимая, что владыка только что дал сигнал писать восточным волкам. Но до этого у него есть еще одно важное дело, что свалилось как снег, а точнее как вода на голову и нужно решить, что с ним делать. suigetsu - only you Сколько лет он уже в этом дворце, но еще ни разу не заходил в это крыло. Все слуги почтенно кланяются, понимая, к кому именно идет генерал. Слева красивенный сад, скрыт от простолюдина, а может и вообще никто о нем не знает за пределами дворца. И хоть он весь в цветах, а деревья цветут, как и положено весной, но кажется таким пустым и безлюдным. Он не всегда таким был. Когда-то лучший друг его папы пересек границу территории западных волков. Ступил на землю по договоренности, но полюбил место больше своих земель. Тогда и появился этот сад. Тогда и появился нынешний император и безбашенный младший Чон. Но когда он покинул мир живых, сад остановился. Замер и больше не дышит, а часть дворца, за которую отвечал омега, стал пустошью. Если спросить императора, что тут внутри, он и не скажет. Кажись о месте забыли все. Но не сад. Генерал останавливается, глядя на неприметной силуэт у ивы. Любимое место покойного, но до сих пор любимого человека. Сердце его мужа принадлежало другому, до сих пор неизвестно кому точно. А сердце папы Чонов — этой иве и детям. Эта любовь передалась и младшему сыну. И черт знает, что у него сейчас в голове. — Господин, — рядом останавливается главный управляющий. Надо отдать должное, он прекрасно справился со своей задачей, ухаживая за этой частью дворца, сохраняя все в прежнем виде. — Могу я предположить, что вы к нашему новому гостю? — Как он, Джухек? Нужно знать, что говорить императору, он же ключ к миру с водными. — Ну как же, — хмыкает бета 49 лет. — Лучше сам иди и посмотри, у меня нет времени на доклад, — тот подмигивает и скрывается. Этому мужчине положено все, ведь именно он растил сыновей, после смерти родителей. Именно он помог и ему адаптироваться в новой среде, растил наравне с императорской крови. Что ж. Видимо неизбежное не миновать. Стражники лишь склоняются в поклоне, впуская альфу в комнату.

🌊🌊✨️

Ashes — Madi Diaz Кажись впервые просыпаясь он не ощущал ничего. Ему не снилось от слова ничего, но и не выспался он уж точно. Как бы он хотел, чтобы всего этого не было, но лежа сейчас в чужой кровати, смотря на потолок сквозь воздух, а не воду, он понимает, что нет. Не сон. Не мираж. Реальность. В которой нет Джина, нет владыки… Слеза скатывается сама собой. Он больше никогда его не увидит. Он будет жить плечом к плечу с убийцами, и кто знает, что они решат сделать с ним. Омега поднимается. Слишком много роскоши, будто дворец так и норовит показать всем, скольким пришлось сложить голов, чтобы сейчас они имели такое богатство. А эти две конечности? Его пальцы немного подрагивают, но как же ему противно видеть бледную кожу, а не такой красивый хвост, за образ которого он пытается удержаться, лишь бы не потерять в памяти. Была ли у него попытка сбежать? В первую же секунду. Пытался ли он? А есть смысл? Он и устоять не может, что уж говорить о том, чтобы бежать на перегонки с волками. Милый омежка заходил к нему, принося еду. Но милым он был до тех пор, пока не увидел цвет волос, пока не понял, что перед ним. Сейчас Чимин смотрит на место, где стоял так и нетронутый поднос с непривычной едой на трюмо у стены напротив кровати, что унесли буквально пару минут назад, да еще победно улыбнувшись. Ему хочется плакать. Не от того, что впервые за всю жизнь он безумно голодный и опустошенный, а и от своей беспомощности, ведь даже подойти и взять кусок хлеба не сумел. Но кажется все может быть хуже. Например, когда открывается дверь и в нее входит тот, чьи слова обрубали ниточку счастья, что должна была идти вместе с жизнью мальчишки. Омега тут же сжимается, отползая к стене, вжимаясь в изножья кровати. Или это было случайно, или специально, но он слышал, как за дверью говорили об генерале, что обожает омег и их тела и брал он их не спрашивая. Очень страшно. Очень, ведь у них все не так. Он и не знает, как, но не силой, не без согласия. Альфа останавливается посреди комнаты, смотря на маленькое сжимающееся чудо. Кажется, за это время он побледнел еще больше, глаза уже не как живая река, а как мертвое море. И он дрожит. Его волк это чувствует. Как и запах страха, что перемешивается со слабым запахом моря. И это ему не нравится, что кажется видно на лице, и почему-то становится больно от того, как с каждым шагом омега зажимается еще сильнее. — П-пожалуйста… — почти пищит русалочка, поджимая коленки, когда альфа становится прямо над ним. Грустно видеть его таким. Вот значит в чем суть истинности? Хочется обнять, защитить и сделать все возможное, лишь бы он был счастлив. Вот только он лично и разрушил счастье этого ребенка, выдернув из рук нынешнего императора голубых озер. Но и не жалеет. Увы истинность двух рас — неслыханное. Наверное, поэтому оно и неправильное и сейчас альфа согласен так и не увидеть счастье в глазах синеволосого, лишь бы тот был рядом. Его. Альфа прикладывает ладонь ко лбу. Он немного горяч, а еще кожа безумно сухая. Наверное, так не должно быть. — Если будешь слушаться и исполнять все, что я скажу, я тебя не трону. Понял? Русалочка сжимается еще сильнее, но кивает, из последних сил сдерживая себя, ведь его интуиция так не вовремя сработала, говоря о том, что тронет. Все равно тронет его. Не только душу, но и тело. По комнате разносится предательский звук голодного желудка. — Ты ел? Отрицательный кивок после небольшой паузы. Ну почему одни жести? Ему же так хочется услышать его голос. Альфа возвращается в центр комнаты. — Ты должен выпить все, что тебе принесут. И позволить нанести мазь на тело. И поесть. Понял? Кивок. — Я спрашиваю, ты меня понял?! — Да… Генерал тут же разворачивается, вылетая из комнаты, ведь не может он смотреть на эти слезы. Не может и все. — Джухек! — Да, генерал. — Ему нужно много пить, — бета только открывает рот, что-то сказать, но понимает, что нет. Не стоит сейчас. — Приносите стакан воды каждый час-два. Ставьте строго на тумбу у кровати. Пусть омеге нанесут увлажняющую мазь на спину, а он на все остальное. И еду. Приносите и ставьте только на трюмо у стены напротив. — Генерал, но он не может ходить… — Вот пусть и учится. Нам калеки в замке не нужны. Хочешь жить — умей вертеться. С этими словами он покидает эту часть дворца, оставляя своего скулящего волка за дверью.